Аромат осеннего ветра после дождя

Ночью разразилась страшная гроза, и поэтому Му Цинфан был вынужден отправиться в обход. Он долго парил вдоль берега, прежде чем отыскал подходящую пещеру и поспешил скрыться под её безопасными сводами до того, как дождь разойдётся ещё сильнее. Первым делом бессмертный выпустил Чжучжи-лана из тесной сумки. Демон-змей выскользнул наружу и плавно, словно горный ручей, развернул кольца, растягивая своё рыбоподобное тело. Демон понял, что это всего лишь вынужденная остановка из-за ливня — находясь в заточении, он слышал, как тяжёлые капли глухо барабанят по плетёным стенкам. Талисманы, к сожалению, не обладали водонепроницаемостью и почти все размякли, но, к счастью, сумка была сплетена так, чтобы блокировать даже малейшие лучи света, и вода никак не могла попасть в короб. Чжучжи-лан остался сухим, ему ничего не угрожало, разве что тело немного затекло после долгого пребывания в неудобном положении. Этот незапланированный привал в их путешествии оказался приятной передышкой. Змей не слишком изящно распластался на земле, пользуясь выдавшейся возможностью насладиться природной энергией почвы, прежде чем снова придётся вернуться в сумку. Му Цинфан мягко улыбнулся непосредственности демона, после чего высушил одежду согревающим заклинанием. — Дождливый день слишком холоден для такого змея-демона, как ты? — из любопытства поинтересовался он, вытаскивая большое одеяло из наплечной сумки, чтобы лежать на земле было немного удобнее. Демон покачал головой: он не чувствовал ни сильного мороза, ни зноя, хотя от холода Чжучжи-лану порой и хотелось впасть в спячку. Змею было вполне удобно и на голой земле, но он вдруг заметил, как целитель манит его к себе, похлопывая по расстеленному на земле одеялу. Чжучжи-лан в очередной раз оказался сбит с толку чужим дружелюбием и тем, насколько доверчивым оказался Му Цинфан. Казалось, бессмертному даже не приходило в голову, что Чжучжи-лан с его нынешним состоянием здоровья легко может задушить целителя, он и пикнуть не успеет. Будучи демоном животного типа, он вполне мог остаться и на холодной земле, но Му Цинфан, казалось, считал его равным себе и стремился разделить те удобства, которые мог себе позволить. Помимо загадочного Шэнь Цинцю, который одновременно мог быть милосердным и жестоким, Чжучжи-лан не встречал другого такого человека, который относился бы к нему с такой благосклонностью. Хотя нет, если быть честным, Му Цинфан был третьим существом, который обращался с ним так хорошо: Тяньлан-цзюнь был первым, а Владыка горного пика Цинцзин — вторым. Независимо от того, как школа Цанцюн намеревалась поступить с Тяньлан-цзюнем, за чужую доброту Чжучжи-лан готов был отплатить своей жизнью. Чем больше времени он проводил с целителем, тем с меньшей подозрительностью относился к Му Цинфану, чувствуя, как его опасения постепенно отступают перед искренней заботой лекаря. Демон-змей на мгновение замешкался, но всё же нерешительно придвинулся ближе и свернулся на одеяле рядом с Му Цинфаном. Случайные вспышки молнии снаружи ничуть не беспокоили его, но Му Цинфан, похоже, полагал иначе. Вероятно, целитель вспомнил испуганную реакцию Чжучжи-лана на свет, когда тот ещё был слаб. Бессмертный поднял руку и осторожно положил её на голову демона, прикрывая широким рукавом яркие глаза змеи. Под покровом ткани царила успокаивающая темнота, и Му Цинфан мог видеть лишь неестественно мерцающие во мгле радужки. Острое зрение Чжучжи-лана позволило ему разглядеть тёплые карие глаза напротив, и этот нежный взгляд, казалось, улыбался ему в этой чернильной пелене. Для существа, которому порой так отчаянно хотелось ощутить крупицу доброты, но уверенному, что этим желаниям не суждено сбыться, это ощущение оказалось незнакомо. Чжучжи-лан был совершенно сбит с толку открытостью целителя к нему. Его уродливая, поистине демоническая внешность и раса были более чем достаточной причиной, чтобы заставить людей разбегаться при виде его или же попытаться убить. Этот бессмертный в самом деле… по-настоящему наполнял его сердце множеством разных эмоций. Чжучжи-лан не мог подобрать слов и начать разговор, но, поскольку по своей природе был хладнокровным существом, тёплое тело под боком принесло незнакомое доселе ощущение покоя. Рёв бури за сводами пещеры не мог нарушить уютной тишины двух существ, прижавшихся друг к другу во сне. Ураган и их безмятежный сон продолжались до рассвета, согревающие лучи утреннего солнца не могли достичь глубин пещеры, в которой укрылись путники. Когда Му Цинфан проснулся, то обнаружил, что к его боку прижался змеиный клубок. Как ни стралася, он не мог не рассмеяться, взирая на это очаровательное зрелище. До тех пор, пока он не повстречал Чжучжи-лана, целитель и подумать не мог, что какой-то демон может показаться ему милым. Не подозревая о том, какое впечатление производит, змей вздрогнул от чужого неосторожного движения и моргнул, широко распахнув глаза. Даже при тусклом свете пещеры он мог ясно видеть нежность на лице целителя. Неописуемое чувство беспомощности зародилось в тонкокостной груди уродливого существа. Тот, кому никогда не приходилось сталкиваться с такой бесхитростной привязанностью, не мог защититься от неё, а тем более пытаться принять её. Кончик хвоста Чжучжи-лана неосознанно подпрыгнул, выражая его недоумение, и демон явственно ощутил, как медленно рушатся границы, которые он так старательно возводил против этого человека, замешанного в пропаже Тяньлан-цзюня. Для бессмертного эта неразрешимая дилемма осталась тайной, а чужую дрожь он принял за нервозность. — Не волнуйся, Цзинь Ху. Мои заклинания уберегут от лучей света и тепла, к тому же мы скоро достигнем школы Цанцюн. А пока тебе придётся ещё немного потерпеть... Му Цинфан привёл в порядок их вещи и снова открыл сумку, чтобы Чжучжи-лан мог забраться в неё. Демон вновь уютно устроился внутри, терпение в дни лишений было одним из его немногих достоинств. Он мог бы находиться в подобном положении даже неделями, если бы пришлось. Перед тем, как захлопнуть крышку, Му Цинфан протянул кусок вяленого мяса, выжидающе глядя на демона. Наличие чего-то съестного могло значительно скрасить неудобства подобного путешествия, поэтому Чжучжи-лан принял подношение, хотя и не мог не задаться вопросом, не балует ли его случаем Му Цинфан, словно призрачного зверя, связанного с хозяином контрактом. Но пока ему ничего не оставалось делать, кроме как смаковать ароматное мясцо, щедро приправленное множеством специй, и предаваться размышлениям о том, чем он мог отплатить за такую доброту. Му Цинфан не мог прочесть выражение лица своего незаконно ввезенного контрабандой друга, его лик оставался искажён, а кожа, отдалённо напоминающая человеческую, слишком туго облегала череп. И всё же одна часть лица демона осталась довольно выразительной: его золотистые глаза. Целитель не мог похвастаться тем, что умел читать души людей, как открытые книги, но всё же опыт общения с бесчисленными пациентами и бесконечной борьбы за чужие жизни помог Му Цинфану различить определённые эмоции. В ясных глазах Чжучжи-лана время от времени мелькала неуверенность. Если демон задавался вопросом, как бессмертный мог быть таким открытым рядом с ним, целитель, скорее всего, разделял ту же мысль. Му Цинфан взвалил на плечи плетёную сумку и отправился на мече навстречу утреннему солнцу. Размокшие талисманы заменили новые, больше ничего не мешало им добраться до школы Цанцюн. И пока он парил над изумрудными долинами, поневоле задумался, не одолевают ли сердце Чжучжи-лана сомнения, действительно ли бессмертный готов помочь ему. Му Цинфан не мог его в этом винить; привести демона в школу праведных совершенствующихся было сродни объявлению на него всеобщей охоты, если кто-то прознает, что Чжучжи-лан находится на горе Цанцюн. По крайней мере, если Лю Цингэ узнает об этом, он наверняка перевернёт пик Цяньцао вверх дном в поисках змея. Целитель понимал, что единственный способ убедить Чжучжи-лана в искренности своего желания помочь — защитить демона в его новом доме, оградить от волнений внешнего мира и скрытой угрозы со стороны невежественных товарищей собственной школы. Всё хорошее требовало времени, и Му Цинфан мог только надеяться, что однажды сможет сообщить своим ученикам, что он спас жизнь демону, и заставит Чжучжи-лана чувствовать себя по-настоящему желанным на этом пике, но только если сам Чжучжи-лан захочет этого. Если демон решит прожить до конца своих дней в полном одиночестве, то Му Цинфан останется нем как рыба. Стражники школы Цанцюн несли своё обычное дежурство у ворот, когда увидели, что один из повелителей пиков возвращается с огромной плетёной корзиной за спиной. — Горный лорд Му, с возвращением! Вижу, как всегда богатый урожай, — на сердечное приветствие бессмертный ответил вежливым кивком головы. Му Цинфан не был заядлым лжецом, у него не было иного выбора, кроме как пройти мимо, кивнув и взмахнув рукой, и надеясь, что застывшее лицо его не выдаст. Минув ворота, бессмертный быстро свернул в лесную чащу, стараясь оставаться незаметным, а после нырнул в пещеру, которую заранее успел подготовить для своего гостя. Рядом со входом он предусмотрительно установил несколько укрытий, чтобы скрыть пещеру от посторонних глаз. Му Цинфан подумывал о создании массива иллюзий, чтобы сбить с толку случайных путников, кому вздумается исследовать местность рядом с пещерой, но это также могло превратить пещеру в ловушку для самого Чжучжи-лана, поэтому после некоторых раздумий пришлось отказаться от этой идеи. Целитель вздохнул с облегчением, когда наконец оказался в пещере, с опозданием чувствуя отголоски лёгкого чувства вины из-за того, что позволил демоническому созданию проникнуть в обитель праведной школы совершенствования. Поставив корзину ​на землю, Му Цинфан ненадолго отвлёкся от невесёлых дум, освобождая своего гостя. Змей расправил массивные кольца, освободившись из тесноты корзины, яркие глаза легко приспособились к полумраку нового жилища. Пещера оказалась просторной и чистой, на грунте не было пыли, а на отдельных участках земли были построены низкие деревянные платформы. На одной из них стояла простая деревянная тахта с подушками и одеялами. Складная ширма из панелей красного дерева с тонкой резьбой в виде четырёх благородных господинов* высилась возле изголовья дивана, не только создавая тень, но и эффективно скрывая тахту от посторонних глаз, если кто-нибудь осмелится заглянуть в пещеру. На другом деревянном настиле уместились длинный стол с многочисленными ящиками. Вне всякого сомнения, это был упрощённый вариант стола для хранения и занятий, который можно было увидеть в комнате Му Цинфана. Тут же стояла крепко сбитая полка с множеством банок, в каждой из которых хранились продукты, скорее всего, уже готовые к употреблению, поскольку в поле зрения не было ничего похожего на кухню. Чуть дальше находился пологий спуск, ведущий вглубь пещеры, где переливалась водная гладь природного бассейна с кристально чистой водой из подземных источников, с большой деревянной кадкой, установленной рядом с костровой ямой, и простым набором глиняных горшков, которые скорее всего, использовались либо для приготовления пищи, либо для приготовления лечебных отваров. За исключением славных дней прошлого, когда Чжучжи-лан служил генералом при грозном Святом Правителе, у него никогда не было места, которое он мог бы назвать своим домом, если эту пещеру можно было считать жилищем уродливого змея–демона. Он ползал вокруг, заглядывая туда и сюда, как будто боялся, что где-то спрятана ловушка, а Му Цинфан с любопытством наблюдал за тем, как демон исследовал всю пещеру, поскольку впервые видел, чтобы его необычный пациент так много двигался. В конце концов, убедившись, что изучил свою новую территорию вдоль и поперёк, Чжучжи-лан соскользнул с платформы обратно к Му Цинфану, в его глазах плескалось явное замешательство. Он не мог поверить, что отныне эта пещера действительно принадлежит ему. Целитель кивнул, словно в ответ на невысказанные сомнения, и добавил: — Отныне ты будешь жить здесь. Я не буду ограничивать твои передвижения, но есть определённые места, которых тебе следует избегать, чтобы не столкнуться с моими учениками. Я останусь здесь на две недели и буду сопровождать тебя по ночам. А пока тебе следует отдохнуть после не самого приятного путешествия. В дальнем углу пещеры есть бассейн, если ты захочешь искупаться. За неимением лучшего выбора демон-змей отправился плескаться в бассейне. Воды были глубокими; в конце концов, это был подземный источник. Тем не менее, его глубины оказались кристально чистыми, и что-то отдалённо напоминающее мох росло на некоторых скалистых утёсах на дне водоёма, излучая тусклый свет. Возможно из-за того, что это не было ни жаром пламени, ни свечением небесных тел, Чжучжи-лан с удивлением обнаружил, что излучаемое мхом сияние не вызывает отторжения. Он многое успел повидать в своей жизни, но никогда не видел такого света. Временно позабыв все свои заботы, змей зачарованно плавал по дну пруда, пристально разглядывая широко раскрытыми глазами волшебную растительность. Му Цинфан наблюдал за этой сценой, внутренне испытывая огромное облегчение от того, что его гипотеза о светящемся мхе оказалась верной. В противном случае Чжучжи-лану пришлось бы вручную черпать воду для ванны. Подготавливая пещеру, он не стал забирать свои исследовательские инструменты, хотя бóльшую часть его тепличных растений пришлось перенести в другое место. Бессмертный уселся возле горшков и приступил к приготовлению лечебного отвара. Тем временем Чжучжи-лан выплыл обратно на поверхность, удовлетворив своё первоначальное любопытство, его голова едва касалась поверхности воды, а горящие глаза пристально вглядывались в профиль целителя, сидящего у кромки бассейна и осторожно раздувающего пламя печи. Змей успел позабыть, что бывают такие мирные деньки. Чжучжи-лану была неведома скука, он всегда двигался или выполнял поручения Тяньлан-цзюня. Быть предоставленным самому себе — это была роскошь, о которой он никогда не думал, да и не желал. Змеиный демон создавал лёгкую рябь на поверхности воды, плавая кругами, погружённый в свои мысли, чем привлёк внимание целителя. Му Цинфан перевёл взгляд на гипнотизирующие круги на воде, отвлёкся и вдруг выронил ковш из рук, коротко зашипев. Этот звук не на шутку встревожил Чжучжи-лана, который в тот же момент выполз обратно на землю, с тревогой осмотрел руки целителя и обнаружил на тыльной стороне ладони воспалённое красное пятно. Му Цинфан случайно коснулся горшка, стоявшего над огнём, и обжёгся. Это был небольшой ожог, и бессмертный даже не почувствовал сильной боли, зашипев скорее от удивления. Целитель казался весьма смущённым, что позволил себе так глупо отвлечься, хотя в обычные дни даже обрушение горного пика не заставило бы Му Цинфана прервать своё занятие. Он даже не догадался прикрыть свою растерянность неловким смехом, настолько он не привык смеяться в повседневной жизни. По правде говоря, этот крошечный ожог должен был пройти уже через несколько секунд благодаря духовной энергии бессмертного, но инстинкт Чжучжи-лана, побуждающий незамедлительно бросаться на защиту своих благодетелей, победил, и в тот же миг его раздвоенный язык мазнул вдоль покрасневшей полоски на коже. На мгновение оба застыли в ошеломлённой тишине, небольшой ожог уже почти не выделялся на коже. Прохладное липкое прикосновение языка к обожжённой коже успокаивало, хотя это ощущение было довольно непривычным. Наконец сообразив, что именно он сделал, змей отшатнулся, как будто это его ошпарило кипящим отваром, свернулся в шар, словно исполинский питон, и в страшном смущении исчез под водой. Целитель вздрогнул, испуганный такой реакцией, но, немного поразмыслив, понял, что Чжучжи-лан просто пытался ему помочь. Му Цинфан заглянул в подземное озеро, где демон-змей продолжал скрываться, плотно свернувшись в клубок, не желая показывать своё лицо от смущения. — Цзинь Ху, ты пытался зализать мою рану? Я не знал, что слюна демона обладает целебными свойствами, — мягко позвал его Му Цинфан с берега, пытаясь заверить, что сполна оценил этот жест. Большинство теплокровных животных зализывают свои раны, поэтому Му Цинфан догадался, что именно пытался сделать Чжучжи-лан. — Я думал, что такое поведение присуще только собакам или кошкам. Если не возражаешь, могу я позже взять образец твоей слюны? Му Цинфан не смог побороть свою дурную привычку к постоянному изучению новых лекарственных снадобий, и, принимая во внимание разницу в физиологии демонов и людей, возможно, их слюна действительно обладала особенными свойствами, или, может быть, всё дело было просто в животном инстинкте, как у собак или кошек. Как бы то ни было, теперь ему стало любопытно докопаться до истины и не терпелось погрузиться в новое исследование. Услышав подобное предложение, Чжучжи-лан смутился ещё больше. Ему хотелось провалиться сквозь землю от стыда и никогда больше не показываться Му Цинфану на глаза. Да, он пытался помочь. Да, слюна демонических змей действительно обладала некоторыми целебными свойствами. Да, он также понимал, что Му Цинфан на самом деле не нуждался в помощи. Но он повёл себя как собака! Он вёл себя как собака и зализывал незначительную царапину! Будучи великим демоном и змеем, Чжучжи-лан почувствовал, что уровень его интеллекта в тот самый момент вдруг сравнялся с разумом муравья и скомпрометировал его достоинство. Закралась крамольная мысль, не смеётся ли целитель над ним, и он осторожно вытянул шею из клубка тугих колец. Глядя на отражение Му Цинфана над гладкой поверхностью воды и мерцающую рябь, скрывающую выражение его лица, Чжучжи-лан убедил себя, что целитель, вероятнее всего, просто насмехается над ним, и снова решительно свернулся в змеиный шар. Вид широко распахнутых золотистых глаз, бросивших быстрый взгляд из-под толщи воды, а затем снова спрятавшихся в многочисленных змеиных кольцах, показался лекарю довольно очаровательным. Впервые Чжучжи-лан открыто демонстрировал эмоции, отличные от настороженности и подозрительности, и Му Цинфан почувствовал ни с чем не сравнимое облегчение, убедившись, что душевное состояние его пациента значительно улучшилось. Он закатал рукава и окунул руку по локоть в озеро, слегка дотрагиваясь до чешуйчатой ​​кожи. — Лекарство готово, выходи. Потребовалось ещё несколько попыток, прежде чем Чжучжи-лан нашёл в себе силы снова выползти на сушу, по-прежнему пряча глаза от стыда за то, что повёл себя столь недостойным образом. Му Цинфан поставил отвар на стол, вставив в миску чистый и небольшой стебель бамбука, чтобы Чжучжи-лан мог легко пить из плошки. Демон-змей скользнул вокруг стола, нашёл взглядом миску и злобно уставился на ещё исходящее паром лекарство. К этому моменту он уже достаточно выздоровел, а все незажившие раны затянулись бы сами собой со временем, учитывая его исключительную способность к регенерации. Не то чтобы до сих пор он не пробовал ничего хуже отвара, который готовил Му Цинфан, но в своей естественной форме змеиные инстинкты скорее призывали отведать сырого мяса, покрытого мехом. Змеям не было нужды пить травяные настои, а горький привкус и вовсе не добавлял энтузиазма. Его нерешительность не укрылась от внимания повелителя пика, и лекарь неодобрительно нахмурился, взирая сверху вниз на Чжучжи-лана. Кому в здравом уме могло присниться, что великий полководец, некогда служивший предыдущему Святому Правителю, сдастся перед устрашающим взглядом целителя, но Чжучжи-лан почти незамедлительно признал своё поражение, принимаясь пить из бамбукового стебля. Демон привык по-разному использовать своё длинное тело и, применив некоторые усилия, был способен мускулистым хвостом обхватить миску и одним движением опрокинуть содержимое чаши в рот, но змей по достоинству оценил добрый жест Му Цинфана, который позволил ему гораздо проще выпить горячий отвар. Когда демон выпил всё лекарство до капли и поднял голову, он увидел прямо перед собой раскрытую ладонь, на которой покоился янтарный шарик. Му Цинфан поднёс его к губам демона, и Чжучжи-лан, не выказав никакого сопротивления, послушно съел и пилюлю, думая, что это очередное лекарство. Вместо этого во рту растёкся мягкий сладкий вкус, и бессознательно раздвоенный язык слизнул остатки липкой сладости с пальцев Му Цинфана. Целитель не обратил на это никакого внимания, но Чжучжи-лан внезапно почувствовал себя неловко, медовый вкус сиропа во рту напомнил ему о нежности пальцев целителя. Бессмертный, не ведающий о мыслях, терзающих демона, снова улыбнулся. — Обычно я не балую своих пациентов, тебе повезло, что на пике Цуйсянь недавно приготовили эти конфеты. Му Цинфану следовало знать, что нежная сладость осталась не только на языке Чжучжи-лана, но и глубоко в его сердце. ================================== * В китайском искусстве образ Четырёх джентльменов или Четырёх благородных, буквально означающий «Четыре цзюньцзы», является собирательным термином, относящимся к четырём растениям: цветку сливы, орхидее, бамбуку и хризантеме. В соответствии с китайскими традициями четыре благородных олицетворяют такие добродетели, как прямоту, чистоту, смирение и стойкость против суровых испытаний.