Мальчик Саймон

      — Хватит! Почему вы ко мне постоянно лезете?! Что я вам сделала?! — кричала девочка лет семи.       — А ты чего кричишь? Ты же все равно не чувствуешь боли. — Мальчик, играя маленькими змейками из молний между своих ладошек, невинно смотрел на девочку, лежавшую у его ног.       — И что?! Мне все равно неприятно! — так же громко кричала Аня, девочка, не чувствующая боли.       — Не кричи, дура. — Рядом с Электро, ребенком, что мог вырабатывать огромное количество электричества в своем организме и в данный момент игрался зарядами между своих ладоней, стояла девочка. Существуют очень вредные дети, таких можно всегда определить по их внешности, и эта девочка была именно такая. Вредная, лживая, готовая на все, лишь бы остаться в дамках. — Уши уже болят. — Каждое ее движение было надменным, каждое ее слово было стервозным, можно только удивляться, почему маленькая девочка себя так некультурно и нагло ведет.       — Так. — Электро будто и не замечал стервозный характер своей спутницы, возможно, на это повлияла ее внешность, даже в свои семь лет девочка выглядела очень милой: маленький носик, слегка пухленькие красные губы, голубые глазки, спортивная фигура — ее родители были явно модельной внешности. — А что произойдет, если моя змейка коснется твоей кожи? — подумал вслух мальчик, и тут же змейка молнии вырвалась из пальца мальчика и рванула в сторону Ани.       При попадании на кожу эта молния оставила красный отпечаток, похожий на ветви дерева, растущие во все стороны. Но так как сама молния была маленькой, то и след остался небольшим. Удивительно, что Аня может выдерживать прямые попадания электрического заряда в 100 мА. Девочка заплакала, но не от боли, а от обиды. Как только она пришла в этот класс, все сразу стали ей завидовать, какое-то время она была в центре внимания из-за своей способности, но потом в класс пришла Луиза и стала постоянно подговаривать Пашу, электрического мальчика, чтобы тот протестировал свои силы на Ане, мол, она же все равно ничего не чувствует. Ее внешность всегда была плюсом для нее, поэтому манипулировать Пашей было нетрудно. Вслед за Пашей остальные дети стали «тестировать» свои возможности и способности на Ане, да и вообще детям просто было интересно, насколько сильно они должны ударить девочку, чтобы та почувствовала боль. Такой расклад событий мгновенно сделал популярную улыбчивую девочку вечно плачущей, но все такой же популярной, а может, даже и популярнее.       — Так, перестаньте! — В класс быстрым и уверенным шагом зашел Никлаус и сразу остановил издевательства. — Луиза, еще раз я подобное увижу — приму меры, которые тебе точно не понравятся! Возможно, переведу в класс «Б» или того хуже. — Глаза девочки сразу наполнились страхом и слегка покраснели.       -А причем тут я? Я ничего не делала! — вместо извинений Луиза, наоборот, стала верещать и возмущаться, пытаясь всеми правдами и неправдами отвести от себя всю вину.       Никлаус пропустил все возмущения мимо ушей и пошел в сторону Ани. Проходя мимо Паши, ученый шепнул тому на ухо: «Не стоит тебе общаться с Луизой, до добра не доведет». Но мальчик лишь глупо уставился на Никлауса, который уже подошел к Ане, взял ее за руку и вывел из класса, не обращая ни на кого никакого внимания.       — Почему ты все это терпишь? — выйдя из класса, ученый задал Ане вопрос.       — А что я могу им сделать? Я не умею пускать молнии из пальцев, как Паша, и я никогда не смогу что-то сделать с Луизой, она слишком быстрая для меня. — Луиза обладала сверхвосприятием, мутацией, которая дала девочке очень быструю реакцию, которой позавидовал бы любой боксер. — Вот почему им так повезло со своими способностями, а мне какая-то дебильная досталась? Не чувствовать боли! А зачем мне она, если все повреждения на моем теле не заживают, а остаются! — Аня вконец разревелась, хоть ее кожа была прочнее обычного человека, но в сравнении с другими детьми-мутантами не сильно. Она могла заболеть любой простудой и даже умереть от нее, как и любой обычный человек. Ее естественная регенерация тела была лишь немногим лучше, чем у обычных людей.       — Ты не права, у тебя очень хорошая способность, просто научись давать сдачи, и я говорю не про избиение кого-либо в открытую. Всегда можно устроить ловушку либо же просто как-то словесно устранить конфликт, пока тот не начался. Если не имеешь столько же силы или такие же способности, как у других, так переиграй их умом.       Ученые во главе с Никлаусом не хотели говорить детям, что те мутанты и из-за этого могут делать то, что могут. Поэтому было принято решение называть их «способными» с разными особенностями. Так дети чувствуют себя гордо и уверенно, радуются жизни и не думают в плохом плане о том, что они какие-то не такие. На данный момент мутации были зафиксированы лишь у детей, это связано с тем, что у них слабее иммунитет, чем у взрослых. Как они их получили, все еще выяснялось, но наверняка это какие-то насекомые из Леса Смерти разносят что-то вроде вируса, который позволяет людям мутировать, пока что только детям, но в будущем, скорее всего, и всем остальным.       — Вам легко говорить, вы умный и не имеете этих способностей. Особенно такой дурацкой, как у меня! — хоть плакать Аня и перестала, но все равно было очень расстроена своей мутацией.       — Хорошо, если ты так думаешь, то пойдем, я тебе покажу кое-что. — Никлаус не хотел, чтобы Аня потеряла рассудок или еще чего серьезнее из-за своей мутации, ну и кое-что проверить надо было.       Ученый повел девочку в другой конец этажа, точнее, повез на своем микроавтомобиле — так называлось средство передвижения на этаже. Это была обычная машина небольших размеров, которая была рассчитана на двоих. Через минут тридцать они приехали в конечный пункт назначения.       — Но мне же сюда нельзя.       Перед вышедшими из машины Никлаусом и Аней оказалась железная дверь с надписью на ней, горящей красным светом: «Не входить». Сюда нельзя было никому, кроме рабочего персонала и некоторых ученых. Все они были отобраны лично Никлаусом, и только с его дозволения кто-то другой мог войти сюда.       — Да, но сегодня можно. То, что ты увидишь, действительно неприятно, но никому не рассказывай об этом. — В глазах Ани был неподдельный интерес, к ней проявили такое доверие и разрешили посетить место, куда зайти могут лишь избранные. Детский ум уже нафантазировал, мол, она — та самая главная героиня из сказок и комиксов, в будущем она станет самой сильной, умной и красивой. В то время, как девочка зависала в своих мечтах, в глазах Никлауса не было ничего, пустота, иными словами. — Заходи. — Дверь была заперта всего на один замок, и ученый быстро открыл ее ключом.       Зайдя внутрь, Аня не увидела ничего страшного или зловещего. Никаких призраков, зомби, монстров или еще каких чудовищ из разных сказок и комиксов, которые прочла девочка, внутри не оказалось. Тот же самый белый коридор и множество дверей, вот что увидела Аня, и на ее лице можно было заметить замешательство.       — Подожди немного, сейчас ты поймешь, что я имел в виду. Иди за мной. — Никлаус повел ее куда-то вглубь этого коридора, машину они оставили перед дверью. Через минут десять хождений по коридорам они зашли в одну из комнат. Это оказался наблюдательный пункт, в нем никого не было, Никлаус кому-то позвонил, пока они сюда ехали, скорее всего, наблюдателю, и попросил его уйти на некоторое время. — А теперь я тебе покажу пару детей со способностями, которые и вправду не хотелось бы иметь, по крайней мере, не в данный момент времени. Это так называемый класс «Б», про который ходит так много страшилок, но на самом деле это не совсем так.       Ученый подошел к огромному экрану, на котором было видно сразу несколько картинок с камер видеонаблюдения, и вывел одну из них.       — Знакомься, это Эдуард, ему девять лет, он имеет супер слух.       На весь экран вывелась одна картинка с камеры, она снимала мальчика, на его ушах были надеты какие-то наушники, в комнате не было ни окон, ни вещей. Вся отделка была из какого-то белого мягкого материала. Мальчик выглядел очень болезненно, весь бледный, мешки под глазами, худощавый, голова постоянно дергалась и губы непрерывно шевелились, складывалось ощущение, что мальчик с кем-то разговаривает, но услышать через камеру, о чем тот говорил, было просто невозможно. Мальчик сидел в углу комнаты и постоянно держался руками за уши. Зрелище было очень страшное, особенно для ребенка семи лет.       — П-почему он так выглядит? — Аня случайно заикнулась.       — Потому что даже тишина давит на его слух, он находится в комнате, которая отрезана от внешнего мира, зайдя туда, ты сразу же начнешь чувствовать одну лишь давящую на тебя тишину, но этому мальчику «повезло», и он слышит слишком хорошо, настолько хорошо, что все ученые не понимают, как сделать так, чтобы он смог выйти из этой комнаты или хотя бы в ней чувствовал себя комфортно, для него комфортно — это в тишине. — Пояснил Никлаус Ане и продолжил: — Он всегда что-то слышит, но что именно, объяснить не может, просто не знает как. Учебу с ним проводить невозможно, так как каждое слово, пусть даже шепотом, причиняет ему огромную боль, мы пытались, но он каждый раз терял сознание, читать он не умеет, поэтому написать ему тоже не получится. Ни есть, ни пить, ни спать он также нормально не может. Нам приходится пичкать его таблетками и ставить уколы, чтобы поддерживать в нем жизнь, чтобы он смог поспать или сходить в туалет. Чтобы ты лучше понимала всю серьезность и опасность данной ситуации — он терял огромное количество раз сознание во время справления своих биологических нужд.       Лицо Никлауса было очень серьезным. Аня же просто молча рядом стояла, сцена, которая открывалась на этом экране, заставляла девочку очень сильно бояться. Мальчик, ненамного старше нее, каждый день переживает мучительные боли и терпит, чтобы однажды наконец-то вернуться к нормальной жизни, а она жаловалась еще на свою способность невосприимчивости к боли. Аня захотела отдать свою способность этому мальчику и помочь ему, но это было невозможно.       — Я знаю, о чем ты думаешь, как бы было хорошо, имей он твою способность, да? — Никлаус перевел свой взгляд с экрана на девочку.       — Д-да, — немного опешила Аня.       — Только подумай вот о чем. Ты это хочешь сделать ради него или ради себя? — Девочка не знала, что ответить, поэтому просто молчала. — Не нужно быстро отвечать на этот вопрос, подумай хорошенько. У тебя замечательная способность, просто ты не умеешь ей правильно пользоваться.       — А как это — правильно?       — Это только тебе решать, а теперь посмотрим еще на одного ребенка, которому выпала «не та» способность. — Никлаус быстро перевел беседу в нужное ему русло.       На экране сменилась картинка. Комната не сильно отличалась, разве что окно было, но на нем были решетки, в комнате даже кровати не было, все стены, пол и даже потолок были так же сделаны из какого-то мягкого белого материала. На полу лежал мальчик, длинные черные волосы, худой, с ярко выраженными скулами и густыми бровями, средний ровный нос. Мальчик одновременно и улыбался, и плакал. А в глазах читалась ненависть, вот только было непонятно, к кому.       — Его зовут Леша, ему тринадцать лет, он не умеет контролировать свои эмоции и испытывает сразу несколько за раз, да и те быстро сменяются другими. На первый взгляд тебе может показаться, что этот мальчик обычный, ничем не примечательный, но посмотри вот на эти записи.       Картинка на экране снова сменилась, и на ней был все тот же мальчик, только вот теперь в его руках были ножи, обычные кухонные ножи. А перед ним вся в слезах сидела какая-то женщина. Леша то кидался на нее, то переставал, а одновременно бил ножом и ее, и себя. Зрелище было жестоким, повсюду кровь. Наверное, маленькой девочке семи лет не стоило такое показывать, но Никлаус думал иначе.       — Ты, может быть, думаешь, что он просто психопат, вообще ты права. Мы так тоже поначалу думали. Убил свою семью, с которой никогда не конфликтовал, одновременно с этим изранил себя и чуть ли не умер. Мы бы его и не брали к нам, если бы не его тело, которое гораздо крепче, чем у обычных людей, если ты присмотришься к его ножам, которыми он себя бил, то увидишь, что те полностью затупились и немного надломлены. Так мы и поняли, что перед нами не обычный психопат, который не способен говорить членораздельно, а ребенок со способностями, правда, как мы их называем, отрицательными. На самом деле тут много таких детей, и я показал тебе самых нормальных, остальных видеть даже мне противно или больно. Поэтому больше никогда не смей говорить, что у тебя плохая способность, лучше радуйся, иначе снова сюда приведу и покажу поистине страшные способности, даже, скорее, проклятья. — Никлаус выключил это видео и погладил все еще офигевавшую девочку по голове. — А теперь пойдем, я искренне верю, что ты сможешь справиться с полученной информацией и не свихнуться.       Ученый хотел провести кое-какой эксперимент с этой девочкой и понять, защищены ли дети-мутанты еще и психологически, или у них только тело крепче.       Аня быстро пришла в себя после увиденного и пошла за ученым, спустя минут сорок она уже вернулась в класс, но совсем другой девочкой, которая не обращала внимания ни на кого. Луиза смотрела на нее исподлобья, а в ее глазах сверкали нотки злости. Паша все так же игрался с молниями между ладошек. Остальные дети класса сидела на своих местах, кто-то разговаривал, кто-то спал, кто-то просто сидел и залипал в телефоне. Со стороны могло показаться, что это обычный класс начальной школы, правда, молнии слегка выбивались из обычности.