Промежуток времени

      Вот уже часа два я слонялась без дела по кампусу СНУ. Глаза выхватывали знакомые тропинки и скамеечки. Голова, помимо моей воли, была забита картинками из прошлого…       Вот мы с Ли Хенсу на той, которая сейчас передо мной, тенистой лавочке, и я, соскучившись, обнимаю его локоть двумя руками. Он рассказывает что-то смешное, но я плохо понимаю, что именно. С теплотой смотрю на любимого парня и глупо улыбаюсь невпопад. Он замолкает, долго смотрит в мои глаза, наклоняется и легко целует в кончик носа…       От чьего-то резкого крика картинка расплылась и исчезла. Студенты прошли мимо веселой пестрой стайкой. Какая-то девчонка забежала пред друзьями и, возбужденно подпрыгивая, пятилась спиной.       — Оппа! Я тебе говорю, что там не так было…       Оппа…       Новая картинка возникла перед глазами. Одна из просторных студенческих столовых просто забита в перерыв. Я и Лиени заходим в двери, и тут же я замечаю, как Хенсу подпрыгивает и машет руками, призывая нас из длиннющей очереди.       — Оппа! — машу ему в ответ. — Мы только подносы возьмем!..       Картинка снова исчезла, и перед глазами возник следующий слайд-кадр прошлого. Вот мы выходим из основного здания, у нас только что закончились лекции по структурной лингвистике. Хенсу прощается, ему нужно бежать на работу, он опаздывает. Чмокнув меня в макушку, убегает по аллее, уходящей на парковку, оборачивается и машет рукой.       Откуда-то сбоку раздается приглушенный хлопок двери. А затем я слышу истеричный женский крик: «Приблудная оборванка!»       Сердце больно дернулось. Я сжала кулаки. «А вот это уже опасно, Лиза. Ты не заплачешь, это глупо. Столько времени прошло».       У меня получилось, глаза остались сухими, но на ладони четко обозначелись лунки от ногтей. Все… Все позади, я вычеркнула Хенсу из памяти и из жизни. Это просто атмосфера такая, заставляет всплывать воспоминания. Счастливые, а ведь они тоже были… И не очень. Ну, так это жизнь, Лиза! Никто не обещал, что будет легко.       Тряхнув немного отросшими кудряшками, глянула на маленькие наручные часы — подарок тетушки. Какая ирония — часы, циферблат, стрелки, точное время и моя тетя Лена! Это как Безумный шляпник и Минерва Макгоногал. От удачно найденного сравнения настроение поползло вверх.       — Пора бы вам уже освободиться, — резко развернувшись, я пошагала в обратном направлении маятника, которым моталась по аллейке уже минут двадцать.       Телефон брякнул об смс. СуДжу не желали «слезать с конька», «ставить грабли в угол», «заняться делом, наконец»!       «Привет!»       — Ну привет, коли не шутишь…       Вздохнув, читала дальше.       «Вчера приготовил жульен и омара под вялеными помидорами. Пришлось помучиться, но результат того стоил! Когда будем дегустировать?»       Фото здоровенного блюда с чем-то красным и угрожающе огромными клешнями.       — Шивони, я вот нифига не понимаю ни в омарах, но в оливковом масле «Борхес» третьего урожая четвертого лунного года от рождества Христова! У меня дел по горло! Надеюсь, у тебя тоже…       Пальцы, бегая по виртуальной клавиатуре, набрали совсем другое. Хамить, обострять и портить не хотелось. Поэтому к Чхве Шивону полетело:       «Рада за тебя. Удачи в кулинарных достижениях».       Бздень! Бездушная коробочка продолжала вынимать мое спокойствие по крошечке.       «Ты почему до сих пор не написала мне, что думаешь о последней картинке?»       Подняла глаза к небу, сосчитала до десяти. Не помогло…       «Классные зайцы! Респект, Хичоль-ши! Можно, я уже поработаю?!»       Бздень! Да твою же мать, СуДжу! Вам что, заняться нечем! Я была уверена, что эти, как бы не сказать засранцы… кучковались где-то все вместе. Видимо, решили, что молчали слишком долго. Аж со вчерашнего вечера. А сейчас уже почти полдень.       «Не хочешь омаров, давай хоть пиво выпьем! Ты какое любишь? Шивони-оппа платит!»       Бздень! «Лис! Вот эта композиция — просто худейте меня!» Шиндон-сонбе закрепил музыкальный файл. И ведь придется слушать! Потому как мистер Шиндон через полчаса-час начнет писать непрерывно.       Насколько я поняла СуДжу, насколько осмыслила их тактику поведения, уж не знаю, какая это была по счету бутылка в веселой коллективной попойке, но мемберы сделали меня своей целью. Задача стояла простая и тривиальная, как дерево баобаб в лесах Амазонки: вытащить Лизу на личную встречу. Только вот Лиза «тащиться» никуда не хотела и в прямом, и в переносном смысле. Ребята, дорогие, милые, холерики неугомонные! Мне не-ког-да! Ей Богу!       Вот уже три дня я занята так, что забыла, что такое обед и нормированный рабочий день! Мне нужно закрыть все вопросы в «Изол», там документации два тома! Параллельно я неотлучно рядом с Полюшей, и мы мотались по маршруту Тегу-Сеул и обратно каждый день, как челноки. Гребанная корейская бюрократия! Мне даже с Лиени повидаться некогда!       Сегодня единственные день и вечер, которые своим волевым решением освободил для меня шеф. Но в эту «свободу» уже органично вписалась встреча с Ли Донхва. Мы должны закрыть вопрос: передать подарки и сказать спасибо.       Бздень! «Я тут обзавидовался на омара Шивони. И решил: я хочу научиться печь пироги с картошкой! Ты же меня научишь?»       Вспомнив всю родню Лидера до седьмого колена, увидела, наконец, освободившихся Сергея Сергеевича и Полинку. Университет предоставил русской студентке переводчика (подрабатывающего студента старших курсов), поэтому у меня появилась возможность подъехать из Тегу в кампус позднее. Шеф с дочерью «торчали» в СНУ с самого утра. Гребанная корейская бюрократия второй раз!       Пальцы быстро набирали ответ для Пак Чонсу:       «Непременно, как только у меня появится время хотя бы дышать…»       Кафешечка, куда мы с Полиной, проводив к памятной высотке на Каннаме шефа и добравшись до места на автобусе, зашли, мне сразу понравилась. Светлые, почти белые стены, простые деревянные столы и стулья. На столах стояли живые букетики в пузатых белых вазочках, клетчатые и в горошек скатерти. Мило и по-домашнему.       — Поля, ты пока смотри, где твой друг, тут постой, а я в туалет…       Полина кивнула и стала внимательно приглядываться к немногочисленным посетителям. Я, убедившись, что с ученицей ничего не случится за время моего отсутствия, юркнула в боковую дверь с заветными значками.       Закончив дела в уборной, я вернулась в зал. И тут же увидела, что Поля уже сидела за столиком с двумя корейскими парнями. Видимо, Донхва решил сам «найтись». Да и светленьких девушек славянской внешности в кафе было немного — одна. Полю мне было видно хорошо, а молодые люди сидели спиной ко входу.       — Ну, зыдыравайствыуй, Ли Донхва и его друг. Вот мы и встретились. — Зачем-то обтерев сухие и чистые ладони о бедра, направилась к нужному столику.       — Добрый д-день…       «Стой, Лиза, просто стой. Ради Бога, не падай!»       Ли Донхэ расслабленно улыбнулся и кивнул в ответ. Второй, удивительно похожий на Ли Донхэ парень как-то очень внимательно на меня уставился. Даже захотелось себя оглядеть, все ли в порядке.       «А что, собственно, происходит?»       Полина растянула губы в счастливой улыбке:       — А это моя учительница! Мисс Лиза! — на приличном английском выдала Поля, демонстративно протянув в мою сторону ладонь.       — Рада встрече, — мой корейский был безупречен. Стараясь взять себя в руки, опустилась на соседний с Полиной стул. — Поля, ты уже что-нибудь себе заказала?       Нужно было что-то говорить, Донхэ и Донхва молча улыбались. Создавалось впечатление, что корейцы были чему-то рады. Поля возбужденно вертелась на месте, ясное дело, ни сном ни духом, с кем сейчас сидела за одним столом. Я поблагодарила мироздание, что Полина Сергеевна Аникина понятия не имела, кто такие Супер Джуниор.       — Здесь очень вкусный капучино и брауни, — Донхэ решил заговорить.              Ситуация складывалась в высшей степени идиотская. В который раз в жизни я связана обстоятельствами, у меня не было свободы действий и слов. Внезапно начать задавать крутящиеся роем в моей голове вопросы я не могла. И Дони это прекрасно понимал, и потому все шире улыбался и неприкрыто меня разглядывал.       — Мисс Лис, вы любите брауни?       Донхэ! Просто сиди красиво и красиво молчи! Всучим подарки и разойдемся, у меня сегодня еще встреча с Лиени. Но какое-то… Шестое? Седьмое? Десятое чувство подсказывало, что «просто» сегодня ничего не будет. Начиная с того, что до сих пор не прояснилось: кто этот Ли Донхва, и кем он приходился мемберу СуДжу?       — Знакомься Лиза. это Донхва, а это Ли Донхэ, младший брат Донхва, он музыкант! — Поля решила придерживаться этикета. Скорее всего, да нет, я даже уверена: пока я была в туалете, эти трое познакомились.       «Брат! Конечно! Вот почему фото в VK мне показалось таким знакомым!» Вопросов стало на порядок больше.       Следуя за указующей ладонью ученицы, обратила взгляд к Дони. Хорош, что сказать! Белоснежная футболка, на которую накинут темно-синий пиджак с подкатанными рукавами, черные брендовые джинсы и белоснежные кроссы с ярко-синими шнурками. На голове художественный беспорядок, явно тщательно продуманный стилистом. Ли Донхэ абсолютно точно приехал сюда с работы, даже подводка на глазах осталась, правда было заметно, что наносили ее давно. Наверное, еще с раннего утра.       — Рада знакомству, — я вежливо наклонила голову.       Молодые люди дружелюбно кивнули и обратили все внимание на Полину, которая без особого успеха пыталась разобраться в меню.       Заказав себе кофе и сэндвичи с тунцом, а Полине кофе с хваленым брауни, мы зависли, не зная, о чем говорить. Поля с надеждой посмотрела в мою сторону. Я вздохнула.       — Донхва-ши, как вам было писать по-русски. Я знаю, что для иностранцев наш с Лина, — я специально сократила Полюшино имя до приемлемого для корейцев, — язык кажется сложным.       Брат Дони крякнул и покосился на Ли Донхэ:       — Честно, я написал всего пару фраз. А потом он у меня все отобрал… Но мне понравилось, это интересно и познавательно.       Дони тихонько фыркнул в чашку.       — Я привезла подарки, — Полина повернулась к спинке сидения, снимая веревочные ручки пакета. — Я не знала, что кому из вас понравится, поэтому привезла всем одинаковые.       «Ну! Дони, задавай вопрос: всем — это кому? И я тебе в красках, популярно расскажу кому!»       Ответом мне была заинтересованная моська, которая неотрывно следила за Полинкиными руками. Сложив «два и два», я быстро поняла, кто эти шесть человек, которые писали Асе. Такого просто не бывало в природе! Явление Супер Джуниор уникально и заповедно в своей твердолобой упертости!       Зашуршав и вытянув нелегкий бумажный пакет, Полина водрузила его на столешницу и приглашающе махнула рукой:       — Можете посмотреть. Это теперь ваше.       Дони немедленно ухватился за пакет и стянул его на свою сторону. «Хватательный рефлекс — зачет! Ты и Ли Хекдже — близнецы братья!»       — Не ждите многого, — английский Полины был практически безупречен. Учительница во мне рукоплескала и возбужденно подпрыгивала. — Там небольшие сувениры и русские сладости.       Я с любопытством потянулась посмотреть в пакет, Дони немедленно спрятал пакет за себя. Жадина…       — Что ты положила из сладостей, Поля? — У меня куча союзников, зря стараешься, СуДжу.       Хлебнув свой капучино и зажмурившись, будем надеяться, от удовольствия, Полина облизала молочную пенку с губ:       — Ириски и зефир.       Ириски… Мстя радостно потирала кривые ручонки: давай, Дони, залепи все зубы русской конфеткой, почувствуй «любовь» вместе с «Кис Кис». Респект Полине и Асе!       — Из русских сладостей я знаю только шоколад «Анна», — Донхэ, вынув любопытствующий нос из кулька, улыбнулся.       — Так в Корее нашу «Аленку» называют. Им трудно выговаривать название, и они его сократили — оповестила я Полину, прежде чем девочка задаст мне вопрос.       Полина согласно кивнула.       — А чем ты занимаешься, Донхва? Могу я так к тебе обращаться? — английский был на уровне. Моя душа пела…       — Ты можешь звать меня Донхва-сонбе, — брат Дони, улыбаясь и искрясь смехом, протянул ладонь Полине. Ничуть не смутившись, Поля в ответ пожала мужскую руку. — Я занимаюсь модной одеждой.       — В таком случае, я Поли!       Я с восхищением посмотрела на девочку. Полинка, конечно, знала, что самое употребляемое и любимое слово в Корее это «пали-пали». Вся жизнь корейца с рождения и до смерти крутилась вокруг этого слова. Полинка так сократила свое имя, что теперь оно для корейцев звучало как «пали». Звук «о» выпадал, образовывая более приемлемый и удобный «а». В юморе Полюше не откажешь. Умничка ты моя! Ласточка ты моя сизокрылая! Или какие там у ласточки крылья? Я готова была вскочить с места и начать прыгать. Какое это все-таки наслаждение, наблюдать за безупречной выдержкой и умением держать себя с достоинством! Вперед, Россия!       Дони рассмеявшись, тоже протянул ладонь:       — А меня зови просто самчон (1).       Я чуть не брызнула фонтаном кофе в сторону Донхва и Полины, которыми любовалась.       «Какой, нахрен, самчон! Ты обкурился, что-ли, Дони, или в родню к Полине набиваешься? Ладно, Поля! Но ты-то точно знаешь, кого и в каких случаях в Корее зовут самчон!»       Поля, выпустив ладонь Донхва, с готовностью ухватилась за ладонь Донхэ.       — Без базара! Самчон!       Оба парня покатились со смеху. А я вытаращила глаза на Полюшу. Чистый английский сленг, где она его нахваталась? Умничка моя!       Бздень! Телефон ожил…       Донхэ немедленно сфокусировал на блестящей коробочке взгляд.       Извинившись, открыла нужную вкладку.       «По моим сведениям ты сегодня встречаешься с Лиени. Я тоже буду!»       Глаза устремились на лоб, пальцы забегали отвечая: «Где ты будешь, Хичоль-сонбе? Тебя не приглашали вообще-то!»       Лиен точно будет не в восторге…       Бздень! Донхэ прервал легкий треп и снова пристально на меня посмотрел.       «В том караоке на Мендоне, который недалеко от ресторанчика «Милая мама».       Просто блять!       Бздень! «Я же там не один буду, с Дони. А Ли Донхэ все любят!»       Тихо икнув, потрясенно подняла взгляд на ставшего серьезным Донхэ. Как? Как СуДжу все узнают раньше, чем информация просочится в массы. Ясно же, что в Учебке рядом с Лиени сидел стукачок. Только вот кто он или она? Можно было, конечно, сменить место «явки», раз эта была провалена. Но Лиени до того милого нашему сердцу караоке добираться ближе и удобнее. Я должна посадить Полину в машину FT в четыре часа, Сергей Сергеевич поедут с дочерью в гостиницу отдыхать, а мне выделен вечер для личных встреч. Предполагалось, что заночую у Лиен. И вот это все, не исключено, что и маршрут и передвижение, известно СуДжу. Нам покой будет или нет!       Вопросы зароились в голове обозленными пчелами. Одарив соседа по столу не самым дружелюбным взглядом, проскрипела:       — Извините, мне нужно позвонить.       Расчет был верный, Дони вышел из дверей кафе на улицу через пару минут и с отсутствующим видом встал рядом.       — Ну привет, младшенькая. — Вся былая расслабленность слетела с Дони, как с лука шелуха. — Помнится, я тебе предупреждал насчет «слинять»? Плохо слушаешь, Лис.       Я в ответ выразительно помаячила перед лицом Ли Донхэ своим телефоном.       — Какого хрена, Донхэ-ши?       Дони пониже натянул козырек бейсболки:       — Переговоры сторон. — Затем я почувствовала, как меня легонько дернули за кудряшку. — Это что? Мимикрия такая? Ты возомнила себя хамелеоном? Тогда нужно было краситься в черный!       — Вы не пойдете в тот караоке, сонбе! — упрямство подняло голову. Действительно, что за навязчивость. Я могла? Лиени могла? Хоть один день-вечер пожить не видя, не слыша, не читая СуДжу?! Мы столько не виделись! Хотели посидеть, тихо по-девичьи, немножко мякнуть пивка или чего покрепче. Поговорить, пособирать сплетни, обмыть косточки тем же… Господи! Я распахнула глаза. Почему в последнее время все и вся крутилось вокруг да около СуДжу и СМ?       Донхэ ухмыльнулся, что-то не помнила я у него такой ухмылочки… Да я вообще его не помнила, если честно. Мы виделись всего ничего…       — Ты свой ход сделала, когда уехала. Теперь я. Камси-камса. Справедливо? — Наклонившись и заглянув под шторку, которая закрывала только половину широкого окна, Дони махнул рукой: — Идем, Поли и хен нас уже потеряли.       «А объяснить, с чего сугробы в Африке? Не?»       Проводив глазами спину вокалиста, призадумалась. Какого хрена он мутил? Но Дони явно не спешил раскрывать мотивов и порывов, спокойно вышагивая чуть впереди. Ой, не любила я загадки. Особенно, когда их мне загадывали подобные личности. Нервничала, знаете, чесаться начинала…       Итогом встречи стал отъезд на огромном, как золотистый сарай, шевроле Тахо. Старший брат Донхэ вызвался подкинуть нас с Дони до Мендона. Полину я уже передала отцу, девочка, конечно, ныла и просилась остаться, но под суровым взглядом родителя замолчала, надулась и отвернулась к окну. Чтобы Полюша не грустила, я клятвенно пообещала ей, что перед отлетом обязательно схожу с ней к Big Hit. Прошептав это на ушко девочке, с облегчением увидела, как расслабились плечи мисс Аникиной.       Как только мы уселись в салон, и Донхва-ши завел двигатель, перед глазами запрыгали картинки того страшного дня. В нос ударил знакомый древесный запах, Донхэ чем-то обрабатывал салон…       Поскольку я сидела сзади, из-за гула двигателя мне было плохо слышно разговор вполголоса переднего пассажира и водителя. У Донхва получилось уговорить-убедить меня поехать на машине Дони. Хотя я была полна энтузиазма рвануть к метро.       Дони поступил по-простому — ухватился за мой локоть. Хватательный рефлекс был высоко развит у айдолов семейки СМ, это я помнила. Но я не любила, когда тягали не спрашивая. Как и ожидалось, самым адекватным и взрослым в нашей троице, которая бестолково топталась возле дороги, оказался Донхва. Старший брат Дони спокойно вырвал мой локоть из пальцев тонсена и популярно рассказал о легендарных сеульских пробках. Это было справедливо. Общественный транспорт двигался медленно, а до метро пешком идти было далеко, мы находились в глубине квартала. Пока я доеду до ближайшей станции, «цыплята уже вылупятся», как образно и метко выразился Донхва-ши. Я сильно рисковала опоздать. Смерив взглядом Ли Донхэ, я кивнула в сторону его брата: «Учись, как надо!». На мою любительскую пантомиму Донхэ хмыкнул и, ухватившись за мой рукав, потянул за собой. Вердикт — необучаем!       — Чья была идея? — Молчать я, конечно, не могла. Авантюра века! Зарегистрироваться в русской соцсети! Это ж кому в голову пришло?       — Макнеша?       Мы с Дони назвали это имя синхронно, Донхва-ши затрясся в смехе.       — Все, Донхэ-ши, можешь написать своему тонсену, пусть ходит и оглядывается…       Широко улыбаясь, Ли Донхэ обернулся ко мне. Я его конечно о-о-очень напугала, прямо о-о-очень!       — Кюхени в армии, подожди, когда вернется.       Ну, вот так вот! Все перевели на «ха-ха»! А вопрос: за каким рожном? — стался не раскрыт. И Дони его не раскроет, даже если спрошу. Вернее, не спрошу. Потому что ответ подозрительно очевиден и лежал на поверхности. Логическая цепочка замыкалась на определенном предположении, о котором думать я сейчас не была готова. Мне не нужны осложнения в виде любимых нацией айдолов. Мне еще на корейской земле жить, ребенка адаптировать и контролировать. Пусть все так и останется, легко и весело…       Когда мы подъехали к месту встречи — к слову, собрав все пробки! — Лиен уже нетерпеливо топталась у входа в нужный подвальчик. Яркая неоновая вывеска над входом еще не зажглась и не осветила Мендом незамысловатым призывом «Споем!».       Хозяин заведения, видимо, не был сторонником цветистых фраз и неймов. Окинув взглядом золотистую махину на колесах, которая бесшумно подъехала и остановилась на противоположной стороне дороги, Лиен с надеждой продолжала смотреть в начало улицы по направлению к станции метро.       — Лиени! — Выпрыгнув из авто я поскакала к подружке и повисла на ее шее, тихо пища.       — Ты откуда? Я тебя из метро жду…       — А со мной поздороваться не хочешь? — раздалось за моей спиной, и я увидела круглые глаза подруги, которые уставились на подходившего Ли Донхэ.       — А этот здесь каким ветром?       — Я его не звала, Лиени, и Хичоля-сонбе тоже… — На этом я расцепила руки и виновато засопела. Донхэ, казалось, ничего не смущало. Мембер СуДжу оценивающе осматривал вход в караоке, осмотрел, пожал плечами и залип в телефон.       — Еще и Кошак… — Лиен вздохнула. — Не зря у меня сегодня замок в аудитории заклинило, все одно к одному.       Под сердитое бурчание Лиен и мое виноватое сопение к нам подошел Донхва:       — Привет, Лиен. — Подруга кивнула и вскинула ладонь, приветствуя. Не ожидала, что они знакомы и, похоже, достаточно близко. До того близко, что этикет не предусмотрен. Донхва что-то протянул Донхэ: — Держи, ты забыл… — Парень повернулся к нам и козырнул: — Груз сдал!       Лиен фыркнула:       — Не жди, я его домой не потащу. Пусть спит там, где упал.       Я с интересом перебегала глазами с Лиен на Донхва, с него на Донхэ.       — У него теперь есть, кому тащить, — улыбка старшего брата была подозрительно светлой и радостной. Я уже говорила, что начинаю чесаться?       — Лис, да ты не дрожи, младший, когда выпьет, всех любит, — на этом Донхва махнул рукой в знак «пока-пока», и через минуту золотистая махина плавно покатила прочь.       «А-а-а-атлично! Чё! Меня это успокоило, Донхва-ши! Просто камень с души! Я-то думала, а оно-то ого-го!»       Взгляд сверлил дырки в невозмутимом СуДжу, который продолжал залипать в телефон. Только я собралась открыть рот, как почувствовала ощутимый толчок со спины.       — Привет потеряшкам! — скоростной Хичоль чуть не снес нас, обнимая меня и Лиен за плечи. — Ну что? Погнали, разомнем наш вокал!       Лиен сначала замерла, а затем, зафыркав как перекипевший чайник, попыталась сбросить тяжелую мужскую руку со своих плеч. Сделала только хуже. Хичоль повис на ней, обнимая со спины:       — Только не в терновый куст!       Принцесса СуДжу обожал кроликов во всех их проявлениях.       Донхэ, оторвавшись от телефона, вернул внимание к нам. Салютнув в знак приветствия Хичолю, Дони вдруг мощно потянулся.       «Нихрена себе у него мускулы! Он что? Живет в качалке?»       — Опаздываешь, хен.       Ну, коне-е-ечно, знаменитая командная работа СуДжу!       Покрепче сжав дергавшуюся Лиен, Хичоль улыбнулся:       — Они просились, Дони. Лидер висел на моей штанине до самой двери, Шивони подкупал пиццей. Но Хекки и Шиндони их остановили…       «Значит, Хекдже понял, он понял и принял то, что я хотела ему сказать той смс».       Стало грустно и неуютно, наверное, я жестокая сука…       Теплые сильные пальцы сомкнулись на локте, Дони с… тревогой?.. заглядывал в мои глаза. Предсказуемо смутив и заставив отвернуться. Я всегда стеснялась смотреть на него близко. Красивый и умеющий этой красотой пользоваться мужчина легко смущал, кто будет спорить?       — Позвать его?       Мы оба знали, о ком он говорил. Донхэ как-то напряженно ждал моей реакции. Я покрутила головой в отрицательном жесте:       — Мне вас двоих хватает…       Ли Донхэ выдохнул и расслабил пальцы.       Сначала мы ели, потом мы пели, потом мы пили, потом мы ели, потом мы пили, потом мы ели… Или пили?       Ватный туман в голове и ослабевшие ноги заставляли найти тихий уголок на широком диване. Возле здоровенного монитора караоке-машины Лиен, Хичоль и Донхэ скакали под «Oppan Gangnam Style». Я расслабленно улыбалась, со второй попытки захватив из высокого стакана вяленую колбаску. Три пустые коробки из-под пиццы кто-то аккуратно поставил одна на другую. Шесть, девять?.. бутылок соджу теснились опустошенной стройной колонной. Еще четыре стояли полные. Если бы кто-то сейчас заглянул в нашу комнату, понял бы сразу — эти граждане ушли в отрыв.       Лиен, изображая из себя роковую красотку, закусив губами искусственную розу (откуда этот кич?), ерзала по телу Хичоля то красиво приседая, то поднимаясь. Смотрелось эффектно. Дони скакал, копируя вирусный танец «Oppan Gangnam Style».       Все, на что меня хватило, это более-менее попадать в такт, махая рукой.       «А хорошо-то как!» Голова была абсолютно пустой и ватной.       — Ты жива? — Дони, плюхнувшись рядом, заставил потесниться. Сфокусировав уплывающий взгляд, увидела внимательные карие глаза. Близко… Очень… Покосившись, оценила мужскую ладонь на своем плече.       — Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить!       Красиво очерченные брови Донхэ поехали вверх:       — Кто?       Помахала кистью, призывая приблизиться, и зашептала в ухо:       — Вождь мирового про-ле-та-ри-а-та.       Дони фыркнул и затрясся в тихом смехе. Мне тоже стало смешно и хорошо. Потянувшись к мемберу, заговорщицки протянула:       — Хочешь, покажу боевых русских ежиков?       Нажраться сегодня с внезапно возникшими СуДжу было даже неплохо. Хичоль и Донхэ оказались классными собутыльниками и «зажигалками», живот болел от смеха, ноги гудели от прыжков и скачек. Как это у СуДжу называлось? О! Динамичный танец!       Оказалось — это здорово, быть частью вечеринки СуДжу, даже лучше, чем наблюдать мемберов со стороны. Барьеры рухнули, смытые алкоголем. Еще немного, и я отпущу себя в свободный полет. Опыта в таких «полетах» у меня, конечно, всего ничего, как бы не сказать — почти нет. Но мне нравилось это чувство свободы. И как пах этот парень, тоже нравилось.       Донхэ очень внимательно меня осмотрел и неуверенно кивнул.       «Правильно, Дони! Бойся!»       Положив руку на черноволосый теплый затылок, заставила Донхэ наклониться чуть ниже. И когда напротив моих губ оказалось его ухо, радостно стала гонять воздух через передние зубы. Пыхтя ежиком.       Мембер замер, я почувствовала мужскую ладонь на талии.       — Контрольный! — И я звонко чмокнула СуДжу прямо в ухо. Тут же мстительно захихикала, глядя на то, как дернувшись, Дони от меня отпрянул и схватился за висок. Как тебе, Донхэ? Уж я-то знаю, каково это! Машка мне таких ежиков регулярно показывала. Машка… Стало по-пьяному грустно. — Домой хочу… — Потянувшись, выловила из стакана очередную колбаску.       Дони оторвал от уха ладонь и наклонился ко мне:       — А я как же? Оставишь меня без любимой? Снова?       Ничего во мне даже не трепыхнулось. Дони назвал меня любимой, значит Дони был пьян.       Меланхолично пережевывая вяленое мясо, вздохнула коровой на выпасе:       — Мы пьяные в задницу, Дони. Поэтому я скажу: слишком вы продуманные, — на этом я прижала ладонь к нагрудному кармашку пиджака СуДжу. — Вы думаете бумажником, Дони. Мне это не подходит. Не по душе, понимаешь? Какая, нахрен, любимая! Очнись, Донхэ! Бес-перс-пек-тив-но все это…       В ответ меня смерили долгим неотрывным взглядом. Была бы чуточку трезвее, скорее всего залезла бы под диван. Но я пьяна, и мне все оранжево! Донхэ аккуратно уперся о спинку дивана ладонями по обе стороны от меня, забирая в кольцо:       — А что тебе по душе, Лис? Что для тебя перспективно?       Философия бытия… Самое оно на пьяный шар! Я получила возможность разглядеть Донхэ с близкого расстояния. Темные пряди густой челки (всегда завидовала густоте волос корейцев), красивые карие глаза, четкие линии бровей, густая линия ресниц, аккуратный нос, чуть суховатые и, наверное, обветренные губы…       — Мне быть очевидным, Лис? А если я всегда выбирал тебя? Бумажником, сердцем, головой?       Молчала и смотрела в его глаза. На этом серия дорамы должна заканчиваться. Романтичная, плавная музычка и стоп-кадр. Мужчина и женщина, пьяные в дымину, волей случая оказались настолько близко друг к другу, что смешали дыхание, зацепились и окунулись во взгляды, почти коснулись друг друга…       — Все на танцпол, — заорала над ухом подскочившая к нам Лиен. Ухватив Донхэ за локоть, потянула его с дивана: — СуДжу, порвем этот зал!       С какого фига? И какой из наших четырех пьяных тушек пришла блестящая мысль: ехать домой на такси? Никто, наверное, не вспомнит. Но так или иначе, Дони заталкивал порывающуюся обнять его на прощание в сто двадцатый раз Лиен на заднее сидение машины. Откуда в свою очередь её тянул за руку внутрь Хичоль. Кстати… Машина была какой-то странной. Обычный седан. Водитель невозмутимо ждал исхода и того момента, когда гомозившаяся Лиен наконец успокоится и закроет двери.       Я прислонилась к фонарному столбу. Пьянь подзаборная русского разлива… М-да… Но стыдно не было. Было легко и правильно. Голова, наконец, опустела от бесконечных мыслей, самокопаний и самобичеваний. Я чуть ли не впервые в своей жизни была свободна. И это здоровское ощущение!       Мягко хлопнула дверца машины, и я услышала шуршание шин. Без воплей Лиен стало тихо. Не сказать, что совсем тихо, где-то за углом смеялась явно чуть более трезвая компания. Корейцы традиционно провожали пятницу и встречали субботу.       Мою ладонь сжали теплые пальцы:       — Идем, нужно пройтись, немного подышать. А то завтра тебе будет плохо, — Донхэ несильно потянул меня за собой, отрывая от полюбившегося столба. Я покорно потопала следом, стараясь не отставать от широкого шага СуДжу. Мы честно старались идти по прямой и не сильно закладывать виражи.       — Лиен поехала к Хичолю? — Просто нужно было начать разговор.       — Наверное. Им хорошо вместе. Так какая разница, где? — Дони, обернувшись и оценив мой видок, спрятал улыбку.       А видок, надо сказать… «Дочь алкоголик — горе в семье». М-да… Стыдно, Лиза? Не-а! От Дони я ушла недалеко. Совсем недалеко. Мембер СуДжу сосредоточенно сопел, прикладывая силы, чтобы держаться ровно.       — Двое дымят папиросой любви…       — Что? — Донхэ снова смотрел на меня. Мой русский он не понял.       Пожала плечами, грустно, меланхолично выдыхая:       — Так, песенка одна русская.       Помолчали, думая каждый о своем и слушая шуршание мелких камешков под подошвами. К своему пьяному удивлению поняла, что с Дони легко молчать. И моя ладонь в его руке это… Уютно?       — Русский язык красивый. — Донхэ зашагнул чуть вперед, держа меня на расстоянии сцепленных рук. СуДжу явно нравилось держать меня за руку. — Мне нравятся русские поэты…       Тут же в памяти засветилась яркая точка, она пульсировала, призывая обратить на нее внимание. Я остановилась, останавливая Дони. Взлохматив пальцами кудряшки, я уставилась в лицо Донхэ. Он терпеливо смотрел на меня в ответ. И тут я, радостно подпрыгнув, почувствовала, как повело в сторону. И Лиза, наверное бы, врезалась в очередной милый сердцу столб, если бы не сильная рука, которая надежно поддержала Лизу.       — Точно! Смс! — Вздохнула. Эмоции, поднявшись было, улеглись теплой волной, лизнув берег. — То смс в мой день рождения. Это ты? — Широкая улыбка была мне ответом. Я улыбнулась и погрозила пальчиком, будем надеяться, что в сторону Ли Донхэ, хотя я несильно в этом уверена. — Я скоро уеду, Дони… — И тут же задохнулась, со всего маха хлопнувшись о мужскую грудь и уткнувшись чуть ниже ключицы носом. Мы покачнулись.       — Кто это тебя отпустил? — Теплое кольцо ощутимо сжалось вокруг талии и плеч.       — Хочешь рассказать мне о старой корейской традиции про «право сильного»? — Я подняла лицо, встречая взгляд карих глаз.       Донхэ вглядывался в меня какое-то время:       — До чего же ты вредная младшенькая, — теплое дыхание коснулось губ. В носу засвербело остаточными парами соджу. Это то, о чем я подумала?       Мы оба сейчас слишком слабые, слишком расслабленые, поэтому… Пошло оно все! Ли Донхэ вкусно пах, у Ли Донхэ сильные и такие теплые руки. Он большой и сильный. Из всех СуДжу он мне симпатичен. Он меня защищал, он не вписался в игру, он пытался ее остановить. Он не забыл обо мне даже тогда, когда я улетела домой… У него красивые глаза. И мы оба в хлам!       «Только сегодня, Лиза!»       И когда Донхэ решился на последний, самый маленький, но самый сложный рывок, я покорно закрыла глаза. Слышишь, разум? Я посылаю тебя подальше! Мне снова, впервые за долгое «зимне-холодное сердце», было тепло…       Все-таки вздрогнула, когда удивительно горячие губы мазнули по щеке. Он среагировал мгновенно, теснее прижав меня к себе. Мы снова покачнулись. Губы мазнули другую щеку и кончик носа:       — Раз ты не можешь решить или решиться… Это сделаю я, Лис. Сделаю за нас двоих…       Сердце дернувшись, остановилось. Ух, ничего себе! Обхватывая, захватывая целиком, СуДжу приподнял меня над землей. Касался бесконечно нежно и ласково. Смейтесь! Гогочите над моей романтичной натурой! Тычьте в меня пальцем, обзывая малахольной! Я не почувствовала его языка. Он НЕ пустил вход язык! Не пытался раскрыть, завладеть… Ли Донхэ, держа меня на весу посреди Мендона, дышал вместе со мной!       Ощутив в сотый раз осторожный и ласковый чмок, я заерзала в руках СуДжу. Дони понял это по-своему и поставил меня на асфальт. А жаль… Мне понравилось быть в невесомости. В ответ я потянулась к мужчине сама, хотелось получить еще немного тепла и ласки.       Но меня вдруг отстранили. Между нашими телами загулял, задул ветерок, стало зябко.       — Лис, посмотри на меня, — Донхэ неожиданно довольно ощутимо меня встряхнул. Я в непонимании подняла голову. — Мы, я и ты можем сейчас зайти дальше, можем зайти так далеко, насколько ты разрешишь. Но я не хочу так начинать, Лис! Только не так! Только не на пьяную голову! Я люблю тебя и хочу, чтобы ты это понимала…       Пьяное, совершенно неожиданное признание заставило замереть. Меня больше не встряхивали, не дергали. И, наверное, чего-то ждали в ответ…       Внутри было тихо. Не было восторга, не было возбуждения, все былые эмоции улеглись и притихли…       — Посади меня, пожалуйста, в такси. — расцепив руки, которые держала, обнимая его за шею, аккуратно убрала мужские ладони с талии. Я попыталась отойти, но была поймана за ладонь.       — Чаги… (2)       — И сам, пожалуйста, поезжай домой, Дони… — Пальцы потянулись и, аккуратно коснувшись щеки, погладили, ощущая пробивающуюся щетину. — Тебе надо побриться. Скоро, наверное, на работу… — Он опустил голову, рука соскользнула вниз. — Можно мне домой, Донхэ?              Такси мы ждали, прислонившись каждый к своему столбу. Улочка, на которую мы забрели, была узкой, темной и сплошь утыканной по корейской традиции электрическими столбами. Вот к этим столбам мы и прислонились. Донхэ молчал и смотрел себе под ноги. Я тоже молчала, прислушиваясь к удивительной тишине внутри.       Когда машина подъехала, Донхэ продолжал залипать и даже не двинулся. Я, вздохнув, открыла заднюю дверь авто:       — Спасибо за компанию, хорошо отдохни. — Наклонившись и почти нырнув в тепло салона, собиралась назвать адрес, как меня дернуло вверх, и я снова уткнулась в знакомый пиджак. Что-то относительно тяжелое опустилось в мой карман.       — Это твое…       А затем я, наконец, поняла, как целовался Ли Донхэ. Он целовался как мужчина, который имел на это право, который не спрашивал, просто делал. Захватывая губы, запутывая пальцы в волосы на затылке, тянул, заставляя запрокинуть лицо. Горячий язык нагло говорил: «Это мое!». Проникал в рот, проходился по зубам, по небу, заставлял вздрагивать. Облизывал подбородок, снова возвращался к губам, подчиняя, утверждаясь, владея.       Коленки в ответ ослабели, я беспомощно уцепилась за талию Донхэ.       Так же неожиданно, как и начал, Дони разорвал поцелуй. Я открыла глаза и оказалась плотно притиснута к твердой груди, а затем меня молча буквально запихали в такси и, назвав адрес водителю, хлопнули дверцей. Я в замешательстве по инерции облизала губы, во рту все еще оставался вкус соджу и спрайта. Дони в последние полчаса в караоке пил спрайт… Машина плавно тронулась с места.       Что это сейчас было?

***

      Утром, когда я в гулкой тишине квартиры, наконец, покинула ванную и с тяжелой головой потопала на кухню в поисках «пожрать», на глаза попался брошенный на подлокотник дивана кардиган. Как зашла вчера, так и бросила…       Вздохнув и захватив из холодильника бутылочку с водой, я направилась к кофте с намерением аккуратно её развесить. Ехать в Тегу измятой мне не улыбалось. Корейцам хватит моей бледной и перекошенной физиономии.       — Чтобы я еще раз, да с СуДжу! — Пальцы, ухватив мягкий трикотаж, хорошенько его встряхнули, желая разгладить. И тут же из глубокого кармана что-то сбрякало.       Проследив за «сбрякало», сфокусировалась на небольшой коробочке… Сердце ухнуло вниз. Нет! Ну нет! Присев на корточки, подняла ее. Эмоции еще не начали свой ураганный танец, а пальцы уже потянулись и откинули крышку. Внутри в мягких пазах уютно угнездились два кольца…       Серебрянные? Белое золото? Как-то придушенно кудахнув, завалилась на бок. Да какая, блять, разница! Что это?! Враз дрогнувшими пальцами, потянула колечко побольше. Гладенькое такое, нешироконькое такое, блять! На внутренней стороне разглядела гравировку «You're mine.Lisa». Твою мать, Лиза! Пальцы уже тянули колечко поменьше… Так и есть, на внутренней стороне гравировка: «You're mine. Donghae».       Хекдже, Бекхен — все это детские бирюльки. Ли Донхэ, гений СуДжу, гордость СМ, любимец Южной Кореи, сделал свой ход. Сидя на полу, тупо моргала. Это сон… Сейчас я проснусь. Глупо, конечно, но я ущипнула себя за щеку и тут же ойкнула от боли. Все мои мелочные метания, мстительные радости и попытки сохранить видимость. Все это настолько несерьезно по сравнению с тем, что я сейчас держала в руках…       Я не могла оставаться вот так… В таком состоянии. Мне слабой и уязвимой нужна была опора. Подрагивающие на нервах пальцы потянулись к телефону, который почему-то валялся на сидении дивана. — Я слушаю, Кнопка. — Бекки, мы можем сейчас увидеться?