Промежуток времени

Люди больше всего на свете любят наклеить на другого человека ярлык, который раз и навсегда освобождает их от необходимости думать. Уильям Сомерсет Моэм       Скрипнувшая дверь нелогично удивила. «Что, они совсем петли не смазывают?» Мозг активно искал, за что бы ему зацепиться, дабы отвлечься от высасывающей нутро боли. Я сама не понимала: где конкретно болело?       По ощущениям болело все. В висках тюкало, в горле пересохло, глаза чесались от потекшей туши. Я открыла в себе ранее непознанную самонадеянность, нанося сегодня утром обычную тушь вместо водостойкой… Я была уверена, что плакать не придется. Пошла на снайпера без бронежилета. «Задрав юбки и высоко подняв знамя мести», понеслась по «сектору обстрела» прямо на прицел.       И-ди-от-ка!              Мужские пальцы отпустили мой локоть. У корейских мужчин я, по непонятным причинам, вызывала одно желание: ухватиться и тащить. Сухо не стал исключением. Может, я их — его — раздражала? Может, они думали, что я не ориентировалась в пространстве? Но ведь хватали и тащили!       Под такие мысли, нифига не веселые, мы зашли в небольшое, затемненное плотной шторой на окне, помещение. Громко шмыгнув носом, огляделась: всю стену напротив занимало окошко в соседнюю комнатушку, обшитую звуконепроницаемым материалом, похожим на соты; пара профессиональных микрофонов с сетками звукоуловителей посередине комнатушки прочно ассоциировались с королевскими пингвинами во льдах. У стены стоял диван, заваленный бумагами, приглядевшись к которым можно рассмотрела нотные станы… Полкомнаты занимал огромный пульт с множеством кнопочек и рычажков. Студия как студия, такая, как миллион таких же, что я видела в музыкальных клипах и на картинках в интернете. Повернув голову на тихое шуршание, увидела, как Сухо спешно убирал «макулатуру» с дивана.       — Садись, — мужская ладонь тщательно сметала пыль с темной обивки.       Его забота и попытка быть галантным кавалером заставила перестать всхлипывать и шмыгать. Дрожащие губы растянулись в робкую полуулыбку. В моем состоянии это все, на что я была способна.       — Спасибо, — аккуратно присела на предложенное место и неожиданно для себя рвано выдохнула.       Сухо моментально обернулся, отвлекаясь от уборки, а точнее, от бессмысленного кружения на месте в попытке найти свободное местечко, куда можно будет сгрузить кипу нотных листов:        — Воды?       — Да. Если мо-ожно. — Сказать связно не получилось, дыхание подвело снова.       Перед носом появился на удивление чистый стакан, наполненный до самых краев. Принимая емкость, от всей души желала, чтобы пальцы так сильно не дрожали. Сухо тем временем снова проявил деликатность, вернувшись к бесплодным попыткам найти место все той же кипе нотных бумаг.       — Это мы вчера с Ченом работали, извели почти упаковку, а толку… Четыре строчки.       Придерживая стакан на своих коленях, огляделась вокруг себя:        — Столько мануфактуры и четыре строчки?       — Представляешь, — Сухо с готовностью откликнулся на мой вопрос и, наконец, свалил надоевшую ношу прямо на пульт. — Вот такие мы дохрена продуктивные!       Беспокойно заерзав под веселыми карими искорками, я повторно растянула губы в полуулыбку:       — Ну, самокритика еще никому не помешала…       Сухо — никакой не самовлюбленный павлин, каким я его себе рисовала, и каким рисовали такой тип людей корейские дорамы. Избитое клише: айдол, родившийся с «серебряной ложкой во рту» — это не про лидера ЕХО. В редкие часы нашей совместной работы в Тегу я наблюдала спокойного, уверенного в себе профессионала, которому ни к чему изображать из себя «гуру бизнеса» на радость папе. Никакой важной чебольской раздутости и разговоров «через губу». В Учебке Сухо не поменялся.       — Лис, заставить тебя плакать — это на твоих глазах убить маленького пушистого цыпленка, — Сухо присел на стул напротив. — Чью пушистую душу отправил к праотцам сонбе? Или он тебе что-то сказал?       Пальцы сильнее сжали ставшие теплыми стенки стакана:        — Он показал мне документы в интранете… — Смотреть в глаза собеседника смелости не хватило. Я изучала узор ламината под ногами.       — Те переводы?       Оставалось горестно кивнуть. В конце концов, я сама сюда пришла по собственному выбору, правила в этой комнате диктовала не я. Смысл гордо молчать, если все всё знали?       Волосы на макушке колыхнуло чужим дыханием, Чунмен аккуратно сел рядом. Ощущая левым локтем тепло чужого тела, неожиданно снова завсхлипывала…       «Да, Чунмен, я слабая. Меня сегодня ранили, снова… Я снова хочу домой, под защиту родных. Хочу, как страус спрятать голову в песок. Заснуть и проснуться через пару лет…»       Взгляд зацепился за рукава рубашки. Оделась я, конечно, не для переговоров. Скорее, «на картошку» — небрежно. В то, что первым выпало из шкафа в номере: памятные серые брючки и джинсовую серую рубашку. Прочитав прогноз о «возможных порывах ветра до двадцати метров в секунду», добавила черный жилет и сверху тренч. И этаким «серым пятном» припылила правды искать, точнее, как раз правды-то я и не искала. Меня вело надутое как воздушный шар желание «отоварить там, откуда не ждали», вот меня и «отоварили», проткнув мой шарик острой иголкой истинных событий.       «Глупая, глупая курица Лиза, возомнившая себе невъебенным стратегом».       — Лис, я тебе расскажу, только выслушай, ладно?       Видимо, Сухо смотрел на меня, правое ухо загорелось, захотелось прижаться им к плечу и почесать. А молодой человек смотрел, дышал и молчал. Я кивнула. Пора, наконец, узнать истину во всей ее полноте и неприглядности. Впрочем, легкой прогулки никто и не обещал…       — Тот ролик… — Боковым зрением увидела, как молодой человек с силой сплел пальцы, Сухо явно было не комфортно. — В общем, мы ошиблись. Я попытаюсь объяснить, а ты попытайся понять, пожалуйста.       Я кивнула.       — Понимаешь, тут доступных женщин очень много, я имею в виду в шоу-бизнесе. И среди этих женщин много русских.       На этих словах я вскинула голову, крупно сглотнула слезы, готовясь возражать. Ну сколько можно об одном и том же! Русские женщины — не шлюхи!       — Может, они и не из России, но говорят на русском языке, и через одну рассказывают, что приехали из России. И мы привыкли, что русские — это шлюхи… Привыкли, что женщины «из России» готовы на все за деньги, даже на групповуху. Они не заморачиваются, главное — плати…       — Дура-аки, — дыхание снова подводило, по-детски потерла глаза кулаком. — Как по одной кучке женщин можно судить о целом народе?       Сухо предпочел не отвечать на мой очевидный вопрос.        — Раньше всех прозрел Бекки.       — Бекхен?! — «О сколько нам открытий чудных…»       — Он у нас парень наблюдательный. Он посмотрел пару эпизодов с тобой и Хеком-хеном, потом понаблюдал тебя в Octagon и вышел из игры. — Сухо нервно кашлянул и отвернулся. Теперь пришла моя очередь наблюдать покрасневшее ухо. — А потом, когда ты деньги вернула… Когда Хек-хен с Дони-хеном приходили… — Сухо вдруг резко соскочил с места: — Блять, мне неудобно, пиздец! В общем, когда ты улетела, мы решили, что ты просто психанула, закапризничала…       В непонимании я смотрела во все глаза, раздирая слипшиеся от слез ресницы.       Я психанула? Закапризничала?! Ни один человек не знал меня близко, и они сделали подобные глобальные выводы? На чем они их основывали? Видимо, от собственной экзальтированной натуры я до сих пор не могла нормально спать?! Это не меня с позором и унижениями выдворили из компании в один день?! Что я должна была делать по их мнению? Сидеть и ждать? Чего?! Возможности увидеться с Хекдже? Зачем?! Чтобы что?!       — Ты серьезно?! — Я обнаружила себя, стоящей посреди комнаты, ухватившейся за рукав рубашки Сухо. — Я улетела оттого, что психанула?! Считаешь, не с чего было психовать? Не было причин оборвать тут все к едрене фене?!       Он молчал, видимо пережидая мой эмоциональный всплеск.       — Да вы хотя бы знали, прежде чем записывать меня в проститутки, кто я такая? Из какой семьи вышла? Мой дед по маме имеет государственные награды за научные открытия! Моя бабушка записана в Золотую книгу Академического городка, она профессор микробиологии и медицины! Моя тетя постоянно летает по всему миру в качестве докладчика на симпозиумы. Мои родители оба защитили кандидатскую диссертацию! — На этих словах я со всего маха врезалась ладонями в грудь Сухо, он покачнулся, но устоял на месте. — Кому как не вам, корейцам, понимать, что такое репутация и традиции семьи? Почему же вы решили, что семья и ее репутация не важны для меня?! Вы, уроды!       Сухо молчал, слушая мой тихий плач.       Бахнувшая о стену дверь заставила Сухо поднять голову. И в следующий момент я ощутила, что меня с силой обняли.       — Заканчиваем пресс-конференцию, хен.       Я замерла, ощутив на спине широкие горячие ладони. Подняв лицо, увидела светлые пряди и внимательные карие глаза. Бекки… «Ну, теперь давайте всем составом группы нарисуйтесь. Что вы вообще делаете в Учебке, здесь нет вашей «базы», она в основном СМ…»       Бекхен тем временем отстранил меня от себя на расстояние вытянутых рук, цепко удерживая под локти:        — Доверили козлу капусту…       Какому козлу? Какую капусту? Из-за застилающих все эмоций я плохо соображала.       — Я пытался, Бекки… — Сухо вздохнул за моей спиной.       — Вижу, хен, и даже слышу, — на этих словах вокалист ЕХО достал из кармана брюк платок. — Он чистый. — Посчитав, что заявления достаточно, Бекхен вытер от слез мою щеку. Сделал он это так спокойно и уверенно, что я перестала поскуливать и застыла под деловитыми руками мембера. — Хорош выть, комары от тоски дохнут, — Бекхен сосредоточенно сопел, зачем-то вытирая мне уши.       «Это чтобы лучше слышать тебя…» Что за херня в голову полезла?       Сухо снова вздохнул грустным слоном:        — Бекки…       Ожидаемой неловкости от собственной беззащитности я не почувствовала. Внутри было как-то пусто и тихо. Оставшийся аффект продолжал выходить прерывавшимся дыханием и тонкими ручейками влаги из глаз.       — Как мои документы попали в интранет? Это Лиен их разместила?       Бекхен усадил меня на насиженное место на диване, уселся рядом, но мою ладонь не выпустил. Просто факт, просто отметила про себя.       — Документы разместила не Лиен, — Сухо с каким-то облегчением опустился на стул. — Бе-е-кки, — потянулся и за запястье вытянул мою руку из ладони Бекхена. Хмыкнув, белокурый вокалист положил мне на колени свой изрядно потрепанный платок: — Дарю.       Автоматически сжав материал пальцами, продолжала вопросительно смотреть на Сухо. Он под мои взглядом заерзал и надеждой уставился на братишку:        — Бекхен, лучше ты объясни…       — Документы разместили вместе с Ли-ен, — Бекхен с безразличным видом зацепил мой указательный палец, и, отпустив, ударил им, я почувствовала на коленке легкий щелчок.       — Да не трогай ты ее!       Тыльную сторону лежащих на коленях ладоней обожгло горячее дыхание, Бекхен просто ткнулся лицом мне в колени.       — Не кричи, хен. Дай похулиганить.       «Ох, нифига себе! Девочки? И как вы против вот такого Бекхена? Да без шансов!»       Сжавшись, аккуратно вытянула ладони. Подняла руки к груди, не зная, куда их девать.       — Бекхен-сонбе, слезь с меня, — прозвучало серьезно и весомо. И я попыталась спихнуть обаятельного наглеца.       — Сыграем в игру, Горошка? — мембер ловко перевернулся и, закинув, длинные ноги на подлокотник дивана, удобно улегся на моих коленях. — Отвечаешь правильно, отпускаю. Если нет, остаюсь, и ты меня не трогаешь. Идет?       Сухо снова выдохнул грустным слоном. Похоже, с таким поведением тонсена Лидер сталкивался на постоянной основе.       Посчитав мое ошарашенное молчание за согласие Бекхен продолжил:        — С чьей подачи ролик «Эйфории» появился в нашем интранете?       Тут я даже не задумывалась:        — Хекдже.       Радостная улыбка озарила лицо смовского Казановы:        — Ошибка! Я остаюсь!       Сухо снова вздохнул:        — Лис, это ни Хекдже-хен, ни кто-то другой из СуДжу. СуДжу к этому вообще отношения не имеют.       Как так? Я же была уверена, что ролик разместил Ынхек! Ведь у него запись точно была! Я видела ее своими глазами и слышала своими ушами…       — Вот так и рушатся сладкие грезы мести… — раздалось с колен. Ловко ухватив мою ладонь, Бекхен стал загибать пальцы: — Это не Хекдже — ана, это не кто-то из СуДжу — дуль, это не Лиен — сет. — На этих словах мембер помахал Сухо моей ладошкой. — Так кому же ты так мешала, Горошек, что этот кто-то решил убрать тебя из СМ?       — Кто-то из коллег? — я неуверенно подняла глаза на Сухо.       — Умница, девочка! Дай пять!       — Хватит ее путать, Бекки! — Сухо встал и потянул от меня братишку. — Она плачет, а ты разлегся тут, радуешься.       Поддаваясь, вокалист поднялся с моих коленей:        — Тем, кто разместил эту грязь о тебе, был наш тренер по вокалу, Горошка. — Бекхен, перестав дурачиться, снова стал серьезен и собран. На мой шокированный взгляд он продолжил: — Мы бы и не узнали, но этот гандон проговорился под пьяную лавочку Чену. Видишь ли, женщина, наш тренер — давно и прочно втюханный в Чена по самые яйца. А тут до него доходят сплетни, что Чен нацелился на тебя. Ну, а видя, как поехали крышей СуДжу, Гандоша испугался, что Чен пойдет за тобой. Пойдет и не вернется к нему — Гандоше…       Все, что я могла, это только молча блямкать губами, переводя взгляд с одного мембера на другого.       — Голубенький он у нас, Лис. Тренер наш… — Сухо, посчитав, что стащив с моих колен братишку, он миссию выполнил, снова сел на стул. — И Чен для него — свет в окошке.       — К-как, — заикаясь, я вцепилась в рукав Бекки.       — Как ролик оказался у Гандоши? — Бекхен откинулся на спинку дивана и задрал голову в потолок. — Гондошина сводная сестра работает в MBC вместе с той твоей однокурсницей, которая отдала изначально ролик «Эйфории» Хекки-хену. Бабы — страшное зло, причем бабы обоих полов. Гандоша влюблен в Чена, Чен участвует в лотерее, где ты — главный приз. Твоя однокурсница очень неровно дышит к Хекдже. Хекдже участвует в лотерее, и он ближе всех к тебе. Ты сильно мешаешь. В итоге: сестра Гандоши приносит домой ролик «Эйфории» и предлагает разместить грязь в интранет СМ, чтобы помочь втрескавшейся в Хекдже коллеге. В свою очередь эта самая коллега — твоя однокурсница, отводит от себя возможные подозрения СуДжу, ведь она в СМ не работает и доступа к интранету не имеет. Гандоша размещает ролик «Эйфории», тебя увольняют. Ты, психанув, не дождавшись объяснений, уезжаешь. Чен свободен, Хекдже-хен свободен. Бинго! Круговорот дерьма в природе…       Я потеряно смотрела перед собой и ничего не видела.       — Никто бы и не узнал, если бы не болтливость тренера… — Сухо вытянул ноги и задумчиво ударял пятками в пол. — Ты уехала, а Лиен пришла в ярость, когда узнала про ролик. Она что-то рассказала СуДжу о тебе, и после этого в сети появились документы. А старшие убедительно попросили всех заткнуться на твой счет… Вот как-то так…       — Значит… — получалось только шептать.       — Значит, СуДжу не виноваты, — Бекхен выровнялся на диване. — Вернее, виноваты только в лотерее… А мы с хеном хорошие, Горошка. Поэтому, — широко раскинул руки вокалист, — пойдем обниматься?       Бекхен мог быть серьезным. Если дело касалось сложных вопросов, этот молодой человек становился собранным и точным в формулировках, говорил только по делу. Сухо умел подмечать мелкие детали, чтобы вовремя протянуть руку помощи или стакан воды с салфеткой. Стащить смущающего разыгравшегося тонсена с чужих колен, умел отчаянно вздыхать, краснеть ушами и мучительно подбирать слова.       Сегодня какой-то очень странный день. День правды и открытий. То, в чем я «всю дорогу» обвиняла айдолов по отношению к себе: развешивании ярлыков, шаблонном мышлении, звездной наглости и самовлюбленности — на поверку оказалось моим собственным ярлыком, который я, «пылая праведным гневом», гордо водрузила на СуДжу и других мемберов СМ.       Чем я, собственно, отличалась в своем предвзятом мнении? «Если людей достаточно, взрыв убеждений может изменить мир». Не помню точно, от кого и когда я это слышала, или видела в кино… Что ж, двоих мемберов ЕХО для меня одной более чем достаточно…       Какао, общий чат ЕХО (чуть ранее) Бекки: Всем привет! Никто не объяснит, почему Донюль-сонбе чуть не оторвал мне сейчас ворот рубашки? И что-то шептал про Лис, страшно вращая глазами? Чен: Ты жив, хен? Сухо: Донюль-нимм охренел? С чего на людей кидается? Пингви: Забирал трени с Учебки, русская кудряшка почтила нас своим присутствием. Бекки: Не гони, Дио, Лис в Тегу. Сухо: Да нет, она сегодня отпросилась, насколько я знаю… Пингви: Я ее своими глазами видел, когда трейни на бек-вокал в основной СМ забирал. Это точно она. Ее Сохи еще так лихо через турникет перетащила. Только она теперь не рыжая горошка, а скорее фасолька вареная коричневая. Чонин: Дио-хен… Курнул? Чен: Так может, действительно, пришла в Учебку? Зачем? Сухо: А я знаю? Пингви, Чонин, Чен: +++ Бекки: Жажда крови! А я говорил! Почему я один страдаю?! Чонин: А Лиен знает, что русская в Учебке? Сухо: Лиен сегодня целый день в основном здании, я сам видел расписание, когда к старшим преподам заходил. Чонин: Сухо-хен, ты родился под счастливой звездой. Бекхену-хену вот не повезло… Сухо: Ай молодца, Чонини, радость моя! Бекки только не говори. Чен: Ну так… Русская в Учебке… Сухо-хен, ты же тоже сейчас там? Сухо: Да, сижу в студии. Пытаюсь доделать то, что не доделали вчера некоторые ленивые задницы. Пингви: Зная Донюля, он сейчас ей такого наболтает. Бекки-хен, кроме тебя некому… Бекки: А чего я? Пусть вон Сухо-хен… Чен: Бекки-хен, тут нужен ты. Лидер в лучшем случае станет плакать и сморкаться вместе с Горошкой, ты ж его знаешь. Короче, выметайся, хен, из курилки на перехват. Все: ++++++ Бекки: Лидер! Ну ты скажи! В конец молодежь охренела! Пингви: Сухо-хен, ищи Горошку. Пора заканчивать этот позорный балаган. Ты сможешь, мы в тебя верим… Чен: Сухо-хен — голос разума ЕХО. Не курит, не пьет, по бабам не… Нет, это лишнее… Все: ++++++ Сухо: Попросите потом у меня трейни уговорить подпевать вам задарма… Хрен вам, а не бек-вокал! Чен: Ничего вы не поняли, дорогие братья! Представьте, сколько и чего нам теперь будут должны СуДжу? Спасем Горошинку, подвесим СуДжу за яйца! Кто принесет Горошке «благую весть»? Это ЕХО! Рыцари в сияющих доспехах! Пингви:Ты, рыцарь в красных трусах со смурфиками… Иди уже поработай, что ли? Сухо: Вижу Горошку… Ой бля-я-я… Все, я пошел…