Стандартное отклонение

      Кроме двух полоумных братьев-лосей имеется у Артёма ещё один, почти десятилетний Егор, рождённый его матушкой-кукушкой от молодого мужа и брошенный ею на воспитание всем, к кому он сможет прибиться. Прибивался Егорка ко всем по очереди, став нашим коллективным ребёнком, этаким Маугли, взращённым стаей.       Начерта столько упоминаний о животных, спросите вы? А я вам скажу: просто Егорка у нас задрот юный натуралист, и вот уже с пяток лет, оставаясь с ним сидеть, я не рассчитываю хоть на мгновение переключить или, не дай Бог, вообще выключить канал Дискавери.       И вот в одной из тех программ, что мы смотрели с ним, показывали бой змеи и мангуста. С первого взгляда всё было предсказуемо и банально: змея затаилась и приготовилась нападать, чтобы заглотить тельце пушистого зверька с той же жадностью, с какой я набрасывалась на нормальную еду после нескольких дней в гостях у повёрнутых на здоровом питании родителей.       Но не тут-то было!       Ничем не выделяющийся внешне зверёк в один стремительный и ловкий прыжок вонзил свои зубы в змею, тут же её обезвредив.       А я, Колесова Наташа, определённо тянула на звание мангуста рода человеческого. Ведь то движение, что совершила я в попытке выключить запущенное с ноутбука видео, наверняка бы вошло в книгу рекордов Гиннесса как самая молниеносная реакция из всех возможных.       Не успела.       Антон — спаситель чести дев испуганных — Романович захлопнул ноутбук за мгновение до того, как я потянула к нему свои руки, прервав трансляцию на самом многообещающе-пикантном и обличительном моменте. Причём хлопнул он крышкой с такой силой, что у меня который раз за это утро появились мысли об убийстве с особенной жестокостью, потому что жалобный треск охренительно дорогого девайса явно предвещал разбитый экран.       Говорят, разбить что-то — на счастье. В данном конкретном случае счастье светило только тем людям, кто промышляет поножовщиной за скромное вознаграждение, потому что у меня для них намечался новый клиент.       Удивительно, но ноутбук оказался цел. Чего нельзя было сказать о психике наших заказчиков, находившихся в состоянии, балансирующем от недоумения до негодования. И как бы мне не хотелось тотчас же сомкнуть свои вспотевшие от стресса пальцы на шее нашего впавшего в ступор директора, но спасти свою многострадальную презентацию хотелось всё равно чуточку больше.       — Просим прощения за эту маленькую накладку: случайно включили черновую версию рекламного ролика для ваших косвенных конкурентов, новой марки презервативов, — с максимально непринуждённой улыбкой выдала я и, специально чуть понизив голос и приложив ладонь тыльной стороной к губам, продолжила заговорщическим тоном: — Кстати, за совсем небольшую доплату мы готовы оставить для них именно этот бездарный и провальный вариант. За подробностями можно обратиться к Антону Романовичу после окончания презентации.       В зале замелькали улыбки, и с лиц спало напряжённое и суровое выражение, от созерцания которого впору было вспоминать все просторы России-матушки, чтобы прикинуть, за сколько тысяч километров мне необходимо будет уехать в поисках того города, куда не долетит весть о моём позоре.       — Товарищ директор, отомрите! — процедила я шёпотом и, не особенно рассчитывая на силу великого и могучего русского языка, легонько пнула Антошу ногой под столом. Может быть, не так уж легонько: стресс, сами понимаете!       Нужный ролик нашёлся быстро. Во втором по счёту входящем письме на моём рабочем ящике, а в первом до сих пор была ссылка на то проклятое видео из моей глупой и беспечной молодости в сопровождении очень тревожной надписи «Хочешь, чтобы это увидели все?».       Я — не хотела. Даже мне, женщине свободных взглядов, адекватной самооценки и крайне восторженного отношения к сексу, претило стать звездой домашнего порно.       А началось всё с того, что я была по уши влюблена в Яна и таскалась за ним хвостиком примерно с того же дня, как научилась ходить. В своей привязанности к нему я вовсю демонстрировала подаренное природой упрямство и отмеренную с излишком глупость, ничуть не смущаясь того, что сам Ян относился ко мне… ну, совсем не так, как влюблённая девочка ожидает от мальчика.       Мне казалось, что вот это дружески-братское общение и его излишняя откровенность — вещи вполне нормальные, даже вполне себе положительные. Из друзей ведь получаются самые крепкие пары! А то, что мне было известно, кто и как именно из других девушек его привлекает — так это вообще высшая степень искренности между нами!       Тем не менее, встречаться мы всё равно начали. Но не задалось. Ну очень, очень сильно не задалось.       И когда я узнала, что Ян помолвлен с какой-то очень правильной и экономически выгодной девушкой, с которой они на тот момент вместе учились в Англии, то очень сильно расстроилась. И очень сильно разозлилась — когда он предложил мне провести вместе его последние свободные зимние каникулы в Москве.       Конечно же, я послала его нахер, пожелала ему подцепить венерический букет, а его будущей жене — завести себе сразу трёх любовников (с большим членом, ловкими руками и длинным языком).       Но всё это — мысленно. А вслух сказала что-то вроде «Круто, давай» и села гуглить самые маленькие камеры для скрытой видеосъёмки.       За две «прощальные» недели с Яном я наснимала много интересного. Начиная от наших постельных утех и кадров того, как он нюхает кокаин, и заканчивая его пьяно-наркотическими рассуждениями о том, в каком месте и виде он видел и будущую жену, и её чопорную семью. Уверена, все они были просто в восторге, получив эту видеозапись в подарок под конец рождественских праздников.       Я тоже была в восторге от самой себя, пока не взглянула на всё сотворённое без одержимой жажды мести. Тогда-то поняла, какую несусветную дурость сотворила. Помолвку Яна, конечно же, расторгли, но он оказался только рад этому и даже благодарен мне за то, что избавила его от перспективы остепениться и ходить по струнке перед семьей своей жены.       А у меня мороз шёл по коже все эти годы, стоило лишь подумать, что когда-нибудь это видео может всплыть в самый неподходящий момент.       Конечно же, самый неподходящий момент наступил именно сейчас.       К счастью, дальше презентация рекламы шла как по маслу. Самый лояльный директор в мире пел соловьём, расписывая все преимущества именно придуманного нами концепта, и мне оставалось только изредка поддакивать и отвечать на предсказуемые, скучные и короткие вопросы заказчиков. А из-за того, что мысли мои были очень далеко — чуть больше, чем за семьсот километров, около живущего в Питере Яна, то и поведение моё стало образцово-приличным, скромным и, без сомнения, радующим начальство.       — Это что вообще было?! — зашипело на меня то самое начальство, как только официальная часть презентации подошла к концу и можно было начинать расходиться из конференц-зала.       В другое время я бы, конечно, с удовольствием с ним пообщалась (на самом деле нет), но в тот момент только стремглав вылетела в коридор в поисках максимально уединённого закутка, уже крепко сжимая в ладони телефон с набранным нужным мне номером.       — Слууушаю, — протянул по обыкновению Ян, ответив сразу после первого гудка, словно специально сидел и ждал моего звонка.       — Вот и слушай. Я тебя из-под земли достану и превращу твою жизнь в ад, придурок!       — Я что, опять забыл поздравить тебя с днём рождения, Натусик?       — Он в апреле! А сейчас сентябрь! — рявкнула я, но про себя отметила, что оказалась совершенно права, решив, что присланный им тогда подарок и цветы лишь показатель отличной работы его помощницы. — Почему на моей рабочей почте ссылка на наше видео?       — Какое видео? — лениво отозвался он и, по-видимому осознав смысл моих слов, испуганно уточнил: — То самое видео?! Наташа, ты говоришь про то видео? Ты понимаешь, что будет, если оно вдруг окажется у журналистов?       Судя по панике в его голосе и мгновенно появившимся почти визгливым ноткам, можно было смело откидывать изначальную версию о причастности Яна к пришедшему мне «сюрпризу». С одной стороны, это радовало: каким бы козлом я его не считала, но таких гадостей всё равно не ждала, а в рамки крайне неудачной шутки подобное уже не укладывалось.       Но с другой стороны, если видео оказалось в чужих руках, то у нас назревают очень и очень большие проблемы.       — Так, давай сразу пропустим этот цыплячий писк про то, кто твой папа и как тебе от него попадёт, — ехидно заметила я и тут же хищно улыбнулась, — реши эту проблему. Срочно! Иначе в следующий раз я позвоню уже лично твоему отцу.       Когда-то я очень хотела замуж за Яна. Лет так в пятнадцать, наверное. И для этого были две причины: его папа и его мама. Таких потрясающих людей ещё поискать нужно, оттого особенно обидно, что этому говнюку от рождения выпал джек-пот.       Не могу сказать, что я сохранила отличные и тёплые дружеские отношения со свёкрами своей мечты, но в любой ситуации, когда у Яна вдруг сносило крышу, я сразу звонила им. Или они — мне. В зависимости от того, где он находился в тот момент и что делал.       Этакий коллективный тотальный контроль над тридцатилетним избалованным дитятей.       — Ну не надо, Натусь! — жалобно протянул он, и в динамике что-то громко зашебуршало. — Сейчас мы со всем разберёмся, обещаю! Расскажи подробно, что произошло.       — Ты что, собрался записывать? — наконец распознав в странном шорохе звук перелистываемой бумаги, я еле сдержала смешок.       — У меня плохая память, ты же знаешь.

По данным социологических опросов, проведённых среди людей от двадцати пяти до сорока лет, их круг общения на шестьдесят семь процентов состоит из знакомых, приобретённых во время обучения в школе или институте, на двадцать два — на месте текущей или прошлой работы, шесть процентов приходится на людей с общими интересами или хобби, а пять — на прочих, не подходящих под предложенные категории.

      Вот Ян для меня как раз и был наглядным примером того, кто не подходил под стандартные категории. Потому что продолжать общаться с ним после всего, что происходило между нами в прошлом, казалось по меньшей мере странным.       Впрочем, к странностям в своей жизни мне не привыкать. А от Яна до сих пор не удалось отвыкнуть, хоть прежде любовные, а потом крепкие дружеские связи между нами давно истончились до тонких ниточек приятельских отношений, поддерживать которые не имело никакого смысла, но и бросить — не получалось.       — Наташа, что произошло? — подскочил ко мне Антон — само очарование — Романович, стоило лишь вернуться обратно в зал, где после утомительной презентации для наших заказчиков был организован фуршет. Умаялись они, бедненькие, целый час выслушивать наши разносторонние и настойчивые попытки им понравиться! — На тебе совсем лица нет!       — Во-первых, всё ещё Наталья Леонидовна, — с самой убийственно-милой улыбкой из своего арсенала отчеканила я. — А во-вторых, лицо на мне и оно так же прекрасно, как раньше. Только что в зеркале проверяла.       — Я правильно понимаю, что как-то объяснять произошедшее в начале презентации ВЫ, Наталья Леонидовна, — с нажимом произнёс вмиг нахмурившийся трижды-отшитый-за-утро-начальник, — не намерены?       — Ой, да что там объяснять. Просто вы тыкать не умеете!       — Это прозвучало двусмысленно и даже обидно.       — Именно на такой эффект я и рассчитывала, — почему-то моя честность не вызвала у него радости, и лицо приобрело точь-в-точь такой же вид, как у меня при первом взгляде на налоговую декларацию.       Впрочем, моя радость тоже длилась недолго. Наверное, чуть больше получаса, в течение которых Миловидов обхаживал заказчиков своим милым видом и врождённым даром забалтывать любого, от которого я пока что ловко прикрывалась щитом сарказма. Но стоило мне лишь потерять бдительность, как он оказался тут как тут, и как назло — снова с широкой улыбкой и мягкой поволокой в глазах.       — Вы не свободны, Наталья Леонидовна? — спросил он с искренним интересом, чем впервые за время нашего знакомства застал меня врасплох.       Буду честна: застал меня врасплох совсем не он, а необходимость сформулировать конкретный ответ на прямой вопрос. Не для него — тут у меня в запасе отговорки-посылки на любой вкус, а для самой себя в первую очередь.       Знаете, был в одной из социальных сетей такой статус у пар, как «всё сложно»? Вот что идеально подходит, чтобы описать мои отношения. Только не с Тёмкой — что тут сложного, мы же давно уже обсудили, что просто друзья с привилегиями — а с собственным неосознанным и легкомысленным образом жизни.       Моя бабуля всегда говорила: само плывёт по течению только говно, а людям надо бы хоть иногда шевелиться.       Отличная была женщина. Кладезь житейской мудрости под любую цензуру.       — Пфф! Вы не свободны, Антон Романович! — фыркнула с видом самым непринуждённым, ещё и закатила глаза для полноты картины. — Предлагайте лучше своей жене развестись с той же настойчивостью, с какой пытаетесь уломать меня на… на что вы там меня уламываете?       Моего невинного вида он не оценил (что за день такой, все мои актёрские импровизации насмарку!) и, сделав ещё один шаг ближе ко мне, настораживающе-серьёзным тоном произнёс:       — На свидание. Нормальное, человеческое свидание. Всего одно.       — У вас вообще отсутствует инстинкт самосохранения? — скепсиса во мне было хоть отбавляй, но под силой его напора естественное любопытство начинало проклёвываться между постоянно непроходящим раздражением.       — Я просто впервые встретил женщину, которая настолько чётко знает, чего хочет от жизни, и не стесняется это тут же брать.       Самое время рассмеяться, но смешно почему-то больше не было. И всё в нём — и поза, и тон голоса, и взгляд — не позволяли разумно усомниться в искренности сказанных слов.       Антон — удар под дых — Романович наверняка бы очень удивился, узнав, насколько сильно я не знаю, чего хочу от жизни. Настолько, что в каждом телефонном разговоре с мамой, вечно талдычащей про чужие свадьбы и чужих детей, яростно огрызаюсь и с остервенением отшучиваюсь, а потом непременно бегу к Артёму под крылышко.       Оптимально — с любой игрушкой из ближайшего секс-шопа, чтобы чем-нибудь сбить его проницательность и избежать очередного «я же вижу, что ты расстроена, Крольчоночек!».       Если бы я родилась страусом, то зарывала бы в голову в землю сразу до ядра.       — Так вот сейчас эта женщина хочет поесть и потешить собственное тщеславие хвалебными отзывами о своей работе, — парировала я, обходя его стороной, и направилась к шведскому столу, около которого и толпились все заказчики.       — Это значит, что вы всё же подумаете над моим предложением, Наталья Леонидовна? — никак не унимался он, очень некстати решив тоже отправиться в направлении стола, а никак не в том, куда я отправляла его своим взглядом.       Вообще-то да, подумаю. Но ему об этом знать не обязательно.

***

      Тот человек, кто первый сказал, что жизнь полосатая как зебра, явно имел большие проблемы со зрением и сбитый к херам глазомер. На деле она больше напоминает пантеру: если как следует всматриваться в обилие чёрного, то можно отыскать несколько пятен подозрительно коричневого цвета.       Нет, вы не подумайте, я вовсе не пессимистка. И если брать эту осточертевшую всем метафору со стаканом, то лично меня будет интересовать только, что туда налито и сколько это будет стоить.       Но бывают такие периоды, когда устоявшаяся жизнь переворачивается с ног на голову. И именно в эти моменты, как назло, становится необходимо принять те решения, которые ранее успешно оттягивались во временном интервале до отметки «никогда».

Последние проведённые «Автостатом» исследования показывают, что сорок девять процентов населения России не имеют машины, в то время как пятьдесят один процент имеют во владении один и более автомобиль.

      Рассказать вам, как я из группы счастливого большинства вдруг оказалась в меньшинстве?       Рабочий день после презентации протекал в штатном режиме. Сонечка отдавала поручения, чтобы никто вдруг не забыл, что она у нас в отделе главная. Лидочка пыталась объяснить что-то про Эдипов комплекс округлявшей глаза Аллочке, судя по румянцу на щеках считавшей слово «фрустрации» полным синонимом «фрикции». Анжелика изучала записи в социальных сетях, остервенело поддерживая всех сильных и независимых жён, дочерей и любовниц олигархов, а ещё делала пометки, каким блюдом из сорока трёх ингредиентов будет удивлять своего кобелистого мужа сегодня вечером.       Когда в коридоре раздался шум, я даже ухом не повела, продолжая старательно щёлкать мышкой и изображать бурную деятельность. Хотя выбор осенних полусапожек в интернет-магазине заставлял мои мозги и фантазию работать во многом лучше, чем во время составления очередных нудных и однообразных отчётов.       — Колесова, на парковку спуститесь! Срочно! — крикнул заглянувший в дверь охранник и мгновенно умчался, ничего не пояснив.       Тоже мне, срочно. Ну подумаешь, перекрыла с утра выезд двум другим машинам. А нечего уезжать с работы за сорок минут до официального конца трудового дня!       Три шага по асфальту, взгляд на странную компанию из пары охранников и нашего дайте-мне-шанс директора, а потом моё сердце ухнуло в пятки и с оглушительным звоном разбилось прямо о подошву шикарнейших туфель с имитацией кожи рептилии бордового цвета.       Так больно не было, кажется, даже быть свидетелем первого левака от Яна, который тот, будучи в состоянии наркотически-алкогольного опьянения, и не пытался скрыть.       Ой, да что там этот Ян! Ни один мужик в моей жизни не был столь отзывчив, надёжен и дорог мне, как эта красная крошка с огромными круглыми глазками-фарами.       Глазок больше не было. Все составляющие машины, которые можно было разбить, валялись крупными осколками вокруг неё или торчали агрессивными зубьями в рамах лобового и заднего стёкол. На бампере — огромные вмятины, содравшие краску до железа и нарушившие идеально выверенные, чёткие геометрические линии чёрных полосок-бровей.       — Они выскочили, разбили машину и уехали! Три мужика во всём чёрном и в масках на лице! Мы бы остановить их не смогли, нам же по табелю оружие не положено! — то ли возмущался, то ли оправдывался начальник охраны, пока я обходила свою девочку по кругу с наворачивающимися на глаза слезами.       Да я мечтала о ней столько времени! Извела менеджеров всех автосалонов, придирчиво выбирая и обсуждая каждую деталь, которую хотела внутри или снаружи своей красотки. Вложила в неё душу, пусть и выходит, что размер моей души исчислялся тремя миллионами рублей на банковском счёте.       Даже Артём, изначально пытавшийся склонить меня на какой-то кабриолет Мерседес (как-то упомянув, что такой раньше был у его матери, а мать братьев Ивановых знала толк в роскошных вещах, выборе мужчин и способе вырастить ещё одного сына, не принимая в его воспитании никакого участия), был в восторге от того, насколько гармонично мы в итоге сочетались с моей Мини-крошкой. А уж Тёмка-то знает толк в прекрасном!       Мне и стыдно не было за те слёзы, что полились по щекам в сопровождении нескольких всхлипов и жалобного шмыгания носом. Это вам не реветь из-за каких-то пустяковых проблем, молчащего спустя месяц после отличного свидания телефона или брошенного в спину злорадного женского «шалава».       Они разбили мою машину!       — Наташа, вам надо успокоиться. Может, чаю? — аккуратно подхватив меня под локоть, спросил Антон — сама обеспокоенность — Романович и, понизив голос до шёпота, добавил: — С коньяком.       — Ага. Коньяка. Без чая, — процедила я, безропотно позволяя ему увести себя обратно в здание и чувствуя, как слёзы боли стремительно замещаются слезами ярости.       А вот теперь самое время вспомнить о том, кто отец Яна. Павел Валайтис — глава Правительства, основатель самой популярной на данный момент политической партии в стране и официально объявленный кандидат в президенты на будущих выборах.       Из всех вариантов неудачной кандидатуры для первой влюблённости я выбрала самый удачный, однако.       Сообщения Яну улетали одно за другим. С требованием принести мне головы тех смельчаков, кто посмел посягнуть на святое и прикоснуться к моей машинке.       — Кому же вы так сильно перешли дорогу, Наталья? — поинтересовался Антон, заведя к себе в кабинет и без лишних проволочек налив мне сразу полстакана коньяка.       — Сегодня?       — Вообще. Кто вас так ненавидит?       — Примерно все, кроме десятка человек, считающих меня душкой, — крепкий алкоголь неприятно жёг горло с первого же глотка, и я заглянула за спину директора мечты, пытаясь разглядеть содержимое мини-бара в его кабинете. — А колы у вас тут не найдётся? Закусочки какой-нибудь?       — Наталья Леонидовна! — укоризненно покачал головой он, заодно пряча лёгкую улыбку.       — А вот у прошлого директора всё было, — из вредности заметила я. И из вредности же не стала уточнять, что только ни с кем из нас он бы делиться не стал.       Однако он этот выпад принял стойко и продолжил допрос с пристрастием, от которого я увиливала так ловко, что впору было самой себе аплодировать. Зря он надеялся, что я вот так возьму и честно расскажу, кто и почему решил превратить мою жизнь в ад.       Как я могу рассказать то, чего сама не знаю?       — Я отвезу вас домой, — безапелляционно заявил Антон — рыцарь в душе — Романович, когда время достигло моей самой любимой отметки в шесть вечера, и в коридоре стало шумно от спешащих покинуть работу сотрудников.       — А мне не домой, — вяло взбрыкнула я, без сожалений отставив от себя стакан с коньяком, чьё количество уменьшилось примерно в половину от изначально мне предложенного.       — Значит, отвезу вас не домой, — не сдался он, и в этот момент я всё же махнула рукой — и в прямом, и в переносном смысле — на все утренние установки и молчаливо согласилась.       Надеюсь, Гертруда не сидела на окне и не видела, что привезли меня к ней в гости на незнакомом чёрном внедорожнике. Вот уж кто, а эта пушистая морда точно использует данную информацию против меня.       — Теперь можно и домой, — выдохнула я, выйдя из подъезда Тёмки и снова усевшись в машину Миловидова.       — Я провожу вас прямо до квартиры, Наталья.       — Нет!       — Да. А вдруг вас и дома будет ждать какой-нибудь неприятный сюрприз или, ещё хуже, опасность?       Я даже соизволила повернуть к нему голову, чтобы осадить каким-нибудь жёстким замечанием о том, что тогда в случае опасности мне придётся спасать не только себя, но и его. Но… вместо этого совсем не «сильно и самодостаточно» залипла на разглядывании его фигуры, сопоставляя текущий расклад и собственные воспоминания.       Антон был выше на полголовы уже с учётом надетых на мне высоких каблуков. И широк в плечах — не качок, конечно, как однажды попавшийся мне на поприще интернет-знакомств мистер обмазанная маслом тестостероновая грудь, но всё равно выделялся среди привычных мне худощавых Артёма и Яна.       Не знаю, какой уж из него защитник, но живым щитом точно сможет быть.       — А на чай вас не пригласить? — опомнившись, заполнила я ехидством до неловкого длинную паузу.       — На чай не нужно. Но можно на что-нибудь покрепче, потому что я сегодня перенервничал.       — Вы, Антон Романович, совсем обнаглели?       — Я только начал, — довольно усмехнулся он, — и хочу предложить вам крайне необычный формат для этого вечера.       — Например, вы довезёте меня до нужного адреса и уберётесь к чёрту?       — Например, мы сядем с вами, выпьем и поговорим. Максимально откровенно. Без прикрас и обмана.       — Ну и зачем?       — Я хочу познакомиться с вами по-настоящему. С реальными именами и биографией, с честно озвученными взглядами на жизнь и планами на будущее. Может быть, после этого вы всё же поменяете своё мнение насчёт моей одноразовости? А если нет, то я, так и быть, приму ваш окончательный отказ.       В любой другой вечер я бы отказалась от столь щедрого предложения с вероятностью в сто процентов. Ну какая мне разница, в самом деле, что у него за взгляды на жизнь и планы на будущее, если у меня со своими собственными не выходит разобраться?       Но голос мамы, крепко сидящий в подсознании и просыпающийся в самый неподходящий момент, снова запричитал о том, что с таким характером и феминистскими замашками мне в лучшем случае светит встречать старость в одиночестве. А в худшем — с Гертрудой, потому что даже Артём скоро не выдержит моей утомительно-навязчивой секс-дружбы и куда-нибудь сбежит.       Может быть, мама права, и мне пора перестать выпендриваться и быть как все?       — Соглашайтесь, Наталья Леонидовна, — заманчивым полушёпотом предложил он, широко улыбаясь.       — И что, даже признаете, что фамилия-то ненастоящая? — в шутку фыркнула я, решив, что сразу согласиться будет слишком похоже на позорную капитуляцию.       А Наташа Колесова не капитулирует! Только уступает один бой, чтобы выиграть всю войну, и никак иначе.       — Настоящая, — возразил он и после тяжёлого и обречённого вздоха добавил: — Настоящая девичья фамилия моей бабушки. А до двадцати одного года я был Маркиным.       — Паркуйтесь вооон там, Антон Романович, — ткнула я пальчиком в самые отвратительно расположенные парковочные места около своего дома, которые по утрам всегда преграждает мусоровоз. Увы, дурные привычки из меня так быстро не искореняются. — Хорошо, что мой домашний бар многим лучше, чем ваш рабочий.