Грани темноты

Ацуши последние дни находился в огромном стрессе. Его уже раза три вызывали на допрос и каждый раз он боялся, что больше не выйдет на улицу. Хоть Дазай и сдержал обещание, ему было страшно, что что-то пойдёт не так. Вот и сейчас, когда после часа общения со следователем Куникидой он вышел из здания полиции, чувствуя как дрожат руки. Акутагава ждал его на улице у выхода из отделения и выглядел спокойнее удава. Хотя вообще-то переживал за Ацуши. Он прекрасно знал о том, на какого человека работал его друг, потому что сам был не слишком уж далёк от всего этого. Мацумото доверия не вызывал, да и не был столь хитрым и влиятельным, как Мори Огай, поэтому ситуация казалась Акутагаве весьма предсказуемой. Тем не менее, всё, что он об этом думает, он высказал ещё в тот день, когда Ацуши задержали вместе с Мацумото. Хорошо хоть, что отпустили быстро. Поэтому теперь Акутагава просто терпеливо наблюдал за ситуацией. Когда Ацуши увидел его на улице, на его лице сама собой появилась улыбка. Она всегда появлялась, когда Ацуши видел Акутагаву. Этот человек... Многое значил для него. Слишком многое. — Привет, — поздоровался Накаджима, когда подошёл к нему. Хоть он и улыбался Акутагаве, в последние дни у него не было слишком много поводов для радости. Нужно было найти новую работу, но возьмут ли человека, который проходит по делу о наркотиках как подозреваемый? Максимум, что светит Ацуши в ближайшее время это место официанта в какой-то забегаловке. Вариант не самый лучший. — Привет. Как прошло? — сразу же перешёл к сути Акутагава, подойдя ближе. — Нормально, — выдохнул Ацуши, — он сказал, что видит, что я в это по глупости попал, поэтому сделает всё, чтобы мне помочь. К тому же... Они не нашли моего имени в документах, а Куникида-сан сказал, что можно сказать, что меня запугали, поэтому я и не сообщил в полицию. Тем более, что это почти правда... — Надеюсь, хуже не станет, — ответил Акутагава, спрятав руки в карманы длинного плаща. — Планируешь ещё встречу с адвокатом? — Да, но не сегодня, — Ацуши спрятал руки в карманы. Захотелось, чтобы его кто-то обнял, но он не был уверен, что если снова попросит Акутагаву обнять его, тот согласится. Подул ветер, Ацуши зябко повёл плечами, — пойдём? Акутагава коротко кивнул, а затем спокойно сказал: — Тебе нужно немного отдохнуть. — А? — Ацуши взглянул на него растерянно, а потом неловко улыбнулся, — не уверен, что сейчас подходящее время. — Ты неважно выглядишь, так что самое подходящее. Акутагава пусть и говорил такие вещи, проявляя заботу, но не воспринимал это как что-то особенное. Ему просто не удавалось спокойно смотреть на Ацуши, хотелось чуть помочь. Наверное, многие люди так делают, да?.. Тем более, если они вроде как близки. — Найду работу и сразу стану выглядеть лучше, — пообещал Ацуши, — спасибо за беспокойство. — Вот дурак, — Акутагава тихо вздохнул и направился вместе с Ацуши в нужную сторону. — Почему? — не понял Ацуши, — я ведь правду говорю. — Не сомневаюсь, что новая работа это важно и необходимо. Но сейчас ты выглядишь неважно для поиска новой работы. Ацуши вздохнул. Важно, неважно, а жить за что-то надо. Зарплата была около двух недель назад, и, всё же, могла скоро закончиться. Даже несмотря на то, что Ацуши значительно урезал рацион да и в принципе траты. Даже стал ездить на метро. Но не объяснять же Акутагаве, что он переживает из-за того, что может остаться на улице. — На свежую голову будет легче соображаться, — наконец спокойно добавил Акутагава. — Расслабься хотя бы на пару дней, ничего страшного не произошло. Хуже, чем оказаться за решёткой, перспективы уже не будет. — Я понимаю, — Ацуши спрятал нос в шарф, — просто это ведь связано... — Ты себя накручиваешь? — Рюноскэ косо на него посмотрел. — Нет! — сразу же воскликнул Ацуши, — с чего ты взял? — Связываешь там что-то. Одну паранойю с другой? Ацуши недовольно зыркнул на него, но не стал ничего говорить. Да и что тут скажешь... И вообще — он не параноик! — Можешь даже не смотреть так на меня, — предупредил Акутагава. — И так всё понятно. — Что понятно? — насупился Накаджима. — Всё, — повторил Акутагава. — Раз тебе понятно, то поделись. Мне вот непонятно. — Тебе точно нужно немного отвлечься. — На что? — Мы можем куда-нибудь сходить, — предложил Акутагава. — Не думаю... — неловко отказался Ацуши. Пока что он должен был беречь деньги. Акутагава хмуро на него посмотрел и решил, что этого будет достаточно, чтобы его поняли. — Я не могу, — снова возразил Ацуши, хотя и понял на что ему намекают. — Чем ты собрался сегодня заниматься? — Поиском работы. — Займись этим завтра, — упрямо продолжил Акутагава. — Рю... — почти простонал Ацуши. — Не вредничай, — слегка строго ответил Акутагава, хотя ситуация раздражала его совсем чуть-чуть. — Только куда-то в не очень дорогое место, ладно? — Нам вообще не обязательно тратить где-то деньги, — слегка пожал плечами Акутагава. — Ты раньше не мог сказать?! Акутагава странно на него посмотрел и заметил: — Я же не виноват, что у тебя голова забита только этим. — И куда ты хочешь? — перевёл тему Ацуши. — Мы можем просто прогуляться по парку, а если ты замёрзнешь, зайдём куда-нибудь. — Можно, наверное... — Ацуши задумался, — я «‎за»‎. — Ну наконец-то, — вздохнул Акутагава, радуясь, что Ацуши всё-таки сдался. Ацуши от этого стало неловко. Он опустил взгляд и вздохнул. Акутагава делал ему больно такими словами, потому что Ацуши чувствовал себя глупо в таких ситуациях. Но он не обижался ибо понимал, что Рюноскэ не хотел зла. Акутагава не обратил особого внимания на это. Всё же он привык к тому, что Ацуши был таким и не осуждал его за характер. Зато теперь ему стало ясно, что ещё того беспокоит. Акутагава понимал серьёзность положения, однако был уверен в том, что если Ацуши не сможет собраться с духом и силами, то всё будет куда сложнее. И ещё понимал, что арест Мацумото сильно потрепал ему нервы, несмотря на то, что Ацуши легко отделался. — А куда мы? — спросил Накаджима, неловко беря Акутагаву за рукав. — Для начала в сторону парка. — Ближайшего, — спокойно сказал Акутагава, прикидывая, что идти туда всего минут пять. — Акутагава... — Ацуши неловко было об этом говорить, — спасибо. — Не за что, — хмыкнул он, стараясь скрыть тот факт, что от этого ему стало немного неловко. Ацуши в конечном итоге даже похвалил себя за то, что всё же согласился. Общество Акутагавы очень хорошо влияло на него, даже не хотелось думать о плохом. Акутагава для Накаджимы был как надёжная стена. В целом во время прогулки Акутагава ничего не говорил. Он вообще больше предпочитал слушать, если был спокоен и если слушать приходилось Ацуши. Особенно, если они давно не видели друг друга. Когда через некоторое время они оказались в глубине парка, слегка задумчивый Акутагава решил, что Ацуши уже достаточно остыл и расслабился, поэтому спросил: — Если ты не уверен, что найдёшь работу в скором времени, то можешь пожить у меня. Я буду не против. Ацуши сначала замер, пытаясь понять, почему Акутагава предложил это, затем переспросил: — Пожить?.. Но я не уверен, что смогу оплатить свою часть проживания... Акутагава только пожал плечами и сказал: — Можешь просто делать уборку вместо этого, мне всё равно. — Тебе будет удобно? — уточнил Ацуши, думая, что вообще-то это хороший вариант. — Да. — Тогда... Я подумаю. Можно? — Думай. Я не тороплю. Вообще если бы раньше Акутагаве сказали, что ему предстоит с кем-то жить, он бы разозлился. Одному всегда хорошо было, да и Ацуши в начале их общения иногда его бесил. Но сейчас эти мысли ощущались иначе. Жить с Ацуши? Хорошо, только бы тот не остался на улице. Да и он на самом деле не был похож на плохого сожителя. Спокойный и вряд ли займёт много места. — Спасибо, — Ацуши взял на себя наглость взять его за руку, — спасибо тебе. — Не за что, — вздохнул Акутагава, слегка сжимая его руку, хотя внешне особо и не показывал того, что ему приятно, когда Ацуши делает нечто подобное. Ацуши улыбнулся. Акутагава на самом деле был очень мягким человеком, с которым хотелось проводить больше времени. По крайней мере Ацуши точно. Акутагава заметил эту улыбку и мысленно выдохнул. Вроде бы, тот и вправду успокоился. Тогда Акутагава подумал, что пока можно и не беспокоиться об этом. — В какую сферу ты теперь хотел бы перебраться? — вспомнив о чём-то через несколько минут, спросил он. — Думаю, я ничего кроме как быть помощником или секретарём и не умею, — грустно ответил Ацуши, — но в приличную фирму меня больше не возьмут. — Может, тебе пойти на курсы по повышению квалификации? — предложил Рю. — Или просто на курсы... и параллельно пока найти подработку. — Я подумаю, — ответил Ацуши, действительно задумавшись, — спасибо. — Говорю же, что не за что. — Как это не за что? — возмутился Ацуши, — ты помогаешь мне! Не недооценивай свою помощь! — Хорошо, хорошо, только не шуми... — Не буду, но не смей себя недооценивать. — У меня всё замечательно с самооценкой. Просто я пока что ничего не сделал, только предложил. — Это тоже помощь. — Ладно, тебе виднее, — всё же сдался Акутагава. — Всегда пожалуйста. — Ты действительно много делаешь для меня. — Для тебя мне совсем не трудно. — Акутагава! — Ацуши крепко обнял его, — ты отличный друг, ты знал? Акутагава растерялся из-за этого. Боже... что он творит, они же посреди улицы. — Да, — протянул Акутагава, готовый в любой момент отпрянуть от него, — только тише ты... — Я ведь не кричу, — Ацуши отстранился, — ты почему так побледнел? — Будь сдержаннее, мы же на улице, — вздохнул он. — На нас никто не смотрит, — отмахнулся Ацуши. — Обязательно посмотрят, если будешь так себя вести, — Акутагава слегка нахмурился. — Хорошо, я не буду трогать тебя на улице, ладно? — Спасибо, — он заметно успокоился. — Но дома от объятий не отвертишься. — Хорошо, — спокойно отозвался Акутагава, полагая, что к тому моменту Ацуши может быть и забудет об этой идее. — Тогда поехали ко мне? Акутагава сначала взглянул на часы и только потом согласно кивнул. — Ты уже замёрз? — Угу, — кивнул Ацуши, — и устал. — Тогда пойдём. Он не собирался больше таскать Ацуши по улице, раз тот уже немного пришёл в себя и тем более хотел отдохнуть, а Акутагава взял отгул на сегодня, так что ему некуда было торопиться. — Давай зайдём за покупками? — предложил Накаджима. Так или иначе, Акутагаву нужно чем-то угостить. — Ну... хорошо. Ацуши остался доволен ответом и не раздумывая утащил Акутагаву в ближайший супермаркет. Наверное, тот сейчас тоже нервничает, потому что предложение которое он сделал Ацуши очень важное. Очень-очень важное. Для Ацуши точно. Акутагава выглядел спокойным, хотя у него в голове особо не укладывался тот факт, что он всё-таки предложил Ацуши перебраться к нему. По магазинам они ходили не так уж долго, поэтому добрались до дома ещё днем. Дома Ацуши, как и обещал, начал тискать Акутагаву, не слушая никаких возражений. Наверное, это странно, что его так тянуло к Акутагаве и так нравился его запах. Слишком приятно... Акутагава был не против этого, он даже привык. Тем более, что Ацуши не делал ему ничего такого и не особо раздражал, если не усердствовал. Может, Акутагава бы и позлился, но приятный запах ромашки всегда его успокаивал. Сейчас ему было хорошо от того, что Ацуши вроде бы всё больше расслаблялся, и Акутагава не торопился возвращаться домой. Сегодня можно было и задержаться.

***

Дазай не оставлял Фёдора одного и старался решать вопросы через компьютер, что привык делать, когда работал под прикрытием. По крайней мере, отчёт о деле с похищением он написал подробно и хорошо. С момента, как Фёдор вернулся, прошло всего около двух суток, и этого было чертовски мало для отдыха. Дазай понимал, что этот отдых нужен, но также он понимал, что сейчас копятся дела и нужно как-то их разгребать. На второй день Осаму попросил Фёдора всё же поговорить с адвокатом, пусть и по телефону, а ещё тогда же к ним заглянул Ода, чтобы привезти котёнка и просто проверить, живы ли эти двое. Больше Дазай старался не тревожить Фёдора. У того ещё и гон до сих пор был, так что раздражаться он мог легко. Фёдор, хоть и старался держать себя в руках, действительно вспыхивал очень легко. Рядом с Дазаем плохо не было, но симптомы всё равно никуда не девались. А ещё из-за произошедшего он стал каким-то... Более холодным. Начал ещё сильнее скрывать чувства и реагировать на всё, что происходит вокруг так, как должен, а не так, как хотелось бы. Возможно, это расстраивало Дазая, но Фёдор думал, что так будет лучше. Зато, когда Ода привёз кота он завалился с ним в постель и начал тискать, не давая и шанса на уход. Ему думалось, что такая реакция на похищение может быть не совсем адекватной, но он не мог ничего с собой поделать. Ä k͝Ţ̾ò Ţ̾ę6̈ę c̓k͝ȧ̆3ȧ̆л, чŢ̾ò Ţ̾ы ȧ̆дęk͝B̀ȧ̆Ţ̾H͝ый? Правильно, никто. Дазай в это время разгребал рабочую почту, отправляя письма по папкам, чтобы потом не потерять. Он иногда посматривал либо на часы, либо на Фёдора. Подумал, что, может, вытащить его как-нибудь на улицу? Завтра, например... Дазай прекрасно понимал его желание не выходить из дома. И, возможно, Фёдору было страшно, пусть он об этом и не говорил. Дазаю хотелось выть от мысли, что теперь ему может быть сложнее переносить все эти допросы и прочие вещи, которые было необходимо сделать. Например, они до сих пор не решили вопрос с телефоном. А с другой стороны Дазай снова начинал слегка злиться: казалось, что после ареста Мацумото всё должно было стать проще, но стало только сложнее. По крайней мере для Дазая, на которого свалилось много дел, которые он никак не мог игнорировать и стремился заканчивать не только вовремя, но и на отлично. Ноутбук звякнул входящим сообщением. Письмо. От кого? Дазай открыл пришедшее сообщение. Электронный бланк за подписью их главного судмедэксперта Акико Йосано содержал сухие строчки результата предварительного анализа, взятого у Фёдора ещё при поступлении в участок, перед тем, как поставить ему капельницу. Он гласил о том, что медосмотр, и экспресс-анализ крови на гормоны показали наличие пониженного содержания гормонов, ответственных у тех, кто по вторичному полу является дельтой, за репродуктивную функцию. Дазай застыл, молча разглядывая строчки с цифрами и буквами, пытаясь понять что же это значит, когда на экране всплыло ещё одно сообщение, личное, от той же Акико. «Дазай, предварительный осмотр и анализы показали, что у твоего Фёдора могут быть нарушены репродуктивные функции, точнее смогу сказать только после более развернутого обследования, но не у меня, а в специализированном центре. Ты можешь привести его на консультацию к доктору?» «Что это значит? — нервно нащёлкал в ответ Дазай, чувствуя как по спине начали бегать колючие мурашки. — Я не могу понять, что это всё такое? Это из-за подавителей?» «Не тупи, Дазай, — отозвалась Акико. — Это означает, что твой истинный возможно бесплоден, но это пока не точно, я могу ошибаться. Его надо обследовать более тщательно, потом ставить диагноз.» «Спасибо, Йосано, я займусь этим, но попозже, если это не срочно, — написал в ответ Дазай плохо гнущимися от волнения пальцами.— Сначала надо оформить мой статус опекуна, чтобы моё слово стало решающим.» «Ну, моё дело предупредить тебя, а там уж ВЫ сами посмотрите. Ты главное его подавителями не перепичкивай. Не давай ему пить больше, чем написано в той шпаргалке, что я тебе давала», — немедленно выскочил ответ. «А как же мне облегчить ему гон? — написал Дазай.» «Старым добрым способом. Ты истинный ему, или кто? Я помню, что он малолетка, но я также помню, что и ты не идиот, так что действуй по обстоятельствам», — прилетело ему, и Осаму криво ухмыльнулся. Йосано в своём репертуаре, бесцеремонна и категорична. Профессия у неё такая, не до реверансов. Дазай в ответ скомканно поблагодарил, и попрощавшись с Акико, сгорбился на стуле, невидяще уставившись в экран, и бессильно опустив руки на клавиатуру. Блин, и зачем Фёдору ещё и это, вдобавок к проблемам со здоровьем, и ко всему трэшу, который на парня свалился? В груди ёкнуло, а глаза внезапно защипало, да так, что ему пришлось сильно зажмуриться. Он сделал глубокий вдох, потом медленно выдохнул, и открыл глаза. — Как ты себя чувствуешь? — наконец спросил он, оторвав взгляд от ноутбука. — Мне кажется, подавители не слишком хорошо действуют, — отозвался Фёдор ровным тоном. — Ничего. Тебе пока не стоит пить больше, — Дазай всё-таки закрыл ноутбук и перебрался к Фёдору. Уже было почти семь. — Возможно, — он натянул на себя одеяло, — мне стоило вернуться к Оде? — А ты хотел? — Нет, мне нравится у тебя. — Тогда не стоило, — так как Фёдор накрылся, Дазай обнял его как гусеничку. Так-то никуда не денется. ȌH͝ òŢ̾пp͠ȧ̆B̀ил Ţ̾ę6̈я жиŢ̾ь k͝ Ȍдę, пòŢ̾òmý͝ чŢ̾ò Ţ̾ы męшȧ̆л ęmý͝. Ţ̾ы пp͠òc̓Ţ̾ò пòmęxȧ̆. — Возможно, тебе не слишком удобно жить со мной, — он повернулся к Дазаю лицом, — и я же сказал, что подавитель действует плохо. — Это ведь не проблема. — Прямо сейчас это проблема. Дазай уже немного привык к тому, что запах бергамота практически всегда преследует его. Подавители правда были слабыми, но к этому ощущению можно было более-менее приспособиться и лишний раз не делать ничего... такого. — Ммм, — Дазай слегка пожал плечами, — тоже мне проблема... — Да, — Фёдор приподнял одеяло и продемонстрировал стояк, — это проблема. Потому что я не уверен, что хочу прикасаться к себе там. — Тебе и не обязательно прикасаться к себе, — Дазай невозмутимо опустил руку вниз под одеяло и положил ладонь на его член, слегка погладил. — Ты не понял... — Фёдор вздохнул, — мне неприятно, что он есть. — Просто нужно немного снять напряжение. Или не немного. Обычно хороший секс надолго помогает, и пить часто подавители не приходится, — он поцеловал Фёдора в висок, — как и сталкиваться вот с этим. — Я не хочу... — Фёдор зажмурился, готовясь к неизбежному. Если Дазай заговорил об этом, вероятно ему хочется. Возможно, даже очень давно. В отличие от Фёдора у которого даже в гон стоит очень редко, у него наверняка никаких проблем с либидо нет. — Я тебе ничего не сделаю, — мягко сказал он, — помнишь? — Помню, — он нерешительно взглянул на Дазая, — но я не хочу этого... Дазай послушно переместил руку на его бедро. — Почему? — ему правда хотелось поговорить об этом с Фёдором, потому что они слишком часто спотыкались об эту тему, а Фёдор всегда вёл себя по-разному. — Мне противно от мыслей, что я могу этим заниматься, — Фёдор закрыл лицо руками, — я не должен так поступать с тобой, но я не могу... Дазай изучающе смотрел на него, но не раздражался, а наоборот начал немного понимать, в чём тут дело. Ну конечно, разве могло быть всё в порядке после всего? — Это из-за отвращения к своему телу или потому, что ты считаешь это чем-то плохим? — Не знаю, — тихо ответил Достоевский, — я не знаю, просто... Противно даже думать и всё. Дазай снова поцеловал его в висок и повел рукой по бедру выше, к талии. Он делал это мягко и не настойчиво, чтобы просто было приятно. — Попробуй взглянуть на это под другим углом. Не как на физическую потребность или что-то, чего от тебя ожидают, — негромко сказал он. — Не думай об этом как о том, что обязан делать ради кого-то или чего-то. Используй это как способ физически выразить свои чувства ко мне, попробуй их передать. Тебе стоит сосредотачиваться на эмоциях, а не только на том, как реагирует твоё тело. Фёдор обнял его руками за шею и, как маленький испуганный котёночек перебрался на него, пряча лицо на чужом плече. Оказалось, прижиматься членом к чужому бедру довольно приятно. — Я всё равно не уверен, что хочу этого. — Это не твоя обязанность, — напомнил Дазай, устраивая руки на его талии, и в какой уже раз уткнулся носом в его висок. — Тем более, ты ведь любишь меня? Фёдор кивнул и сильнее обнял Осаму. Он вообще больше любил проявлять любовь какими-нибудь поступками или жестами, делать это с помощью секса казалось дикостью. Возможно, с ним что-то не так и он просто сломан, как человек, но никакого морального удовлетворения он пока что не ощущал. Только страх и бессилие от осознания, что не можешь это контролировать. — И ты находишь меня привлекательным? — снова спросил Дазай, говоря спокойно и тихо. Он ни в коем разе не собирался на него давить, лишь старался слегка изменить ход его мыслей. Фёдор немного подумал и тоже кивнул. Конечно, с точки зрения стандартов сексуальности Дазай был очень привлекательным. — А что именно тебе нравится во мне? — казалось, Дазай совсем углубился в разговор, но параллельно он всё равно осторожно поглаживал одной рукой его поясницу. — Глаза, — не думая ответил Фёдор, затем добавил, — руки... Бёдра, волосы... Дазай меньше всего ожидал, что Фёдор назовет глаза, но был приятно удивлен, поэтому слегка улыбнулся. — Глаза? Что такого в моих глазах? — Красивые. — А почему бедра? Из-за татуировки? — Да, — согласился Достоевский, немного поёрзав на нем и сглотнув, — а ещё они очень сексуальные, особенно когда ты в домашних шортах. И когда ты кончаешь они очень возбуждающе напрягаются. Дазай на секунду пожалел о том, что вообще начал этот разговор, потому что ему-то нужно было в здравом уме оставаться, но как тут не реагировать на подобные откровения? Сложно. — Но тебе наверняка нравится не только смотреть на них, но и касаться? — он плавно завел ладонь под его футболку, ненавязчиво поглаживая кончиками пальцев его поясницу. — Возможно, — согласился Достоевский. — То есть, тебе не всегда это нравится? Или ты бы хотел касаться их по-разному? — И по-разному и не всегда. — Например, тогда, когда они напрягаются во время оргазма, ты бы хотел почувствовать это руками? — предложил он. — Да, — Фёдор приподнял голову, — ты сейчас возбудился? — Немного, — признался Дазай, всё ещё стараясь не особо об этом думать. — А ты представил себе это? Как я сжимаю их, когда ты кончаешь, — Фёдор даже положил руку на его бедро и легонько сжал, не особо понимая, что должен ощущать сейчас. — Я подумал, что мне было бы приятно, если бы ты сделал это, — Дазай невольно напряг мышцы, но тут же постарался расслабить их. — Хочешь, я это сделаю? — А ты захотел это сделать? — Не совсем, — задумчиво ответил Достоевский, — скорее, мне стало интересно как ты отреагируешь и что я при этом почувствовую. Он медленно скользнул рукой на внутреннюю сторону бедра, провёл по мягкой коже и так же медленно, но ловко скользнул под край шорт, останавливаясь у самого паха и внимательно наблюдая за реакцией Дазая. Дазай снова слегка напрягся. От настолько откровенных прикосновений по бёдрам словно пустили ток, отдающийся в паху возбуждением. — Физически или морально? — спросил он, так и не убирая руку с его поясницы. — И так и иначе, — теперь Фёдор добрался до ягодицы и сжал, будто проверяя на мягкость, — мне интересно как ощущается это напряжение под пальцами. Дазай постарался немного расслабиться. В принципе его мышцы ощущались и так, он был в неплохой форме. — Всего лишь? — А что ещё? — Фёдор даже руку убрал. Он опять сказал что-то не так?.. Наверняка теперь выглядит глупо... Дазай мысленно расстроился из-за того, что Фёдор убрал руку, но ничего не сказал. — А если я скажу, что мне нравится, когда ты касаешься меня? Тебе было бы приятно от этого факта? Фёдор кивнул: — Конечно, ведь это значит, что я делаю всё правильно. — Тебе нравится моё одобрение или тот факт, что ты доставляешь мне удовольствие? — Факт, что я доставляю тебе удовольствие. — Ты не сделаешь ничего неправильного, если хочешь сделать приятно, — заверил его Дазай. — Да, но мне всё ещё неприятно от мысли, что кто-то тоже может трогать меня так. — А тебе будет приятно, если это буду делать я? — уточнил Дазай. — Да, — осторожно признался Фёдор, — я не знаю почему... — А что ты чувствовал в тот первый раз? — ничуть не обиделся Дазай. Ему правда было интересно знать об этом. — Было приятно, — честно ответил Достоевский, — но противно от того, что я такой... — Какой такой? — Дазай поудобнее взял его за бёдра, чтобы Фёдор удержался на нем, и сел. — Я не могу сказать, — Фёдор опустил взгляд. — Я не буду на тебя обижаться или злиться, — заверил его Дазай, наблюдая за ним. — Я понимаю, — он вздохнул, — давай просто закончим с этим. — Фёдор, — Дазай мягко положил ладонь на его щеку и нежно поцеловал в уголок губ, — ты прекрасен, и я очень люблю тебя за всё, просто за то что ты есть. — Когда ты так говоришь мне становится стыдно. Дазай поцеловал его нижнюю губу и негромко ответил: — Тебе не за что стыдиться. — От этого не легче. — Я понимаю, но ты всё равно должен об этом помнить, — Дазай продолжил покрывать его лицо мягкими поцелуями, иногда оставляя их и на шее. — Я помню, — Достоевский прикрыл глаза, — я всё помню. Дазай осторожно погладил ладонью его бедро, медленно перемещая руку к животу. Он делал это неторопливо и мягко, почти невесомо, но дразняще. — И я хочу, чтобы ты думал только обо мне, — Дазай опалил мягким шёпотом его ухо. — Ты очень жадный, — отметил Фёдор, напрягаясь от этих прикосновений, чувствуя, как по коже бегут мурашки. Дазай нежно поцеловал его за ухом и прошептал: — Да, хочу, чтобы ты тонул в чувствах только ко мне одному. — Это похоже на манию, — заметил Фёдор. — Ну и что? — Ничего, — Фёдор качнул головой, — просто немного жутко. Дазай мягко улыбнулся, поцеловал его подбородок. — Ты можешь доверять мне в этом плане, — он провёл пальцами к низу его живота, а затем также ненавязчиво коснулся и его члена. — Не зацикливайся на себе, это уже моя забота. Ну вот, теперь Дазай считает его эгоистом. Фёдор вздохнул, прикрыл глаза и позволил Осаму действовать как ему будет угодно. В конце концов, если не раздеваться можно не думать о том, что для Дазая он недостаточно хорош. — О чем ты сейчас подумал? — спросил альфа, понимая, что реакция не слишком... хорошая. Ожидая ответа, Дазай как можно нежнее прихватил зубами кожу на его шее, слегка оттянул и затем поцеловал. — Ни о чём таком, — соврал Достоевский, — не останавливайся. — Тогда расскажи, если ничего такого, — Дазай хитровато прищурил глаза, глядя на него снизу вверх. — Это было настолько неважно, что я уже и забыл, — снова солгал тот. Дазаю мало верилось в правдивость этих слов. — Тогда переключайся. Я хочу знать, о чём ты думаешь, — не унимался он, одновременно с этим заводя одну руку назад, под одежду, чтобы коснуться его ягодицы и плотнее прижать к себе. — Разве можно о чём-то думать, когда ты делаешь так? — Тебе кажется, что нет? — Дазай едва касался губами его уха, когда говорил это, и без всякого стыда скользнул пальцами между его ягодицами. — Мне кажется, — согласился Фёдор, — я мыслить почти не способен. — Но ты оставляешь место негативным мыслям? — он не собирался прекращать свои действия, слегка ощутимее надавливая пальцами на его анус и массируя, но не проникая внутрь. Дазай этого делать не собирался, только немного поддразнивал и изучал реакцию. Фёдор, хоть и чувствовал, что от этого по телу побежали мурашки, дёрнулся в попытке освободиться, а затем посмотрел на Дазая вопросительно, будто пытался понять что тот хочет сделать. — Расслабься, — прошептал он, продолжая, — я не сделаю ничего неприятного. — Я помню. — Ты когда-нибудь думал о том, что хочешь взять меня? Фёдор отрицательно качнул головой. Вот уж чего он себе точно не представлял, так это как трахает Дазая. — Почему ты спрашиваешь? — Мне интересно. Ты ведь сам сказал, что тебе больше нравится прикасаться ко мне, — Дазай слегка двинул бёдрами и шумно выдохнул ему в шею. — Это не потому... — Фёдор снова вздохнул, — всё очень сложно, давай просто покончим с этим. — Ты бы не хотел попробовать это со мной? — всё-таки спросил Дазай и свободной рукой продолжил поглаживать его член. — Может быть, — Достоевский неосознанно толкнулся ему в руку, — но даже если ты предложишь, я этого не сделаю, потому что я неопытен и могу тебя покалечить случайно. — Отсутствие опыта это не повод чего-то не делать, — Дазай всё же слегка приспустил его одежду для удобства и нормально взял его член в руку, — это повод его получить. — А ты бы хотел? — чуть дрожащим голосом спросил Фёдор. — Я бы попробовал, — Дазай поцеловал его плечо. Чёрт, он бы всего Фёдора зацеловал, будь у него такая возможность, но теперь ему стало интересно: может, тому и целоваться с ним не особо нравится? Они ведь редко делают даже это. От этих мыслей Дазай хоть и испытывал сожаление, но его чувства всё равно брали верх. Что бы ни думал о себе Фёдор, Дазаю он безумно нравился, и ему очень хотелось тактильно выражать эти чувства. — Ну, мы можем это сделать, когда будешь готов. — Думаю, это тебе стоит подумать об этом всём как следует, — Дазай обвёл большим пальцем головку его члена и снова от избытка чувств прихватил зубами кожу на его шее. Фёдор застонал, впиваясь тонкими пальцами в чужое плечо и ответил: — Я бы хотел, я думаю... — Тогда мы обязательно это попробуем, — на выдохе ответил Дазай, добавляя больше настойчивости в свои ласки. Спустя несколько минут таких ласк и без того перевозбуждённый Достоевский кончил, пряча покрасневшее лицо в ладонях и думая, что никогда ещё так не позорился перед Осаму. И правда дурак. Дазай смотрел на него изучающе и потом чистой рукой отвёл одну его ладонь от лица, чтобы затем подобраться поближе и поцеловать сначала в щёку, потом в уголок губ. — Не прячься от меня, — шёпотом попросил он, не отстраняясь. Покрасневший и растрёпанный Достоевский старался по максимуму спрятать лицо от Осаму, даже когда тот попросил этого не делать. Наверное, и Киёхару, и Дазай были правы когда говорили, что он всё ещё просто глупый ребёнок. — Я не прячусь, просто... — Просто что? — поинтересовался Дазай и, в ожидании, нежно потёрся носом о его висок. — Стыдно, — пробубнил тот. — Это ещё за что? — Дазай искренне не понимал. — За всё это, — он вздохнул, — боже, я ещё наверняка и тебя возбудил... Дазай вздохнул. Так-то да, но он ведь сам это начал и хотел помочь Фёдору. Ему не трудно будет принять холодный душ. — Всё в порядке, — ответил Дазай, не совсем понимая, как Фёдор к этому относится. — Прости, — он уткнулся в чужую шею, вдыхая запах Дазая и совсем легонько куснул, — извини, правда. — Я не злюсь на тебя, ничего такого, — заверил его Дазай, однако рефлекторно дёрнул головой в сторону, хотя это действие и было приятным. Фёдор, как бы извиняясь за это, поцеловал бледную кожу. Сначала слабо, потом сильнее, входя во вкус и снова прикусывая, приобнимая Осаму за талию и повалив на кровать. Если до этого Фёдору было стыдно, то сейчас между ними был только запах корицы и шоколада, который Фёдору очень нравился. Дазай не особо понимал ход его мыслей и не мог точно сказать, зачем и почему Фёдор делает это. Но спрашивать он не решался, потому что это наверняка бы испортило всё, что было до этого. Поэтому Дазай решил просто поддаться ему и тогда узнать, что именно тот от него хочет, хотя в возбуждённом состоянии было сложновато выносить подобные выходки, если они не имеют сексуального подтекста. — Ты так вкусно пахнешь, — прошептал Фёдор, оставляя засос на его шее и снова кусая, но уже в другом месте, ближе к ключицам. — Спасибо. Надеюсь, ты не собираешься меня съесть, — так же шёпотом ответил Дазай, кусая губы из-за действий Фёдора. — Я бы хотел, — он укусил ключицу, — я тоже жадный. — Насколько жадный? — спросил он на выдохе. — Очень, — Фёдор снова положил руку на его бедро, и как и до этого забрался под шорты, — я очень жадный. Дазай невольно напряг мышцы, но быстро расслабился, позволяя Фёдору спокойно его трогать. — И это я ещё жадный... — Да, потому что ты говоришь такие вещи! — Фёдор чувственно сжал его бедро, погладил немного и снова укусил шею. Наверное, Дазай был прав и трогать его самому Фёдору нравилось больше. — Какие «такие»? — Дазай тихо усмехнулся, на этот раз спокойно подставляя шею для укусов. Его-то можно было спокойно покусать. — Можно я помечу? — спросил Фёдор, ведя носом за ухо и игнорируя вопрос. Руку, которая была в шортах он переместил на пах, второй же рукой провёл по груди Дазая. Было приятно даже просто трогать. Дазай слегка кивнул, стараясь расслабиться в его руках. Он слегка прогнулся в спине и одной рукой вцепился в одеяло. Его совсем не смущало всё то, что делал Фёдор, и он не испытывал дискомфорта, когда позволял ему вести. Хотя если так делал кто-то из его прошлых партнеров, которых было совсем мало, Дазая всегда это злило. Достоевский, удовлетворённый ответом, принялся медленно подготавливать место к укусу, параллельно трогая член альфы и чувствуя, как сам заводится от своих действий. Дазай послушно подставлял ему шею и кусал свои губы, борясь с желанием толкнуться в чужую руку. Если до этого он был не особо сильно возбуждён, то теперь уже начинал терять контроль над собой и феромонами. В этот раз Фёдор укусил сильнее чем раньше, почти до крови, прижимая при этом Дазая к кровати, словно боялся, что тот вырвется. Он и сам не понимал причину, по которой так сильно возбудился, просто ставя метку. Возможно, это гон... Дазай простонал на выдохе, отдаваясь ощущениям. Сейчас он мог себе это позволить. Фёдор кусал больно, но в то же время это было приятно — до сбившегося дыхания и сладкой дрожи во всём теле. После укуса Фёдор ещё долго мучил укушенное место поцелуями, засасывая при этом кожу и даже тихо постанывая от этого. Будто действительно получал кайф. Хотя, почему будто... Дазай не удержался и зарылся одной рукой в его волосы, сжимая. Он не особо мог это контролировать, но надеялся, что не сделает ничего неприятного. Фёдор отстранился, улыбнулся, глядя на его лицо и произнёс тихо: — Не думал, что ты возбудишься от этого. Дазай шумно выдохнул и приоткрыл глаза, чтобы взглянуть на него. Его вообще ничего не смущало сейчас. — Почему? Это было приятно, — негромко сказал он. — А не больно? — Фёдор снова сжал его член. — Не настолько, чтобы было неприятно, — судорожно выдохнул Дазай, понимая, что потом шея наверняка будет болеть. — У меня есть просьба, — начал Фёдор, — она может показаться тебе странной, но... Я хочу увидеть как ты дрочишь. — На тебя? — уточнил Дазай, чуть усмехнувшись. Может, он не совсем верно его понял? — В принципе. — Хорошо, — всё-таки согласился альфа и немного поёрзал под ним. Фёдор моментально слез, позволяя Осаму занять удобную позицию и уставился во все глаза на него, ожидая действий. Дазай наконец избавился от шорт для удобства, заодно полностью открывая вид на татуировку, и положил одну ногу на бедро Фёдора. Вообще это и вправду было немного странно. Или просто непривычно... но это точно не смущало Дазая, и он, прикрыв глаза и демонстративно смочив слюной несколько пальцев, обхватил рукой свой член. Сначала его движения были медленными, что давалось ему с небольшим трудом, но он не торопился это исправлять. Дазай иногда либо жмурился, либо покусывал губы — от внимания Фёдора у него ещё больше сбивалось дыхание. Фёдор тоже сбивчиво задышал, наблюдая за этим. Он старался не мешать Осаму, но был не в состоянии не обращать внимания на его ноги, особенно когда одна из них оказалась на его бедре. Он осторожно погладил голень, чувствуя, как только от прикосновения к ней по спине бегут мурашки. Дазай даже на ощупь был слишком приятный. Дазай судорожно выдохнул, стараясь не напрягать мышцы, и со следующим вздохом с его губ слетел негромкий стон — он пару раз провёл по всей длине своего члена и слегка сжал там, где во время гона набухал узел. Даже так это было очень приятно. Фёдор с трудом удержался от того, чтобы коснуться Дазая там же, но сдержался. Он смотреть хотел, а не лапать!!! Иногда Дазай приоткрывал глаза, чтобы понаблюдать за Фёдором. Это было интересно, и он специально сжимал пальцы плотнее, толкаясь в свою руку. Дазай понимал, что такими темпами надолго его не хватит. Еще и этот усиливающийся запах бергамота... Фёдор, наблюдавший за этим какое-то время неожиданно сказал: — Я думаю, мне не было бы неприятно, если бы ты касался меня. — М-м-м? — Дазай скользнул рукой к головке члена, слегка сжимая её. — Почему ты так решил? — Мне нравится наблюдать за тем, как ты трогаешь себя, возможно понравится и чувствовать твои прикосновения, — размышлял Достоевский, поглаживая его ногу уже выше, по бедру с татуировкой. — У тебя немного своеобразная логика, — прошептал Дазай. Может, Фёдор проецировал эти действия на себя? Или со стороны они не выглядели так плохо, как он мог представлять? — Я просто предлагаю, — Фёдор провёл пальцем вдоль тела змеи, — не отвлекайся на меня. — Может, мне нравится твой голос? — игриво заметил Дазай, всё-таки начиная дрочить себе быстрее. — Мне поговорить с тобой? — хрипловатым голосом спросил Фёдор и легонько шлёпнул его по бедру. Дазай слегка вскинул бёдра и пропустил стон. Но глаз с Фёдора не спускал. — Ах, если захочешь, — он прикусил губу. — Хочу... — он сглотнул, — хочу говорить тебе, какой ты красивый. Особенно твои пальцы... Дазай невольно начал двигать рукой быстрее, через раз вскидывая бёдра, а его дыхание становилось всё более рваным, и он часто глухо постанывал. — А ещё ты очень развратный, — Фёдор прикусил губу, — и когда трогаешь себя выглядишь очень привлекательно. — Тебе стоит быть осторожнее, — сбивчиво прошептал Дазай, — иначе сам станешь таким же. Если... не уже. — Я уже давно, — Фёдор облизнулся. Дазай чуть улыбнулся, проходясь взглядом по Фёдору, и свободной рукой скользнул под свою футболку, оглаживая сначала грудь, а затем сжимая сосок пальцами и пропуская очередной стон. Фёдору так и хотелось тоже прикоснуться к нему, но сейчас он понимал, что сам сделал свой выбор и теперь остаётся только ждать и думать о том, что предложение Дазая взять его не такой уж и бред. Сделав ещё несколько движений, Дазай кончил, снова невольно вскидывая бёдра и напрягая мышцы. Его всё ещё не смущал тот факт, что Фёдор рассматривает его даже сейчас, когда он жмурится и постанывает от удовольствия. На этом Фёдор терпеть уже не стал и, обняв Дазая за талию, повалил его на постель и впился поцелуем в губы, не задумываясь о том, против Дазай или нет. Да и вряд ли тот мог быть против. Дазай удивлённо выдохнул, но дал себя целовать и даже начал отвечать на эти поцелуи, когда его дыхание слегка успокоилось. Конечно, ненадолго. От поцелуев оно вскоре вновь сбилось, стало глубоким и рваным. Фёдор, странно это или нет, расслабился и не стеснялся гладить чужое разгорячённое тело во время поцелуя. На самом деле он не раз думал о том, что они действительно очень редко целуются и нужно это исправить. Вот он этим и занялся. Дазай нежно обвил руками его шею, отвечая на поцелуи не менее настойчиво, но старался делать это не слишком быстро и резко, чтобы насладиться этим как следует. Это было слишком хорошо, и Дазай старался не думать о том, почему Фёдор делает это. Нацеловавшись, Достоевский удобно устроился на Дазае и тихо произнёс: — Хочешь, я в следующий раз попробую сделать тебе минет? — Если захочешь, то... — немного неопределённо ответил Дазай, отдышавшись, — я не буду против... — Я хочу сделать Дазаю приятно, — ответил Фёдор. Сначала Дазаю хотелось спросить, уверен ли он, но промолчал и только улыбнулся, целуя Фёдора в нос. — Спасибо. — Я люблю тебя, — на всякий случай напомнил Достоевский. — Я тебя тоже люблю, — теперь он поцеловал Фёдора в щёку. — И я хочу прожить всю жизнь с тобой. — Прямо всю жизнь? — Дазай слегка улыбнулся и посмотрел на него. — Вдруг я тебя затискаю, и ты сбежишь? — Думаю, ты если затискаешь меня то до смерти. — Ужасно, нет! — возмутился Дазай. — Я буду очень аккуратно и мягко. — Ты уже это делаешь. Тем более я не против. Мне не нравится только если трогают интимные места. — М... ну... когда я укусил тебя за бок, тебе тоже не понравилось. — Это было больно. — Но ты сказал, что дело не в боли. — И мне не нравятся укусы. Дазай смотрел на него скептично, но в итоге решил промолчать, думая, что Фёдор таким образом просто старается сгладить углы. Он же прекрасно помнил, что Фёдору не понравилось то, что подобные вещи его возбуждают. Разбираться в этом не было особого смысла, Дазай и так из всего произошедшего сегодня сделал некоторые выводы. Он не был уверен, что Фёдор прислушается к его совету о чувствах. Вероятно, в этом плане они слишком разные, а Фёдору необходима хорошая работа над своей самооценкой, с которой Дазай едва ли сможет помочь. — Хорошо, — наконец сказал он и снова улыбнулся. — Я это запомню. Фёдор посмотрел на него долгим взглядом, затем вздохнул, прикрыл глаза и сел. — Тебе сложно со мной. Я понимаю. Ничего страшного, если перспектива «‎прожить со мной всю жизнь»‎ тебя пугает. Это нормально, — он поднялся с постели, — мне нужно в душ. — Не пугает, — Дазай сам сел на постели, — и сложности — это абсолютно нормально. С ними можно справиться, поэтому тебе не о чем переживать. Фёдор на это только усмехнулся невесело и скрылся за дверью ванной. Конечно, у него нет никаких причин рассчитывать на то, что кто-то захочет связать свою жизнь с проблемным ребёнком, который кроме того, что не может в себе разобраться имеет прицеп в качестве судов и прочего. Когда он ушёл, Дазай только закатил глаза. Ну вот надо было ему всё испортить! Теперь Фёдор наверняка начнет загоняться. Дазай подумал, что ему надо было лучше следить за языком и эмоциями, держать себя спокойно и уверенно, как и обычно. Так, будто бы он знает, что делать. На самом деле Дазай знал, другой вопрос был в его моральных силах. Ему очень не хотелось сорваться с ремиссии, и он чувствовал себя странно — с одной стороны его грызло навязчивое желание быть идеальным во всём и всегда, а с другой стороны такое желание прыгнуть выше головы могло неприятно закончиться для него самого. Это всё равно как скользить по граням Всепоглощающей Темноты, уворачиваясь от острых краёв, чтобы не получить порезы, и одновременно стараясь не соскользнуть внутрь этой Тьмы... Дазай постарался отогнать от себя все неприятные мысли касательно состояния Фёдора и поднялся с постели, чтобы привести себя в порядок, а после отправился на кухню. Щелкнул чайником и оперся поясницей на столешницу. Насколько он теперь отбил у Фёдора желание разговаривать с ним?.. Он весьма отчетливо понимал, что в таких условиях выполнять просьбу Йосано об обследовании для него самого будет невозможно, но кто сказал, что Дазай должен делать это сам? Не-ет, для этого у него есть старый знакомый, рыжий адвокат, на которого и можно будет переложить столь деликатную миссию, под предлогом, что это нужно в интересах следствия, или что-то подобное. Бесплодие там, или что другое, но бороться с этой проблемой они будут вместе, Дазай не оставит Фёдора с ней один на один. Фёдор постарался задержаться в ванной как можно дольше. Он понимал, что скорее всего сделал что-то не так, поэтому чувствовал, что должен извиниться перед Дазаем. Пока что он не знал за что, но был уверен, что должен. А ещё он был уверен в том, что наверняка напугал Дазая. Сначала сказал, что ему не нравится, потом пошёл на попятную. Так не делается. Конечно, Осаму после такого не захочется даже думать о жизни с ним и он попытается отшутиться, чтобы не заставлять Фёдора думать о плохом. Достоевскому стоило продолжать сохранять лицо и не пытаться как-либо показать что он думает, потому что Дазая это наверняка расстроило. Он вышел только спустя сорок минут, когда в горле пропал ком и он был уверен, что голос не будет дрожать при разговоре. В следующий раз лучше не говорить о своих чувствах так прямо. Он и так однажды с признанием в любви облажался, больше нельзя. Дазай все эти сорок минут пил кофе и, растянувшись на столе, бездумно листал ленту в соц.сети. В голове были только вопросы о том, что ему делать дальше, потому что игнорировать ментальные проблемы Фёдора было нельзя. Давить на него тоже нельзя. Только если набраться терпения и постараться подобраться к нему. Снова. Главное, опять нигде не облажаться. Дазай уже давно понял, что Фёдор может закрыться буквально из-за чего угодно. А определять границы Дазаю пока ещё было трудновато. Было бы легче, если бы Дазай мог понять его в этом плане. К нему самому в душу лез только психотерапевт, и делал он это тогда, когда Дазай был на таблетках. В этом плане Дазай и сам был скрытным — молчал, никогда не приходил к кому-либо выговариваться и всегда агрессивно реагировал на малейшие попытки окружающих нарушить его личные границы. Это теперь он понимал, что для решения проблемы об этой проблеме нужно говорить, поэтому когда Фёдор был в настроении, Дазай этим пользовался. Сейчас он просто решил немного успокоиться, чтобы прийти в себя и хотя бы немного настроиться на хороший лад. Включая желание самому говорить с Фёдором без лишних накручиваний. Достоевский, выйдя, осторожно заглянул на кухню, чтобы убедиться, что Дазай дома, а убедившись, тихо вернулся в комнату и забрался в постель. Он не представлял, что должен делать, чтобы Осаму простил его за его выходки и не говорил больше таких вещей, поэтому просто лежал, глядя на кота. Желание выходить из дома пропало окончательно. Через какое-то время Дазай вернулся в спальню и, так и не включая свет, лег в постель. Он устроился за спиной Фёдора и мягко, почти неощутимо прислонился лбом к его спине. Они ведь не ругались? Это просто был напряжённый разговор, а Дазай всё равно чувствовал свою вину и не решался после всего лезть к Фёдору с обниманиями, хотя ему ужасно сильно хотелось. Фёдор сначала вздрогнул, словно этот жест напугал его (хотя так оно и было, с некоторых пор он пугался, когда кто-то подходил сзади), затем немного расслабился, понимая, что это Дазай и он не сделает ничего плохого. Осторожно двинулся навстречу. Если Дазай пытается как-то с ним контактировать, значит не обижен, так ведь?.. Возможно, даже извиниться будет проще. Дазай чуть повернул голову, касаясь его уже носом, но всё ещё держал руки при себе. — Прости, мне не стоило напоминать о том случае, — шепотом сказал он. — Я знаю, что это неприятная для тебя тема, но мне хотелось немного понять, что я должен делать дальше. Мне не хочется... вредить тебе, делать неприятно или больно. Ты важен для меня, и я хочу тебе помочь. И оберегать. Мне жаль, что иногда я начинаю расслабляться и перегибаю палку. Я делаю это не со зла, но буду стараться лучше ради тебя. Фёдор замер, непонимающе моргая. Дазай, конечно, не видел этого, но он был в смятении. Это же он виноват, почему извиняется именно Дазай? — Всё нормально, — тихо ответил он, сглатывая, — ты ни в чём не виноват. Мы просто недопоняли друг друга. Дазай не был уверен в этом. Вроде как, Фёдор весьма ясно выразил свою позицию. Но, конечно, очень хотелось бы, чтобы это и вправду было простым недопониманием. Дазай слегка сжал пальцами одеяло. А что ты ещё хотел? Как будто всё могло бы быть красиво и идеально. Дазай только вздохнул и шёпотом ответил: — Пока мы друг друга любим, всё обязательно будет хорошо. Фёдор судорожно вдохнул, не найдя в себе силы что-то ответить. Только уставился широко распахнутыми глазами перед собой пытаясь сообразить, не показалось ли ему и что делать. Наверняка Дазай действительно так считает, но что если он ошибается? Что если всё будет не слишком хорошо? Что если они остынут друг к другу? Что если Дазай устанет возиться с ним? Что если, что если... Дыхание чуть сбилось, Фёдор попытался успокоиться и отогнать от себя эти мысли, но только сильнее погрузился в них. Нужно было что-то ответить, а он словно окаменел. Руки и ноги ватные, даже пальцем не шевельнуть... Чёрт... Дазай ощущал это и, хоть не мог знать, что именно вызвало подобную реакцию, всё равно решился аккуратно дотронуться рукой до его плеча. Он совсем немного дал свободу феромону, который старался особенно контролировать из-за гона, и постарался сделать воздействие мягким и успокаивающим, как делал это в ту ночь, когда впервые сидел с Фёдором. — Всё в порядке, — мягким шёпотом произнёс Дазай, чуть подняв голову, — тебе нечего бояться, я буду рядом с тобой. Феромон хоть и не сильно, но подействовал, Достоевский даже смог легонько кивнуть. Захотелось уткнуться Дазаю в плечо, как обычно и всё же извиниться, но кивок это всё, на что его хватило, поэтому он постарался хотя бы выровнять дыхание, чтобы дать понять, что всё хорошо. Дазай позволил себе мягко и медленно погладить его по плечу, стараясь помочь успокоиться. Он надеялся, что хотя бы сейчас не сказал ничего лишнего, но уточнять ничего не следовало. Куда важнее было то, чтобы Фёдору стало легче. Когда стало почти спокойно, Фёдор повернулся и всё же уткнулся Дазаю в плечо, как и хотел. — Прости, — тихо сказал он, — я постараюсь больше тебя не пугать. Подобные слова слегка удивили Дазая, и он сразу ответил: — Что ты, ты меня не напугал. Всё в порядке, — и мягко погладил его по голове. Фёдор не ответил. Правда это или нет, он знать не мог, но это немного успокаивало. Дазай ведь не будет врать, да? Дазай бережно поцеловал его в макушку, продолжая мягко поглаживать по голове и перебирать пальцами прядки волос. Его переполняла спокойная нежность, но он не совсем был уверен, кого из них пытается успокоить, его или себя. Наверное, это было и не важно, потому что только так, утопая в своих чувствах, Дазай мог быть уверенным в том, что точно сможет как-то помочь Фёдору. — Спасибо, — тихо пробормотал Достоевский, обнимая его, — твоя помощь правда очень важна. Дазай опять уткнулся в его макушку, поцеловал. — Я рад, что ты это ценишь, — он осторожно обнял Фёдора в ответ. — Если бы я не ценил, я бы не говорил, что хочу прожить с тобой всю жизнь. Он невольно улыбнулся и заметил: — Мало ли как. Это тем более вся жизнь, она большая и разная. — А может я хочу большую и разную. Только с тобой. — Думаю, мы всё успеем, — и Дазай опять поцеловал Фёдора в макушку, облегченно вздыхая. Он был уверен теперь, что сколько бы ни длился этот сёрфинг над Тьмой, вместе они благополучно проскользят по её граням, навстречу светлому и тёплому острову. Надёжной и желанной земле, где они всегда будут вместе. И уж кто-кто, но Дазай никаким силам этого мира не даст им помешать туда добраться.