Мальчик Саймон

      Прошли сутки после боя Саймона с пекинесом. Никлаус сидел в своем кабинете и обдумывал произошедшее.       «Почему Саймон так легко убил этого мутанта? Почему он никак на это не отреагировал? Ведь он не хотел изначально никого убивать. Просматривая раз за разом видеозапись их боя, я никак не могу понять, почему Саймон ни с того ни с сего так резко убивает этого мутанта. Вот он убегает с улыбкой на лице, весело смеясь, и в одну секунду происходит убийство мутанта. Как будто так и должно было быть. И никакой реакции не последовало. Никаких криков ужаса, плача, детской истерии, ничего, совсем ничего. Почему он так поступил? Это не похоже на трехлетнего ребенка». Эти мысли не давали покоя Никлаусу. Раз за разом он возвращался к этому бою, и каждый раз возникало все больше вопросов, в какой-то момент ученый не выдержал и решил прямо спросить у мальчика, что же произошло у него в голове, что повлияло на такую резкую смену настроения.       Через пару часов Никлаус уже был возле комнаты Саймона и Дэймона. Зайдя внутрь, он не увидел ничего необычного. Два мальчика сидели на полу и во что-то играли. Подойдя ближе, он сумел разглядеть, во что именно. Саймон хвастался тем, что способен поднять специально для него подготовленный шар, сделанный из сплава различных металлов, который имел вес несколько сот килограммов. Дэймон просто сидел напротив него и завораживающе на него смотрел, словно тот был каким-то богом в его глазах. Мальчишки не обращали на ученого никакого внимания.       — Привет, детвора, чем вы тут занимаетесь? — последовал рядовой вопрос от ученого, дабы привлечь к себе внимание.       — О, дядя Клаус, а как вы тут оказались? — Саймон резко подскочил, выронив из рук шар, который чуть не упал на ногу Дэймону, но того это никак не смутило, он все еще не обращал никакого внимания на Никлауса и пытался сдвинуть этот шар с места, но все его попытки были напрасны. Мальчик же бросился в объятия ученого.       — Ох, — непроизвольный стон вырвался из Никлауса, слишком быстро влетел в него мальчик, пришлось сделать пару шагов назад, дабы устоять на ногах. — И я рад тебя видеть, — погладил он Саймона рукой по голове, взъерошив тому волосы. — Дэймон, я боюсь, ты не сможешь сдвинуть этот шар с места, — Никлаус подошел и коснулся плеча ребенка, тот все еще был в костюме.       — А! — вздрогнул Дэймон неожиданному обращению в свою сторону. — А, ой. Это вы, дядя Клаус. Здравствуйте! Я рад вас видеть! — Дэймон встал и подошел обнять ученого. Саймон все это время висел на Клаусе, как ленивец на дереве, с улыбкой во весь рот.       — Я тоже рад, что ты меня заметил, хоть и не сразу, и не сам, — похлопал он Дэймона по спине и отсоединил от себя Саймона, поставив того на пол. — Я на самом деле пришел поинтересоваться, как вам наша вчерашняя прогулка?       — Мне очень понравилось! — не дав Дэймону и шанса что-либо сказать, завопил Саймон. — Это была очень крутая игра! Я еще хочу! Когда в следующий раз мы пойдем к твоему брату в гости повидать разных зверушек? — От мальчика так и веяло энтузиазмом.       — Ого, я не ожидал, что тебе это так сильно понравится, — задумчиво почесал подбородок Никлаус.       — Только вот собачка какая-то дохлая была, в следующий раз хочу какую-нибудь более задорную! Я не наигрался. — Если улыбка могла бы ослеплять людей, то Саймон мог бы стать массовым орудием по дезориентации врагов.       — Хорошо, будет тебе «зверушка» поинтереснее. А что ты скажешь по поводу прогулки, Дэймон? — Никлаус посмотрел на ребенка.       — Было очень страшно, но я бы с радостью еще раз посмотрел за играми Саймона, они были веселыми, хоть и немного странными, — задумчиво ответил Дэймон.       — Учту. Саймон, а почему ты все-таки решил умертвить ту собачку? — Никлаус наклонился прямо к лицу мальчика и пристально наблюдал за его реакцией.       — Да не, я не хотел, просто игрушка оказалась слегка бракованной и легко сломалась, — пожал плечами Саймон.       — А зачем ты вообще решил укусить ее? — Никлаус все еще не до конца понимал мальчика.       — Как это зачем? — Саймон посмотрел на Никлауса, как на дурака. — В этом же и заключалась суть игры, собачка постоянно пыталась меня укусить, но у нее не получалось, и она пыталась усерднее, и я сразу понял, что мне тоже надо ее укусить, чтобы она тоже могла поиграть, но я не виноват в том, что она такая непрочная оказалась. А на вид так и не скажешь. Потом пришлось полвечера чистить зубы, иначе этот привкус меня бы убил. Буэ, — Саймон скорчил лицо, вспомнив о том вкусе.       — Так вот оно в чем дело. Да, ты прав, собачка и вправду оказалось непрочной, но в следующий раз я обещаю предоставить тебе игрушку получше, — улыбнулся ученый. — Ну ладно, детвора, занимайтесь своими делами, потом к вам зайдет помощник Ричарда и отведет на процедуры, а мне пора работать, чтобы вы лучше себя тут ощущали и никогда не скучали, — Никлаус снова взъерошил волосы Саймону и похлопал по спине Дэймона, после чего вышел из комнаты и медленным шагом, что-то обдумывая, пошел по своим делам.       Николас нервно грыз свою ногти у себя в кабинете на третьем этаже дома, обдумывая, что делать дальше. Обмануть брата второй раз практически невозможно, но с каждым днем ревность к брату становилась все больше и больше.       Николас из-за своей гениальности был очень одинок с самого детства, и не потому, что с ним никто не хотел общаться, а совсем наоборот. Своих ровесников он считал тупыми идиотами, с которыми не о чем поговорить. И только своего старшего брата он считал умным, проводя все свое свободное время с ним, ревнуя к каждому человеку, с которым Никлаус смел начать диалог. Это объясняется очень просто. Николас очень боялся потерять единственного человека во всей стране, а может, и на планете, с кем он может поговорить на разные научные темы и который был ненамного старше. Он боялся, что «остальные» могли бы заразить Никлауса своей тупостью. И эта мысль приводила Николаса в страх, который постепенно превращался в отчаяние. Поэтому он постоянно проводил свое время за различными экспериментами, только так он мог перестать думать о брате и его общении с другими людьми. «Никто не достоин общаться с ним, они сделают его таким же посредственным и никчемным, как и они сами. Он мой брат, и я не допущу этого, поэтому только я имею право на общение с ним!» — так думал Николас.       Тук-тук-тук.       Стук в дверь оторвал Николаса от поедания своих ногтей и заставил встать, дабы открыть дверь. Он знал, кто был за дверью, ведь единственный человек, который мог позволить постучать в закрытую дверь кабинета Николаса, был его старший брат Никлаус.       — Что-то забыл, братец? — Николас быстро открыл дверь и, не успел Никлаус даже переступить порог, решил съязвить.       — Я хочу, чтобы ты подготовил какого-нибудь сильного мутанта, которого нам не жалко будет убить, — Никлаус проигнорировал вопрос и зашел в кабинет, сев в кресло Николаса.       — Снова хочешь заставить мальчишку драться? — сверкнули яростью глаза Николаса. Он уже стал ненавидеть этого тупого мелкого, что слишком много времени позволял себе общаться с его братом.       — И почему же заставить? Он сам этого хочет, не могу же я отказывать своим любимчикам, — жестокая улыбка расплылась по лицу главного ученого.       — Не общайся с этим тупым идиотом так много времени! Ты уже отупел за пару часов! Если ты продолжишь с ним общаться, то ты вконец отупеешь, и тогда мне не с кем будет поговорить! — вспылил Николас, все еще стоявший у двери.       — Успокойся, включи свои гениальные мозги и подумай вот над чем. Саймон еще ребенок, и переманить его на нашу сторону очень просто, надо всего лишь уделять ему достаточно внимания и любви, — строгий взгляд и спокойный голос заставлял Николаса проглатывать любые слова, что он хотел высказать. — Саймон не обычный мальчик-мутант. Он слишком сильный и неуязвимый. Даже сейчас его убийство очень затруднительно, а он все еще растет. Через лет десять он станет тем, кого мы сможем показать миру и смело назвать «героем». Он будет бороться со злом на публику и с нашими конкурентами за ней. Главное, правильно его надрессировать. Первым пунктом в его дрессировке было привязать его к себе. И у меня это прекрасно получается. Второй пункт, после небольших корректировок — «научить его убивать без зазрения совести», и он сам с ним справился. Теперь нужно научить его убивать незаметно и всех, на кого я покажу пальцем, а для этого мне нужны мутанты. Но у меня нет времени, дабы уделять на отбор нужных много внимания, и для этого ты и нужен. Твоя задача состоит в том, чтобы просто готовить с каждым разом все более сильных тварей. Сейчас ты подготовишь мне тварь, что сильнее пекинеса будет в два раза. У тебя время до завтра. Подготовь нормальную клетку. На этом все. Есть вопросы? — с нажимом спросил Никлаус.       — Какие же могут быть вопросы у меня к тебе? — сквозь зубы процедил Николас, тон его брата ему очень не понравился, но что он мог с этим сделать.       — Вот и славно, тогда я буду на тебя надеяться, не подведи меня. — Никлаус встал с кресла, подошел к своему брату и слегка приобнял того, похлопав рукой по спине, после чего вышел из кабинета.       «Конечно же, я тебе помогу, братец! Ведь ты только что решил мою главную проблему — как свести моих миленьких мутантиков с твоим любимчиком и убить его! Ха-Ха-Ха!» — Громкий смех залил кабинет.       — Вот суки! Как они посмели отправить меня на пенсию?! — В квартире был погром, Александр был в бешенстве и разгромил почти всю комнату, хотя в глубине души и понимал, за что с ним так обошлись.       — На вот, покушай, доченька. — Невысокая женщина, вся в маленьких морщинках, с доброй улыбкой смотрела на свою дочь, которая целыми днями сидела за компьютером и что-то искала в нем.       — Спасибо, мама, оставь тут, я чуть позже поем. — Исхудавшая женщина, не отрываясь от монитора, махнула старушке рукой.       — Хватит, Изольда, выйди хоть на улицу, прогуляйся. Целыми днями же сидишь тут, даже есть почти перестала. Хватит убиваться горем, ничего уже не изменить! Ты должна жить дальше! — седовласый старик говорил громко и четко.       — Пап, я уже не убиваюсь горем, я просто ищу информацию, — оторвала взгляд от монитора девушка. Скулы стали заметнее, под глазами мешки. Единственное, что осталось от прежней Изольды, это ее красивые живые глаза, только они и позволяли ее родителям оставаться относительно спокойными.       — Хорошо, дочка, только не загоняйся сильно, мы всегда на твоей стороне.       Геннадий взял под руку свою жену, и они ушли из комнаты своей дочки, которая снова вернулась в монитор и продолжила собирать паззл из крупиц информации про этот чертов лес и его обитателей.       — Ну, ба, я больше не хочу кушать. — Максим приехал на пару часиков навестить свою бабушку.       — А ну-ка перестать мне тут! Давай ешь! Я тебе положила всего ничего! — по-доброму злилась бабушка.       — Оооох, — тяжело вздохнул парень.       — Не охай мне тут! Ты в своей столице совсем есть перестал! Исхудал! Одни кости да кожа! — бабушка все ругала своего внука.       «Бзззз» «Бзззз» «Бззззз»       Зазвенел будильник на телефоне у Максима.       — Ну ладно, ба, я уже поеду по своим делам, я заскочил к тебе на пару часиков, — быстро встал и стал одеваться парень.       — Как это? Уже? — расстроилась бабушка.       — Ну не расстраивайся, не последний же раз видимся, — Максим уже надел куртку с кроссовками и подошел к своей бабушки, крепко обняв ее.