Хрустальное сердце

С тех пор между старичком-учителем и девочкой Мелиссой установилась крепкая тайная дружба, о которой никто не знал. Мелисса уже охотнее спешила на дополнительные занятия по математике с Михаилом Петровичем. С каждым занятием Мелиссе становилось все интереснее и интереснее, и даже увлекательнее, математика, потому что учитель, объясняя, использовал свои различных чудесные фигурки, игрушки, которые помогали скучным серым задачкам оживать. Во всегда спокойных и грустных глазах Мелиссы начали все чаще и чаще загораться веселые, счастливые огоньки; воображение до того разыгрывалось, что перед ее глазами на парте танцевали хрустальные белки, летали птицы, роняя невесомые разноцветные перья, перекатывались золотые орехи, которые нужно было сосчитать соответственно условиям определенной задачки. Поразительно то, что чем больше Мелисса увлекалась решением задачи или примера, тем больше ей казалось, что все фигурки оживают, танцуют вокруг нее. Классная комната куда-то пропала. Перед девочкой расстилался зеленый луг, распускались цветы, над головой сияло синее небо; возникали из ниоткуда деревья, кусты, порхали бабочки. Кусты малины, смородины притягивали своими сочными красками, так и маня сорвать и попробовать их. Под ногами блестели, словно разноцветные сверкающие бусинки, ежевика, черника, клубника. Учительский стол превратился в поваленное дерево. Мелисса села на него. В руках у нее появилась маленькая корзинка. — Ну, козочка? Скорее собирай ягоды, — послышался голос позади. Мелисса обернулась и увидела Михаила Петровича со своей незаменимой тростью. Мелисса счастливо улыбнулась и мигом бросилась срывать ягоды. Очень скоро корзина была заполнена. — А теперь наполни новую корзинку апельсинами! В руках у девочки появилась новая корзинка побольше, а возле поваленного дерева выросла целая большая роща с апельсиновыми деревьями. Апельсины были размером почти что с большие круглые оранжевые шары. Яркие солнечные лучи перепрыгивали с одного плода на другой и напоминали большие раскаленные солнца! Таких апельсинов Мелисса никогда в жизни не видела, хотя в доме у господина Тарковского всегда подавали самые лучшие продукты, самые сочные фрукты и овощи. Мелисса, разгоряченная приятной работой, запыхалась немного, но одинокую грустную девочку было не узнать. Вечно бледные щеки покрыл яркий румянец, синие глаза так и лучились светом и радостью. Она сама, вместе с огромными бабочками, порхала и легко перепрыгивала через ручейки и кочки, ничем не отличаясь от яркокрылых прекрасных спутниц. Темные волосы выбились из прически и стали отливать на солнце бронзовым оттенком. Старичок-учитель не мог отвести полного тепла взгляда с фигурки девочки. Как только корзинка наполнялась ягодами и фруктами, появлялись новые корзинки в руках девочки и новые деревья с новыми плодами, так что Мелисса не знала покоя. Еще никогда, наверное, она не была такой оживленной, как на волшебной лужайке. — Смотрите-смотрите, Михаил Петрович, какая красивая бабочка! Честное слово, я никогда не видела бабочки, у который бы сверкали и переливались разноцветными блестками крылышки! — восторженно восклицала Мелисса. Удивительно, куда делать прежняя скрытность и молчаливость бледнолицей маленькой девочки. А грусти в глазах как и не бывало! Старичок с добродушной улыбкой кивал на все восклицания и речи Мелиссы. Он тоже выглядел счастливым и этим счастьем как будто поддерживал счастливое настроение девочки. На ее палец девочки села алая божья коровка. Девочка замерла с выражением непередаваемого словами восторга на лице, как будто она никогда в жизни не видела божьих коровок. Она бросила взгляд на учителя, чтобы уловить его тоже восторженный взгляд, но с удивлением заметила непонятное выражение грусти в глазах. Они были устремлены куда-то вперед неподвижно. Было видно, что Мелисса хотела спросить у старичка, что с ним, но почему-то замолчала. Девочка медленно опустилась всем телом на траву и закрыла глаза. Цветочная лужайка с цветами, кустами и деревьями исчезли… Когда классная дама зашла в кабинет математики, то обнаружила поразительную картину: учитель Михаил Петрович Птицын и девочка Мелисса Тарковская спали. Учитель уснул за учительским столом, откинувшись к спинке стула. Его смешные круглые очки съехали на кончик носа. Маленькая девочка тоже спала, положив голову на сложенные руки на парте. А на столах были разбросаны линейки, фигуры, рисунки, вместо диковинных хрустальных фигурок…

֍ ֍ ֍

— Мелисса, ты какая-то уж слишком таинственная и скрытная стала. Что с тобой происходит в последнее время? Ты как будто не в этом мире живешь, — обратилась Мари во время прогулки. Мелисса молча шла рядом с подругой. Ее как всегда спокойный взор блуждал где-то возле роз и деревьев в саду. Иногда она оборачивалась назад, в ту сторону, где начинался лес за оградой института. Голос Мари заставил как будто возвращал ее к реальности. — Нет, со мной все в порядке, Мари. Правда! Не беспокойся! — Нет, Мелисса, ты чего-то не договариваешь. Не только я заметила странность в твоем поведении. Даже Лиза шепчется с подругами. Что за тайны у тебя? Расскажи! Мы ведь с тобой подруги и должны всем делиться, — упорно настаивала на своем Мари. Мелисса вдруг остановилась и внимательно стала изучать подругу, как будто видела ее впервые и хотела тщательнее изучить ее, прочесть что-то в лице. — Ну хорошо. Я скажу тебе. Только пообещай, что никому ничего не скажешь. — Ну Мелисса! Кому я скажу? Обещаю, конечно же! — обиделась Мари. — Давай присядем, — Мелисса указала на скамейку в парке. Мари села рядом, полная внимания и волнения. — Мари, я решила сбежать! — Что?? — вскрикнула Мари. — Мелисса, ты в своем уме?? Куда сбежать? Откуда? Детское личико Мелиссы не по-детски нахмурилось. — Я серьезно говорю. Я решила сбежать из института. — Но куда? Скажи мне куда?? — Не знаю, — просто ответила Мелисса, и на лице ее обозначилась загадочная улыбка. — Ты решила бежать, но не знаешь куда ты собираешься бежать! — недоумевала Мари. Ее круглые глаза в круглых очках точно стали круглыми, как монеты. — А я больше тебе скажу, Мелисса. Ты знаешь, кто такой Михаил Петрович Птицын? Мари смотрела на подругу так, как будто та сошла с ума. — Знаю, он наш любимый учитель математики. — И не только. — Ты говорила, он твой лучший друг. Я знаю, что он помог подтянуть тебе математику. Он стал тебе почти что родным дедушкой. Это я знаю. — Мари, Михаил Петрович — волшебник, — вдруг произнесла маленькая голубоглазая девочка, сохраняя невозмутимость и спокойствие, свойственное ей, во всем теле. Но вот яркие глаза как будто стали еще ярче. Мари долго не могла найти что сказать. Она смотрела на Мелиссу раскрыв рот. Но потом Мари пришла в себя и рассмеялась. — Ну да. Как же я сразу не догадалась и не поняла! Михаил Петрович — волшебник, пришел из волшебной страны. А ты решила последовать с ним в волшебную страну. Все здесь ясно! Что же тут неясного? Ладно, Мелисса, хватит меня разыгрывать! — ответила Мари, рассмеявшись, потянула подругу за руку. — Идем лучше в спальню. Мне папа прислал новую книгу про цветы. Хочу тебе показать. Мелисса ничего не сказала и только молча последовала за Мари. Последняя не заметила грусть в глазах лучшей подруги.

֍ ֍ ֍

— Михаил Петрович, скажите, пожалуйста, а что это такое? Мелисса и Михаил Петрович как всегда занимались математикой в волшебной кладовой учителя, где находились волшебные фигурки. По крайней мере Мелиссе они казались волшебными. Мелисса, думая над сложным примером, оторвала внимательный взор от листов тетради. Ее успехи по математике стали намного лучше за год обучения со старичком-учителем. Михаил Петрович позволял себе давать девочке сложные задачи, называя их специально легкими. Мелисса верила, что учитель дает ей легкие примеры, и эта вера помогала ей легко преодолевать более сложные преграды. Но иногда Михаил Петрович давал Мелиссе очень легкий пример, но предупреждал, что он очень сложный, сложнее его он еще не давал. — Но Михаил Петрович, я не справлюсь с более сложным! Вы ведь знаете, что у меня плохо обстоят дела с математикой. Куда мне еще сложнее примеры! — говорила девочка. — Слышать ничего не хочу о том, что у тебя плохо с математикой! — деланно-сердито отвечал старичок-учитель. — Как же плохо? Девочка моя, у тебя несравненные успехи по математике, поверь мне! Я не то что верю в тебя. Я знаю, что ты непременно справишься. Запомни: человек становится сильнее только когда преодолевает трудности. Без трудностей нет совершенствования. Я знаю. Ты достойна и более сложного примера, чем этот. Девочка вдруг воодушевлялась. Глаза ее загорались. Она с жадностью хватала перо и подносила его над листом тетради. — Я готова, Михаил Петрович! Диктуйте мне самую сложную задачу! — с жаром восклицала она. Старичок добродушно смеялся и гладил девочку по голове. — Ну что же, стрекоза, вот тебе самая трудная задача! Учитель диктовал условие задачи. Мелисса принималась за работу и, на удивление, справлялась с самой сложной задачей легко. Она никак не могла понять, почему самая сложная задача оказывалась самой легкой и решалась быстрее всего. Девочка отрывала взгляд от тетради и недоверчиво поглядывала на Михаила Петровича, который лукаво улыбался. Ища какой-то подвох, Мелисса принималась заново решать задачу, искала другие пути. — Нет, неправильно, — качал головой учитель. — Но почему же? Я уже третий или четвертый раз решаю одну и ту же задачу! — Еще подумай. Мелисса недоумевала, но терпеливо и молча вновь бралась за работу. И все равно выходил тот же результат, причем приходилось испробовать разные пути решения задачи. — Михаил Петрович, но вы же учитель! Вы ошибаетесь! Я правильно решила задачу, — серьезно заявила девочка, пронизывая учителя взглядом. Михаил Петрович глядел долго в проницательные синие глаза девочки. Потом вдруг расхохотался. — Вот егоза! Каким же видно я старым стал! Уже и думать перестал. Конечно же ты права! Что же, Мелисса, придется теперь тебе стать моим учителем. Будешь меня поправлять, если что неправильно скажу. Следи за мной, — весело подмигивая сказал Михаил Петрович. Но величайший знаток и любитель своей науки математики Михаил Петрович, разумеется, знал прекрасно, что Мелисса изначально была права. Итак, в этот раз Мелисса снова сидела за решением безумно сложного примера. Ее взгляд стал в раздумьях блуждать по дивным предметам и вдруг остановился на одном из них и стал очень пристальным и внимательным. — Михаил Петрович, скажите, пожалуйста, а что это такое? На большом столе среди предметов из волшебного стекла стояли очень непонятные, причудливой формы часы с золотыми стрелками. Цифры вообще отсутствовали. Стрелки имели изумрудные сверкающие наконечники и мерно двигались по кругу, издавая легкий стук, напоминавший звон хрусталя. Часы были маленькие в форме сердца и помещались в, размером с человеческое сердце, сфере. В середине сферы крутились крошечные стеклянные колесики, переплетенные пружинками, винтиками, какими-то прозрачными трубочками. Посреди часов была проделана замочная скважина, а в замочной скважине торчал серебряный маленький ключик. В общем форма часов показалась девочке очень странной… Пример полностью вылетел из головы. Внимание Мелиссы было поглощено этим непонятным предметом. Она сама не могла объяснить почему, но эти часы как будто завораживали ее. Мелисса даже не заметила, как медленно встала со своего места и подошла к столу с часами. Она разглядывала предмет внимательно, но в руки не решалась брать. Михаил Петрович в это время сидел где-то в углу комнаты с отверткой над очередной фигуркой. Услышав вопрошающий голос Мелиссы, он подошел к ней. — Что ты говоришь, дочь моя? — переспросил он. — Я спрашиваю, что это такое? — девочка указала на часы. Учитель понял вопрос Мелиссы и как-то замолчал. Почему-то лицо его стало мрачнее. Девочка даже со страхом стала смотреть на всегда веселого и добродушного старичка. Михаил Петрович тяжело опустился на стул, опершись лбом в ладонь. — Михаил Петрович, что с вами? Вам нехорошо? Я сейчас за водой сбегаю! — всегда спокойная девочка разволновалась и хотела бежать за водой, но старичок схватил ее за руку. — Стой, дитя мое. Я прекрасно себя чувствую, не беспокойся. Ты спрашивала, что это за предмет? — он махнул рукой на часы. — Это самое глупое из всех моих творений. Мне стыдно, что я вообще мог подобное создать! — Почему?! Так, если вы так не любите это творение и один вид его огорчает вас, почему не уничтожить его? — поинтересовалась Мелисса. — Я бы уничтожил. Но и этого сделать не могу. Пока живет ОН, я не могу уничтожить часы. — Так что это? — Это хрустальные часы. — Хрустальные часы?! — девочка аж вскрикнула от удивления. Но Михаил Петрович вдруг сделал жест рукой, показывая, что Мелисса должна говорить тише. Он оглядывался испуганно по сторонам. Мелисса сразу же поняла старичка и перешла на шепот. — Кто такой «ОН»? И почему, пока «ОН» жив, вы не можете уничтожить часы? — Если я уничтожу часы, ОН узнает об этом. — И что тогда? — Тогда мне будет плохо. — Но что вам за это будет? От кого? И зачем эти хрустальные часы? — Деточка, это большой-большой секрет. Я не могу больше ничего сказать. И Михаил Петрович вернулся к отвертке и фигурке. Мелисса продолжала стоять возле диковинных часов и не могла отвести от них глаз. Она все пыталась понять, что это. Не смея без разрешения Михаила Петровича касаться часов, девочка ходила вокруг него, наклонялась, чтобы лучше изучить каждую деталь. «Что-то красивое в этих часах есть, хотя они и кажутся странными», — промелькнуло в мыслях у девочки. Не прошло и минуты, как Мелисса оказалась у рабочего стола Михаила Петровича. Голубые глаза ее таинственно светились. — Михаил Петрович, я разгадала. — Мелиссочка, ты разгадала задачу? Какая ты молодец! Мелисса потупила глаза, на щеках появился стыдливый румянец. — Нет, я еще не решила задачу. Но я другое решила. Я разгадала, что значат эти часы. Михаил Петрович взглянул на девочку испуганно, но старался сохранить самообладание. — И что же ты решила? — Я поняла, что это не просто часы. Они имеют форму сердца и переплетены странными трубочками, словно венами и артериями. Это хрустальное сердце! — торжественно заявила Мелисса. Михаил Петрович смотрел на Мелиссу, как на странное явление. Блеск в ее глаза как будто еще больше испугал старичка-учителя. — Какое дивное предположение! А как же, по-твоему, работает сердце? Девочка задумалась. — Ну, наверное, биение сердце заменяет бой часов. Часы заводятся этим серебряным маленькими ключиком — и они начинают работать. А зачем вам было создавать такой странный предмет — хрустальное сердце? Выходит, если это сердце, то его можно вставить в грудь человека вместо обычного, так? — размышляла вслух Мелисса. Окружающий мир не существовал более для девочки. Она еле сдерживала себя, чтобы не коснуться рукой и не постучать легонько пальцами по хрустальной прозрачной поверхности сферы. — Ты же разумная взрослая девочка, Мелисса! Как можно неживое хрустальное сердце вставить вместо человеческого? Ты только подумай! Это все равно что вынуть твое прекрасное, доброе, чистое детское сердце и вместо него поставить камень! Как ты думаешь, сможешь ли ты жить с камнем в груди?! — сердито и громко проговорил Михаил Петрович. Он очень разволновался. Он стал мерить шагами комнату. — Нет, — тихо ответила девочка, удивляясь тону всегда ласкового учителя. Таким его она еще ни разу не видела. Лицо его побледнело. — Сможешь ли ты с камнем в груди любить преданно, дружить, верить, надеяться, чувствовать? — Нет, не смогу. — Вот то-то же! Поэтому не могут хрустальные часы заменить живое человеческое сердце!!! — последние слова Михаил Петрович почти что прокричал. На некоторое время Михаил Петрович и Мелисса замолчали. Учитель вперил взгляд в пол. Взгляд был его очень грустным. Мелисса с сочувствием смотрела на него. Она никак не могла понять, почему бездушный предмет вызвал такое смятение в душе учителя и волнение в сердце девочки. Последняя рада бы не продолжать эту тему, но не смогла удержаться… — Ну если так, так уничтожьте часы! Уничтожьте их! Я вижу, как вам больно на них смотреть! Они огорчают вас! Это же всего лишь часы! Вы сделаете часы и получше и покрасивее этих! — никогда Мелисса не была такой эмоциональной, как сегодня. Вся ее маленькая фигурка как будто дрожала, щеки покраснели, глаза горели. — Я не могу, Мелисса, не могу. Я больше ничего не могу тебе по этому поводу сказать. Это большая тайна. Ты не можешь ее узнать. И не допрашивай меня, очень прошу, дитя. Если бы я мог, имел право, я бы сказал. Но не могу, — очень грустно ответил Михаил Петрович. — Я разрешаю тебе сейчас пойти отдыхать. Пример можешь оставить и не решать, если не хочешь. Мелисса насупила брови. — Нет, Михаил Петрович, на вас это непохоже. Я непременно решу сейчас же этот пример, — решительно произнесла Мелисса и села на свое место. Через пять минут пример был завершен и торжественно преподнесён учителю. К Михаилу Петровичу снова вернулось хорошее расположение духа. Он был очень доволен своей старательной и усидчивой ученицей, которая смогла, несмотря ни на что, добиться таких результатов по математике. — Умница! Что сказать — умница! Такая умная девица заслужила отдых, — Михаил Петрович достал из кармана пиджака красивые золотые часы на цепочке. — Ого! Надо же, как мы с тобой заработались! Уже поздно, стемнело. Поспеши скорее в свой дортуар, внученька, пока не вычитали нас обоих за «чрезмерную старательность». Мелисса улыбнулась и молча направилась к двери. Но на повороте она остановилась и повернулась. — Михаил Петрович, спасибо вам за то, что тратите свое свободное время на меня. Спасибо за все, что вы для мене делаете, — сказала она. Добрый старичок-учитель добродушно рассмеялся в ответ. Но от внимательных глаз ребенка не укрылись незаметные искры грусти в глазах любимого учителя.