Промежуток времени

      Хекдже       Семнадцатое, семнадцатое, семнадцатое… Магическое число сидело во мне уже неделю как, и не собиралось покидать моей бренной тушки.       Союз цифр «один» и «семь» продолжали выедать кислотные дыры. И чем ближе было это число марта месяца, тем шире они становились. Генеральный менеджер, каждый божий день встречавший меня на кухне нашего общежития, где в огромном количестве пустующих комнат гуляло только наше с менеджером эхо, и куда я успешно перебрался из собственной квартиры, спасаясь от одиночества… О чем это я? А! Так вот. Менеджер и сегодня, зайдя с утра на кухню, обнаружил ту же мизансцену, что и вчера, и позавчера, и еще «много дней как вчера» назад. А именно: тело за столом с огромной дымящейся кружкой кофе в руке, сонно моргающее в столешницу. Выразительно вздохнув на представленную единственному зрителю картину, хенним занырнул в исполинских размеров холодильник.       — Сыр будешь?       На предложение сыра я только моргнул глазами, пытаясь вернуться в действительность.       — Сыр? Коровий? — С чего так вдруг взволновало, из какого сырья, точнее молока изготовлен продукт? А хрен его знает… На данный момент я сам себя плохо понимал, что уж говорить об окружающих. Но не поддержать разговор было бы невежливо.       От холодильника раздался вздох полный бесконечного терпения:       — Нет, блять! Лососевый!       Я поднял глаза от столешницы, оставив на время процесс созерцания, и сфокусировал его на весьма сердитой спине хеннима:       — Из молока лосося научились делать сыр? — Брякнул и задумался, а вдруг действительно научились? Но, хенним почему-то еще больше запыхтел…       Что-то неприятно грохнуло в уши. Менеджер как-то очень быстро телепортировался от холодильника к столу и бахнул железной банкой SPAM (1), я еле успел убрать свою вялую конечность, иначе дело бы закончилось травмой.       — Хекдже, очнись! — От него только пар не шел. — Опять не спал ночью? Сколько можно, Хекки? Ты решил в дурку заехать? Так такими темпами я заеду туда раньше тебя! Дурдом! Один накатал текст, выноси святых! Второй на съемках умудрился растянуть лодыжку! Третий ноет, что его стали забывать, и постит такое, что руки впору оборвать вместе с бестолковкой!       Вся тирада сопровождалась активным нарезанием весьма ароматного свежего хлеба. В этом был весь наш обожаемый хенним, он мог накричать, «спустить всех монстров», даже по заднице наподдать. А потом сидеть всю ночь, меняя полотенце на твоем горячечном лбу, бесконечно разговаривать по телефону с твоей мамой, источая любезность и рассыпаясь в тонкой лести и комплиментах, когда ты, приползая с очередной тренировки или концерта, падал замертво на кровать, засыпая еще при подлете.       Шварк! Перед моими глазами брякнулась тарелка, наполненная теплым рисом с кимчи и овощами.       —Ешь, дохлик!       Я кивнул в благодарность, в который раз сморгнув сонную пелену. И чуть не застонал в голос. Срок годности SPAM подходил к концу сегодня — семнадцатого марта.       «Нет Хекдже, ты чем-то все же прогневил богов…»       «Моя бессонница меня доконает». Просовывая руки в рукава замшевой куртки цвета топленого молока, услышал призывный клич оставленного на подоконнике телефона. Звонил Дони. По расписанию мы должны сегодня записать пару композиций к новому альбому D&E.       Нас накрыло одновременно…       Только меня съедало изнутри чувство вины и, да, блять! Чувство неудовлетворенности!       После того, как мы во главе с Макнешей, коему принадлежала идея внедрения в русскую «контактную сеть», получили возможность быть ближе к Лис, изредка видеть Горошку на фото, которые постила ее ученица, и узнавать новости, все стало только хуже. То, что Ли Донхва согласился помочь, вышибло меня из привычных рамок. Старший брат Дони всегда был за здравый смысл, но он сдался после единственного разговора с младшеньким!       Вчера поздно вечером, когда мы с хеннимом расслаблено залипали в какой-то средний боевичок в телевизоре, на почту брякнулся текст… Уж лучше бы не «брякался»! Причитания хеннима после того, как он ознакомился с «творением», наверное, слышал весь немаленьких размеров дом. Дони не пошлил, нет… Хенним был в ахуе, а я, выпав ненадолго из философского созерцания мира и оценив «нетленку» братишки, понял: Дони ох как херово.       Переговорив с СуДжу и подтвердив встречу, вздохнул и набрал Лидера. Необходимо было услышать «голос разума». В душе просто выло волком: «Объясните мне, как нам дальше?! Помогите, кто-нибудь!»       — Слушаю, — Сонный голос Чонсу хена внушал некий оптимизм. «Хоть у кого-то из нас все хорошо».       — Хен, сегодня семнадцатое… — Я не стал «тянуть кота за причинные места».       — Я в курсе, Хекки, спасибо, что напомнил, я-то по наивности думал, что за шестнадцатым сразу идет двадцатое, но ты открыл мне глаза на истину! Я упомяну тебя в завещании, мой калькулятор — твой калькулятор. Не благодари!       — Хорош стебать, хен, сегодня у Лис День рождения. Ты даешь гарантию, что Ли Донхэ уже не отирается возле регистрационных стоек Инчхона? Двадцать пятого нам уезжать, будем выцарапывать его из Сибири? Или объявим миру, что Дони женится и остается в России лесорубом?       «Да, Хекки, ты идиот! Зачем закапывать себя своими же руками? Или все же надеешься, наивный!».       — А ты сам, Хекки, не в Инчхоне ли? — после нескольким секунд молчания хмыкнула трубка.       Я глубоко вздохнул, физически ощущая, как внутри меня что—то отпускало. Что—то высвобождалось… Разжималась пружина.— Хен, это конечно до хуя весело, и я бы с удовольствием вытряс из ее хилого тельца душу, а, может, упал бы на колени… Но, речь не обо мне. Наш творческий гений, братишка твой, хен, и мой, потерялся в ней, похоже, без обратного билета. — Злые интонации должны были многое сказать Чонсу. Но он сделал вид, что ничего не происходило.       «Мама! Почему ты меня воспитала в святой верности дружбе! Благородный Хекдже! Аж тошнит!»       Чем дальше я говорил, тем увереннее звучал мой тон, мне становилось «злее» с каждым словом, голова все больше прояснялась. Морок последних недель спадал, мир снова обретал очертания и краски. Я, наконец, начал себя понимать, четко проговаривая чувства, связанные с Лис. Да, был виноват. Да, зол на девчонку. Я злился на нее! За то, что сама приняла решение и закрыла эту чертову «дверь», оставив нас маяться за порогом. Без возможности узнать, когда же маленькая ручка отомкнет «замок» и позволит заглянуть внутрь. О «войти» речи даже не шло. Хотя, с другой стороны… С чего бы ей у кого-то что-то спрашивать?       «Блять! Что ж хреново-то так все!»       А между тем, я ясно ощутил, что к злости примешались еще и бессильная ревность и почти детская обида. И это тоже рвало меня на части!       Ну как же! Чувство Донхэ настолько непорочно, сильно и по-правильному канонично, что я в глазах людей со своими мелочными страстишками выглядел банальным сталкером. Что ж, придерживаясь заданного Дони и Горошкой канона, осталось возненавидеть СуДжу и эту рыжую русскую. Боже! Как бы это все сейчас упростило и развязало мне руки! Но Дони был мне братишкой, с которым мы полжизни глотали пот и слезы в тренировочных комнатах, бинтовали друг другу растянутые лодыжки, с которым… Да сколько всего было.       Когда Лис стала для него чем-то большим? Пришлось признать, СуДжу влип, ему хватило фото и пары встреч. Господи! Да он ее даже не обнял по-человечески ни разу! Так не бывает, но учитывая прошлый опыт и зная братишку — могу с уверенностью сказать, с Ли Донхэ бывает. Бывает, блять! Бывает — второй раз в жизни.       Ли Донхэ влюбился лишь один раз, в единственную девушку. И, слава Богу, все осталось позади. Любовь Донхэ к начинающей актрисе, с которой он снялся в короткометражном фильме, ударила по нему наотмашь и срикошетила в нас, как Дони ни старался держать все в себе… Девушка ему взаимностью так и не ответила, но жестоко заставляла питать надежды целых полгода. А когда от всего нашего окружения стали приходить сведения, что Лисица (2) давно не одна, мы не хотели в это верить. Как только не изворачивались, чтобы слух не достиг Донхэ. Но однажды этот день настал, мы с Дони выходили из здания вокзала, возвращаясь со съемок, когда внизу, рядом со ступеньками остановилось дорогое до неприличия авто, и из него выпорхнула Лисица — вся в брендовых шмотках, она просто дышала деньгами. Мы еще не успели ничего понять, и радостный братишка уже намеревался сбежать к любимой вниз, как мягко хлопнула водительская дверца, и рядом с Лисицей встал холеный и понтоватый молодой человек. Именно тогда из глаз Дони исчезла вся наивная доброта, в которую влюблялись девчонки в СМ. Именно тогда, спустившись, спокойно, отстраненно пройдя мимо парочки, Ли Донхэ стал «ходоком». Донхэ тогда просто замолчал. Нет, на публике он оставался все тем же немного несуразным улыбчивым Дони, который не любил участвовать в телешоу.… Но что начинало твориться, стоило Донхэ перешагнуть порог общежития, вспоминать больно. Он уходил в себя, замыкался, ни с кем из нас не разговаривал, и пару раз Чонсу-хен находил его на кухне с бутылкой виски. Где Дони доставал алкоголь, как проносил, обходя «сухой закон»?       — Так, Хек! — голос на том конце стал серьезным, к Лидеру вернулись его строгие холодные интонации, возвращая и меня в действительность. — Я вкурил. Короче, ты же сегодня с ним записываешься. — Что-то зашуршало, похоже, хен рассматривал записи в своем пухлом ежедневнике: Чонсу упорно продолжать все записывать ручкой на бумагу, игнорируя наши насмешки насчет «динозавра». — После записи плети ему все, что хочешь. Но к вечеру ты должен притащить его в Пхенчхан на олимпийские объекты. У меня там в первой половине дня съемка. Цепляйте с собой Плаксу и Дами. Шиндони тоже подтянется. Там на трассах до сих пор искусственный снег лежит, на сноутах катнемся, отдохнем все подальше от Инчхона… И мне спокойнее, вы оба на глазах…       «Что означает последняя фраза? Хен не доверяет и мне, и Дони? Он уже сложил из нас треугольник? Докатились! Носимся с Донхэ, как с маленьким! А мне, между прочим, тоже больно! Но я же, блять, сильный, разумный, взрослый! Я же лидер по природе! Поэтому что? Пра-а-авильно, Хекдже, меня можно задвинуть и продолжить сюсюкать с Донхэ! А Хекки выгребет сам, никто не сомневается!»       Со злостью дернул молнию на куртке вверх, чуть не оторвав к херам бегунок. Почему душу заливала такая жгучая обида? Почему МОИ чувства и ощущения никто даже не принимал в расчет, не обращал внимания, сконцентрировавшись на Дони? Глухое темное неприятие предложенного расклада поднималось во мне все отчетливее. Нет, я не собирался скатываться до банального мордобития. Но я тоже имею право на чувства! Да! Вот такие «кривые», стартовавшие и сотканные из «желания», но тоже чувства!       «Хекки, ты что-то подзабыл, кого она выбрала…» — ехидно хихикая, раздалось в голове. И это не шизофрения и ее ростки. Это говорила моя «чуйка», которая не раз выручала меня в жизни. Матернувшись, шарахнул со всей дури дверью гардеробной, через действия выплескивая весь свой внутренний раздрай. По пустой общаге (менеджер уже умотал по делам) раскатилось одинокое эхо.       Выскочив из дверей квартиры-общежития, нажал на кнопку вызова лифта.       — Она ведь тоже может поменять свое мнение… — Поймал себя на том, что задумчиво раскручивал телефон в пальцах… — Нужно дать ей время, пусть успокоится, подумает… — Разговоры с самим собой еще никого до добра не доводили. Надо эту практику прекращать.       Я послушался Чонсу и, проклиная собственную дисциплинированность и сознательность, притащил-таки Донхэ, Плаксу и Дами в Пхенчхан. Уже подбирался поздний вечер, когда наша компашка, покинув снежный склон, завалилась в маленький паб на первом этаже гостиницы, где номера нам устроил Лидер.       Попивая дорогой, отдающий деревом бочки и орехом виски, мы с Лидером уже хорошо под шафе обсуждали концепт тура по Южной Америке, когда Дони вынул откуда-то из складок дивана мой же телефон. Братишка снова, как раньше, был расслаблен и улыбчив.       — Хекки, буду честен, я кое-что у тебя украл… — А радости-то в глазах! Аж искры летели! А ведь Дони тоже в зюзю.… И как после этого на него злиться, вот он — Ли Донхэ, весь как на ладони. Блять! Да что за жизнь такая!       — Не теряй! — гаджет лег на глянцевую поверхность стола.       Прошли добрых два часа, прежде чем меня прострелило. Я немедленно вытянул трубку из кармана штанов и забегал глазами по экрану. Эпик фейл!       Дони все-таки сделал свой ход. Захотелось истерически рассмеяться и запустить трубкой в стену.       «Хекки! Нахрена ты отвлекал себя разговорами с Лидером? Нахрена ты забил гребанный телефон в складки дивана, чтобы не натворить дел?! И что сейчас? Все просто! Лис уверена, что только я из всех СуДжу случайно, по ее недосмотру, узнал российский номер. Так кто написал ей эту ересь? Бинго! Опять во всем виноват Хекдже!»       Желание набить морду удвоилось. Тем более ходить далеко не надо, вот он довольный, развалился тюленем на мягких подушках и спал.       Когда я, уже хорошо поддатый, все же решился поделиться своим сумбуром с Чонсу-хеном, оказавшись с ним возле умывальников в туалете… Чего я ожидал? Ситуация развернулась по предсказуемому сценарию. В стиле: «Ты же не любишь ее, Хекдже, просто хочешь себе в постель. Прошу, не обостряй, отойди в сторону… Блять!»       Хен деловито закрыл воду и потянулся через меня к бумажным полотенцам:       — Да ладно, Хек, отступись, — Хен вытер влажные ладони, и, скомкав мягкую бумагу, ловко зашвырнул ее в ведро. — Я бы так и сделалал.       А мне от его непрошибаемой уверенности хотелось заорать и расхреначить зеркало на стене в красивой резной раме. Похоже, СуДжу уже все решили за меня. Ведь ВСЕМ будет спокойнее и удобнее, если я отойду в сторону. Выдохнув, попытался зацепиться хоть за что-то…       — Хен, не думаешь, что это на грани фантастики? Айдол с мировым именем и славой после пары невнятных встреч упал в девочку, которая до своего обучения в университете о Корее слышала мельком в новостях?       Хен оперся поясницей о стойку с раковинами. Честно, я возненавидел его в этот краткий момент, ненавидел спокойную уверенность в его глазах. Бесполезно цепляться, Суджу уже приняли решение.       — В умненькую девочку, заметь. Девочку, которая пошла против большого числа людей, их штампов и предрассудков, шаблонов и ярлыков… Симпатичная девочка с внешность эльфа. Девочка, которой впору работать в разведке, а не детям языки преподавать. Мыслящая, интересная, притягательная, любопытная девочка. Как тебе такое, Хекдже? Похоже на фантастику? Еще, вспомни, Хекки, как Дони защищал ее, предлагая выплатить за тебя проигрыш… Ты замечал ранее за нашим СуДжу подобный альтруизм?       Я смотрел на Лидера и понимал: все решено. Пак Чонсу настолько точно удалось описать и облечь в слова то, что крутилось в моей голове в качестве неясных мыслей и образов! То, что Дони вот так просто влюбился в русскую, больше не казалось мне фантастичным. В груди неприятно дергало… Но кто дал право Лидеру надевать на себя мантию судьи? Кто дал право решать ЗА МЕНЯ?       Мы вышли в коридор и направились в холл, где оставались остальные «сноубордисты». Хохотнув, физически ощутил, как внутренне все больше становлюсь «бунтующим не подростком».       — Изменения в личности нашего гения поражают своими масштабами, хен. Теперь Ли Донхэ разбирается в русских поэтах не хуже профессора СНУ, у него даже появились свои кумиры. Он это наглядно продемонстрировал Лис, умыкнув мой телефон.       Почти детское: «Разве так можно, хен? Разве так честно, хен?» — все еще теплилось робкой надеждой.       Чонсу замедлил шаг, оборачиваясь ко мне:       — Надо думать, теперь у него есть ее номер телефона.       «Бес-по-лез-но…»       — Уже можно начинать бояться? — Вжикнул отчего-то расстегнутым «магазином», застегивая.       Хен проследил за моими действиями:       — Ну, я так думаю, сами они разберутся…       Мы продолжили путь молча. Каждый из нас размышлял о своем.       —Хек, думаю, вам с Донхэ нужно поговорить. Обозначить взгляды и претензии на будущее. Всем легче будет. И, если весь твой интерес в: «хочу, дайте» — отступись. Я тебя как братишку прошу.       Разглядывая аляповатые обработанные морилкой балки под потолком, перевел взгляд на Лидера. Искать среди СуДжу сообщника, того, кто будет на моей стороне — бесполезно. Что ж, я готов к разговору. Мы не могли больше болтаться в этой невесомости, нужно, наконец, обозначить позиции и снова обрести почву под ногами.       И эта почва нужна мне, чтобы оттолкнуться…