Этим кольцом... (With This Ring...)

Ирука всматривался в разложенные перед ним на дубовом столе бумаги, не веря своим глазам. «Этого не может быть». Прокашлявшись, он снова обратил внимание на остальных присутствующих в комнате. Он почувствовал леденящий холод, когда посмотрел в глаза своего приемного отца, Сандаймэ Хокаге: — Пожалуйста, скажите, что вы шутите. — Если бы все зависело только от меня, Ирука, я бы, разумеется, сказал тебе, что все это шутка, но, как видишь, это не мне решать, — Сарутоби поднял свою старческую руку, указывая на четырех других старейшин в комнате. — Ирука-кун, я понимаю, это не самая лучшая ситуация, поверь мне, — подняв голову и встретившись взглядом с Ирукой, тихо вмешалась Сарутоби Акеми. Ее лицо все еще хранило следы былой красоты, однако с возрастом черты его приобрели благородный оттенок. — Тем не менее мы все согласны с тем, что ты наш последний шанс восстановить семейное состояние. Ты единственный ребенок подходящего возраста, оставшийся в клане. Хотя в тебе и не течет наша кровь, но ты показал себя настоящим сыном клана Сарутоби, — она протянула руку и накрыла его обветренную ладонь своей. — Мы просим тебя об этом от имени твоего клана. Помоги нам. Несмотря на то что ее слова одобрения отозвались теплом в сердце Ируки, он чувствовал, что колеблется: — Простите меня, Сарутоби-сама, но это действительно единственный выход? Взгляд ее карих глаз смягчился: — Ирука-кун, я все еще твоя тетя. Я знаю, ты расстроен, но, пожалуйста, не отдаляйся от нас. — Прошу прощения, обасан*, — смягчился Ирука, прекрасно понимая, что Акеми была той самой женщиной, которая заменила ему мать, когда Хокаге привел в клан ребенка, оставшегося совсем без родителей. Она провела тонкими пальцами по его щеке: — Конечно, ты прощен, мой мальчик. Прошу, пойми, мы не стали бы просить тебя об этом, будь у нас другой выбор. Ирука вздохнул и опустил взгляд на бумаги, лежащие на столе. Каждая из обычных папок представляла собой предполагаемого кандидата, которых подобрала накодо** клана Сарутоби. — Мы не такие бессердечные, мой мальчик, — сказал Хокаге, снова привлекая внимание Ируки к себе, — чтобы лишить тебя возможности сделать свой выбор среди тех, кого мы предлагаем. Ирука потянулся к папкам, стараясь унять дрожь в пальцах. Склонив голову в знак поражения, он собрал тонкую стопку папок. — Прошу меня извинить. Я просмотрю их и сообщу о своем выборе накодо. На благо клана. Он покинул комнату с достоинством, но сразу же поник, как только оказался снаружи. Двери за ним закрылись не до конца, и он только протянул руку, чтобы претворить их, когда голос с другой стороны остановил его движение. — Он злится, — печально сказал Сандайме, и звучал он заметно старше, чем Ирука слышал когда-либо прежде. — Но он будет делать то, что ему говорят, — дрогнувшим голосом ответил Сарутоби Эйджи. По последовавшему за этим глухому стуку Ирука понял, что старик ударил тростью по столу. — Мы не можем позволить ему поступить иначе. — Ирука-кун поступит так, как будет лучше для семьи, как это было всегда, — вставила Акеми, ее голос сочился холодом и высокомерием. Ирука мог представить испепеляющий взгляд, который, как он знал, будет направлен на остальных старшин. — Он хороший мальчик и более верный сын этого клана, чем многие на самом деле рожденные в нем. А теперь, если вы меня извините, боюсь, что все это оставило у меня только неприятный осадок. Ирука проглотил образовавшийся в горле комок и выбежал из башни, которая стала его домом после той ужасной ночи, когда погибли его родители. Он сжимал бумаги так крепко, что пальцы начали нестерпимо ныть, но он не обращал внимания на эту мелкую тянущую боль, поглощенный еще большей болью от осознания того, что его использовали для восстановления благополучия клана. ~*~*~*~*~*~ Этой ночью он оставался до жути спокойным, пока внимательно изучал информацию, содержащуюся в папках; холодно оценивал кандидатов и все их денежные подарки, что клан мог бы от них получить. Он не был настолько глуп, чтобы поверить в то, что это будет чем-то большим, чем просто способ помочь клану выбраться из тяжелой финансовой ситуации. Замерев, он тщательно отобрал троих, которые, скорее всего, предложат больше всего. Он знал, что Хьюга обладают большой политической властью, поэтому еще какое-то время он держал в руках папку со старшей дочерью их главенствующего клана. Милая, маленькая Хината сделает все, что прикажет ее отец, но Ирука чувствовал, как подкатывает тошнота к самому горлу от одних мыслей о свадьбе с одним из его учеников. Он просто не мог рассматривать ее как потенциального партнера. Клан Мори предложил младшую дочь своего главы, которая была старше Ируки на целых 6 лет; она была прекрасно воспитана, как и подобает клану. Ее с детства готовили к выгодному браку. Ирука знал, что она спокойно примет все, что улучшит положение ее семьи. Судя по фотографии, она была довольно привлекательна, но взгляд в ее глазах был настолько мягким и послушным, что ему пришлось подавить дрожь. Последняя папка, что лежала у него на коленях, была без прикрепленной фотографии, но имя на манильской бумаге было слишком знакомо. Хатаке — один из самых влиятельных кланов Конохи. Они давно хотели объединиться с кланом Сарутоби, чтобы замять скандал, связанный с самоубийством знаменитого Белого Клыка. Как ни странно, в папке оказалось всего несколько аккуратно исписанных листов, в которых описывалось все, что они готовы были дать, если их кандидат будет рассматриваться для вступления в брак. О кандидате почти не было никакой информации, но Ируке всегда казалось, что в клане не было дочерей, достигших брачного возраста. Тем не менее, то, что они готовы были предложить, подняло их на вершину списка. Ирука со вздохом отложил бумаги. Он поступит так, как будет лучше для его клана. Как и всегда. Он отдал список кандидатов местной накодо и выдержал нескончаемую беседу с Мори Джунко, а также неизбежную встречу с ее родителями, алчными созданиями. Он спрятал файл Хьюга под грудой старых документов и передал вместо нее другую папку, но молодая женщина заболела и спросила, могут ли они перенести встречу на потом, так что последнее, что осталось сделать, — это... Ирука оцепенело уставился через стол переговоров на своего «предполагаемого» брачного партнера. Хатаке Какаши, мастер тысячи дзюцу и печально известный любитель яркой и красочной порнографии, выглянул из-за обложки одной из этих безвкусно-цветастых книг и помахал ему рукой: — Йо. Если это был ад, тогда Ирука не знал, чем он заслужил подобное, но, должно быть, это что-то было действительно чем-то немыслимым. Он просидел так, полностью игнорируя отвратительную порнуху в руках джонина, уже больше получаса. Какаши время от времени поднимал взгляд и улыбался по-своему странной улыбкой, отражающейся в единственном видном глазу, прежде чем вернуться к книге. Ирука уже собрался уходить, когда заметил ужасно разгневанную толпу Хьюга, продвигающуюся в его сторону и размахивающую папкой, которую он спрятал среди бумаг на своем столе в комнате для миссий. Ирука увидел недобрый блеск в глазах главы, и в этот момент он уже понимал, что следующие три часа они будут смертельно обижены на него. Повинуясь внезапному порыву, он выхватил книгу из рук Какаши и, схватив того за воротник, потянул джонина через весь стол: — Поздравляю. Я выхожу за тебя замуж. Какаши неторопливо моргнул, и улыбка изогнула тонкие губы под маской: — Ох, это все так неожиданно, Ирука-сенсей. Я просто пришел в надежде на бесплатный обед. **************************************************