Хрустальное сердце

— Мелиссочка, ласточка, ну давай, еще один рывок — и у тебя все получится! — упрашивал ласковым голоском старичок-учитель по математике. Девочка положила отягощенными цифрами и формулами голову на парту, силясь не уснуть; веки отяжелели, а мышление уже отказывалось работать. — Михаил Петрович, я больше не могу! — едва выговаривая каждое слово промолвила приглушенным голосом Мелисса. — Но деточка! Еще немножечко! Соберись с силами! — старичок ласково погладил девочку по голове. Мелисса собрала все свои оставшиеся силы и снова попыталась настроиться на математику. Но внимания и сил хватило ей ненадолго. Кроме домашнего задания на каждый день по остальным предметам, Мелиссе приходилось каждый день допоздна учить еще дополнительно математику; свободного времени у нее не оставалось; поэтому девочка и чувствовала себя уставшей. — Нет, не… мо-гу! Это… так… скучно! — воскликнула Мелисса и снова положила голову на парту. Старичок вдруг сел на учительский стол и положил на него перед собой свою драгоценную трость. — И я тебя понимаю! — громко заявил он. Мелисса подняла голову с парты и вопросительно посмотрела на Михаила Петровича. Учитель подмигнул ей и добродушно рассмеялся. — Пожалуй, с такими темпами никто не сможет и не смог бы! Но у меня есть идея! — Какая? — А вот пойдем со мной! Я тебе что-то покажу! — Михаил Петрович загадочно посмотрел на Мелиссу. Мелисса немного ожила. По ее детскому личику можно было догадаться, что она заинтригована и заинтересована. — Только тихо! Это будет наша с тобой тайна, договорились? Никто не должен больше об этом знать. Мелисса кивнула и последовала за старичком-учителем. Михаил Петрович подошел к неприметной двери, которая прямо из класса вела в небольшую кладовую, где обычно держали разные предметы, используемые на уроках математики: различных размеров и видов линейки, счеты, макеты, формы геометрических фигур и т.п. Подобные предметы мало удивили Мелиссу, и учитель понял это по выражению ее лица. — Нет, не математические приспособления я хотел тебе показать, «внученька». Погоди немного. В конце кладовки оказалась еще одна дверь. Мелисса удивленно на нее посмотрела: откуда здесь еще одна дверь взялась и куда она ведет. Девочка бывала в этой кладовке, но не видела второй двери. Михаил Петрович вынул из кармана маленький поржавевший ключ, вставил его в замочную скважину, повернул влево четыре раза и, еще раз загадочно и торжественно посмотрев на свою ученицу, открыл двери. — Проходи, пожалуйста! Девочка вошла в открытые двери и ахнула: вторая кладовка была наполнена просто невероятными предметами, которых она в жизни не видела ни в одной лавке! На старых столах и полочках, приделанных к стене, стояли/лежали/висели сундучки, музыкальные шкатулки, часы, чашки, вилки, ложки, светильники, потрясающе красивые фарфоровые куклы, которым позавидовали бы самые богатые девочки в мире, огромные кукольные дома, выделенные изнутри настолько искусно, что ничем не отличались от настоящих жилых домов, где обитают люди; в кукольных домах каждый предмет был тщательно продуман, начиная от роскошных мраморных лестниц с золотыми перилами, кроватей, кресел и даже ковров и заканчивая крохотными пером и чернилами на крохотном письменном столе! Этот кукольный дом почти достиг потолка каморки. Мелисса долго не могла оторвать взгляд от подобного чудо, но все-таки пришлось, потому что вниманию ее представилось множество других интересных вещей. — Какое чудо! — выдохнула девочка. — Это вы — мастер всех этих чудес? — Да, я, — с довольным видом ответил Михаил Петрович. В другом углу стояли механические предметы и игрушки: заводные музыкальные шкатулки, часы с кукушкой, корабли, лодочки с лодочниками, опять куклы, но на этот раз куклы были величиной с девочку-подростка; Мелисса была поражена тем, что куклы настолько были сделаны искусно, что почти ничем не отличались от настоящих, живых детей; на куклах были одеты яркие, пышные платья; платья были разных цветов: розовые, сиреневые, синие, белые, зеленые, приятно шуршали и блестели разноцветными блестками. — Эти куклы тоже механические? Они могут ходить? — Пока что не могут, моя ласточка. Тут мне не хватает материалов и средств, чтобы усовершенствовать куклы. Если бы были, я бы показал тебе настоящее чудо! Мелисса принялась дальше рассматривать каморку. В ней было столько невероятных предметов, что трудно всех их перечислить и описать. Но то, что повергло девочку в неудержимый восторг, стояло за углом коморки. На огромном шестиметровом столе, который каким-то чудом вмещался в маленькой коморке (то ли коморка была на самом деле больше, чем казалась, или увеличилась, то ли, наоборот, стол уменьшился, хотя казался огромным и очень широким) лежали разнообразные предметы, сделанные из стекла! Они были разукрашены в соответствующие определенной теме цвета и переливались при малейшем проникновении в каморку света всеми цветами радуги! Фигурки животных: лошадей, лисиц, белок, котов, львов, дельфинов, собак, ежиков, птиц: орлов, синиц и воробьев, ласточек, чаек, павлинов (снежно-белых и цветных), голубей, ягнят, цветов, волшебных, диковинных существ: крошечных изящных фей, эльфов, кентавров, фавнов, гномов и т.д.; фигурки людей: нежных принцесс, принцев, королей, королев, рыцарей на гордых лошадях, маленьких милых девочек и мальчиков, матерей с ребенком на руках, важных джентльменов в цилиндрах, идущих под руку с дамами; фигурки светящихся звезд, небесных светил и даже фруктов и овощей! В центре стола Мелисса заметила небольшую стеклянную карусель, сзади которой была вырезана небольшая скважина с замком и со вставленным уже в него ключиком. Эта карусель показалась самым прекрасным творением Птицыным Михаилом Петровичем.  — Ага, понимаю твои чувства, Мелиссочка! Я и сам очень люблю карусель. Она, в отличие от большинства моих работ, которые я храню в математической кладовке, самая доработанная до конца. Сейчас ты сможешь полюбоваться каруселью во всей ее красе! Учитель взял в одну руку карусель, а другой повернул несколько раз серебряный ключик — и карусель начала вертеться, издавая нежный звон, который возникает при легком соприкосновении маленьких хрустальных стеклышек; звон превратился в сказочную мелодию, от которой душа девочки перевернулась, а на глазах выступили слезы; музыка лилась как будто из очень далекого детства, как будто ее пела мама над колыбелью… Крошечные веселые нарядные дети на крошечных лошадках, привязанных тончайшими золотыми цепями к крыше карусели, вертелись медленно по кругу. Диковинная игрушка излучала радугу; радуга заплясала на потолке, на стенах и осветила все, даже самые темные углы каморки. Сердце и Мелиссы, и Михаила Петровича радовалось. Старичок-учитель и сам стал походить на добродушного, восторженного, беззаботного ребенка, способного радоваться игрушкам. Но игрушки Михаила Петровича особенные и способны вызывать восторг не только у детей. — Михаил Петрович, а все ваши игрушки сделаны из стекла? — поинтересовалась ученица. Учитель ухмыльнулся, а в глазах появилась даже насмешка. — Хах, стекло… Стекло да не стекло. Это особенный хрусталь, который не сыщешь ни в одной стране мира! — воскликнул Михаил Петрович с огнем и блеском в глазах. Он нагнул голову поближе к девочке и загадочно произнес: — Оно волшебное… — Волшебное?! — переспросила Мелисса в восторге. — Так вы волшебник? Вы можете достать волшебное стекло? — Можно и так сказать, — улыбнулся Михаил Петрович. Если бы Михаил Петрович признался в том, что он — волшебник, когда проводил занятие, Мелисса, верно, приняла бы его за сумасшедшего. Но когда девочка увидела все эти чудесные предметы, созданные руками старичка-учителя и хранящиеся в маленькой коморке, где мало что вообще может поместиться, Мелисса уже не сомневалась: Михаил Петрович — волшебник! Теперь девочка осматривала учителя с любопытством и с нескрываемым восторгом: а ведь действительно, Михаил Петрович выглядит и ведет себя необычно. Весь его облик, взгляд, манеры общаться, постоянное подмигивание, как будто им он безмолвно пытается передать что-то таинственное и секретное, живые глаза, полные энтузиазма и неизвестных никому, кроме него самого, идей. Даже трость казалась Мелиссе необычной. — Так вы сами делаете волшебное стекло? Как? — у девочки уже зарождалось в голове с неуловимой быстротой тысячу вопросов. — Ну, стекло не делается из воздуха. Оно создается с помощью особенной воды. — Воды?! Как такое возможно? — Нет, деточка, не из простой воды. — Как не из простой? А из какой? Тоже волшебной? — Тоже волшебной. — А где же волшебная вода протекает? Где ее найти? Старичок рассмеялся. — Ох ты, стрекоза, и любопытная! Все хочешь знать! А знаешь, что любопытной варваре на базаре нос оторвали? — Знаю, Михаил Петрович, — Мелисса смутилась и больше задавать вопросы не стала. Михаил Петрович заметил замешательство девочки. — Ну ты что? Обиделась? А зря, потому что я сейчас такую вещь тебе подарю! Дарю тебе свою одну из любимых работ — карусель, которая тебе так пришлась по душе! — и Михаил Петрович вручил Мелиссе драгоценную игрушку. Мелисса не знала, куда деться от радости. Она держала карусель так осторожно, боясь уронить, рассматривала со всех сторон, и даже вопросы, которые хотела задать Михаилу Петровичу, вылетели из головы. — Михаил Петрович, благодарю вас! Я даже не знаю, что вам сказать! — Эх вы, кисейные барышни! — шутливо произнес старичок и обнял Мелиссу. — Моя ты «внученька»! А я и вправду чувствую в тебе что-то очень родное. Ты стала для меня внучкой. А, знаешь ли, у меня нет собственных детей и внуков? Так жизнь сложилась, понимаешь? Поступив работать в институт учителем математики, я «обзавелся» семьей. Люблю я вас, сизых козочек, за ваши успехи, неудачи, шалости, вашу детскую не наигранную привязанность, за искреннюю любовь. Я ценю настоящие чувства, какие разучились почему-то проявлять взрослые. Даже в той стране, откуда я приехал, многие «взрослые» чересчур «повзрослели». Да, люблю я вас. А тебя, Мелиссочка, так особенно. Не вини меня за выборочность, за то, что одинаково не люблю всех девочек. Так ведь получается, что к кому-то человек привязывается больше, к кому-то меньше. Я же ведь тоже человек, не правда ли? — Вы волшебник! — рассмеялась Мелисса. Она подбежала к старику, обхватила его тоненькими ручонками и с любовью прижалась к нему. Михаил Петрович провел по головке девочке своей старенькой, высохшей рукой. — Моя ты козочка! — А из какой вы страны приехали? — все-таки не удержалась от вопроса Мелисса. — Из далекой, — старик хитро улыбнулся.