Грани темноты

Проснулся Достоевский от того, что в объятиях Дазая и одеяле стало слишком жарко. Как маленький сонный котёночек, он сосисочкой выполз из-под одеяла и раскинулся на постели, глупо улыбаясь и глядя на спящего Дазая. Вот дурачок, ну... Дазай не заметил, как заснул, но спал он достаточно крепко, чтобы не почувствовать, как Фёдор зашевелился и вылез. Правда, невольно уткнулся носом в подушку, когда утыкаться в чужую макушку уже не получалось. К тому же, на улице уже темнело, как и в комнате, а это тоже не давало проснуться. Фёдор, полежав немного, пододвинулся ближе к Дазаю и осторожно чмокнул его в лоб. Очень хотелось лечь прямо на него, но не хотелось будить, поэтому ограничился он лишь чмоком. Аккуратным и нежным. Сначала Дазай слегка нахмурился и спрятался лицом в подушку, а потом ему всё-таки стало не очень уютно, и через несколько минут он, наконец, проснулся. Фёдор к тому моменту уткнулся ему носом за ухо и тихонько наслаждался запахом шоколада, который источал Осаму. Это очень успокаивало. Из-за того, что стало щекотно, Дазай попытался отвернуться, а когда понял, что Фёдор не спит, обнял его опять и прижался щекой к макушке. — Как твое самочувствие? Ты выспался? — тихо и ещё сонно спросил он. — Угум, — он обнял Осаму за шею, — а что насчёт тебя? — Вроде как, — Дазай прикрыл глаза, а потом протянул: — Тебя нужно нормально накормить. — Я сейчас не есть хочу, — хмыкнул Фёдор, прижимаясь пахом к бедру Дазая. Дазай аккуратно опустил руку на его бедро и провёл ладонью чуть выше. — Ты уверен? Фёдор закинул ногу на его бедро: — Не уверен, но хочется ведь. — Что заставляет тебя сомневаться? — альфа неторопливо погладил его ногу, а после уложил на спину и навис сверху, устраиваясь между его бёдрами. — Страшно немного, — Фёдор выдохнул, — я понимаю, что ты будешь осторожен, но страшно. — Может, ты просто волнуешься? — мягко спросил Дазай. — Наверное, — кивнул Фёдор, обнимая руками его шею, — это нормально же, да? — Нормально, — согласился Дазай, целуя его в скулу. — Со временем это пройдёт. Вероятно... — Ты не против того, что я делаю? — Фёдор обхватил его бёдра ногами, несмело, стараясь просто прижаться поближе к Осаму. Возможно, он и правда немного боялся. — Не против, — Дазай посмотрел на него, позволяя закидывать на себя ноги и прижиматься. — Я всегда к твоим услугам. — Эй! — возмутился Фёдор. — Не говори так, будто я тебя тут насилую или принуждаю! Сначала Дазай посмотрел на него растерянно, а потом вдруг тихо засмеялся. — Это правда так звучало? Я не имел в виду ничего такого. — Ладно, плевать, — он притянул Осаму к себе, коротко но собственнически поцеловал и отстранился, — что нужно делать? — Расслабиться, — тихо усмехнулся Дазай. Затем он запустил руки под футболку Фёдора, бесстыдно касаясь пальцами сначала его живота, потом груди. Кожа у того была всё ещё разгоряченной после сна, и от этого трогать его было очень приятно. Пока руки были заняты, Дазай мягко, но коротко поцеловал Фёдора в губы и потом оставил несколько поцелуев на шее. Фёдор действительно приложил все свои усилия, чтобы расслабиться, обнял Осаму крепче и прикрыл глаза. Правда на расслабление это походило мало. Он всё равно нервничал и явно боялся происходящего. Даже особо и не скрывал. Дазай опустил руку на его пах, сначала мягко погладил член через одежду, потом сжал. Он особо не торопился и слегка усилил феромон корицы, зная, что во время гона это будет восприниматься иначе, чем обычно. Она не была жгучей, а скорее просто дополняла запах шоколада, делая его чуть более пряным и приятным. Достоевский отреагировал на эти движения довольно бурно — громко застонал, вскинул бёдра и соблазнительно закусил нижнюю губу. А ещё феромон сирени снова мягко поплыл по комнате, в то время как мята почти угасла и на смену ей пришёл терпкий бергамот. Осаму остался вполне доволен этим и, игриво прикусив мочку уха Фёдора, вдруг опустился вниз, чтобы поцеловать его сначала в районе груди, а затем пойти поцелуями ниже. Он старался сохранять трезвость ума и сосредоточиться только на том, чтобы в первую очередь расслабить Фёдора и сделать ему приятно. Но феромон бергамота начинал постепенно сводить его с ума, и от такой близости Дазай сам возбуждался довольно быстро. Фёдор всё ещё не знал, что должен делать в постели, поэтому просто позволял Дазаю делать то, что нужно. Единственное на что он решился, это запустить руку в чужие волосы. — Осаму, — тихо позвал он, понимая, что отпустить мысли толком не может, — а больно не будет? Дазай оставил поцелуй чуть ниже пупка и поднял на него взгляд, почти сразу понимая, что тот имел в виду. — Я ничего... такого делать не буду, — заверил он. Фёдор даже выдохнул облегчённо, но потом спросил: — А тебе разве не хочется? — Это ведь не единственный способ получить удовольствие, — Дазай чуть отстранился и стянул с него нижнее бельё. — Я не стану настаивать, потому что тебе бы для начала надо в целом привыкнуть к этому. Фёдор жарко выдохнул, спросил негромко: — Вот за что ты мне такой хороший? — Просто так, — Дазай слегка улыбнулся и поцеловал шрам на его бедре. Он не стал особо медлить и взял в руку его член. Сначала немного сжал головку, потом обхватил её губами и опустил ладонь ниже, осторожно лаская пока ещё небольшой узел. Дазай прикрыл глаза, приноравливаясь, и постепенно его движения стали более чувственными, а брать он стал глубже. Фёдор на его действия реагировал очень бурно, не стесняясь стонать или выгибать спину. Теперь они были не в доме Мацумото и бояться было нечего, а соседи потерпят, ничего страшного. Оказалось, что когда не сдерживаешься это приятнее. Правда, ещё одним открытием для Фёдора стало то, что стонет он очень тихо, даже когда не сдерживается и только лишь когда Дазай касался чувствительного узла он издавал более громкие стоны. В общем и целом, Фёдор понял, что в постели его альфа очень нежный, несмотря на то, что он предполагал. Повезло даже не думать о том, что он слишком худой для Дазая. Если тот сейчас с ним, значит не слишком. Дазай ускорял темп постепенно, а иногда совсем немного замедлялся, сжимал губы плотнее и подключал к делу язык. Пару раз он даже выпускал член изо рта и переходил с поцелуями к узлу, касаясь его влажным горячим языком. Для Дазая это было немного непривычно, но это ощущение быстро прошло. Между делом он опустил руку вниз и обхватил пальцами свой член. Происходящее сильно заводило его, и он даже дышал свободно, наслаждаясь тем, как чужие феромоны дурманят разум и вынуждают двигаться быстрее. Фёдор, поняв что именно тот делает, попытался его остановить. — Осаму, — позвал он тихо, — Осаму, давай я. — Это будет неудобно, — негромко ответил альфа, освободив рот. — А если перевернуться? — Ты уверен? — Дазай поднял на него взгляд, свободной рукой медленно поглаживая его член. — Мы можем закончить и так. — Мне будет неловко, если ты сделаешь всё сам. — Ты так мил, — тихо вздохнул Дазай, чуть улыбнувшись. — У тебя ещё будет возможность. — Ты же не собираешься меня до конца дней не подпускать к своему члену? — заинтересованно взглянул на него Фёдор, уже жалея, что отвлёк и Дазай больше не делает ему приятно. Дазаю пришлось приложить немного усилий, чтобы не засмеяться. Потом сказал, продолжая медленно поглаживать его член: — Можем потом поменяться. — Я потом уже не захочу. Когда он понял, что это бесполезно, то сдался и, чмокнув его во внутреннюю часть бедра, отстранился для удобства, а затем выжидающе на него взглянул. Фёдор слегка приподнялся, затем окинул оценивающим взглядом крепкий член альфы, обхватил рукой, подвигал. Без смазки было как-то не так, поэтому он наклонился и легонько, но размашисто лизнул, подвигал рукой снова. Теперь, вроде бы, было легче. Фёдор даже о своём возбуждении забыл, трогать Дазая было слишком интересно. Прикосновения Фёдора были намного приятнее, чем свои, и Дазай даже выдохнул со стоном, прикрыв глаза. Ему хотелось поцеловать его, но пока он не решался помешать. Фёдор нахмурил бровки, потом остановился, лизнул снова. Оказалось, это даже не неприятно. Хотя даже в рот брать было страшно, поэтому он снова вернулся к движениям рукой. — Не больно? — Нет, — на выдохе ответил Дазай, чувствуя, как от его действий по бёдрам идут мурашки. Затем он всё-таки притянул Фёдора поближе к себе и поцеловал его сначала за ухом, потом жарко со стоном выдохнул ему в шею и мягко поцеловал её. Фёдор тихо простонал, обнял Осаму за шею, рукой продолжая делать ему приятно. Он не знал как делать это правильно, но надеялся, что того что он делает достаточно. По крайней мере, Дазаю вроде бы нравится. Дазай снова обхватил его член, продолжив делать то, что делал до этого, а вторую руку положил на поясницу. Он иногда запускал руку под его футболку, оглаживая спину, и мокро целовал в шею. Дазай только иногда слегка покусывал его кожу, но не ставил засосов и не трогал метку, чтобы не оставить лишних следов. — Не хочешь обновить её? — ненавязчиво намекнул Фёдор. — Пока не стоит, — не особо отвлекаясь ответил Дазай. — Почему? — искренне удивился Фёдор. — Твой адвокат откусит мне лицо за это, — отшутился он. — Почему? — снова не понял Достоевский. Какое вообще дело Чуе до их постели? — Для дела не очень хорошо. Не обижайся, — Дазай мягко, почти ласково прикусил мочку его уха. — Я не обижаюсь, просто... Меня же не будут снова осматривать? — насторожился Фёдор. — Нет, — Дазай поднял голову и поцеловал его в губы. Настойчиво, но мягко и долго, вскоре подключая к этому и язык. У него сбилось дыхание, поэтому поцелуй моментами выходил рваным, но он не особо-то хотел его прерывать из-за этого, стараясь ровнее дышать через нос. Фёдор позволил Осаму заткнуть себе рот, но ненадолго. Всё же, он снова хотел задать вопрос, сейчас молчать вообще не хотелось. Второй раз Дазай уже не стал его затыкать, но начал двигать рукой по его члену чуть быстрее и всё-таки уложил обратно на спину. Фёдор движений рукой не прекращал, даже когда уже сам был на пределе. Когда руки дрожали, а в голове разом опустело. Даже когда сам кончил. Не мог же он позволить Дазаю уйти неудовлетворённым. Дазай упёрся свободной рукой рядом с головой и сначала покрывал его лицо поцелуями. Даже когда Фёдор кончал, он с удовольствием покусывал его шею и только сжимал член чуть сильнее, замедляя движения постепенно. В этот момент феромон бергамота казался особенно насыщенным, у Дазая чесались зубы прикусить тонкую кожу на шее посильнее, но он держался. Когда Дазай сам достиг оргазма, он уткнулся лицом в плечо Фёдора, не сдерживая стона. Фёдор вяло обнял его, прикрывая глаза и тяжело дыша. У него остались вопросы к Дазаю, но их можно задать и потом. Дазай уткнулся в его шею, когда лёг рядом. Он всё ещё помнил о том, что Фёдора нужно было накормить, так что тот мог не надеяться на избежание участи быть накормленным. Полежав так какое-то время Фёдор почувствовал, что снова проваливается в сон. По непонятной причине присутствие Дазая его убаюкивало. Вскоре Дазай поднял голову и заметил, что Фёдор снова засыпает. Потом он отпустил его и отстранился, чтобы вытереть руки и посмотреть на часы. По-хорошему нужно было ещё сходить в душ... Они проспали не так уж много, и сейчас было только около семи. Дазай задумался, во сколько проснется Фёдор, если позволить ему снова заснуть. Фёдор, почувствовав, что тепло ушло, перевернулся на бок и свернулся калачиком. Так и привычнее, и безопаснее. Наверное... Дазай решил пока что не трогать его и ушёл в ванную, чтобы привести себя в порядок. Потом он включил чайник и вернулся к Фёдору. Может, он и выглядел умилительно, но Дазаю было грустно смотреть на него. Даже сейчас Фёдор пытался спрятаться, только не ясно, от кого. Дазай подобрался к нему поближе и сначала мягко погладил его по голове. — Фёдор, просыпайся, — он говорил тихо, стараясь не пугать его, как обычно. Фёдор слегка нахмурился, недовольно дёрнул щекой, затем всё же приоткрыл один глаз и покосился на Осаму. — Зачем? Дазай слегка улыбнулся и нежно поцеловал его в переносицу. — Ночью точно не заснёшь. Фёдор сонно прижмурился, словно кот, сел на кровати, огляделся. По факту, уже был вечер, так что проблемы он не видел, но раз Дазай сказал... — Но я хочу спать... Когда он сел, Дазай тут же сгрёб его в объятия, словно только и ждал, когда тот перестанет зажиматься и к нему будет удобнее подобраться. — Сейчас только семь. И тебе нужно поесть. — Но я не есть хочу, а спать... — Фёдор в целом вёл себя как вялая сосисочка. Совершенно не сопротивлялся. — Если ты сейчас будешь спать, то собьёшь себе весь режим, — Дазай поцеловал его в тёплую щёку, а затем в скулу. — У меня был режим? — удивился Достоевский. — Теперь будет, — Дазай потёрся носом о его висок. — Пойдём, а потом можешь лечь обратно. — Я потом уже не захочу, — вздохнул Фёдор. Минуты сна ему и так редко выпадали, а тут ещё и не дают поспать. — Я тебя усыплю, — пообещал Дазай. Достоевский скептически взглянул на него, но ничего не ответил, только снова вздохнул. По крайней мере, дома у Дазая всё же лучше. — Включу тебе самый скучный в мире фильм, — заверил его Дазай и чмокнул в губы. Сонный Фёдор был очень милым и не умиляться им не получалось. — Никогда не засыпал под фильмы... — Всё когда-то бывает впервые, — Дазай чуть улыбнулся и наконец-то отпустил его. — Пойдём. — Ты садист, — проворчал Фёдор, поднимаясь. Дазай самодовольно усмехнулся и улизнул на кухню. Нужно было ещё что-нибудь приготовить. Всё-таки эти дни он совсем не занимался этим. Фёдор фыркнул тихонько и поплёлся на кухню, где плюхнулся за стол и лёг на него, намереваясь немного поспать. Ну не мог он активничать. *** Фукудзава Юкичи тем временем медленно шёл в сторону изолятора временного содержания, собираясь поговорить с Мори. Этот человек должен был ответить сразу на несколько вопросов и Фукудзава не был намерен спускать ему с рук его проступки. Он медленно отпер дверь и вошёл внутрь, наплевав на то, что вообще-то нельзя. Камера была одиночная. Мори уже успел пообщаться со своим адвокатом, и теперь ему оставалось только ждать. Он был в отвратительном настроении. В первую очередь из-за своего просчёта. Он даже не особо злился из-за побега Фёдора, потому что понимал, что вряд ли это по его наводке приехала полиция. Мори планировал отпустить Фёдора лично, но позже, чтобы его ни в чем не могли обвинить. По его расчётам, полиция должна была потратить на всё около недели, а тут что-то пошло не так. Именно этот просчёт его и злил. Мори понимал, что рано или поздно появится Фукудзава, и говорить с ним ему не очень-то хотелось. Тот точно будет занудствовать. Подумаешь, Мори всего-то хотел провести время с новым знакомым. Ну и что, что силой. Он ведь отпустил бы его. Да и убивать не собирался. Даже выкуп не требовал! Не из-за чего разводить шум. Фукудзава так же медленно закрыл дверь и посмотрел на Огая тяжёлым взглядом. Нужно было серьёзно поговорить о том, почему тот позволил себе флиртовать с другим. Пока что Юкичи молчал. Мори сидел на койке, закинув ногу на ногу и прислонившись спиной к стене. Он выглядел невозмутимым, но Фукудзаве чуть улыбнулся и протянул: — Какая честь для преступника вроде меня видеть вас в своей временной камере. — Прекрати валять дурака, — Фукудзава подошёл к нему ближе, встал напротив и взглянул сверху вниз, — хоть ты и выйдешь скоро, я бы на твоём месте хоть немного задумался. — О чём? Ты бы меня ещё в угол поставил, «подумать о своем поведении», — легко ответил Мори, не пугаясь его сурового взгляда. Но он правда не видел ничего такого в своих действиях. — О том, что ты мне изменяешь. Ну или собираешься, — не отступал Фукудзава. Мори слегка удивился такому, но взял себя в руки и ответил: — Я не сплю с ним. И не спал. Конечно, когда на том приёме Мори уединился с Фёдором в библиотеке, он совсем не задумался о том, что делает что-то не так, потому что на тот момент в отношениях между ним и Фукудзавой была неопределённость. Хотя и считать себя абсолютно свободным человеком было не совсем верно. Наверное, Мори просто искал оправдания, чтобы не признавать то, что он делал всё это лишь потому, что ему было скучно. Потому что это было капризным желанием человека, который никогда не чувствовал себя нужным и никогда не был в серьёзных отношениях с кем-то. У него даже намерений серьёзных не было, хотелось всего лишь поиграть. Естественно, он бы в любом случае всегда выбирал Фукудзаву. — Но собирался, — стоял на своём мужчина. Он видел, что Мори сейчас напоминает зашуганного ребёнка, хоть и старается этого не показывать, и очень хотел его успокоить. Но сдаваться было рано. Мори решил немного сменить тактику. Он наклонил голову набок, слегка игриво глядя на Фукудзаву. — А ты что, ревнуешь? — Да. — Раньше тебя это не заботило. Фукудзава ведь ничего не сказал в тот вечер, когда Мори пропах мятой, поэтому замечание показалось ему справедливым. — Я думал ты не знаешь о нашей... связи. — А я думал, что тебе всё равно, — Мори усмехнулся и слегка пожал плечами, мол, что поделать. Но ему было тяжело вспоминать об этом. — Тогда почему ты продолжил? — У меня не было серьёзных намерений касательно этого мальчишки, — всё-таки честно ответил Мори. — То есть, хочешь сказать, что похитил парня перед самым началом гона просто чтобы протестировать таблетки? — По большей части да. Я только немного подразнил его, в качестве мести, не более. Мори и вправду не собирался ничего делать с Фёдором тогда, хотя соблазн был очень и очень велик. Достоевский хоть и был красив, но оказался проблемным, чего нельзя было понять в тот раз, в библиотеке. — Подразнил? — вопросительно взглянул на него Фукудзава. — Ничего такого серьёзного, — Мори отмахнулся. — Хоть не лапал? — Вроде бы нет. — Вроде бы? — Не знаю, что он мог бы счесть за лапанье. Я особо не трогал его, просто вёл себя недвусмысленно. Ну вот, а ведь Мори чувствовал себя ребенком, который оправдывается за замечание в дневнике. — Понятно, — вздохнул Фукудзава, затем присел рядом с ним, убрал прядь чужих волос за ухо, — за похищение человека тебе светит срок, но мы оба знаем, что завтра-послезавтра ты уже выйдешь. — Конечно. Я ведь всего лишь предложил ему по старой дружбе провести совместные выходные, а потом мы всего лишь поругались и он поспешно ушёл. Никакого похищения, — озвучил Мори уже заученную байку, и таких баек у него уже было очень много. Но действия Фукудзавы его слегка... настораживали. Он не мог понять, злится тот или уже нет. — Учти, я не смогу уговорить Дазая отговорить его от написания заявления, — предупредил Фукудзава. — Скорее всего, это твоему Дазаю ещё придется уговаривать его написать заявление. — Думаешь? — Фукудзава всё же решился обнять его. — У него явные проблемы с психикой, — серьёзно сказал Мори, позволяя ему сделать это, — и это даже не удивительно с учетом того, как с ним обращались. Вряд ли со всем тем грузом, который на него свалился, у него будет желание участвовать ещё и в третьем деле. Но кто знает... может, я недооцениваю силу его желания мести. — Только не говори, что если у него проблемы, то всё слишком серьёзно. Фукудзаве на самом деле важнее было не ментальное здоровье какого-то мальчишки, а то, сможет ли тот свидетельствовать или из-за своего состояния будет признан недееспособным. — Не могу говорить о серьёзности, но ему явно будет тяжело в жизни. Первое время, как минимум. — Говоришь так, будто гордишься. — Чем? — Что твои сообщники это сделали. — Странно ты рассуждаешь, — Мори позволил себе вздохнуть. — Это же никак не относится к делу. Мацумото ломал его психику, но при этом усердно пытался сохранить его «товарный вид». Потому и вышло так, что он вырыл яму самому себе — Достоевский ведь взял визитку у наркокурьера не просто так. Я уверен, что он и вправду думал о том, чтобы начать принимать, пока о ситуации не узнал твой подчинённый. Это просто стечение обстоятельств. Я бы гордился, если бы мои сообщники приносили мне больше прибыли или поспособствовали исследованиям. Чувства людей и их судьба меня не особо волнуют. — Кстати об этом... Где Шибусава? — Так я тебе и рассказал! — улыбнулся Мори. На самом деле Шибусава не поставил его в известность о том, где будет скрываться в случае чего. Он просто обещал, что сам выйдет на связь, когда всё уляжется, и Мори пришлось согласиться, несмотря на то что незнание его злило. Хотелось держать под контролем абсолютно всё. — Всё равно найдём, — вздохнул Фукудзава. — Так уверен в своих подчинённых? — Более чем. — Вот и посмотрим. Мори пришёл к выводу, что Фукудзава всё-таки не злится на него, да и спрашивать о его чувствах казалось провальной идеей, но всё же... Немного помолчав, Мори спросил: — Ты сильно обижен? — Я немного огорчён, — признал Фукудзава. — Мне жаль. Мори понимал, что, возможно, Фукудзава нередко испытывает это. Возможно, разочарований тоже было немало, всё-таки Мори не святой человек. И ему было жаль, что из-за расхождений характеров происходит подобное. — В следующий раз будь аккуратнее. — Постараюсь, чтобы ты даже не узнал. — Об измене я всё равно узнаю, — фыркнул Фукудзава. Мори почти незаметно улыбнулся. Всё-таки Фукудзава на самом деле не был бесчувственным, несмотря на свою несговорчивость. Он заботливый, и Мори чувствовал это. Всё же ему повезло, а он так часто лажал перед ним... — Ты думаешь, я захочу сделать что-то такое? — Кто тебя знает... Есть хочешь? — Не очень, — Мори улыбнулся чуть шире, хотя настроения есть у него не было совсем. Просто хотелось домой, ну или чтобы Фукудзава побыл немного рядом. — А чай? — Это уже лучше, — согласился Огай. — Но я не хочу, чтобы ты уходил. Фукудзава вздохнул, будто Мори был ребёнком, поднялся и протянул ему руку: — В отделении почти никого нет. Идём. Мори посмотрел на него немного неуверенно, но всё-таки взял его за руку и тоже поднялся. Он совсем не боялся, что кто-то может об этом узнать, но находил подобный жест очень милым. Фукудзава, не боясь абсолютно ничего, спокойно вывел Огая из камеры и отвёл к себе в кабинет. А что, место хорошее, и чаю попить можно, и диван есть. Главное, разбудить Мори до семи утра и дело в шляпе. Огай спокойно устроился на диване и закинул голову назад, приваливаясь к спинке. Лучше, чем в изоляторе, это точно. Пока Фукудзава был занят, он спросил: — Ты вообще сегодня собираешься домой? — Нет, — равнодушно бросил мужчина. — Тебе же работать завтра. — И? — Не изматывай себя, — Мори вздохнул. Вообще не думал, что будет подобное говорить ему... — Не изматываю, — закатил глаза мужчина, — просто ты же понимаешь, что я тебя одного не оставлю? — А выглядел сначала таким грозным... Ты подобрел ко мне. — Это просто присмотр, — насупился Юкичи. Мори невольно улыбнулся. — В любом случае спасибо. Фукудзава даже легонько улыбнулся в ответ и протянул ему кружку с горячим чаем. Не алкоголь, конечно, но лучше чем ничего. Мори сел ровно и принял кружку. Выпил немного чая. Всё-таки он давно не ел, поэтому чай был весьма кстати. И усталость сразу ощутилась больше. Фукудзава сел рядом с ним, приобнял за плечи и поцеловал в висок. — Что ты думаешь о том, чтобы жить вместе? Мори чуть не подавился чаем. — Ты серьёзно подумал об этом? — Да. — Я не против, но где? — Ну, моё скромное жилище не для таких как ты... — Переберёшься ко мне? Или мы можем подыскать квартиру в городе. — А ты готов меня принять? — Что ты имеешь в виду? — Мори отпил ещё чая и поставил кружку на ближайшую твёрдую поверхность. — У себя дома. Готов? — Да. Но у тебя не возникнет проблем? — Не думаю. — Тогда точно всё в порядке, — Мори немного оживился. — Где ты хочешь жить? — С тобой, — недоумённо ответил Фукудзава, — в одной комнате. Спать в одной кровати. — Я хочу, чтобы мы вместе выбрали наш дом, — пояснил Мори. — Точно, у тебя же их много... — Нет. Я хочу новый. — Я могу посмотреть варианты, — всё так же растерянно предложил Фукудзава. Мори тихо усмехнулся, наблюдая за его реакцией. — Спасибо. Что-то не так? — Просто я не ожидал... Да и я не уверен что, кхм... Потяну покупку дома. — Я тоже. Нужно будет что-нибудь продать, — легко отозвался Мори. Ему вообще было не жалко продать хотя бы дачу или особняк. Может, ещё и какую-нибудь квартиру. Нужно будет подумать над этим. — Видимо, мне придётся продать квартиру... — Тогда нам точно хватит, — задумчиво протянул Мори. — Но ты не пожалеешь? Если что, я могу понять. — Не думаю. — Я надеюсь. Это всё-таки довольно важный шаг... — Да. Мори завис, ещё пару секунд изучающе смотрел на него. Фукудзава не был безответственным человеком, поэтому можно было легко поверить в его уверенность. Всё должно быть в порядке. Только... Мори немного переживал о том, что тот может не сказать, если его будет что-то беспокоить. Ещё нужно было подумать об Элис... — Хорошо, — отвиснув, ответил Мори. — Тогда я позову риелтора и выставлю квартиру на продажу. Мори кивнул. — Я тоже этим пока что займусь. И поговорю с Элис... — Она ведь скоро съедет? — Обычно она живет в особняке, но иногда уезжает в Йокогаму. Я купил ей квартиру на шестнадцатилетие... — Я хотел сказать, что она ведь уедет учиться в Токио, да? — Вероятно. Но может быть куда-нибудь за границу. Она ещё не решила, — спокойно ответил Мори, хотя ему не очень-то хотелось её отпускать. — Она умная, вся в тебя, так что, я уверен, поступит в лучшее место. Мори усмехнулся и заметил: — Это всего лишь воспитание. — Ну, в отличие от её матери, ты наверняка был достойным родителем. Мори оперся на него локтем, устраиваясь поудобнее. Всё равно одни, можно уж не изображать прилежного человека. — Это довольно спорно, — сказал он и спокойно добавил: — Потому что она моя. — Это и так понятно, — Фукудзава погладил его по волосам, — но и мать же у неё была. Мори тихо рассмеялся. Чёрт, ну надо же... — Моя не в том смысле, Юкичи. — То есть? — не понял Фукудзава. Мори немного успокоился, вздохнул и пояснил: — То есть, история о том, что я решил завести ребенка ради передачи наследства, — байка для журналистов, — на этом Мори замолчал, задумавшись, а потом устало потёр лицо ладонями. Сложно, как же сложно с этими альфами... — Хочешь сказать, — начал догадываться Фукудзава, — это ты её родил? — Да. Она была случайным ребёнком, которого я решил оставить, — всё же сказал он, прикрывая глаза. Сейчас почему-то было особенно тяжело думать об этом. Мори не сожалел, но его грызли мысли о том, что он поступил неправильно и с Фукудзавой, и с Элис. Наверное, это было единственным, за что его грызла совесть. — А отца хоть знаешь? — напрягся Юкичи. Мори ощутил это и решил отшутиться: — Ты что, снова ревнуешь? Ужасная тактика, Мори. — Нет. Хочу найти человека, который бросил беременного омегу одного и посмотреть ему в глаза. — Меня никто не бросал, — заверил его Мори, переходя на более серьёзный тон. — Я сам... решил заняться этим вопросом один. Сначала мне хотелось сделать аборт, потому что я больше карьерист, чем семейный человек, но я подумал, что вряд ли у меня появится ещё один шанс. Наверное, это звучит ужасно глупо... У меня ведь тогда ещё было не так хорошо с возможностями и деньгами, как сейчас. Честно говоря, я боялся, что тебе эта идея очень не понравится, потому что тебе было не до меня. Что ничего не получится, и что ты будешь злиться, я не знаю. Хотя злиться ты можешь и сейчас, уже точно справедливо. Не знаю, — Мори тихо вздохнул, не зная, что ещё добавить, а потом сказал, будто пытаясь оправдаться: — Тогда мне было как-то сложно, и я никогда не был умным в подобных вопросах. — А почему я должен злиться? — никак не мог взять в толк Юкичи, хотя догадки и начинали мелькать. Мори покачал головой, а потом уткнулся лбом в его плечо. — Прости. — Огай... — Фукудзава успокаивающе погладил его по спине, — ты думал, я заставлю тебя избавиться от неё? На самом деле он и сам не был спокоен сейчас, но если и он будет нервничать, Мори будет сложнее говорить, так что Юкичи держал себя в руках. — Я не знаю, — честно признался Мори, — и я даже думать не хочу о том, сколько возможностей мы упустили по моей глупости. — Не вини себя. Ты был молод, логично, что ты боялся этого. — Ты точно слишком добр ко мне, — тихо сказал Мори, так же слабо усмехаясь, но ему сейчас было совсем невесело. С другой стороны, несмотря на ту боль, которая его съедала, он испытывал облегчение от того, что теперь Фукудзава знает. — Она на меня совсем не похожа... Я бы и не подумал, — Фукудзава продолжал его гладить. — Просто ты редко её видел. Особенно в детстве, — от его действий Мори слегка успокоился. — А у тебя есть фото? — Я тебе альбом потом покажу, — Мори слегка улыбнулся. — Правда, там почти нет домашних фото, в основном с фотосессий и школы. — Уверен, грацией она в тебя пошла. — Нет. Она всегда кривляется. Там почти нет нормальных снимков. — Прямо как ты. Мори даже не обиделся на такое заявление, только снова улыбнулся. — Зато когда она хмурится, то очень похожа на тебя. Пока не покрасила волосы, её даже можно было бояться. — Ты тоже довольно устрашающий. Мори отмахнулся. — Я рад, что ты это признаешь, но ты как-то по-особенному хмуришься. — Слишком грозно? — Да, — Мори снова не удержался от улыбки. Говорить об этом было странно, но очень приятно. — Такой грозный Я сейчас отправит тебя спать, — Фукудзава поцеловал его в висок, — точно не голоден? — Точно, — спокойно ответил Мори. — Ты тоже будешь спать? — Да, — кивнул тот, — вставай, в диване подушка и плед. Мори лениво поднялся. — Мне завтра дела вести, а я буду весь помятый, — сокрушённо сказал он. — Тебе завтра в камере как минимум до полудня сидеть, — проворчал Фукудзава, доставая принадлежности для сна. Мори решил помочь ему, невольно задумываясь о том, что Фукудзаве наверняка часто приходилось здесь ночевать. Хотя спать нормально тут наверняка было не очень возможно — утром все приходят и мешают, а ночью лечь рано бы не вышло. — Когда мы встретимся потом? — спросил он между делом. — Когда захочешь, — пожал плечами Фукудзава, — можешь меня набрать в любое время, я отвечу. — Хорошо. Тогда постараюсь решить дела быстрее. — Главное не нервничай, — Фукудзава успокаивающе сжал его руку, — всё будет хорошо. — Я не нервничаю... правда. Просто устал, — Мори и вправду был спокоен рядом с ним, даже после их разговора, не очень приятного для Мори. Он не удержался от того, чтобы поднести их руки к лицу и поцеловать тыльную сторону ладони Фукудзавы. — Я люблю тебя, — сказал Фукудзава и даже улыбнулся. Мори, всё же, был таким нежным... Мори потянул его поближе к себе и обнял, покрепче прижимаясь к чужой груди и пряча лицо в плече. Ему даже не верилось, что это всё происходит на самом деле. Сейчас, когда он находится не в лучшем положении, под стражей. На это было откровенно плевать, хотя раньше проблемы с полицией сильно нервировали его, пусть он и не показывал этого. Если Фукудзава теперь будет с ним и даже говорит такое, то никаких проблем больше не будет существовать. Фукудзава прижал его к себе своими сильными руками и поцеловал в макушку. Возможно, он совершал сейчас ошибку, но он хотел её совершить. Мори был слишком... ребёнок. Потерянный ребёнок. Мори хотел бы извиниться перед ним очень-очень много раз, но он понимал, что это будет бесполезно, и просто мысленно повторял это. — Я тебя тоже люблю, — наконец сказал он и знал, что Фукудзава наверняка понимает. Вернее, надеялся. Но ему слишком хотелось сказать это уже очень давно. Фукудзава на это лишь усмехнулся и обнял Мори и второй рукой, чувствуя, как его дыхание щекочет кожу. Нужно будет ещё успеть приготовить завтрак... Точнее купить готовый завтрак в магазине напротив. Мори чуть отстранился и коротко поцеловал его в губы, затем спросил: — О чём ты думаешь? — О том, что тебя арестовали в шесть утра и всё это время ты просидел в камере без еды и воды, а сейчас вредничаешь. — Вода у меня была, — заметил Мори. — Ты так хочешь меня накормить? — Нет, я просто волнуюсь. — Я сейчас больше хочу спать. А поесть мы можем успеть и утром. — Но ты и не спишь, — нахмурился Юкичи, — а пытаешься у меня что-то выспросить. Спи. — Уже ложусь, — Мори отстранился от него, снял обувь и залез под плед. Спать ему правда хотелось. Фукудзава довольно улыбнулся и лёг рядом с ним, закрывая глаза. Спать хотелось ужасно. Так как Мори устал, он сразу уткнулся в его висок, закрыл глаза и достаточно быстро заснул. Несмотря на то, что было не слишком удобно, спал он крепко.