Промежуток времени

«Случайная встреча — самая неслучайная вещь на свете». Хулио Кортасар «Игра в классики»       Лиза       Взлетели… По левую руку от меня, через проход — Сергей Сергеевич Аникин. Русский предприниматель, «молодая поросль капитализма» Российской Федерации. «Поросль» особо старался не выделяться, оделся в простые мягкие штанцы и такую же серую толстовку, но опытный глаз бортпроводницы моментально вычислил «рыбку при деньгах». «Штирлица» выдали лимитированные найк и «скромные» ролекс на широком, крепком запястье, которые периодически выглядывали из-под рукава толстовки. Иначе с чего вдруг девушка не «по уставу» расстегнула лишнюю пуговку на фирменной блузке, смотрела призывно, говорила, понижая голос до грудного регистра, низко наклоняясь к господину Аникину.       «Зря стараешься, милая, господин Аникин не разменивается на интрижки, предпочитая давнюю, устоявшуюся любовницу «для здоровья». Сергей Сергеевич крайне любит и ценит себя любимого, следит за здоровьем, в том числе и ментальным. А посему, на кой ему лишние волнения, даже если они сулят «неземные наслаждения». Мимо, милашка, даже не рядом».       Чувствуя себя древней и мудрой Пифией (1), вздохнув, обратила внимание к иллюминатору справа от меня — поскольку мое кресло в среднем ряду бизнес класса, иллюминаторами я обделена, зато всех «моих» видно. Так вот, справа от меня руководитель департамента снабжения Чумаков Сергей Александрович. Темноволосый и темноглазый симпатяга. Объективно, Чума, так звали его все подчиненные, стройный, спортивный, обладал длинными девичьими ресницами, бешеной энергетикой и волшебным обаянием. Оделся господин Чумаков скромнее своего патрона, но тоже «не с рынка в Коньково». Чума молод (старше меня на шесть лет) и абсолютно свободен от предрассудков, семьи, детей, жены, собаки, кошки, попугая. Хотя, попугай у Чумы был и даже разговаривал до поры до времени, пока не заговорил при пассии, которую Чума обхаживал довольно долго. Гадская птица поведала девушке, которая сдавшись под натиском кавалера, решилась «забежать на огонек», про: «милый, свари нам кофе, а я в душ». Пассия, девушка строгих и выдержанных нравов, чуть инфаркт не схватила. Инфаркт миновал, зато девушка схватила сумочку и молниеносно ретировалась из квартиры «коварного соблазнителя». На следующий день говорливая птичка переехала на постоянное место жительство к маме Сергея Александровича, где через неделю, сидя прямо на ковре перед телевизором, комментировала футбольные матчи. Приводя в восторг Чумакова старшего и в ужас мадам Чумакову своими воплями в стиле: «ноги бы им вырвать».       Всю эту веселую историю я услышала чуть ранее еще в зале ожидания. Два Сергея, безусловно, друг друга нашли. Мужчины не замолкали, вспоминая и вспоминая работу, дом, хобби, чем сильно утомили, потому как пытались втянуть в «болталки» и меня, требуя реакции и комментариев. Я поддерживала беседу как могла. Пришлось рассказывать об особенностях жизни в Южной Корее, вспоминать забавные случаи на работе.       Еще вчера вечером, складывая вещи в чемодан, я провела аутотренинг на предмет: «Подними голову, Лиза». Как итог: рассказы о СМ выходили смешными, мои спутники покатывались, настроение держалось на высоте, а я могла себя похвалить, что без страха и влажных ладоней вспоминала корейскую компанию. Утомившись в зале ожидания, я лелеяла надежду, что начальник и коллега уснут в самолете. Но реальность оказалась на редкость прозаичней: тяпнув винца с устатку и случайно вызнав, что у одной из стюардесс сегодня день рождения, Чума, неожиданно для бизнес класса, заголосил: «Прилетит вдруг волшебник в голубом вертолете…»       Господи, почему не коротенькую «Happy Birthday to you»?! Быстренько «отхеппибездили» и спатки. Но нет! Дотянувшись до меня и дергая за рукав, Чума завел второй куплет. Под возглас господина Чумакова: «Все вместе!» — припев подхватил весь салон. Девушка-бортпроводница, та, что и была именинницей, засмущалась и залилась краской. Причиной этому было не только общее песнопение, но и крепкие мужские пальцы, сжимавшие узкую девичью ладонь. Чума «выкрутил тумблер на полную», смотрел пристально, ресничками длинными хлопал томно, держал уверенно и крепко. Бедная девчонка под взглядом темных глаз терялась и таяла. Подпевая за всеми, наблюдая за играми руководителя департамента снабжения, я все больше и больше чувствовала себя старой и мудрой. «Мол, знаем, были, пробовали, не понравилось».       Когда всю песню допели до конца, моих ушей, наконец, коснулась благословенная тишина. Мерно гудели двигатели, без сбоев, встрясок и рывков лайнер продолжал отдаляться от границ Родины, унося нас с двумя Сергеями в направлении Юго-Восточной Азии. И чем меньше времени нам оставалось провести в небе, тем сильнее колотилось мое сердце. Как бы я этого не хотела, но организм реагировал на стресс. Возвращались старательно «забытые» мелочи: мои злые, беспомощные слезы в туалете Инчхона, ощущения тяжелого рюкзака за спиной, когда я вышла из дверей Учебки в последний раз, ощущение маленького твердого квадратика корейской симки, который жег пальцы. Симку я взяла и рюкзак дорожный взяла тоже, рюкзак пах морем… Все еще… Но симку вставить в телефон пока так и не решилась, понимая, что сделать это придется. Объяснить боссу мое нежелание пользоваться старым корейским номером будет сложно. Сергей Сергеевич еще в Новосибирске наложил на меня обязанности коммуникаций с принимающей стороной и организацией поездки.       Я, предварительно связавшись с FT, выяснила, что нас будут встречать, нам забронировали отель в Тегу, что от производства отель совсем недалеко, можно ходить пешком, тем более, что погода стояла прекрасная, и вот-вот зацветет вишня! Проверив информацию и прояснив уровень номеров и обслуживания в отеле, убедившись, что корейцы готовы принять нас по «высшему разряду», немного успокоилась. Для меня был забронирован отдельный номер — студия с маленькой кухней, так пожелал Сергей Сергеевич. Сам босс разместился в просторном двухкомнатном номере на верхнем этаже с балконом и видом на горы, а Чуму поселил рядом в номер поскромнее, но тоже с балконом и видом.       Честно, я была приятно удивлена отношением к персоналу со стороны господина Аникина. Сергей Сергеевич помнил о моих проблемах с желудком, о коих ему разболтали дочери, и позаботился о том, чтобы я могла сама себе готовить, раз наше пребывание на корейской земле будет долгим.       Капитан корабля приятным густым баритоном известил пассажиров, что самолет совершил посадку в аэропорту Инчхон, ему приятно, что воспользовались услугами их авиакомпании, температура за бортом плюс десять градусов. Экипаж корабля прощается с нами и надеется…       Пассажиры, потягиваясь и сонно жмурясь, с любопытством смотрели в иллюминаторы. Чума что-то тихо втирал стюардессе-имениннице, быстро доставая айфон из кармана толстовки.       «Ну что, Лиза, вот она — твоя реальность. Имей смелость смотреть ей прямо в лицо, каким бы уродливым и угрожающим оно тебе не казалось. Будь благодарна за возможность изжить все свои обиды и страхи здесь, в Корее. По сути, эта земля и станет твоим психотерапевтом. Вперед, Инчхон ждет! Соберись и не мороси!»       Поблагодарив довольного, как будто выиграл лимузин, Чуму за помощь в вынимании моего рюкзака с верхней полки, послушно встала в узкий проход.       Инчхон встретил нас ясной погодой. «Мои» мужчины немедленно натянули на нос темные очки и этакими мачо двинулись за мной к автобусу. Забавно, что «мачо» беспрекословно слушались, внимательно следя за моей реакцией. Как не прискорбно, но английский был у обоих на уровне института, а корейского не намечалось даже в зачатках. Хотя я все же провела одно занятие, где ознакомила Сергеев с базовым набором слов. Они старательно тянули: «Аньё-ё-ё-ё», «Аньезио-о-о», «Камсаамнида-а-аЁ» и другие полезные слова, но как только ступили дорогущими кроссами на корейскую землю, вернее, бетонку летного поля, как воды в рот набрали. И только доверчиво таращились на меня. Я вздохнула: «Похоже, будет весело».       Зал прилета «Инчхона» был залит солнцем, на выдраенном до зеркального блеска полу лежали большие солнечные квадраты, если встать на них, становилось жарко. Нервно сжимая ручку чемодана и с беспокойством поглядывая на Сергеев, я пыталась отыскать в веренице встречающих представителя фирмы FT. В пятнадцатый раз поймав тревожные глаза (уже без стильных темных стекол) своими глазами, я ободряюще растянула губы в улыбке. «Все хорошо! Я, блин, совсем не растерялась», — послала я господину Аникину немое сообщение. Он, улыбнувшись мне в ответ, наконец-то за долгое время нашего перехода границы расслабил плечи. Мне стало совсем не до улыбок, снова накатило неприятно сжимающее внутри чувство… Пока я придавалась нелегким размышлениям, от группы встречающих отделился импозантный мужчина азиатской внешности с легкой проседью на висках и открытой белоснежной улыбкой. Я сделала несколько неуверенных шагов в его направлении, приглашая мужчин следовать за мной. Они как цыплята за курицей послушно потянулись следом.       Переговорив коротко на корейском с мужчиной, я объяснила Сергеям, что это представитель FT господин Чхве Кимджон. Они вежливо улыбнулись и осторожно пожали благоразумно протянутую смуглую мужскую ладонь. Мои уроки не прошли даром, пальцы лишь слегка сжались и тут же выпустили корейца. Никто не стал трясти руку, сжимая ладонь «со всей пролетарской прямотой». Было заметно, что господину Кимджону тоже стало значительно легче, напряжение ушло, плечи расслабились. Я представила Сергеев. Представитель FT поинтересовался, как ему удобнее обращаться к ним. Сошлись на «господин Сергей» в случае Чумы и «господин Аникин» в случае босса. Кореец показал себя с рациональной стороны. Фамилию Аникин было легче выговорить, что я и пояснила Сергею Сергеевичу. Он засмеялся и закивал моментально повеселевшему корейцу. Все облегченно выдохнули и заулыбались. Подхватив мой чемодан, господин Чхве пригласил нас жестом следовать за ним. Я глубоко вздохнула и двинулась следом за корейцем, «цыплята» потопали следом. Выйдя из здания аэропорта и шагнув на раскаленный асфальт, я, зажмурившись от яркого солнечного света, осмотрелась. «Ну здравствуй, Корея. Ты как хочешь, но снова плакать ты меня не заставишь».       Кимджон со словами: «Сейчас подгоню машину», — убежал куда-то в сторону, оставив нас чуть сбоку от главного входа. Оглянувшись на Сергеев, не смогла сдержать улыбки: мужчины разглядывали все вокруг с самым живым интересом. Чем мне сильно импонировали — мне всегда нравились люди, которые, даже повзрослев, не утратили пытливого любопытства и детского восторга от новых открытий и впечатлений. Похоже, что «мои» Сергеи были именно такими.       Резкий толчок в плечо заставил обернуться. Оценив обстановку, поняла, что меня теснил охранник аэропорта. В Инчхон прилетели очередные знаменитости. В голове мелькнуло: «Пожалуйста, только не BTS!» Катастрофу, которая разразится в Инчхоне в случае, если это BTS или кто-то из мемберов, мы могли и не пережить…       Я снова обернулась к спутникам, уже открывшим было рот, чтобы сделать корейцу, толкнувшему меня, внушение…       И в следующий момент время остановилось, застыло замерло. Меня хлестнуло жаром. Взгляд скользнул к подъездной дорожке, на которой возле здоровенного черного фургона стояли трое. Все в бейсболках, темных очках. Но сердце уже дернулось, и, оборвавшись, нырнуло куда-то в желудок, где начало бешеные скачки. Медленно, очень медленно один из троицы снял очки, и мои глаза распахнулись…       «Так не-бы-ва-ет», — стучало в висках. Сознание еще до конца не обработало информацию, а пальцы уже сжались в судорожный захват телефона, который держала в руках.       Донхэ…       Мембер СуДжу странно замер, перестав реагировать на окружение.       Хекдже…       Да, рядом с Дони стоял Ли Хекдже, вне всяких сомнений, это был он.       Чонсу…       Последним я узнала Лидера.       В голову полезли лихорадочные мысли: «Сегодня двадцать пятое марта… Прилетели? Улетают? Почему только трое? Где остальные? Почему здесь, в зале прибытия? Где фаны?»       «Лиза-а-а! Нахрена тебе знать, где остальные?! Нахрен тебе вообще о них что-то знать!»       Эпик фейл. Застыли на месте (особенно комично выглядел Чонсу, который, видимо, собирался откусить от булочки, да так и замер с поднесенной выпечкой у рта), смотря друг на друга… В голове абсолютная звенящая пустота. И тут сознание отметило подобие рывка в мою сторону Донхэ. Я еще ничего не успела сообразить, а уже судорожно сжимала локоть Чумы… В следующую секунду ощутила, что руку выдергивали. Меня лишали физического ощущения окружающего мира, оставляя беспомощно тонуть в урагане эмоций! Что делает утопающий? Правильно! Хватается за соломинку. Так и я уцепилась за мужчину посильнее, но Чума спокойно высвободил локоть… И…       Горячие пальцы сжали мое плечо.       — Лиза?       В смятении обратила глаза в лицо коллеги. Сдвинутые брови говорили о беспокойстве.       — Он тебя сильно толкнул? Сделал больно?       «Да, Сережа! Мне сделали больно! Только не этот аэропортный охранник, а вот эти разодетые в бренды корейские гавнюки!»       Сергей Сергеевич, оценив общую обстановку, и, видимо, разглядев причину моего ступора, вдруг командным голосом рявкнул, заставив нас с Чумой вздрогнуть и оторвать друг от друга взгляд.       — Работаем!       Краем глаза я увидела, как невольно отпрянула звездная троица, оторвав взгляд от меня с Чумой и уставившись на гневного господина Аникина. А учитывая пугающие габариты «моих» мужчин…       — Елизавета Андреевна, звоните господину Чхве. Где он пропал с машиной? — Сергей Сергеевич холодно вжикнул телескопической ручкой чемодана, выдвигая ее вверх.       Приказной тон шефа моментально вернул меня «на Землю», я послушно забегала по экрану смартфона пальцами. Быстро выяснив, что корейский представитель FT застрял за оцеплением благодаря именно вот этим конкретным троим корейским звездунам, как новобранец на плацу доложила обстановку патрону. Сергей Сергеевич моментально принял решение двигаться самим. Похватав свои чемоданы (мой уже укатил мистер Чхве), мужчины двинулись вперед. Я заторопилась за ними. Мы должны были пройти достаточно близко от СуДжу, и чем ближе подходили к черному фургону, тем сильнее я сжималась. Чего я ждала? Смеха… Именно тонких улыбочек и тихого смеха я ждала и боялась. Люди, которые с легкостью запустили во мне механизм «слиться с обстановкой, привлекая к себе как можно меньше внимания», внушали мне леденящий страх, весь аутотренинг «Поднять голову», все «ментальные стены», что выстраивала, желая защититься — все пошло прахом под тяжелыми и липкими взглядами молодых корейских звезд. Только бы смолчали, только бы не обратили внимания…       Чума! Господи, ты такой ЧУМА! Сергей оглянулся, чуть приотстав от босса. Со стороны фургона раздался резкий кашель. Я, вздрогнув, вернула взгляд к корейцам. Донхэ, закрывая рот ладонью, оглушительно кашлял. Я заметила, что глаза у него покрасневшие и весь вид мембера Суджу крайне болезненный.       «Болеет же… Зачем летит?»       — Лиза! Камон бегом! — ободряюще улыбаясь, руководитель департамента снабжения протянул мне ладонь. Вздрогнув, вернулась в реальность. Помедлила пару секунд и вложила пальцы в протянутую ладонь, ощущая, как их сильно сжали. На тягловой силе, перебирая ставшими ватными ногами, благополучно преодолела "опасный участок". За спиной сформировалась абсолютная тишина, взгляды жгли спину. Меня явно "тепло провожали".       «Думайте что хотите! Фантазируйте, врите всем вокруг, а главное себе! Плевать! Мне нужна эта широкая мужская ладонь, она не даст мне упасть! И я воспользуюсь этим щедрым даром».       Уже сидя в машине, стараясь успокоить исступленно бьющееся сердце, услышала с «места председателя» (2) заднего сидения:       — Лиза, все сердечные дела после работы, хорошо?       Кашлянув неожиданно пересохшим горлом, зачем-то одернула кардиган, который накинула для тепла еще в самолете.       — У меня в Корее нет сердечных дел, Сергей Сергеевич.       Сзади довольно хмыкнули двое.        — Ну да, а я Майя Плисецкая! (3) Сейчас только разомнусь и Жизель забацаю, легко!       Господин Чхве повернул ко мне голову, в глазах читался вопрос: «О чем говорят эти русские? Обо мне?»       Я успокаивающе улыбнулась корейцу:        — Они шутят надо мной, Ким-сонбеним.       Мужчина заулыбался и закивал, его глаза превратились в две довольные щелочки.       Я рассматривала пролетающий за окном пейзаж и одновременно попыталась упорядочить хаотичное движение мыслей и чувств. Нечто подобное произошедшей «встрече в верхах» я много раз успела прокрутить у себя в голове еще до отлета, а потом и в самолете. Фантастичный сценарий выглядел истиной в последней инстанции, учитывая то, что произошло. Жизнь насмехалась надо мной, спрашивая: «И что ты теперь будешь делать, Лиза? Засунешь голову в песок? Засядешь в Тегу на месяц?»       Да! Засяду в Тегу! Не высунусь до самого отлета! Я не мазохистка, искать себе приключений на мягкое место. Я ими наелась, благодарствую, больше не хочу. Приехала работать и буду работать, остальное пусть идет по параллели...       Шиндон       VK       Ася Шуга — Аникина       «Привет, френд! Как жизнь? Учеба сильно парит? Вот меня учеба уже запарила, аут. Короче, не изи (4)! Вот ни разу! Одно в струю, каникулы скоро. Последние контры напишем и свобода! Что нового в ЮК?»       Донхва       «Здравствуй Ася! Можно задать вопрос? Что такое «парит» и «изи»? Что такое «контры» и почему их нужно писать? У меня начался учебный год в начале март месяца, профессор просила нас сделать домашнюю работу на 2000 слов русских. Тема: русское общество. Я питаю надежду, что ты мне окажешь помощь. Рад, что у тебя скоро каникулы, будет много свободного времени для чтения…»       Я аккуратно скопировал свой только что набранный текст в Какао. С самого начала мы договорились, что если пишем что-то Асе, то только после одобрения всех участников переписки. Иначе могла случиться неразбериха, девочка почти наверняка догадается, что переписывался с ней вовсе не один корейский студент, и оборвет все контакты.       А поскольку переписываться с Россией — это интересно и весело, терять возможность обмениваться сообщениями никто не хотел. Особенно «армейцы», вот уж кто развлекался по полной. Весомым плюсом стало и то, что появилось что-то нас объединяющее, помимо концертов и участия в шоу на телевидении. Столь «крепкого клея» у СуДжу не наблюдалось уже давно. Хрупкая рыженькая девушка даже после своего отъезда продолжала незримо присутствовать в наших разговорах. Мне по большому счету было все равно: вернется Лис в Корею или останется навсегда в России. Но то чувство досады и недосказанности… Свербело и не давало покоя. Чувство униженной беспомощности тоже мало радовало, желание восстановить прежний баланс — это двигало мной прежде всего.       Конечно, переписка — это «забава с последствиями», как показал недавний случай в гримерке. Хекдже напрямую обвинил Донхэ в нечестной игре. Такое у СуДжу происходило не впервые. Не в первый раз мемберы делили девчонок. Но конкретно этот случай осложнялся огромными расстояниями и такими же огромными по своим последствиям недомолвками. Может, это нас и притягивало. Замешаны в истории были все, каждый успел «отличиться», и у каждого из нас сформировался свой «счет» к русской. Парадоксально, но мы обиделись на нее за категоричность. Я, конечно, догадывался, что каждый понимал: «обижались» мы, прежде всего, сами на себя. Вот только никто так и не нашел в себе смелости признать это.       «Хекки, Дони ты проиграешь. Я почти уверен».       — Не обижайся, Хекки, — пальцы рассеянно отбивали ритм на ручке двери в такт тихо играющей музычке, — но весовые категории у вас разные. Насколько я понял, русские злопамятны, и Лис тебя никогда не простит. А вот простит ли Донхэ — вопрос. Тем более после того, как Лис узнает, что Дони был готов ее у тебя выкупить и «отпустить на свободу». Благородные поступки барышни всегда высоко ценят. А вот я один, совсем один, и пить хочу как про-о-о-оклятый! Где же ты, мой кофеек?       Взгляд скользнул по ярким вывескам магазинчиков и кофеен, менеджер, который недавно занырнул в одну из них, похоже, пропал с концами. Сегодня у меня был сумасшедший график, я с трудом выцарапал в СМ для себя отдельного менеджера из цепких лапок Йесона. И вот теперь мы опаздывали на очередную запись. А ведь нужно успеть закрыть все дела до того момента, как СуДжу снова уедут в тур, то есть до завтра.       Телефон пиликнул. Обрадовав сообщением от Чонсу:       «Шиндони, у нас только что в Инчхоне были коллективные галлюцинации! Мы видели Лис! Буддой клянусь, я сам ее видел!»       Прочитав сообщение, я беспокойно заерзал на месте. Афигеть! Вот уж пошутили, так пошутили! Недаром мне говорили, что обладаю даром предвидения. Ведь я только что вспоминал об этой русской. И вот на тебе, Шиндони: «И грушу съел и зубы почистил» (5). Два в одном. И «Клей» приехал и самолюбие потешил.       Сегодня Донхэ, Хекки и Чонсу должны улетать в Южную Америку, через терминал прилета. Дони схватил где-то простуду, как итог: обвешался соплями, обзавелся красными вампирскими глазами, оглушительным кашлем, который не давал толком говорить, сразу душил. Одним словом: «Welcome dear fans!» Поэтому парни улетали тихо, «не поднимая пыли», сразу на летное поле к трапу. Версия, что они встретили Лис в зоне прилета, выглядела правдоподобно. Блин! Как не вовремя-то! Дони и так слабый, сейчас его еще и эмоционально приложило… Мало ему молчаливой ссоры с Хеком.       Я резко откинулся, треснувшись затылком о жестковатый подголовник.       «Может, не она, обознались? Ладно, эти двое невменяшек, но ты-то?!»       Вся надежда на Чонсу, Лидер соберет этих двоих из состояния: «убейте меня, так гуманнее». По прилету, я очень на это надеялся, Хек и Дони смогут задвинуть свои порывы и ссоры, включатся в работу. А дальше как знать? Может, что-то поменяется. По крайней мере, я уповал на это «что-то».       «Это она, Шиндони! Все такая же маленькая, худенькая. Все те же рыжие кудряшки и перепуганные глазищи!»       «Невменяшки?»       В голову пришла мысль, что мемберы могли натворить дел.       «Дони было дернулся, но там два здоровых русских медведя… Один, похоже, с ней…»       Все, There is no happy ending! (6) Нарисовалась, так еще и не одна, с охраной!       «Задаю тот же вопрос: невменяшки?»       «Живы. Пришибло их нормально так. У Дони похоже на нервах температура поднялась. Совсем никакой. Нужно Дони в строй ставить, а толком даже таблеток не взял. Ладно, у генерального что-то всегда с собой. Дадим таблетку, в самолете поспит. Может, получше станет».       Похоже, эта поездка и сумасшедший график шоу в Южной Америке — наше благословение, а не проклятье, как я изначально думал.