Когда оживают все сказки

До полуночи оставалось всего несколько минут. Всё замерло. Ночную тишину нарушал только слабый звук шагов по мокрой после утреннего дождя траве. На узкой тропинке меж кустами молодого шиповника показалась девушка. Косой луч яркого лунного света выхватил бликом её тонкий нос и высокие усыпанные блеклыми веснушками скулы. Громко запел кузнечик, второй, третий. Застрекотали цикады. Ухнула сова. Дремучий лес грянул хором и зазвучал, будто только и ждал появления маленькой ведьмы. Колдунья, облачённая в простенькие белые одежды, состоящие из просторного летнего платья, отделанного грубым кружевом, и расписанного витиеватыми узорами платка, коим девушка покрывала плечи, медленно пробиралась сквозь кустарники, осторожно убирая руками ветки. Острые сучки царапали полу-прозрачную кожу, оставляя после себя блекло-красные следы. Внезапно в зарослях что-то зашевелилось. Ведьма остановилась. На тропинку выскочило существо: слабые узловатые ноги по виду почти не отличались от человеческих, но оно поднялось на них неуверенно, пошатываясь. Хватило одного взгляда, чтобы узнать морянку: её нескладное тельце существовало как будто отдельно от хищного русалочьего лица. Морянка запустила руки в спутанные волосы, уже ликуя от того, как быстро ей удалось поймать одинокую путницу. Девушка безразлично уставилась на существо и поправила спавший с правого плечика платок. Ещё никогда морянки не забредали так далеко от своего обычного места проживания. Каждый в Колдостворце, даже младшеклассник, знал о существовании рыбоподобных. Эти существа обитали в реках, озёрах и прудах: там, где есть пресная вода, необходимая для их существования. Морянки имеют сросшиеся задние конечности с двумя большими плавниками вместо ступней, что внешне напоминает рыбий хвост. Но на русалью неделю их хвосты превращаются в ноги, из-за чего бродить возле рек и по лесам в тёмное время суток становится опасно. Но только не для Водяных колдунов, коим являлась и Василиса Муромец. Ведьма вскинула пятерню вверх с раздвинутыми костлявыми пальцами, отчего на земле в лунном свете образовалась зловещая тень. Громоздкий перстень с серебряной окантовкой таинственно засверкал, темно-изумрудные самоцветы засияли, насыщаясь магией. Василиса почувствовала медленно расползающееся тепло по всей ладони и резко запрокинула голову назад. Золотистые кудри, отливаемые в сумерках платиной, взметнулись вдоль спины и свободно рассыпались каскадом до середины бедра. — В тёмный лес, в чёрные болота, — начала ведьма нараспев, — Под гнилые пни-колоды из леса своего гоню злую кумоху. Иди, кикимора, иди, кумоха, в чёрные пни-колоды. Морянка, заворожённая колдовским пением, уставилась на лицо Василисы помутневшим взглядом, раскачиваясь из стороны в сторону. — Идите, кикимора, да тётка-кумоха, приплод выводить, кумушат заводить, — Муромец вскинула и вторую руку, на кистях мелодично зазвенели пёстрые амулеты. — Там вам плодиться, там навек поселиться. Чур, меня! Существо, будто опомнившись от транса, издало неясный звук — не то всхлип, не то стон, — юркнуло в щель между стволов и исчезло в сумерках дремучего леса. Девушка победно усмехнулась. Заговоры против болотной нечисти она вызубрила наизусть, и это не раз спасало её на таких внеплановых ночных прогулках. Ведьма двинулась дальше, и вскоре тропинка вывела к краю холма, за которым начинался крутой спуск к реке. Вершина, где стояла Муромец, скрывалась за молодой порослью, поэтому с берега её никто не мог увидеть. А вот сама Василиса сразу заметила огненно-рыжую мальчишечью макушку, выделявшуюся ярким пятном в ночном сумраке. Рядом с парнишкой сидели ещё двое. Издалека они показались ведьме абсолютно одинаковыми: подкаченными и темноволосыми. Василиса с осторожной торопливостью спустилась с крутого холма, и её волосы, подхватываемые ласкающими порывами ветра, развевались за спиной, образуя над головой ведьмы светящийся ореол. Такой её и застали мальчишки: Муромец, словно серафим, спустилась к ним, ослепительно сияя. Её правильные черты лица сейчас были подёрнуты лёгкой насмешкой, а карие глаза игриво сверкали из-под полуопущенных пушистых ресниц. — Вы посмотрите, кто пришёл! — радостно воскликнул рыжеволосый мальчуган. Ведьма сразу отметила, как ярко выделялись его крупные веснушки в свете Луны. — Всё-таки вырвалась? — Полоз меня по головке не погладит. — хмыкнула в ответ колдунья и неопределённо качнула головой. — Не представляю, как ты меня на это сподвиг... Митя, а именно так звали лучшего друга Василисы, гаденько захихикал и потёр мозолистые ладошки друг о друга. Огненный маг всегда был затейником всех проделок, из-за чего вечно стоял на прицеле у местных деканов. — Вообще-то, на этом обряде должны присутствовать лишь представители мужского пола. — важно изрёк сидящий рядом парень с вьющимися каштановыми волосами. Он поправил сползшие на кончик носа очки в золотистой оправе и взглянул на Муромец, словно на нерадивого ребёнка. — Да знаю я, не умничай. — златоволосая томно прикрыла глаза и отмахнулась от занудного Сашки. — Не попадёмся мы, Еленка редко приходит поглазеть на обряды. Если быть точной, последний раз она контролировала Стаса Курочкина года три назад. Но по понятной причине: он даже не мог нормально в свирель дунуть. — С того времени мало что изменилось. — задорно хохотнул Александр, но тут же посерьезнел, хмуро уставившись на девушку. — Оставайся, как знаешь. Только виновата будешь сама, если попадёмся. И Митяй уже тебя не прикроет. — Я буду осторожна, обещаю. — торопливо заверила парнишку Василиса. — Ниже воды, тише травы! — Вообще-то, там наоборот... — Ой, да и чёрт с ним. — Муромец легкомысленно взмахнула кистью руки. — Лучше расскажите, что там нужно для вашего этого обряда? Вместо ответа Серёжа, крупный и темноволосый Воздушный колдун семнадцати лет, сел на траву, перед тем проведя по ней ладонью, — от движения руки ночная роса высохла. Настало время для обряда, важного и трудного, творимого только в Купальскую ночь. Несколько минут Сергей вертел в пальцах свирель, всматриваясь в неподвижную чёрную гладь. Потом вытащил из кармана пару смятых листков с нотами, набрал воздуха и, едва заглянув на подсказку, заиграл. Первый протяжный звук натянулся над холмом, покатился вниз к воде и разбился на сотни отголосков. Ночь наконец вступила в свои права. Она взмахнула над миром чёрным плащом, и из его складок посыпались крупные, как отборный жемчуг, звёзды. Ночь закружилась, зачарованная колдовской музыкой, но никто не разглядел её танца в пустоте летнего неба. Василиса запрокинула голову и закрыла глаза. Она ждала. По рассказам друзей, дудочка приманивала девушек, и она знала, что они скоро придут: вдалеке уже слышался звонкий девичий смех. Обряд мог совершиться и без них, да и без свирели, проводи его Водяной маг, — но здесь среди мальчишек таких просто не было. На берегу появилось несколько городских, приехавших в близ находившуюся деревню на отдых, красавиц. Ведьма открыла глаза, подалась вперёд и даже затаила дыхание, не в силах сдержать любопытство: настоящие потусторонние! Хоть это и был её второй поход на эту речку, и некоторых девушек она помнила в лицо ещё с прошлого года — один вопрос вновь волновал её. «Как они могут быть так похожи на нас? — спрашивала она саму себя. — Эти девчонки такие же, как наши...» Отличия всё же нашлись: были у горожанок необычные причёски и что-то иное в лицах, что-то более основательное, приземлённое — и Василисе совершенно непонятное. Удостоверившись, что девушки, равнодушно взглянув на вершину холма, начали раздеваться, Муромец прикрыла глаза и принялась вновь вслушиваться в мелодичную трель, что издавала дудочка. По реке побежала рябь — свирель отпугнула от заводи русалок и водяных мереков, так что девушкам ничего не грозило. Почти все они разделись, выстроились на бережке и весело взвизгивали, дотрагиваясь пальцами до ледяной воды. Сложность обряда животворения воды, по словам Сергея, заключалась в том, чтобы заставить нескольких нагих девушек искупаться. И обязательно всех одновременно — только так они могли придать воде нужное свойство. Но огромное количество творимых в это время чар создавало барьер между ними и колдуном. А ещё мешал Серёжин страх, ощущавшийся в воздухе густой мерзкой жижей. Вода в реке менялась непозволительно медленно, и ему предстояло продержать их здесь почти всю ночь. Спина затекла, и Василиса легла на траву, продолжая вслушиваться в колдовскую музыку. Белое платьице тут же намокло от ночной росы, и девушка недовольно поморщилась, ощущая прохладную влагу на открытой спине. На обычно бесстрастном лице иногда мелькало неясное выражение, похожее на мимолётную грусть, когда мелодия становилась чуть печальнее. Вот Сергей снова превратит обычную воду в живую: благодаря одному этому обряду он станет уважаемым колдуном. И лишь немногие знали, какая тёмная тайна свела все дороги так, чтобы он получил эту возможность... и ведь она едва не всплыла наружу! — Ну же! Лезь в воду! — послышался девичий смех. Василиса встрепенулась, открыла глаза и села. Музыка прервалась, когда Серёжа удивлённо уставился в одну точку. Сквозь плотное сплетение ветвей удалось разглядеть, что на узкой полоске берега стоит так и не раздевшаяся девушка и качает головой. — Я не хочу купаться. Холодно! — она несколько раз оглянулась, будто бы к чему-то прислушиваясь. — Что ты, вода как парное молоко! Скорее залезай, — закричала одна из купальщиц и подняла стену брызг. — Нет. — Упрямая девчонка смеялась, но, как показалось Василисе, была тверда в своём решении. Серёжа отложил дудочку и присмотрелся. Муромец последовала примеру друга. Звёзды перестали мерцать, луна светила слабо, бросая на вершину холма тусклый одинокий луч, и берег реки почти скрылся во тьме. Девчонка была одета во что-то светлое, похожее на короткое платье. Выглядела она нескладно, почти как морянка: бледная, худющая, с тонкими ножками, как у оленёнка. Она стояла, сложив руки на груди, окруженная тёмными расплывчатыми пятнами листьев и веток, сумрачными бликами воды. Наконец, Сергей опять поднёс свирель к губам. Заиграл, мысленно шепча: «Снимай же одежду, снимай одежду, снимай — не порть мне обряд!». Ему, как сильному Воздушному колдуну, нужно было лишь приказать, чтобы заставить её подчиниться, но девушка осталась стоять неподвижно. — Что происходит? — тихо спросила Василиса у сидящего рядом Мити. Рыжеволосый парень лишь пожал плечами, мол, без понятия. Сама ведьма тоже была немного обескуражена поведением маленькой девчушки. Сергей набрал побольше воздуха и заиграл, сосредоточившись на её руках, и стал приказывать им взяться за подол платья. Девушка сжала в кулачках ткань подола. Дыхание парня потяжелело. В его висках застучала кровь, а реальность сделалась похожей на сновидение. Руки Сергей дрогнули, а Муромец охватило странное волнение. Вода в реке словно манила её, тёмная рябь, наверняка прохладная, призывно сияла в лунном свете. — Пойду разведаю обстановку. — тихо произнесла Василиса и легко вспорхнула с насиженного места. Серёжа лишь еле заметно качнул головой. Муромец быстро сбежала с холма ближе к заводи воды. Лица горожанок обрели чёткость: девчонки были как на подбор симпатичными, а их головы украшали длинные роскошные волосы. Только стоящая на берегу незнакомка отличалась: с большими серыми глазами, бледная и несуразная, а пряди слегка пыльных от дороги патлей и вовсе были обрезаны по мочки ушей. Василиса осторожно подошла ближе к девичьей компании и непринуждённо скинула с себя расписной платок. — Тоже купаться? — вдруг спросила девочка-оленёнок, и её голос казался чуть приглушённым из-за той силы, с которой манила Муромец водная гладь. — И что вас привлекает всех в этой речушке?... — Сегодня Иван Купала. — с улыбкой произнесла колдунья, с торопливой осторожностью расстёгивая пуговки на платье. — В старину молодым девушкам было принято плавать раздетыми в эту ночь. — Было принято одну из них топить — как дар водяному, мы в школе проходили. — саркастически хмыкнула девчушка и потерла озябшие ладони. — Деревенские страшилки! — без тени испуга воскликнула Василиса. — Тебя там комары ещё не съели? С этими словами ведьма легко вошла в воду, с удовольствием отмечая, как ночная прохлада нежно обволакивает её нагое тельце, вызывая табун мурашек. Горожанка, видимо, заметив блаженное выражение лица златовласой, с улыбкой скинула сарафанчик в мелкий цветочек и коснулась пальцами кромки водоёма. Произошло сразу несколько вещей. Над водой поднялся тонкий розоватый туман, которого, конечно, не могли видеть городские купальщицы. Это значило, что её животворящая способность была полностью и резко восстановлена. Но девочка-оленёнок вдруг упала на прибрежный песок и истошно закричала. Весь лес отозвался хором птичьих голосов. Василиса испуганно заморгала и поспешила выбраться из водоёма. Мальчишки, неестественно быстрым образом спустившиеся с холма (без магии Сергея наверняка не обошлось), уже окружили незнакомку, а она кричала и билась, нелепо выгибаясь в спине. Над Василисиной головой пролетела стая птиц, за ней ещё одна. Птицы кружили над берегом, отвечая девчонке оглушительным писком. Их перья бледнели в пелене тумана, а мереки удивлённо таращились на птиц из-под коряг и из зарослей камыша. Плавающие в воде горожанки будто бы не замечали появившейся в миг суматохи, продолжая с благовейным выражением лица нежиться в речке. Колдунья не знала, что делать. Замешательство длилось, казалось, очень долго. В итоге Василиса подбежала ближе к друзьям, окружившим девочку, и дотронулась до Митиного плеча. — Что происходит, Мить? — испуганно спросила Муромец, прикрывая рот ладошкой. Её нагое тельце начало трясти не то от холода, не то от страха, и рыжеволосый поспешил скинуть с себя кафтан и набросить на плечи подруги. — Сильный магический выброс. — вместо Мити ответил Сашка, задумчиво таращась на незнакомку. Припадок сходил на нет, и вскоре девушка и вовсе замолкла, обмякнув на траве. — Нужно отнести её к деканам! — воскликнула Василиса, присаживаясь на колени к лежавшей без сознания девчушке. Её кожа приобрела мертвенно-бледный оттенок, но дыхание оставалось ровным. — Серёженька, миленький, зачаруй её! Сергей лишь кивнул и провёл широкой ладонью над лицом девочки-оленёнка. Её лицо приняло ещё более отсутствующее выражение, дыхание чуть замедлилось, но на впалых щеках проступил еле заметный румянец. Серёжа удовлетворенно качнул головой и ловко подхватил маленькое тельце на руки, с неестественной скоростью движась вперёд. Через несколько секунд от него осталось дуновение ветра и размытый силуэт от остатков магии. Василиса вскочила на ноги и подхватила свои вещи, даже не думая о том, чтобы их надеть. Её всё ещё трясло, хоть уже и меньше, благодаря Митиному кафтану. Парни, стоящие рядом, одновременно тяжко вздохнули. — Ладно, пошли. — тихо произнёс Саша и шагнул вперёд. — Нужно успеть вернуться до восхода солнца.