Промежуток времени

Дай мне руку, и мы помолчим

Посидим в тишине, помечтаем.

Звезды смотрят на нас с вышины

Мир земной для себя открывая.

Дай мне руку свою, и с тобой

За спиною я крылья расправлю.

Дай мне руку свою, и всю боль

И неверу в людей я оставлю.

Дай мне руку свою, и в ответ

От беды я собою закрою.

Дай мне руку свою, и в рассвет

Мы с тобою шагнем за мечтою.

НЕпрофи.

      Лиза       Поскольку время, отданное работе, со смаком и причмоком поедало время, выделенное под «просто жизнь», можно было смело утверждать, что Лиза трудоголик с повышенным чувством ответственности.       Вздохнув и оторвав взгляд от качающейся зелени веток за окном, снова принялась скролить страницы научной статьи, рожденной из-под пера российских инженеров-технологов научно-исследовательского центра ООО «Изол» в далеком Новосибирске. Статья пестрела заумностями и, заставляя закипать мозг, нагло издевалась формулами и коэффициентами, требуя перевода на корейский язык. Над «более-менее текстом» я билась уже второй день подряд. Сегодняшний вечер, так же как и вчерашний, обещал быть увлекательным и разнообразным. Со словарями и специальными программками для узко-научных переводов.       — Нафига вы понаписали это? — Глаза бегали по строчкам электронного словаря, открытого в соседней вкладке, разыскивая нужный синоним. — Вы совершенно не думаете о ближнем! Совести у вас нет! Пух приезжает, а вы… Сволочи вы!              Если отвести взгляд чуть левее, то можно увидеть небольшой перекидной настольный календарь, на глянце которого я тщательно зачеркивала дни до встречи со своим парнем. И чем ближе был заветный day D — день Дони, если что — тем радостнее мне становилось. Соглашаясь на авантюру «стань девушкой айдола», я понятия не имела, на что шла. Сейчас, уже имея пару лет опыта за плечами, смело могу сказать: быть девушкой корейского айдола — это ждать. Причем ждать все время, постоянно, без перерывов на сон и обед. Ждать ночных звонков, ждать смс сообщений (я не нашла в себе сил вернуться в Какао), ждать его соскучившихся глаз и сильных рук в тесном коридоре гостиницы той страны, куда Донхэ выдернет для свидания. Ждать, ждать и держаться за него, держаться друг за друга, его и моих друзей и родных, ведь они тоже, как я ждут. И от этого «они», «мы», «я вместе с ними» становится чуточку легче день за днем зачеркивать дни на календаре.              Выдохнув, я уткнулась в скрещенные на столе руки, сегодня офис пуст. У нормальных людей выходной… И только у стукнутой собственной ответственностью и сроками Лизы работа.       — Доняша-а-а, — хныкала в темноту зажмуренных глаз. — Скажи им! Чего они меня обижа-а-ают, чего они так много насочиняли-и-и? — Телефон крякнул напоминалкой; вздохнув, оторвав головушку от теплоты собственных рук, потянулась за аппаратом. — Я знаю, что срок сегодня! Отстань! Мне осталось пару страниц! — Голова обессиленно откинулась на мягкий подголовник кресла. — Но у меня уже нет сил переводить все эти аминокислоты и цепочки элементных соединений, температуру нагрева и интенсивности натяжения, убейте меня! Сделайте мне подарок!       Телефон заерзал в руках, извещая о смс.       «Пятачок! Привет! Вылетаем из Патаи, скоро посадка на самолет. Везу манго тебе и Лиени с Поли. У меня все хорошо. Как ты? Снова на работе? Сухони должен занести тебе горячий говяжий бульон как ты любишь, со свиными шкварками, хлеб и салатик. Он уже был?»       Оглянувшись на дверь офиса, застрочила ответ: «Привет, Дони. Сухо пока не было, да я еще и не голодная. Утром съела громадный бутерброд, ты б видел его размер, обзавидоваться». Поставив точку, забацала улыбающийся стикер.       Телефон немедленно послал новое смс: «Лис! Тебя скоро ветром носить будет! Сколько раз говорить, чтобы кушала нормально!»       Эти восклицательные знаки и почти ставшее между нами официальным «Лис» совсем не обрадовали. Текстовочка говорила, да просто вопила о том, что Дони начинал злиться. И следующие, «карающие мечом» сообщения, полетят в сторону Донхва и омани. Истерика на тему: «Почему вы бросили моего Пятачка?!» вполне способна вынести мозг ставшим дорогими мне людям. Поэтому заторопилась, набирая ответ.       «Доняша-а-а, а ты купил мне ту пену для ванны? Ну, ту, которая прошлый раз у нас закончилось?»       Я знала, что сейчас, читая это, Ли Донхэ улыбался, ему нравилось это ласковое прозвище «Доняша», оно только его, только наше с ним. Ли Донхэ страшно не любил делиться, вот такой вот уродился, кареглазый корейский куркуль. Не любил делиться моим временем, которое я отдавала СуДжу, Хане и Дами в редких вылазках куда-то всем вместе. Не выносил, когда вынуждено брал меня с собой к кому-то в армию. СМ-овцы навещали друг друга в годы «тяжкой лямки армейской службы». И хотя СуДжу с успехом завершили эпопею с долгом Родине, эстафетную палочку перехватили ЭХО и младшие Шайнята. Ребята редко видели девушек и требовали, чтобы к ним приезжали с «девчонками».       «Пятак! Не заговаривай мне зубы! Сухо сегодня в офисе и написал, что в пути к тебе с огромным кульком еды. Жди. Только, пожалуйста, не как в прошлый раз! Иначе Сухони не влезет в концертные брюки. Пожалей парня, ешь сама».       Улыбающийся смайл говорил о том, что «угроза миновала». Выдохнув с облегчением, ответила своим улыбающимся смайликом.       «У Хекки болит зуб. Если тебе интересно…»       Почти наверняка, написав это, Донхэ хихикал, потому что знал: больные зубы Хекдже как-то плавно и незаметно стали моей обязанностью в СуДжу. Уговорить Ынхека пойти к стоматологу и там добровольно открыть рот могла только я. Ни старшая сестра Хекки, с которой я познакомилась уже довольно давно, ни Лидер, ни Плакса — только меня он слушался и послушно шагал в «преисподнюю», как сам называл стоматологический кабинет. Маму денс-машины решили по такому «пустяшному поводу» не волновать, так что она пребывала в счастливом неведении.       Так вот. Сказка о «Больных зубах мембера СуДжу» будет вечной!       Память немедленно стала раскручивать пеструю ленту, увлекая и возвращая меня в тот пасмурный день в Сеуле.       — Лис, привет.       — Привет, Йесон-аджосси, что случилось, почему звонишь? Я сейчас занята немного, — я зажимала трубку щекой, листочки все время выпадали из рук, не желая складываться в стройную стопочку, наклоняться за ними приходилось уже в третий раз — это жутко выбешивало.       — Эм, Горошка, тут такое дело, мне звонил Лидер…       Услышав последнее, я моментально напряглась. Что? Лидер? Значит ли это, что… У этих двоих выявили проблемы со здоровьем. Все СуДжу уже прошли плановый врачебный осмотр, остались только мой Дони и Хекдже, которые недавно вернулись из очередной поездки.       — Слушай Йесон-сонбе, дай мне час, я тебе перезвоню. — С этими словами я отключилась и понеслась в сторону переговорки. Извинившись, скоренько проскочила внутрь. Сегодня проходили первые «прицельные», как их называл мой второй корейский шеф, папа Сухо, переговоры с белорусами. Спешно разложив перед собой проект договора о сотрудничестве, углубилась в работу.       Закончив и поблагодарив всех, я поспешила вслед за шефом выйти из комнаты и набрать Йесона.       — Я освободилась, рассказывай, сонбе.       На мой вопрос наступила молчаливая пауза, казалось, что Йесон никогда не начнет говорить.       — Сонбе! — Уже более резко подогнала я мембера, и трубка ожила.       — Эм-м-м, Лис, я не хотел тебе говорить, честно, но Чонсу-хен просил… Зря, наверное, взрослые мужики все-таки. Но если не ты, то кто?       — Сонбе-э, чебаль! Не тяни кота за яйца, — в раздражении я с размаху села на низкий диванчик в холле.       — В общем, дело в этих двоих. — И Йесон снова замолчал, ожидая, очевидно, моей реакции.       — Что с ними? — Я начала нервно постукивать ногой по полу, еще больше раздражаясь из-за того, что из СуДжу приходилось тянуть информацию клещами.       — Да, в-общем, ничего страшного, — продолжил в трубке Плакса, — они сегодня с утра в больничке по врачам бегали. И вроде все было нормально, но остался стоматолог…       — И? — Я готова была задушить этого умного засранца. — Ты намерено тянешь из меня жилы, сонбе. Бля, ты можешь покороче!       — Охренела в конец?! — возмутилась трубка. — Я же рассказываю, чтобы ты поняла.       — Ебтм, Йесон! — это я почти прорычала в аппарат, наплевав на этикет.       — Ладно, не психуй. Эти два, чтобы не сказать долбонавта, сидят как приклеенные в машине Дони, с ними вызванный менеджером на подмогу Лидер. В-общем, не идут на осмотр, не волоком же их тащить? Вот я и решил тебе сказать, Донхэ точно послушается, а за ним и Хекдже потянется.       Бля! Детский сад!       — Мне что? За ручку их вести? — В голове уже созрел план действий, и я прикидывала, возможно ли отпроситься у шефа.       — Стоматолог их уже около часа ждет… как-то так.       — Дони тоже боится или за компанию с другом идти не хочет? — От злости на «детей» у меня даже голос сел.       — Нет, говорит, что сидит, потому что Хекки должен первый. Они как обычно жребий тянули… — Йесон замолчал, ожидая решения вопроса.       — Вот гавнюки! Сейчас попытаюсь отпроситься и приеду, кидай мне локацию. Я им не только зубы вылечу, я этим придуркам по второй челюсти вставлю! — Злясь на неразумное поведение СуДжу, резко хлопнула дверью, заходя в кабинет международного отдела. Коллеги-иностранцы подняли на меня глаза. Не обращая внимание на всеобщее любопытство, продолжила рассерженно пыхтеть Йесону в трубку, попутно нервно собирая сумку. — Дети малые, сколько раз говорила, чтобы не затягивал, больнее будет. — Кому конкретно и что конкретно я говорила, коллегам знать совсем не обязательно. Мой любимый человек — айдол, и это значит, что конспирация наше все.       Счастливо отпросившись у шефа, который проникся историей «все стоматологи скрытые садисты» и впечатлился стойкостью СуДжу, отпустил меня до завтра. Справедливо рассудив, что после серии переговоров необходимо отдохнуть.       Выскочив из здания, я немедленно с горечью поняла, что общественный транспорт, призванный быстро и весело домчать меня до ближайшей станции метро, намертво встал этакой разноцветной змейкой. Что-то опять произошло на выделенной линии движения.       Бестолково покрутившись пару минут на остановке, стала лихорадочно соображать, что делать.       Телефон запел. Голос Сухони был бодр и весел:       — Увидела пробку? Я со своего этажа ее далеко вижу. Почти до канадской границы, как ты говоришь.       — Весело тебе? А стоматолог ждет этих двоих придурков!       — Погоди, не горлопань попусту. — В трубке что-то резко звякнуло. — Там недалеко совсем наш Пингви, он тоже в больничку едет на осмотр, сегодня с двух часов наша очередь врачей проходить. Так что журналюг там нет.       — Не учи меня жить! Маску взяла, очки, кепку тоже…       — Ты ж моя умница, быстро учишься! И года не прошло!       — Хорош ржать, Сухо-сонбе, звони вашей птичке нелетающей, проси помощи за меня и старших коллег.       — Ну нет. Тебе надо, ты и звони. Телефончик скину. Мистер До с утра злой был, не хочу подставляться.       Отключившаяся трубка не стала слушать моих возражений. Вздохнув, села ждать, когда мне скинут координаты, чтобы подставиться под гнев глазастика ЕХО.       — Да, звезда на проводе, — До Кенсу говорил охрипшим с чего-то голосом. — Если вы хотите автограф, нажмите цифру ана…       — Сонбе, это Лис Зотова, не до шуток, прости. — Не в силах больше сидеть на одном месте, я вскочила с остановочной скамеечки и заходила туда-сюда. — Прости мою наглость, но твоя помощь и мужская сила нужны.       — Мы едем грабить банк? — Неожиданная жизнерадостность Кенсу меня напрягла. — Малы-ы-ыш, я не готов, ни макияжа, ни лука, предупреждать надо.       Ни-фи-га себе! Вот тебе и самый серьезный из ЕХО!       — Сонбе, — вклинилась я в речитатив, — нужно двоих СуДжу запихать к стоматологу и быстро.       Трубка запнулась, замолчала.       — Кхм, Лис, ты уверена, что я сейчас правильно расслышал? Вот этих двоих бройлеров? Мы? Нашими тоненькими слабенькими ручками? — Почему-то меня это разозлило окончательно.       — Едрить, До Кенсу, не тормози! Они сидят, веселя весь больничный стафф! А видосик снять?! — Последнее было гениальным решением, мембер, как и половина СМ-мовцев, страдал болезненной зависимостью от соцсетей. Сенсация о СуДжу — это же бинго!       — Где ты?       Я гений? А то!       Лихо подрулив к больничному комплексу на закрытую VIP парковку, набрала Лидера.       — Сонбе, это Лис, — с места в карьер начала я, покидая машину ЕХО.       — Лис… — на том конце трубки явно пытались понять, что происходит, затем там что-то сухо защелкало, и послышался приглушенный шепот: — Он не знает, что мы тебя выдернули. Потом, конечно, будет орать. — И Пак Чонсу назвал мне точные координаты местонахождения машины Дони. Обернувшись к вышедшему из машины Кенсу, я призывно махнула рукой, и мы, на всякий случай натянув маски и кепки, двинулись к цели.       Эй, режиссеры великого «Бонда», в нашем лице вы теряете гениальных артистов! Короткими перебежками, уцепившись за локоть ЕХО, я, доверяя безупречной способности напарника сливаться с действительностью, дотрусила до означенной золотистой махины. Хотелось убивать. Но вместо этого, распахнув двери со стороны заднего сидения, рявкнула по-русски:       — Вперед, орлы!       «Орлы», округлив глаза по-совиному, глупо моргали. А затем Хекдже, который сидел ко мне ближе, обеспокоенно задергал Донхэ:       — Друг, не верь этой женщине. Когда она говорит по-русски, хорошего не жди.       Донхэ не разделял нервозность друга, напротив, глаза «совы» превратились в испытывающий прищур:       — Кто донес?       Из-за моего плеча сунулся Кенсу:       — Хекдже-сонбе, отодвинься немного, Донхэ-сонбе в кадр не попадает… — И в лицо знаменитостям в лучших традициях Диспатч ткнулся телефон.       Я обернулась к репортеру программы «Приколы нашего городка»:       — Давай, Кенсу-сонбе, заснимем их и продадим прессе. Сюжет назовем «Поросячьи хвостики», денег огребем, славы. Твои последние релизы тоже взлетят!       Я знала, что моего голоса в будущем «шедевре» не будет, ЕХО его изменит на мужской тембр, благо аппаратура позволяла. Пингви согласно кивал на каждое мое слово и старательно тыкал экраном в лица СуДжу.       Наше веселье пришлось прервать, потому как из машины, напирая, выпрыгнул Хекдже, заставляя нас с Кенсу отступать:       — Кенсу, малыш, а давай я засниму сюжет «Мои веселые похороны!»       Донхэ оказался рядом с другом через минуту:       — Хороним быстро, качественно и бесплатно.       Вокалист ЕХО не зря считался самым умным в группе, ловко спрятав телефон в карман куртки, он отступил.       — Я умру только вместе с ней! — И за мой локоть ухватились сильные пальцы.       Не знаю, сколько бы мы еще топтались на этом пятачке, если бы из машины не вышел Лидер. Резко накинув капюшон на голову, Пак Чонсу сердито зашипел:       — Заглохли все! Комики фиговы. Ваш воспитатель пришла, я сдаю ей вас двоих, и только попробуйте где-нибудь накосячить, Лис мне все расскажет, и тогда я вас сам похороню быстро, качественно и бесплатно. Это ясно?!       Распрощавшись с ЕХО и пожелав ему удачи, живописной троицей мы нарисовались на пороге приемной стоматологического кабинета. Ан Лидже, стоматолог, который работал с СуДжу, и с которым я в свое время тоже познакомилась, когда меня запихнули лечить разболевшийся зуб, мило чирикал с медсестрой за регистрационной стойкой, узрев нас, разулыбался во весь свой безупречный рот.       — О, какие люди, Хекдж-ши, Донхэ-ши, Лис-нимм. — Танцующей походкой он подошел к пятившемуся Хекдже. — Какими судьбами? — Говоря это, он цепко осмотрел меня, крепко удерживающую под локти стоящих по обе стороны парней. — Кто первый? — Риторический вопрос повис в воздухе.       Первых не нашлось…       — Неприятно, я понимаю, — Лидже-нимм обменялся с нами взглядами и аккуратно подцепил под руку Хекдже. — Идем, друг мой.       Хекдже снова округлил глаза совы, и я почувствовала, как он мертвой хваткой вцепился в мою руку:       — Подержи за руку… — Прозвучало так умоляюще-просяще, что захотелось заплакать. Неужели Ли Хекдже так боялся стоматолога?       Привычно я зацепила взглядом Дони, с тех пор как мы вместе, я привыкла сверяться с его желаниями и реакциями, и мне это не было в тягость. Быть в согласии со своей половинкой разве это не важная часть отношений?       Донхэ зачем-то посмотрел на потолок, не найдя там ответа, перевел взгляд сначала на побелевшего Хека, а затем на меня, я спокойно ожидала решения любимого мужчины. Вздохнув грустным слоном, чем сильно напомнил мне Сухони, Дони скорбно кивнул и царственно махнул в сторону двери кабинета рукой. Настолько царственно, что в моей голове родилось: «Дозволяю…»       Взявшись за руки, точнее зацепившись друг за друга, мы с Хедже шагнули к двери кабинета, при этом у денс-машины было такое лицо, как будто он и в правду шёл на неминуемую смерть.       Я держала его ладонь двумя руками, сжимая в ответ, когда Хеку было больно или особенно страшно, отпустив лишь раз, чтобы ответить на звонок из офиса. Но в этот момент доктор прервал процедуру, так как СуДжу немедля вцепился в его запястье, не позволяя работать:       — Нет, подождем ее!       Лишь снова ощутив мои пальцы в своей ладони, он разрешил продолжить. Я снова взяла его ладонь в обе руки.       Проводив Донхэ на осмотр, мы остались с Хенкдже вдвоем в маленькой приемной. Я бессознательно разминала затекшие от крепкой хватки пальцы и рассеянно листала журнал.       — Извини… — Бледность хотя и покинула лицо СуДжу, но в себя он до конца пока не пришел, это было видно по несколько заторможенным реакциям и движениям. Откинув голову на спинку диванчика, Хекдже честно пытался успокоиться. — И спасибо…       — Хекдже-сонбе, тебе нужно чаще сюда заглядывать. Не тянуть время, понимаешь? Чем дольше ты откладываешь, тем больнее в итоге. — Вздохнув, перевернула глянцевую страницу, с которой мне улыбался весь состав Шайни. Больница, где проходили регулярные осмотры артисты СМ, активно пользовалась положением и эксплуатировала рекламу с участием айдолов.       — А ты со мной пойдешь, если попрошу?       — Нет, Хек, только если он разрешит.       Грустно не стало и слезы на глаза не навернулись. Мы понимали, оба почувствовали, что разговор сейчас совсем не о… Поэтому «Хек», а не «Хекдже». Поэтому я сейчас первая вытащила кирпичик из той стены, которая незримо выросла между нами после той музыки в его сообщении на мой телефон. С того дня сообщений Ли Хекдже мне не писал; писали все, даже ребятишки из NCT просили помощи — чаще всего в переводе или в подготовке к интервью с иностранцами. Так уж повелось, что я стала неофициальным репетитором для мемберов СМ, и меня это ничуть не тяготило. Ынхек ни единого раза не обратился ко мне с просьбой. Но когда у меня возникали проблемы, а Дони по каким-то причинам не было рядом, первым на пороге нашей с Полиной квартиры возникал денс-машина СуДжу. Вот такой неравный обмен…       — Можно спросить? — Задал Хек вопрос потолку.       — Смотря что… — Ответила в тот же потолок. Мы выглядели странно, но так было единственно возможным поговорить о том, что нас волновало.       — Когда ты его выбрала?       Донхэ       Я не люблю возвращаться ночью. Город спит, страна отдыхает, и тут ты со всеми этими шуршаще-скрипящими звуками врываешься в ее сон. Но все равно внутри все радостно сжимается, как только шасси самолета коснутся летной полосы. Все равно все вибрирует и подгоняет, ужасно бесят сонные пограничники и таможня. Раздражают даже верно-бдящие в зале прилета фанаты.       Моя девочка спит, или сидит на теплом полу напротив панорамного окна.       До сих пор не верилось, что уговорил ее переехать ко мне. А сколько было тайных операций «перевези ее вещи», когда мы с Поли, которая стала моим другом и советчиком по вопросу «русской Лис», перетаскивали втихаря теплые курточки и прочую лабуду в мою квартиру, тем самым вынуждая раз за разом приходить за необходимой вещью. И даже когда Поли окончательно перебралась в общежитие университетского кампуса, Лис с ее повышенным чувством ответственности с пирогами и горячим ужином зачем-то ждала внезапных появлений ученицы. Хотя я появлялся на пороге гораздо чаще, чем русская младшая.        В какой-то момент я не выдержал, просто встал на пути, когда Лис в очередной раз заторопилась домой из моей квартиры. Просто развернул младшенькую к себе спиной и, чувствительно хлопнув по попе, поставил точку:       — Мы живем с тобой вместе, живем здесь. Можем подобрать и купить другую квартиру, но вместе.       Тогда Лис осталась. Чуть позднее она узнала, что ее русский шеф отказался от съемной квартиры. Наш с Поли план был безупречен, девочка сумела убедить отца, что не нуждалась в жилье, а Лис будет жить со своим женихом. Я уже говорил, что Поли классная? Надо знать Лис — надумав себе, что погубит мою карьеру, она ломанулась в сторону Лиен, но и там ее ждал великий трындец в виде Ким Хичоля, который улыбался ей во все тридцать два и помахивал ручкой. Хичоль с Лиени решили «попробовать», клянусь, так совпало, эта парочка не входила в наш с Поли план, но удачно в него вписалась.       Вся эта возня привела к тому, что Лис, распаковывая второй чемодан в гостиной, предупредила:       — Я во сне сильно кручусь и пинаюсь…       Как только закрылась входная дверь, я сразу же направился в спальню. Осторожно приоткрыв створку, заглянул в комнату. Лис спала на краю кровати, обхватив подушку руками и уткнув носик в простынь.       Зайдя в комнату, я аккуратно присел на корточки возле кровати. Разглядывал подрагивающие рыжие ресницы, тонкие веки и сжатые розовые губы. До ее конопушек хотелось дотронуться пальцем и потереть, и когда я неосознанно потянулся рукой, Пятачок открыла глаза, окуная меня в зеленый омут.       — Привет, — шепнул, любуясь ее сонным личиком.       — Ты поел? — услышал я шепот в ответ. Маленькая ручка выпросталась из-под подушки и сонно потерла глаз. — Прости, Кюхен почти все сожрал. А я отбирала.       Кто бы сомневался, Кюхен на пару с Ханой, которая попросила Лис заниматься с ней английским, повадились объедать мою младшенькую. Тихонько засмеявшись, я аккуратно погладил ее торчащие в разные стороны кудряшки:       — Опять?       — Да ладно, нам ведь не жалко. — И младшенькая уютно устроила ладошки под щеку.       Потянувшись, легко чмокнул конопатый носик. В губы не. Я взрослый мужик и умею себя контролировать! Все успею вечером. М-да, сколько раз мы с похвальными намерениями приготовить ужин вместе в итоге сметали все с барной стойки. А овощи так и оставались сиротливо жухнуть на разделочной доске. Сколько раз, застряв в ванной за процедурой «почисти зубы», всклокоченные неслись на работу каждый в свою сторону, дико опаздывая. Моя девочка всегда шла за мной, вела меня за собой. Но все же была более разумна в отличие от меня и никогда не затевала обнимашек и поцелуев, если понимала, что риск опоздать вполне реален. По части «застрять» в нашем маленьком мире королем был я. Так вот, любовь в ее физическом проявлении подождет до вечера и ночи. Спасибо Будде, завтра у нас выходной. Так что. Отключаем телефоны…       — Мы сегодня с утра с Шивоном и Хичолем в Патаи для разворота «Хелл» сет делали. — Лис кивнула и поуютней устроилась. — Фотограф по-моему, если выживет, то останется заикой.       Девичьи брови поползли вверх, глаза распахнулись.       Я, накручивая ее кудряшку на палец, шепотом продолжил:       — Там концепт. Секси мужчины, нас нарядили в костюмы, пиджаки без рубашек. Мы-то с Шивон-и в зал уже месяца три как ходим, дохнем.       Лис тихонько хмыкнула.       — А этот жирдяй зал в последний раз на картинке видел. — Мягкий локон в моих пальцах скрутился в спиральку. Я принялся его снова раскручивать. — Так Хичоль-хен все требовал найти нужный ракурс.       Пятачок затряслась в беззвучном смехе.       — Фотик залез на стремянку, изогнулся, как йогу не изогнуться, а Хичоль-хен орет, что свет на него невыгодно падает. Фотограф так загибался, пока не грохнулся со стремянки и его же фотоаппаратом ему по головушке приголубило.       Лис захохотала.       — Лежит весь в ледяных компрессах, а Хичоль-хен довольно ему в комп тычет, мол, вот так и нужно было с самого начала. Едем с Хеком в аэропорт, генеральный менеджер звонит и орет матом, что мы угробили светилу «Хелл». Орал, что больше нас одних никуда не выпустит, потому что мы совершенно дикие и несем в этот мир одни разрушения. — Понаблюдав за смеющейся девочкой, я шепотом продолжил: — Чего смеешься, сегодня Йесон из Японии прилетит, узнает и начнется, как же та-а-а-ак, — завел я голосом Плаксы.       Лис замахала на меня руками:       — Твой аджосси Йесон еще тот нытик-моралист.       Выпустив локон из пальцев, я встал:       — Ладно, давай поспим еще, а то рано совсем.       Она согласно кивнула и повернулась на бок.       — Ложись, — услышал я ее шепот.       — Сейчас как наброшусь, начну приставать с самыми непотребными намерениями. — Между тем обошел кровать и присел со свободного края, вжикнув молнией кофты.       — Нет, я никакая, работы валом. Ты тоже больше смахиваешь на вареный кабачок, чем на бодрый огурец. Так что, Доняша, меня кантовать нельзя, при пожаре выносить первой. Спать давай, звезда моя.       Аккуратно растянувшись на постели, я разглядывал легкий силуэт в белой футболочке:       — Что такое кан-то-вать?       Лис тихонько засмеялась:       — Значит ворочать, перетаскивать, перекатывать…       — А поцеловать?       Она замолчала и, казалось, задумалась.       — Неа, позже.       — Вот сейчас не понял. — Я нашел в темноте узкую теплую ладошку и несильно потянул на себя. Хотел чувствовать ее… Она, вздохнув, пододвинулась к моему боку. И что, я должен мириться с предлагаемым раскладом?       Я соскучился! Ну, честно! Опершись на локоть, приподнялся над младшенькой. Она, уже зная, что за этим последует, натянула одеяло.       — Дони, остановись…       — И? — Кончик носа почувствовал ее тепло, — Козявка… — Постарался разрыть себе местечко для того, чтобы вклинившись заставить ее опустить одеяло вниз. — Гомозишься?       Она в ответ на мой шепот хихикнула и постаралась совсем нырнуть под плотную материю, я среагировал быстрее, чем она притворила план в жизнь. Пальцы сжали ткань и потянули вниз:       — Куда собралась? М? — Шептал и продолжал несильно тянуть предмет спора вниз. — Женщина, упрямство зло. — Губами нашел открывшееся ушко, легко подул в него. Лис всегда боялась щекотки, я почувствовал, как рядом с моим бедром она ударила по постели пяткой.       — Донхэ, прекрати! — Пискнула и постаралась выскользнуть, откатившись в сторону. Не позволил, поймав талию рукой.       — Ответ не верный, рядовой Пятачок. — Ловко спеленал любимую девочку, плотно подоткнув под нее несчастное одеяло. Она таращилась на меня, прикусив губу. Довольный результатом, я снова подул в покрасневшее ухо. Лис предсказуемо задергалась без особого эффекта. — Как ты сказала?       Лис с готовностью выпалила:       — Дони, ну все, давай мириться!       — Не, — я легко чмокнул горячую щечку, — не так…       Она глубоко вздохнула, разглядывая нависшего сверху меня:       — А как?       Почти касаясь, прошептал в ее губы:       — Ты знаешь… Родная.       — Тебе никто не говорил, что ты удав?       Хмыкнул, захватил зубами губу и чуть потянул. Я прекрасно знал, как и что нужно делать, чтобы Лис отпустила вечно строгую себя. Ведь себя-дорвавшегося я отпустил, заткнув благие намерения «взрослого мужчины».       — Ты, ты мне об этом говорила и говоришь, — и ощутил, как она задержала сорвавшееся дыхание. Погладил кончиком носа ставшую очень горячей щеку. — Итак?       В ответ она приподнялась и чмокнула куда-то в подбородок:       — Доняша?       Зажмурившись, пискнул от остро накатившей нежности, опершись на локти по обе стороны от ее головы, позволил выпутаться из «пеленок».       — В общем, я сильно скучал, прости меня, Пятачуля, — тишину комнаты разорвал ее выдох, — но спать я тебе не дам… — Прошептал, тут же окунаясь в знакомое тепло и встречая родные губы.       — Я ж говорю, удав…       — Все-таки мы психи… — Выше локтя стало горячо от дыхания, Лис уткнулась в руку носом, всматриваясь в светлеющее небо за окном. — Про риски совсем забыли, расслабились.       Я улыбнулся в темноту. Было так спокойно, так хорошо, так цельно. Я уверенно отобрал свою руку из ее ладони и, повозившись, устроил кудрявую головку на своем плече. Вот теперь все было правильно, теперь все было так, как должно быть. Она на пару мгновений замерла, а потом я почувствовал, как закинула на меня ногу.       — Девочка моя, если бы мы двигались на твоей скорости, то первое свидание у нас совпало бы с торжественной церемонией выхода на пенсию. Это не мои слова, а Лидера.       Она тихонько хмыкнула:       — Очень смешно, Доняша. А если бы мы двигались на твоей скорости, то у нас было бы два варианта. Первый и самый вероятный: меня бы выдворили из Кореи, предварительно сделав из меня отбивную. Кто тащит за собою на все вечеринки и рауты?       — А второй? — Я тепло чмокнул мягкую макушку, решив проигнорировать вопрос. Ну да, тащу на все вечеринки, мы ведь так мало бываем вместе.       — Второй я еще не придумала, но тоже нифига не веселый…       — Фаталистка ты моя, — улыбка утонула в мягких кудряшках. — Короче, мне больше нравится мой вариант. Так что скачем дальше, в конце концов, живем в век скоростей и прогресса. Скоро полетим в Лос-Анджелес.       Сказал и замер в ожидании. Ну конечно!       Взлохмаченная головка поднялась с моего плеча, золотясь ореолом ночника в полумраке:       — Какие Штаты, Донхэ?       Битва будет неравной, у Лис тонна аргументов «против»: работа, Поли, ученики в СМ, которым она обещала… Поэтому: старая добрая корейская традиция «право сильного». Не дав ей продолжить, посильнее сжал руки, заставив ее замолчать и снова улечься.       — Обычные, где Белый дом и майбахи на каждом перекрестке. Где ты со мной.       Вздох согрел ключицу:       — Спи уже, я и так с тобой без всяких Штатов.       Не хотел. Было жутко страшно, но…       — Давно?             Она поняла…       Еще один осторожный выдох:       — С первого дня, наверное…