Промежуток времени

      А Сеул молчал (пропущенная сцена) ⠀⠀⠀       Сегодня что-то взорвалось… Нет! Не так! Сегодня что-то вспыхнуло. Вспыхнуло и загорелось. Загорелось тепло, горячо, обжигающе. Ткань, сотканная из всепонимания, взрослой позиции, терпения и смирения — нет, опять не так! — его ткань из «смирности», пусть такого слова не существует в корейском языке, натянулась. Сегодня Хек отчетливо понял, как ощущал себя в последнее время.       В последнее время он постоянно был в «по стойке смирно» и «чего изволите»: руки по швам, взгляд учтивый и отсутствующий. Таким он был, точнее стал, как только дошло: Лис вернулась НЕ к нему, НЕ к Ли Донхе, НЕ к кому-то конкретному в Корее. Она просто вернулась, точнее — ее вернули обстоятельства, которые они, СуДжу, старательно выстраивали, а небеса, оценив упорство в достижении цели, немного помогли. Итог — Лис вернулась в Корею, на этом все. Больше никаких версий и предположений, что или кто заставил ее вернуться. Русская приехала работать. Поэтому и только поэтому.       Приквел к шоу «Путешествие по Корее» просто обязан был появиться. Идея снять небольшой фильм о фильме появилась практически сразу же, как только в шоу была поставлена логическая точка. Точку-то поставили, вот только не учли менталитет жителей, а точнее жительниц Южной Кореи. Кореянки, давно избалованные постпродакшеном, закономерно ждали продолжения: участия мембера СуДжу и русской в различных шоу. Но этого не произошло, привычный алгоритм нарушился. И, как следствие, буквально через пару дней после выхода на экраны финального эпизода, где Лис немного рассказала о себе, поделилась впечатлениями от съемок и дала возможность зрителям увидеть то, чем она занимается в повседневной жизни, на выпускающую команду обрушился шквал сообщений, форумы и сообщества фанатов раскалились добела. Русская явно полюбилась корейцам, они не готовы были ее отпустить и требовали если не продолжения шоу, то отдельный фильм, если не фильм, то мини-дораму и их с Хеком в главных ролях.       То, что Лис не была профессиональной актрисой, никого не волновало. Зритель жаждал развязки выдуманных им же, зрителем, отношений между участниками «Путешествия». Лис Zотова с Ли Хекдже гордо значились «парой номер один». Остальных, конечно, тоже сводили, но именно на их паре корейцы помешались.       И как же обиделась аудитория, когда по всем источникам полноводной реки информации фанаты выловили известие, что русская покинула Корею! Больше ничего: ни причин, ни того, что послужило толчком к принятию решения уехать. Фанаты были в ярости. А как могут себя вести яростные фанаты в Южной Корее, объяснять не нужно.       Акулы эфира вычислили ее моментально, как только девушка появилась в Инчхоне. Сначала присмотрелись, выясняя детали, а затем вышли на ее русского шефа с деловым предложением: освободить два дня бывшей учительнице СМинт для съемок, попутно связывая русских с очень влиятельными и денежными людьми Кореи. Десяток крупных рекламных контрактов с очень влиятельным конгломератом, выкуп трансляции по всем теле- и интернет-каналам. Не про нее…       Лис сидела напротив за столом, плотно зажатая между режиссером и главным выпускающим редактором шоу «Путешествия». Как всегда совершенно не при делах, даже не понимая, что могла легко отказаться от съемок. Но нет! Видимо, решила поставить для себя точку! Такую чернющую и здоровенную точку. Сегодня второй, заключительный, день и прощальная вечеринка. Курт с Хеджон уже уехали - вместе или нет? - какая, в сущности, разница.       Глаза вернулись к каштановой макушке, дэнс-машине не нравились внешние перемены в русской. Это злило. Зачем она это сделала? О чем были сегодняшние заключительные в двухдневном марафоне съемки? Да все просто! Они гуляли по Сеулу вчетвером: Хеджон, Курт, он и она. Весь концепт был построен на встрече старых друзей. На этой мысли губы растянулись в подобии улыбки. Да уж, друзья… Если вдуматься, более абсурдного концепта, учитывая сложившиеся да и предыдущие отношения между ними двумя, не придумаешь.       Только вот изнанка была отлично запрятана, никто в съемочной группе понятия не имел, что эта безобидная худенькая девочка больше всего хотела бы разбить в кровь физию корейскому «френду». Но Лис снова показала себя профессионалом, улыбалась, живо реагировала на беседу. Он тоже старательно «работал лицом», попутно пытаясь понять: сколько он еще выдержит? И… Впитывал ее тепло рядом, отогреваясь, снова БЫЛ рядом с этим немного несуразным, улыбчивым чудом. Не его, не их чудом.       Кто-то выкрикнул тост, грубо вернув Хека из воспоминаний о прошедших двух днях. В затуманенной алкоголем голове родилась ясность. Кривовато улыбнулся, когда, почувствовав его взгляд, девушка подняла взор, отвлекшись от увлекательного разглядывания бороздок на деревянной столешнице. Рядом булькнул хогу. В этот китайский ресторанчик их занесло после караоке, который находился чуть выше по улице.       На миг рыжие ресницы дрогнули, выдав смятение. Но взгляд не отвела:       — «Что?»       — «Ничего, просто…»       Лис сидела чуть наискосок от него и честно пыталась поддерживать беседу с намертво ухватившим ее под локоток режиссером. Наблюдая картину «хубе и сонбэ», молодой человек лишь нехорошо ухмылялся, продолжая медленно закипать. Самое главное: «сегодня» было равно «навсегда». Ли Хекдже сегодня вместе с русской в последний раз, и это навсегда. Он бессилен что-то изменить, потому что ей он не нужен. Ей никто не нужен в Корее. Любит она только свою долбаную Россию и долбаных русских. Усмехнувшись этим мыслям, отпил пиво из высокого стакана. Вспомнилось, как девчонка заливалась райской птицей на съемках, рассказывая о Сибири, снеге, медведях и балалайках. Прямо пела-напевала, а точнее издевалась над Хекдже, ведь так? Своим восторгом снова и снова тыкала его носом в горечь понимания: ей не нужна и не интересна Корея. Ей не нужен и не интересен мембер СуДжу, ей вообще никто не нужен и не интересен.       Кулаки сжимались. Ткань его «смирности» предательски трещала и начинала лопаться прямо посредине. Оставляя за собой тонкие оборванные нити непрошеных воспоминаний и эмоции. Те самые, которые, казалось, давно и прочно были забиты в глубь естества. Но жизнь — коварная штука, полная сюрпризов и «бахов по темечку». Где-то в глубине, в вихре недосказанностей, недовзглядов теплилось глухое непринятие. К очень неоднозначным чувствам присовокупилось желание вытрясти душу из русской. Действительно, сколько можно? Ведь верно прочитал это в ее глазах? О! Как Хекдже сейчас с этим был согласен!       Размышляя, Хек разглядывал вымученную улыбку Лис, сознательно пользуясь тем, что все уже достаточно пьяны, чтобы это могло стать проблемой для нее.       «И вот ты здесь. Опять работаешь на чужие интересы. Будем надеяться, что тебе было хотя бы не противно».       Снова заметил, как дрогнули ресницы. Он всегда, с самого начала съемок приквела замечал в ней все. Малейшие изменения. А сейчас, когда его «по стойке смирно» постепенно растворялось с каждой новой рюмкой, освобождая настоящего Ли Хекдже, улавливал даже изменившееся ее дыхание.       «Мы не плохие, Лис… Просто ты понравилась Корее. Знаешь?»       Последняя попытка достучаться натолкнулась на стену непонимания. Девушка ехидно, как ему показалось, вскинула брови и скривила губы. Она заметно подобралась, будто что-то уловила. Отвела взгляд, а затем настороженно снова на него посмотрела. С опаской узнавая знакомый темный огонек в глубине его глаз.       «Ты такая не-наша, маленькая. Такая русская. Другая. Искренняя в своем непринятии. Такая не-наша… И меня это бесит!»       Вздохнула, аккуратно высвободила захваченный режиссером локоть, чуть нахмурилась. И наконец, что-то тихо сказав соседу, поднялась, отодвигая стул от стола. На вопрос «Куда?» ответила «Нужно позвонить».       Прохлада улицы, когда он вышел следом, нисколько не помогла привести мысли в порядок. В мыслях осталось только: уйдет, и это навсегда! Ладони горели так, как будто он долго держал их над раскаленной плитой, в голове стучало и бухало. Алкоголь в крови не помогал. Хек увидел Лис, мозг еще не обработал информацию, а ноги уже рванули с места.       В следующий момент ладонь плотно обхватила ее запястье, опуская девичью руку и пресекая попытку остановить такси. Голос почему-то охрип:       — Ты отстала от жизни. Так такси уже никто не ловит.       Она предсказуемо вздрогнула, резко обернувшись. Все-таки не ожидала…       — Уйди!       Ух ты! Вот это злоба! Она просто состоит из злобы. Хекдже широко и довольно улыбнулся: есть реакция, значит, она все наврала. Не такая она счастливо-спокойная и безмятежная, какой себя весь день изображала, выводя его из себя.       Безуспешная попытка высвободить запястье ни к чему не привела. Хек ухватился за русскую поплотнее.       — Не-а! — Бесшабашная веселость от того, что получилось расколоть эту маску довольства и самодостаточности, заставила парня коротко хохотнуть. В ответ на ее шипение чуть потянул на себя с желанием оттеснить от обочины: — Не стой так, это опасно.       — Отцепись! — Снова попытка высвободить руку и снова без результата. Лис явно не горела желанием оставаться с ним рядом. Зато он этим желанием полыхал! Его крутило от понимания, что она снова не осознает, во что вляпалась, точнее сама же себя вляпала.       — Почему? — Хек стремительно терял терпение, хотелось ее встряхнуть и, может быть, не раз, чтобы дошло наконец! Он все понял, ее попытка «казаться» не засчитана! Ну до чего же глупо, ничему ее жизнь так и не научила.       Лис завертелась в яростной попытке освободиться. И чем дольше она, молча сопя, пыталась выкрутить свое запястье, тем сильнее он темнел взглядом. В какой-то момент, матернувшись, потащил ее прочь от дороги. Ночь снова прикрывала его неблаговидные для айдола поступки. Хек в пылу волочения девушки за собой как-то подзабыл о своем почетном звании. Она его выбесила! Это достаточно весомое оправдание для его немужского, невзрослого поведения? Он же просто хочет поговорить… Разговор? Хотя бы иллюзия близости, заинтересованности. Не вот эти вот казенные и фальшивые насквозь улыбки в камеру. Спасибо! Он насмотрелся, сыт по горло! Пусть она даст искренность, и он ее отпустит. Клянется, что отпустит, и завтра снова сможет дышать, потому что Лис выслушала. Она его выслушала без фальши. Пожалуйста!       — Пожалуйста! — Оказывается, он это повторял и упорно тянул ее за собой. Не смотрел, не оглядывался, с силой сжимая и почти выкручивая хрупкое запястье. Слишком. Все слишком, но по-другому с ней почему-то никогда не получалось. Он все время ее куда-то волок. Тянул. Вот и сейчас все повторяется.       Пользуясь тем, что сильнее и крупнее, молодому человеку удалось заволочь Лис на какую-то Буддой забытую детскую площадку. Чуть сбоку темнело окнами малоэтажное административное здание. Вдалеке светилась огнями широкая улица. А здесь тихо поскрипывали качели, подгоняемые порывами теплого ветра.       — Прекрати, Ли Хекдже! Немедленно! — Она намертво уперлась ногами в прорезиненную поверхность, тащить стало значительно тяжелее.       Он остановился, оглянулся, улавливая в слабом свете фонаря выражение лица. Лис тяжело дышала и всеми силами старалась не заплакать. Неужели он снова станет причиной ее слез? Нет! Полыхнуло второй раз. Руки стиснули, сжали. Хотелось завыть волком: ну почему с ней вечно так?! Потянул на себя.       — Лис, милая. — Пальцы обхватили прохладную незащищенную шею девушки. — Посмотри на меня! Милая, посмотри на меня!       Он сдался, сдался себе же. Его «по стойке смирно» слетело как луковая шелуха. Сейчас с ней не айдол Ынхек, а парень, который до смерти боится, что опять все испортил. Профукал возможный шанс на искренность, на понимание, хотя бы на каплю ее понимания, почему его так колбасит на самом деле. Чебаль! Она не с ним, и это буквально высасывает из него жизнь. Еще тогда, во время работы в шоу Хека разрывало на части от неизбывного чувства собственника. Лотерея?! Да к херам! Никакой игры, никаких выигрышей, барышей, репутации. С самого начала! Слышишь, Лис, все встало на места с самого начала! Я хотел тебя всю себе! Всю без остатка.       Потерявшись в мыслях, с трудом заметил ее ответное барахтанье. Ну что ты будешь делать! Полыхнуло в третий раз:       — Нет! — Стиснул, прижал что есть силы, услышав слабый писк. — Сегодня ты моя! И ты меня выслушаешь! Просто!..       А потом вы спрашиваете, почему русские вечно огребают?! Да вот же живой образчик! Ее раскаленное «Пусти!» окончательно сорвало последние хлипкие тормоза.       Хек вжал девушку в себя с такой силой, что, кажется, мог сломать ей ребра, горячее дыхание обожгло каштановую макушку.       — Ли-и-ис, — выдохнул стон как мольбу. — Чебаль! Милая! Я хочу сказать. Я не хотел, я сам не понимал, что не хотел так. Ты же просто маленькая рыжая чудесная чудесность. — Шептал, продолжая удерживать вырывающуюся девушку на месте. На выдохе прижался губами к макушке, опуская руки ей сначала на плечи, а затем с силой обхватывая спину. — Ты же меня с ума сводила, и сейчас не лучше! — Заорал так, что, кажется, затряслись окна у одиноко-покинутого административного здания.       И получилось! Она замерла. Хек не понимал, стоит ли этому радоваться. Но беззастенчиво пользовался мужской силой и возможностью, которую ему эта сила дала. Целуя ее волосы и выпадая из реальности, продолжал вышептывать, пытаясь достучаться:       — Я не хотел. Почему я не понимал, что я с тобой. Душой с тобой, понимаешь?       Все-таки всхлипнула… Тут же очень осторожно, боясь надавить слишком сильно, стер горячие слезинки пальцами. Ладонь легла на почему-то ледяную девичью щеку. Русская зажмурилась.       — Лис, милая, тебе больно? — Пальцы провели по мягкой брови. — Прости, я не могу тебя отпустить. Просто выслушай, чебаль! — Теперь обе мужские ладони обнимали ее личико, приподнимая его. — Ты просто убила меня, когда уехала. Я не смогу тебе это описать, я не жил. Понимаешь?       Потянулся легонько поцеловать кончик мокрого носа. Машинально облизал губы — соленые. Больше не хотелось ее сжимать, тащить, трясти, выкручивать руку, волочь за собой. Уволакивая от очередного прощания и черной дыры разлуки. Лис тоже больше не вырывалась. Коротко выдохнув и задрав подборок в небо, отпустил себя, и слова полились на девушку рекой:       — Я так скучал! Я же только тобой жил тогда, знаешь это? Жил от съемок до съемок, чтобы за руку держать. Я же дышал только рядом с тобой!       Она изумленно распахнула глаза, улавливая его «только тобой…» Испугалась? Нет, была шокирована таким вот Ли Хекдже, неприкрытым маской успешного айдола — души любой компании. Во все глаза смотрела в его, в свою очередь, зажмуренные. А Хек чувствовал. Как с каждым сказанным словом становилось легче, свободнее, теплее.       — Лис, я ничего не прошу. Я так тебя обидел. Все мы… Просто не бросай меня, просто будь. Я боюсь слово «моей», но скажу «со мной». Будь со мной, Лис! Не уезжай!       Нерешительное, дрожащее ответное:       — Хек?       И он… Сорвался окончательно. Целовал все, до чего дотягивался. Прикрытые веки, мягкие брови, мокрые его стараниями щечки, скулы. Задохнулся от нежности, изумляясь самому себе, что способен задыхаться от невинной в сущности ласки. Щеки запылали, а по щекам тоненьким ручейком побежала соленая влага. Но стыдно не было. Руки снова с силой сжали, а губы нашли губы. Согрел дыханием, открыл глаза и погладил взглядом.       Лис, кажется, не дышала. Настолько он ее шокировал: откровенностью, неприкрытым имиджем айдола-сердцееда собой. Шокировал настолько, что даже не всхлипывала. Поцелуй, сначала какой-то детско-осторожный, а затем нежный и нетерпеливый одновременно, заставил их обоих вцепиться друг в друга. Чтобы устоять.       Она не поддалась на спрашивающие прикосновения, и он смирился, целуя сомкнутые и ненапряженные губы. Она просто не впустила его. Но подарила ему близость, неповторимую для Хекдже близость. Не оттолкнула, покорно принимая его отчаянную ласку.       А он совсем потерялся в ней, еще больше пьянея. Оторвался от губ, снова зацеловывая личико.       — Все же в песне, глупая. Я же все тебе сказал. Ты же поняла, девочка? В той песне, в ответ на твое смс? Ты же помнишь?       Она молчала, глаза закрыты. Значит, слушала, значит, давала возможность ему сказать. Ладонями гладил спину, чуть прижимая, короткими, почти невинными поцелуями касался губ. Не пытаясь заставить ее раскрыться, принимая ее разрешение говорить. Он прерывисто дышал и вдруг осел на покрытие площадки, тяжело потянув ее за собой. Засмеялся, снова обнимая ее сидя на покрытии.       Лис снова мягко поддалась, у Хекдже получилось уткнуться носом куда-то ей в шею.       — Господи! Лис, ты же меня просто наизнанку вывернула! Скажи, вы все русские такие? И против вас?.. Вообще без шансов? — Коротко хохотнул, обжигая дыханием. — Как ты так, а, девочка? Как так, а? Все же, Господи, все с ума посходили! Этот твой ученик Сонхо. Если бы ты меня не держала, сама того не осознавая, я бы прибил его, правда!       Он еще много и долго говорил, шептал в ее шею, она молчала. А в какой-то момент осторожно обняла в ответ и заговорила, тоже слегка охрипло. Заставив его замереть и превратиться в слух.       — Хекдже, спасибо тебе, наверное, за откровенность. — Девичья ладонь почти нежно погладила темные прядки. — Я знаю, это сложно для тебя: быть таким беззащитным. И я не ударю, больше не ударю. — Теперь уже две руки гладили его по голове, заставляя внутри разрастаться дыру неизбывного отчаяния. Она с ним прощалась. Абсолютно точно говорила ему прощай… — Все в прошлом, но мне стало легче, правда. Спасибо за твою откровенность, за силу духа. Ты очень сильный, Хекдже…       Она все говорила, а он безотчетно сильнее сжимал руки, прижимая девичье тело к себе, уже понимая, что разожмет. Как бы больно не было, разожмет и отпустит. ⠀⠀⠀       Луна вышла из-за кудрявого тополя. «Полнолуние, надо же…» — вяло трепыхнулась мысль. Хекдже тяжело поднялся со скамейки, плотнее запахнув куртку, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, проверяя, не сорвется ли снова дыхание.       Лис уходила, отдалялась от него, постепенно становясь еле различимой в темноте ночи. А Хек смотрел ей в след и вспоминал последние сказанные друг-другу слова.       — Подумать только, меня, одного из самых популярных айдолов Азии, бросили, сидя на грязном покрытии детской площадки где-то на задворках Сеула.       Она освобождено улыбнулась:       — Заметь, не я это начала!       А Сеул, между прочим, молчал.       Он погладил ее долгим взглядом: губы, ресницы, брови, короткие кудряшки.       А Сеул молчал…