Этим кольцом... (With This Ring...)

Лишь немногие помнили, что до того, как Умино Ирука получил должность в Академии, он регулярно курил. Как и любой бывший курильщик, всякий раз находясь в состоянии сильного стресса, Ирука ощущал нестерпимое желание потянуться за сигаретой. Но ему всегда удавалось побороть свою тягу к курению из-за весьма вероятной угрозы того, что ученики могут украсть пару-тройку сигарет. Ирука и сам немало украл, будучи подростком. — Хватает же этой женщине наглости! — прорычал он себе под нос, роясь по карманах в поисках зажигалки. Лицо его было хмурым, а в уголке рта была зажата сигарета. После того, как гости ушли, он призвал клона, чтобы тот принес его сумку, и, как только тот вернулся, Ирука сразу рванул на крышу. Он хотел побыть один и в тишине насладиться позором. Сегодняшний день как нельзя лучше подходил для того, чтобы возобновить старые привычки — особенно после того, что он пережил, запертый в крошечной комнате с Хьюга Юкари. Юкари планировала, что свадьба будет проходить в формально-торжественной обстановке. Так как Ирука был приемным сыном Хокаге, она намеревалась пригласить в качестве свидетелей церемонии только самых выдающихся лидеров шиноби. И, поскольку Юкари была Накодо, за ней оставалось последнее слово, вплоть до принятия решений о цветочных композициях. Зажигалка дрогнула в руке Ируки, и ему пришлось сосредоточиться, чтобы удержать крошечное пламя. Пышная, грандиозная свадьба была последним, чего он хотел. Он чуть ли не до хрипоты спорил с Юкари, которая то и дело совала ему под нос свое серебряное кольцо, чтобы показать, кто здесь главный. Ирука сдерживал собственный пыл, мысленно представляя лица всех членов клана Сарутоби. Так он напоминал себе, почему согласился пойти на все это. Умино Ирука был сиротой, которому еще и четырнадцати не было, когда Хокаге пригласил его в клан Сарутоби. Большинство приняли беспокойного подростка в свою семью, а некоторые и вовсе относились к нему так, будто он ничем не отличался от их собственных детей. Ирука не думал, что после смерти родителей его могут так безоговорочно любить; поэтому он собирался сделать все, что в его силах, чтобы спасти свой клан — даже если ради этого нужно будет связать себя узами брака без любви. Он даже не задумывался о возможности согласиться на что-то меньшее, чем отношения, построенные на любви; но с двумя постоянными работами, на которые он устроился, чтобы помогать клану, найти такие отношения было практически невозможно. Ирука встречался лишь с несколькими мужчинами, но ничего, кроме случайного секса, из этих отношений не вышло. В глубине души Ирука был романтиком, и то, что ему пришлось отказаться от этой мечты, подкосило его куда сильнее, чем ему хотелось бы признавать. Он твердо решил отказаться от своих желаний ради долга, но и представить не мог, что его суженым окажется ненадежный, невоспитанный и печально известный извращенец Хатаке Какаши. От одной только мысли об их первой брачной ночи по коже Ируки пробегали мурашки. Ирука сильно закашлялся, прежде чем смог сделать полную затяжку. Он прислонился к ограждению и закрыл глаза, чтобы прогнать все тревожные мысли, пока табак циркулировал по его организму, вызывая приятный никотиновый кайф. Блаженная улыбка изогнула губы. «Черт возьми, мне это было нужно!». — Снова куришь? — внезапно раздался позади Ируки ровный женский голос. — Вижу, что за некоторые семейные традиции не нужно бороться, чтобы передавать их дальше. — Обасан! — вскрикнул Ирука и обернулся, обнаружив невозмутимо стоящую у входа на крышу Сарутоби Акеми. То, с какой легкостью его тетя смогла подобраться к чунину незамеченной, свидетельствовало о ее звании отставного джонина. Ирука инстинктивно спрятал сигарету за спину прежде, чем понял, что это был бесполезный жест. Акеми улыбнулась смущенному выражению лица племянника, который сейчас напоминал ей ребенка, пойманного на краже сладостей. — Не нужно прятаться, мой мальчик, ты уже достаточно взрослый, чтобы принимать свои собственные решения, — словно для того, чтобы придать вес своим словам, она откинула зеленую мантию, чтобы отцепить от оби кованую железную трубку, которую она всегда прятала за спиной. Окружающие каждый раз испытывали шок, когда видели, как уважаемая сестра Хокаге использовала трубку кисэру в качестве своего излюбленного оружия, и еще больше, стоило ей достать ее, чтобы покурить, тем самым раскрыв маленький секрет. В расцвете сил Сарутоби Акеми была известна всей Нации Огня своими табачными дзюцу. Не обращая внимания на грязную поверхность крыши, Акеми приняла официальную позу, прежде чем достать из рукава крошечный кисет для табака с ручной вышивкой и тонкий металлический стержень. Его обычно использовали для чистки и набивания чаши табаком, и, как и большинство приспособлений шиноби, он служил оружием. — Хотя, — продолжила она, — я надеялась, что только Асума продолжит нашу традицию, — она произнесла это имя с сожалением в голосе. Еще не прошло и года с тех пор, как погиб сын Хокаге, что отчасти стало основным фактором финансового краха клана. Трагическая смерть Асумы также оставила его беременную возлюбленную без партнера и будущего ребенка без отца. После атаки Звука Куренай потеряла все: и она, и ее дочь были в клане Сарутоби одними из тех, чье будущее зависело от исхода брака Ируки. Ирука бросил кислый взгляд на наполовину выкуренную сигарету, прежде чем швырнул ее под ноги и затушил каблуком. — Я и не хотел, — солгал он. Ирука очень, очень этого хотел, но будь он проклят, если снова начнет курить из-за этой женщины Хьюга. Акеми чиркнула спичкой о бетонную крышу. Она сухо скривила губы над мундштуком трубки, следя за настроением Ируки. — Как я понимаю, встреча с Юкари прошла хорошо? Ирука раздраженно всплеснул руками: — Эта женщина просто помешана на том, чтобы держать все под контролем! — он издал звук отвращения. — Я уже почти готов выйти замуж за этого ублюдка Какаши на каком-нибудь курорте с горячими источниками прямо на выходных, лишь бы только назло ей! — Не забывай, что ты добровольно выбрал этот путь, — что-то суровое промелькнуло в этот момент во взгляде Акеми. — И к браку никогда нельзя относиться так пренебрежительно, Ирука-кун. Ее тон подавил его гнев, вставший комом в горле, и он покорно проглотил его. Выражение лица Акеми ободряюще смягчилось, и Ирука почувствовал, как у него поднимается настроение. Его тетя была так же мудра в житейских делах, как и ее старший брат, и она знала, как помочь Ируке держать себя в руках. Он ждал в почтительном молчании, наблюдая за тем, как она раскуривала трубку; она не проронила ни слова, пока не зажгла тлеющие угли. — Наверное, нам следовало сообщить тебе, что свадьба, проведенная в соответствии с традиционным этикетом, поможет частично восстановить политическое влияние нашего клана, — голубоватый дым сопровождал слова Акеми. — От сына Хокаге ожидают пышной церемонии, и его роль заключается в распространении информации о том, что клан Сарутоби снова силен, и у него достаточно средств для заключения этого союза. — Я все понимаю, — угрюмо пробормотал Ирука, — но никто не говорил мне, что я буду невестой! Акеми вопросительно подняла бровь: — Разве в этом есть что-то плохое? — она усмехнулась, заметив смущенное выражение лица племянника. — Я и раньше присутствовала на подобных бракосочетаниях, какими бы редкими они ни были, и не все мужчины носили наряды широмуку*, — клубы дыма вились вокруг ее кривой улыбки. — И, если учесть других кандидатов, я подумала, что ты будешь доволен своим выбором. Ирука почувствовал, как по его щекам разлилось тепло, и отвел глаза: — Он совсем не тот, о ком я мечтал. — Акеми была одной из немногих в клане Сарутоби, кто знал о том, что он предпочитает мужчин. Через секунду Ирука встретился с ней взглядом. — Мое решение было исключительно политическим. — Как и большинство договорных браков, — согласилась Юкари, стряхивая немного пепла с трубки. Ее табак давно потерял влагу и быстро прогорел. Это было неприятное напоминание о разрушенном благосостоянии семьи. — Как бы то ни было, для успешного осуществления своих планов Какаши понадобится любая помощь, какую только он сможет получить. — Планов? — Ирука наклонился поближе, чтобы послушать. Возможно, теперь он сможет выяснить причины столь странного предложения Какаши о женитьбе. — Обасан, что вы имеете в виду? Его тетя колебалась, прежде чем ответить. Она опустила трубку как знак того, что разговор будет серьезным. — Отец Какаши умер, заклейменный как предатель нашей деревни. Своим самоубийством он только закрепил позор за кланом. Большинство уважаемых шиноби не пойдут на заключение брачного договора с тем, кто носит запятнанное имя Хатаке. Считается, что это навлечет позор на весь их род. — Что за бред, — пробормотал Ирука. Он повернулся, чтобы осмотреть пустые крыши, которыми была усеяна вся Коноха. Он и не подозревал, что столь устаревшее мышление сохранилось и по сей день — причем среди шиноби не меньше! — Человека нужно оценивать по его поступкам. Какаши был предан нашей деревне и всегда защищал ее, и, я бы сказал, он достаточно благородный человек, — он был немного удивлен, поймав себя на том, что защищает его. — Иногда я забываю, что ты не рос среди таких стариков, как я, — Акеми печально покачала головой. — Из-за предрассудков ни одна состоятельная семья не желает вступать в брачный союз с кланом Хатаке. На Какаши лежит ответственность за восстановление утраченной чести семьи, и его долг как шиноби — обеспечить процветание будущих поколений Конохи. — Будущих поколений? — переспросил Ирука. Он почувствовал скрытый смысл в ее словах. — Что вы имеете в виду? Акеми перевела взгляд на дымящуюся трубку, явно не желая об этом говорить. — Союз с кланом Сарутоби — это сильное заявление для всей Конохи; если сам Хокаге готов породниться с сыном опозоренного лидера, тогда все представители клана Хатаке будут достойны того, чтобы вступать в брак с элитой шиноби, — последние слова Акеми произнесла так, словно ей было больно это признавать. — Печально, что наши товарищи оказались настолько слепы, что позволили одной из самых влиятельных семей деревни просто зачахнуть. В эти трудные времена клан Хатаке — то, что Коноха не может позволить себе потерять. Возможно, когда-нибудь не будет необходимости растить детей для войны, но пока это время не пришло. Ирука почувствовал, как сердце ушло в пятки. Он и не подозревал, что такое бремя легло на плечи Какаши. Недавнее нападение Звука было достаточным напоминанием Ируке о том, что он помогал готовить детей к насилию, к войне, в конце концов. Ему это не нравилось, но это было необходимо, чтобы у деревни было хоть какое-то будущее. Откровения Акеми заставили его собственные опасения по поводу свадьбы показаться совершенно детскими и мелочными. Акеми продолжала пыхтеть трубкой, и Ируке она вдруг показалась очень хрупкой и измученной. — Долг — это обоюдоострый меч, особенно когда ты молод, — она слегка улыбнулась ему, и в ее улыбке не было ни капли злобы. — С моими учениками бывало и похуже, — Ирука выдавил слабую улыбку в ответ. — К тому же, у меня есть всего три дня, чтобы разобраться с Матроной Юкари. — Накодо Юкари вполне может обеспечить восстановление как клана Сарутоби, так и клана Хатаке, — Акеми одарила Ируку мягким взглядом, который не терпел при этом никаких возражений. — Ты должен постараться прислушаться к ее советам, даже если она ведет себя не лучше ворчливой жабы, — Акеми сверкнула одной из своих редких улыбок. — Честно говоря, я рада, что ты не принял ее предложение. Я содрогаюсь при одной только мысли о том, чтобы принять ее в нашу семью как сестру! — Ну, не знаю… — Ирука усмехнулся. — По крайней мере, я могу гарантировать, что она не читает порно! Вместе с клубами дыма комнату наполнил дружный смех. ~*~*~*~*~ Ирука нервно постукивал кончиком ручки по столу, просматривая договор, который буквально ставил крест на его будущей жизни. Глаза у него расширились, когда он заметил существенную поправку, скрытую за юридическим жаргоном. Судя по всему, Какаши решил увеличить свое денежное предложение в качестве бонуса за согласие Ируки. — Это слишком много, — сказал Ирука, откладывая бумаги. Сказать, что сумма была щедрой, было бы серьезным преуменьшением. Это было больше, чем Ирука заработал бы за десять лет, даже если бы он откладывал каждый ре между двумя зарплатами. Сумма была вполне достаточной для того, чтобы дом предков Сарутоби был полностью отремонтирован, и еще бы осталось на строительство сауны и создание пруда с карпами кои! — Моего клану не нужно столько, он может обойтись гораздо меньшим, — твердо сказал Ирука. Его семья не была настолько бедной. — Все в порядке, — ответил Какаши, не отрываясь от своей излюбленной книжки «Ича-Ича», которую он неизменно таскал везде с собой. — Мне больше не на что их тратить, — сказал он, переворачивая страницу. По поведению Какаши никто бы даже и не подумал, что он входил в число самых богатых жителей деревни Конохи. Ируке было почти стыдно, что он с подозрением относился к особой щедрости Какаши, но никто не отдает такое крупное состояние без веской на то причины. — Ты не мог бы отложить это на некоторое время? — продолжил настаивать Ирука. — В вашей семье наверняка есть те, кому эти деньги могут понадобиться в будущем. — А, она, — Какаши небрежно отмахнулся. — Мой клан отрекся от меня с тех пор, как умер отец. Они должны быть благодарны мне уже за то, что я очищаю имя Хатаке для их отпрысков. Ирука моргнул. Похоже, отношения между Какаши и его семьей были слегка натянутыми. — Тогда зачем выходить замуж сейчас? — спросил он, едва не добавив: «И из всех людей именно за меня?». Какаши пожал плечами. — Мои дни на поле боя сочтены. Я бы предпочел, чтобы большая часть моего состояния, пока я все еще контролирую его, досталась клану, который доказал свою ценность для Конохи, — он безразлично перевернул еще одну страницу своей ярко-оранжевой книги. — Что же до остальных членов моей семьи, то они все могут гореть в аду. «Ладно, возможно, не совсем слегка». Ирука взглянул на пышногрудую брюнетку, изображенную на обложке «Ича-Ича». Какаши явно нравились женщины настолько, чтобы читать эту гадость, но до сегодняшнего дня Ирука не слышал ни одного слуха, свидетельствующего об обратном. Перед глазами промелькнуло воспоминание о том, как Какаши щелкнул его по носу. Стояла ли какая-то правда за этим маленьким флиртом? Или все это было дурацкой уловкой, чтобы вывести Ируку из себя? Ирука не смог удержаться, чтобы не выпалить: — Почему я? — Он должен был знать. — Я совсем не похож на тех женщин из твоих книг. Какаши опустил книгу. Темные глаза, казалось, изучали напряженное выражение лица Ируки, но его собственное лицо под маской оставалось непроницаемым. — Есть одна вещь, которая заставила меня из всех достойных женщин Конохи выбрать именно тебя. — Неужели? — Ирука сделал нервный глоток чая, прежде чем отставить кружку в сторону. — И что же это? — Ну, во-первых… — глаза Какаши лукаво изогнулись, когда он протянул, — у тебя нет ПМС. Ирука промолчал, не удостоив его ответом. Не говоря ни слова, он открыл их брачный договор и вычеркнул свое имя рядом с подписью Какаши, а затем вырвал листок и швырнул его джонину прямо в лицо, после чего решительно направился к коридору. Ирука хлопнул дверью с такой силой, что задрожали стены в комнате, но подобный выплеск гнева не доставил ему никакого удовольствия. Через три дня он выйдет замуж за Хатаке Какаши, и ему предстояло провести остаток своей жизни в супружеских муках. В кабинете Какаши отлепил от лица вырванный лист. — А мне показалось это забавным, — проворчал он в пустую комнату. ~*~*~*~*~