Мальчик Саймон

      Дверь в экспериментальную комнату открылась, и в нее вошел Никлаус. Черные джинсовые штаны и длинный, застегнутый на все пуговки белый врачебный халат. Взгляд был очень холодный и пристально смотрел за всеми учеными в комнате, изредка поглядывая в прозрачное окно на всю стену на мальчика.       — Как проходят испытания? — произнес грубым голосом Никлаус.       — Все наши опыты мальчик проходит без особых усилий. Физические показатели, психическая устойчивость, восприятие к боли, сверхпрочная кожа и все внутренние органы, связки, сосуды и все остальное. Даже когда мы заполнили всю комнату огнем и температура поднялась до 220 градусов по Цельсию, мальчик мог спокойно дышать не ощущая никакого дискомфорта, — отчитался среднего роста мужчина азиатской внешности с черной папочкой в руках и тоже в белом халате.       — Хорошо, Ричард. Полный и подробный отчет принесешь мне сегодня в кабинет после ужина, — Никлаус уже хотел уходить, но услышал голос своей секретарши.       — Может быть, нам стоит отпустить мальчика отдохнуть, мы уже вторые сутки ставим на нем эксперименты и различные опыты, не боитесь потерять столь ценный экземпляр из-за своей жадности к новым знаниям? — Анастасия это говорила вовсе не из-за того, что переживала за Саймона, как за маленького мальчика, скорее, она беспокоилась за эту особенную подопытную крысу, которая способна со временем ответить на многие вопросы ученых.       — В твоих словах нет никакого смысла, я знаю, что делаю, и моя жажда к новым знаниям не заставит потерять холодный и здравый рассудок. И впредь никогда не смей мне перечить, тем более говорить такие очевидные вещи с таким серьезным лицом. По анализам, Саймон способен без вреда для своего здоровья еще сутки выдерживать любые опыты на нем, и ты об этом прекрасно знаешь. Так что еще сутки он не выйдет из этой комнаты, — Никлаус говорил холодным и грубым голосом, а взгляд, которым он посмотрел на свою секретаршу, заставил последнюю вздрогнуть и пожалеть о сказанном, не в силах теперь даже извиниться. — А теперь я, пожалуй, пойду, тут мне делать нечего, как и тебе, Анастасия, поэтому я попрошу тебя заниматься своими делами и не отвлекать Ричарда.       Бросив быстрый взгляд на мужчину, Никлаус зашагал к выходу, у него было слишком много дел, и тратить на любопытство больше пяти минут он не мог позволить ни себе, ни другим работникам.       Саймон ничего этого не видел и не слышал, для него все, что происходило с ним последние двое суток, было лишь игрой, очень интересной игрой. В него постоянно что-то кидали, пытались чем-то облить или сжечь, и мальчик с озорной улыбкой носился по кабинету с огромным зеркалом, занимающим всю стену, весело разнося все «игрушки», коими являлись многокилограммовые железные плиты, сверхпрочные шары, состоящие из сплавов крепких металлов, и много-много еще всяких подобных вещей.       Зеркало мальчика настоятельно попросили не трогать, Саймон и не собирался этого делать, всегда же хочется посмотреть на себя, красивого, и не выходить из этого помещения, но и этого делать мальчик не собирался: во-первых, зачем, если тут можно играть сколько влезет и всегда есть с чем, а во-вторых, кормят хорошо, никогда не скучно, туалет также присутствует. Вот и выплескивает мальчик всю свою нескончаемую энергию.

***

      — Ученый Никлаус, к нам поступил новый мутант. — В кабинете у Клауса стояла его секретарша, в руках у нее была папка с данными о новом ребенке.       — Не называй так детей, даже я не всегда могу понять, кого ты имеешь ввиду, тварей или людей. — За большим белым столом, сделанным из мрамора и заваленным огромными стопками бумаг, сидел в кожаном черном кресле Никлаус и что-то усердно печатал на ноутбуке. — И что в этом ребенке особенного, раз ты прибежала ко мне из-за него и отвлекаешь от работы? — Ученый отвлекся от своей писанины и посмотрел все теми же холодными глазами на свою секретаршу.       — Во-первых, он самый старший ребенок из всех, кто у нас сейчас есть, ему семнадцать лет. А во-вторых, его мутация похожа на мутацию Саймона, — сообщила Анастасия, на этот раз она не вздрогнула от взгляда своего начальника, но взгляд опустила в пол.       — И как ты это поняла? — Холодный взгляд сменился на заинтересованный и серьезный.       — Он поступил к нам сегодня утром, и мы успели провести кое-какие опыты. Во-первых, мы не смогли взять образцы его крови, кожа чересчур крепкая, во-вторых, он устойчив к высоким температурам, в-третьих, обладает огромной силой, и его выносливость явно выше человеческой, за целый день экспериментов над ним он даже не запыхался. В-четвертых… — Анастасия не успела договорить, ее перебил басистый голос.       — Я понял, можешь дальше не продолжать, оставь свою папку с его делом, я просмотрю. А пока что отправь его на -7 этаж, поселите не слишком близко к Саймону, но и не слишком близко к тварям, сделай так, чтобы в ближайшее время они не пересекались.       Секретарша быстро выполнила требование Никлауса и положила папку с личным делом номер 204015 на стол, после чего вышла из кабинета выполнять требования главного ученого этой лаборатории.       Имя: Иван.       Фамилия: Матевич.       Отчество: Иванович.       Отец: Иван Матевич.       Мать: Ванесса Матевич.       Год рождения: 2003 г. Месяц и день неизвестны.       Интересное: Ни бабушек, ни дедушек, ни каких-либо других родственников или друзей номера 204015 найти не удалось. Чем занимались родители, неизвестно. В октябре попал в больницу из-за легкого перелома лучевой кости правой руки, лежал в одной палате вместе с номером 203971 и спас его, перелив часть своей крови. Кем он был до больницы — неизвестно. В какой школе учился — неизвестно. Где жил — неизвестно…       Как появилась мутация — неизвестно.       Круглосуточное наблюдение.       «Интересный экземпляр, пожалуй, нужно будет сходить к нему сегодня и поговорить», — думал про себя Никлаус, поглаживая подбородок и перечитывая личное дело номер 204015.

***

      На следующий день в десять часов вечера Саймона привели в его комнату, ученых удивило то, что мальчик за трое суток ни разу не спал, даже не присаживался на пару минут отдохнуть. Днем и ночью за ним наблюдали ученые и давали новые «игрушки» весом в несколько сотен килограмм. Нагрузки на его детский организм была огромной. Постоянный бег, битье прочных предметов. Даже для твари это было бы невозможно. Во всей лаборатории не было ни одного мутанта, способного повторить хотя бы десятую часть продемонстрированного, и это заставляло задуматься, не выращивают ли они что-то, что в будущем станет страшнее любой твари и ядерного оружия.       Ученые разделились на две группы. Первая хотела уничтожить мальчика ядерным оружием, так как ни пули, ни яд его не брали. Химическое оружие слишком опасно было использовать: одно неправильное движение, и это может вызвать эпидемию. Вторая же, наоборот, хотела завоевать доверие мальчика, ведь в будущем он станет оружием массового поражения, и никто не посмеет не то что вторгнуться в страну, но даже как-то плохо говорить о ней.       Хоть вторая группа и понимала, что это все равно палка о двух концах, но имело место быть и тому факту, что, возможно, мальчика не сможет убить ядерное оружие. Скорее всего, в этом и крылась истинная причина появления второй группы. Даже объяснять не стоит, что будет с их страной, с их жизнями, с жизнями людей, которые им дороги, если мальчик выживет после ядерной бомбы и затаит обиду на них. Еще трое суток назад никто бы не поверил в то, что трехлетний мальчик способен выжить после прямого попадания ядерного оружия, но последние три дня и ночи заставили многих поверить в возможный исход.       Дэймон уже давно был в полном порядке. Он потерял сознание из-за кислородного отравления. Когда Саймон его коснулся, ребенок стал поглощать весь кислород из мальчика, это произошло не специально, просто Дэймон не способен контролировать свою особенность, которая, собственно, и заключается в поглощении кислорода. Это относится не только к людям, но и к растениям, животным, даже к окружающей среде, но самое опасное даже не это, а то, что чем больше кислорода ребенок поглотит, тем больше углекислого газа выработает и выпустит наружу, и именно по этой причине он жил все время один и на -7 этаже: отравление углекислым газом не сказать, что можно назвать чем-то непоправимым в условиях лаборатории, но тратиться потом на лечение нет ни желания, ни средств.       Никлаус слишком сильно хотел узнать, сможет ли мальчик жить в условиях пониженного кислорода в окружающей среде. Но ученые не смогли даже предположить тот факт, что мальчик сможет поглощать кислород быстрее, чем Дэймон высасывать из него. Поэтому ребенку пришлось пару часов полежать в больничной койке под присмотром ученых, после чего он вернулся в свою комнату. Расселять их не стали, раз Саймон способен находиться рядом с Дэймоном в одной комнате без вреда для своего организма. Переселять с -7 этажа его тоже никто не собирается, а ребенку все-таки нужно налаживать общение с другими детьми, вот и было решено сделать из них друзей, ну или хотя бы приятелей. Тем более в будущем это поможет держать мальчика на коротком поводке.       Развитие Саймона происходит очень быстро, и даже сейчас ученые не уверены, что смогут ликвидировать мальчика, а ему всего три года, что будет через лет десять-двадцать, никто не может даже представить.

***

      Комната Вани была очень пустой, ничем не примечательной. Одна кровать, шкаф, стол, тумбочка и кресло. Также было окно, выглянув в которое, можно увидеть зеленый луг, простирающийся аж до горизонта. Голубое небо с белыми облаками медленно превращалось в красное с темными облачками, солнце уходило в закат. В комнате были поклеены обои бежевого и белого цвета. Из-за них в комнате создавалась теплая атмосфера и умиротворение, которое нарушил стук в дверь.       — Кто там? — Ваня слегка опешил, человеческие эмоции было сложно контролировать и ими манипулировать.       — Здравствуй, Иван, меня зовут Никлаус, но можешь обращаться ко мне просто Клаус, я Главный Ученый в этой лаборатории, — раздался басистый и добрый голос за дверью.       — Можете войти, — Ваня подошел ближе к двери и встретил Никлауса прямо возле входа.       Мужчина протянул руку, которую Ваня быстро пожал крепкой хваткой.       — Я хотел с тобой увидеться и сообщить, что если тебя что-то не устраивает или ты чего-то хочешь, можешь смело обращаться ко мне, я с радостью тебе помогу, — с обворожительной улыбкой на лице предложил Никлаус.       Ваня улыбнулся в ответ, но глаза Главного Ученого увидели наигранную улыбку, фальшивую, за которой парень пытался что-то скрыть, но слишком плох был в сокрытии эмоций. Никлаус никак на это не отреагировал и выжидающе уставился на Ивана.       — Простите? — немного неуверенно спросил Ваня.       — Ты ничего не хочешь у меня попросить? — В то время, как на лице Клауса играла милая улыбка, его глаза пристально изучали настроение парня.       — Н-нет, меня все устраивает, — тяжело сглотнул Ваня, по его спине прокатились капельки холодного пота, но он попытался взять все под контроль и скрыть свои переживания за улыбкой.       — Ну ладно, если что, ты всегда можешь обратиться либо ко мне, либо к моей секретарше за помощью, мы ВСЕГДА будем рады тебе помочь, — Никлаус интонацией выделил слово, и с первого взгляда добрая фраза превратилась в скрытую угрозу.       Выходя из комнаты парня, Клаус все еще улыбался, но стоило двери закрыться, как улыбка сменилась серьезным взглядом, даже, скорее, заинтересованным.       — Анастасия, ты должна будешь держать меня в курсе обо всех его передвижениях и действиях внутри лаборатории.       — Как скажете, — девушка сделала какую-то пометку в папке. Настя почти всегда была рядом с Клаусом, поэтому весь разговор и плохо скрытые эмоции парня она слышала и видела.