Призрак чёрного нуменорца

      Ранним утром следующего дня Элессар первым покинул комнату постоялого двора, чтобы переговорить с ожидающим его на улице Леголасом. Своему наместнику он велел разбудить Налмира и присоединиться к ним как можно скорее. Все прекрасно понимали, что необходимо добраться до заброшенной крепости, где должна была состояться встреча с Умранадом, сильно раньше назначенного срока, чтобы как следует изучить местность и подготовиться к решающей схватке с чёрным нуменорцем и его слугами. — Поднимайся, пора вставать, — окликнул Фарамир мальчишку и грубовато потряс его за плечо. — Государь нас уже ждёт.       Юноша быстро очнулся от сна, подскочил на своей убогой жёсткой постели, огляделся по сторонам, как будто не сразу осознал, где находится. Однако спустя несколько секунд воспоминания о произошедшем накануне вернулись в его разум. Налмир кинул на стоящего перед ним мужчину осторожный взгляд исподлобья, а затем и вовсе, кажется, впервые в жизни, отвёл глаза. Фарамир догадывался, что молодой человек, оставшись с ним наедине, ощущает себя не в своей тарелке. А, быть может, даже боится, понимая, что в отсутствии короля его командир, памятуя прошлое, не захочет особенно с ним церемониться.       Фарамир поставил рядом с постелью кувшин с водой и деревянную тарелку с провизией, купленной у хозяина таверны, больше напоминающую объедки со вчерашнего стола. Бросил сверху небольшое холщовое полотенце: — Ничего другого предложить не могу, — скупым тоном сообщил он юноше. — Собирайся, у тебя не более четверти часа.       Затем повернулся к нему спиной и отошёл к узкому зарешеченному окну. Он слышал, как скрипнула позади него кровать и загремела посуда — мальчишка, по всей видимости, принялся исполнять приказ. Фарамир не оборачиваясь, ждал, когда он закончит, наблюдая за тем, как снаружи двое моряков вычерпывают набежавшую за ночь воду из привязанной у пристани лодки. Гнетущую, напряженную тишину, повисшую в комнате, нарушил тихий голос юноши: — Господин, — нерешительно позвал его выходец из Бельфаласа. — Чего тебе, Налмир? — неохотно ответил князь, продолжая разглядывать открывавшийся из окна вид на окрестности Пеларгира. — Простите, что убил вашего коня, — так же неуверенно произнёс молодой человек. — Я знаю, как он был вам дорог.       Фарамир подавил в себе глубокий вздох. Напоминание о Янтаре вновь пробудили в нём болезненные воспоминания. В эту минуту он внезапно осознал с предельной ясностью, что потерял своего любимца навсегда. Что он больше никогда не увидит его глубокие, умные глаза, не дотронется до золотистой, лохматой гривы, не почувствует, как конь доверчиво трётся своим бархатным носом об его ладонь, выпрашивая угощение. Фарамир даже и представить себе не мог, насколько тяжело принять такую утрату на самом деле. Потратив ещё пару минут на то, чтобы взять себя в руки и ничем не выдать непрошеное волнение, он всё же обернулся к мальчишке: — А за то, что ты пытался убить меня, прощения попросить не хочешь? — За это я вряд ли имею права просить прощения, — хрипло откликнулся юноша и поднял глаза на своего командира. — Но я могу рассказать, как всё было.       Приняв молчание князя за согласие, Налмир заговорил очень медленно и тихо: — Когда я поступил к вам на службу, то старался сделать всё, чтобы привлечь ваше внимание. Мне нужно было лучше узнать вас: ваш нрав, привычки, манеры. То, что вы предложили мне поединок на мечах, стало большой неожиданностью, и я воспользовался этим случаем, чтобы выяснить, где точно находится ваша рана, полученная под Осгилиатом. Я увидел, как вы непроизвольно отвели плечо после моего удара и понял, что попал в цель, — юноша умолк, сделал мелкий глоток воды из кружки. — После того, как я узнал всё, что мне было нужно, я сбежал из крепости и думал вернуться ненадолго в Пеларгир, хотел выждать время. Однако приехавшие по поручению Умранада слуги велели мне остаться в городе и распускать известные вам слухи про государя и его наместника. Мне не особо нравилась такая затея, я понимал, что не смогу долго прятаться, и вы обнаружите меня очень скоро. Но посланники Умранада заверили, что бояться нечего, они будут меня охранять. Так и произошло в таверне на берегу Андуина: его люди помогли мне сбежать. Правда, вашим гвардейцам удалось убить одного из них, и Умранад забеспокоился, что вы или даже сам король Элессар поймёте, с кем имеете дело. Поэтому я получил приказ покончить с вами как можно скорее, — Налмир во второй раз ненадолго перевёл дух. — Недалеко от Южного тракта, в лесу у дороги, слуга Умранада передал мне две стрелы Эктелиона. По дороге в Эмин Арнен около одной из таверн я увидел на развязках вашего коня, и понял, что вы вышли на мой след. Тогда я вернулся к заброшенной крепости и устроил засаду. Первую стрелу я выпустил в Янтаря, зная, что его гибель выведет вас из себя, и вы захотите немедленно отомстить. Я намеренно заманил вас в башню и выстрелил с трехсот шагов. Я видел, как стрела попала точно в старую рану, и понял, что задание Умранада выполнено. Уйти от преследования мне удалось благодаря тайному лазу, спрятанному за одним из камней. В войну его использовали, чтобы подвозить оружие к укреплениям прямо от Андуина. Фалмахил о нём просто не знал, а мне он был известен, потому что, бродя по Анориэну, я иногда оставался ночевать в руинах форта и успел обшарить его вдоль и поперек.       Молодой человек резко замолчал и отвернулся в сторону. Князь слушал его, всё так же неподвижно замерев у окна, скрестив на груди руки и глядя себе под ноги. Когда же Фарамир, наконец, поднял голову и устремил свой взор на сидящего перед ним юношу, в глазах его плескалась холодная, тихая ярость. Быстрым шагом он преодолел разделяющее их с мальчишкой расстояние и резко опустил руку ему на затылок. Затем крепко сжал его волосы в кулак и сильно дёрнул вниз, заставляя взглянуть на себя. Налмир поморщился от внезапно обрушившейся боли, но не издал ни звука. Плотно стиснув зубы, он не моргая смотрел на своего командира. — Я пустил тебя в свой дом, — медленно, будто выплёвывая каждое слово заговорил Фарамир. — Я учил тебя правильно держать лук, натягивать тетиву, направлять стрелу, искренне надеялся вырастить из тебя хорошего воина. Я защищал тебя перед своими людьми, оправдывая твой вздорный нрав, потому что не хотел, чтобы ты опять оказался на улице. А всё это время ты хладнокровно планировал моё убийство. Так получается, Налмир? — Можете меня убить, если вам станет легче, — едва слышно ответил ему юноша. — Только знайте одно. Когда я приехал в Эмин Арнен с приказом пустить в вас стрелу, я ещё не знал, какой вы человек… Возможно, я бы тоже хотел, чтобы всё сложилось иначе. — Замолчи! — сурово потребовал Фарамир, убирая от него руку. — Ума не приложу, как ты собираешься с этим жить. Не проронив более ни слова, князь круто развернулся и вышел из комнаты.       Заброшенный форт Пеларгира располагался недалеко от южной окраины города. Его прекратили использовать в качестве оборонительного укрепления после того, как во времена правления наместника Дэнетора Второго возвели новый в десятке лиг выше по течению Андуина. За годы, прошедшие с тех пор, как люди полностью оставили его, крепость значительно обветшала, некоторые участки стен обвалились, а бойницы покосились, но самый центр, где ранее располагался внутренний двор со множественными перекрытиями и переходами между бастионами, сохранял практически первозданный вид. — Ваши встречи и ранее проходили здесь? — спросил король Элессар Налмира, когда их небольшой отряд ранним утром достиг руин цитадели. — Да, всегда в одном месте, во внутреннем дворе. Стены вокруг достаточно крепкие, чтобы скрыть его пребывание — снаружи его никто не услышит и не увидит. Умранада сопровождает свита из четырёх или пяти воинов, как правило, это самые преданные ему люди. Они не сводят с него глаз и готовы в любую секунду убить каждого, кто приблизиться к нему без разрешения. — Ты говорил, что кроме непосредственной охраны есть ещё и воины, скрывающиеся в засаде? — Мне так кажется, государь. Пару раз я видел, как мелькнула чья-то тень вон за теми камнями и у разрушенного маяка. Быть может, где-то ещё, я не знаю точно. — Я нашёл в кустах вот это, Арагорн, — к беседующему с юношей Элессару подошёл Леголас, держа в руках крохотный обрывок чёрной материи. — Очень похоже на клочок ткани от плаща пирата. — Это место вполне подходит, чтобы укрыться, — прищурился правитель Гондора, оглядывая участок местности, который только что исследовал его друг. — Оттуда хорошо просматривается дорога, огибающая крепость. — Мои лучники устроят засаду по четырём углам двора, — принц Лихолесья указал рукой по направлению к бойницам. — Там есть небольшие ниши, где можно оставаться незамеченными. Они будут видеть всю площадку и смогут держать под прицелом каждого, кто находится внутри. — Вот видишь, Налмир, тебя станут охранять сами лесные эльфы, — подбодрил юношу Арагорн, заметив, что тот начал нервничать от предстоящей встречи с капитаном Умбара. — Во всем Средиземье нет стрелков лучше, чем они, — король опустил свою руку поверх его собственной и несильно сжал. — Прежде чем ты войдёшь в форт, послушай мой совет. Не думай о том, что тебе придётся говорить ему неправду прямо в глаза. Я знаю, тебе страшно, и прекрасно понимаю почему. Умранад опасный человек, как всякий нуменорец он хитер и прозорлив, но при этом больше всего на свете он желает услышать то, что ты ему скажешь. Сейчас это его главная слабость, воспользуйся ей в полной мере. И помни, что в этой крепости ты не один. — У меня всё равно нет выбора, государь, — ответил молодой выходец из Бельфаласа с горькой усмешкой. — Я утешаюсь лишь тем, что капитан всегда доверял мне. Надеюсь, так произойдёт и на этот раз. — Ступай, мой мальчик, — кивнул головой Арагорн. — Всё будет хорошо.       Когда Налмир поднялся по каменистой тропе, ведущей в сторону развалин и скрылся из виду, Элессар обернулся к молчавшему всё это время князю Итилиэна: — Я не хотел говорить при нём, Фарамир, но, надеюсь, ты понимаешь, какая большая опасность грозит юноше. Как только Умранад получит вожделенные сведенья о твоей скорой смерти, он захочет от него избавиться. Убийцу станут искать, рано или поздно выйдут на след пустившего стрелу лучника и вне всяких сомнений развяжут ему язык. Умранад не допустит подобного. — Я как раз думал о том же, государь, — согласился с королем его наместник. — Нам нельзя спускать глаз с мальчишки. Его жизнь висит на волоске.       Ровно в десять часов утра на извилистой дороге, берущей начало у одной из пристаней Андуина, появилась группа людей в тёмных одеждах. В середине идущих, притаившийся в засаде Фарамир сразу заметил высокого, статного светловолосого мужчину. Ростом, осанкой, неторопливостью движений он резко отличался среди остальных. Князь мгновенно понял, что видит перед собой того самого чёрного нуменорца, избежавшего смерти от рук воинов Торонгиля сорок лет назад. В это трудно было поверить, глядя на фигуру и лицо приближающегося к нему человека. Он выглядел, быть может, немного старше короля Элессара, на что указывали крохотные морщины в уголках глаз и серебрящаяся на висках седина. Глаза мужчины светло-серые, как пасмурное небо над Великой рекой, смотрели прямо перед собой. Фарамир почувствовал в их взгляде что-то особенное, несвойственное обычным людям, встречающимся ему каждый день. Понаблюдав за капитаном Умбара ещё несколько минут, князь понял, что именно столь сильно привлекло его в этом взоре. Он обладал такой же силой притяжения и необъяснимой властью, какими наделил Эру взгляд вождя дунадэйн севера.       В сопровождении нескольких воинов Умранад переступил порог форта, остальные четверо, внимательно осмотрев местность, заняли позиции, указанные Налмиром и в тени ветвей кустарника, обнаруженного принцем Лихолесья. Ещё один спрятался за ворохом камней недалеко от входа.       Фарамир, затаив дыхание, посмотрел на укрывшегося напротив него Арагорна, ожидая сигнала. Тот едва заметно кивнул головой. — Вот этого с рыжей бородой я хотел бы оставить себе, — шепнул на ухо гондорцу сидящий рядом с ним Леголас, заметив, куда тот собирается направить стрелу. — Бери лучше одноглазого, мой лорд.       Князь Итилиэна едва успел удивиться, почему эльфу было угодно выбрать себе именно такую цель. Моргнув в знак согласия, он натянул тугую тетиву — схоронившийся за маяком одноглазый пират мгновенно упал навзничь и испустил последний вздох, не успев даже слабо вскрикнуть. Принц Лихолесья опередил князя на долю секунды, угодив рыжебородому умбарцу точно в шею. В очередной раз Фарамир удивился тому, как быстро и будто бы вовсе не прицеливаясь, эльфы способны поражать даже отдалённую и непростую мишень. Двоих других воинов Умранада, находившийся на возвышении над самыми воротами крепости Арагорн убил сам. Подобно стрелам Леголаса, произведенные его рукой выстрелы были молниеносны, безжалостны и не оставляли жертвам ни единого шанса.       В полном молчании все трое покинули свои укрытия и принялись медленно и осторожно карабкаться по каменным уступам форта, чтобы добраться до широкой части валганга и иметь возможность наблюдать за происходящим во внутреннем дворе. Пока они преодолевали отвесную, испещрённую мелкими трещинами стену, Фарамир решился все же задать эльфу не дающий ему покоя вопрос: — Почему именно тот, с рыжей бородой, Леголас? — шёпотом поинтересовался он. — Потому что он посмел раздавить своим сапогом цветок, очень редкий для этих мест, мой лорд, — невозмутимо пояснил свой выбор принц Лихолесья. — Такое невежество я должен был покарать лично.       Фарамир кинул на своего собеседника любопытствующий взгляд и понимающе кивнул головой — в конце концов у каждого могут быть свои собственные причины для возмездия.       Преодоление укрепления заняло несколько минут, и уже вскоре Элессар и его спутники достигли узкой не более чем десять шагов шириной площадки, откуда открывался обзор на происходящее в центральной части крепости. Они укрылись за бойницами на небольшом расстоянии друг от друга.       Умранад стоял посреди двора в окружении своей свиты. Он уже успел сбросить с плеч тёмный дорожный плащ и остался в багрово-красном доходящем до колен дублете, охваченный широким, украшенным золотом поясом, на котором крепился добротный тяжелый меч. Капитан как раз подозвал к себе замершего на почтительном расстоянии Налмира и заговорил с ним. Голос нуменорца в полной мере соответствовал его царственному обличию: он был низким, тихим, обволакивающим, как струящийся шёлк. И Фарамир во второй раз отметил про себя, как разительно отличается этот человек от тех представителей умбарского народа, которых ему доводилось знать. Не будь князь хорошо осведомлён об его истинных делах и намерениях, он вполне мог б принять его за знатного происхождения лорда, но никак не за главаря пиратов с далёких южных берегов. В эти минуты Фарамир понял, что имел ввиду юный выходец из Бельфаласа, говоря о столь привлекшем его чувстве собственного достоинства и сквозившем в каждом движении благородстве. В жилах этого человека текла кровь самого могущественного и величественного народа из мира людей, и пусть за прошедшие столетия она утратила прежнюю чистоту, а ее обладатели запятнали себя многочисленными пороками и избрали путь поклонения совершенному злу, их способность покорять и властвовать над чужими умами оставалась прежней. Пожалуй, Арагорн, сам будучи представителем рода дунадэйн, и знающий своего давнего врага лучше, чем кто-либо, был прав, говоря, что у одинокого, отчаявшегося мальчишки, попавшего в сети подобного Умранаду человека, не много было шансов противостоять его влиянию. — Я единственный, кто выжил после нападения на грот, господин, — говорил тем временем Налмир, смотря своему капитану прямо в лицо. — Остальных ваших людей убили стражники. Мне удалось поджечь порох, который я принёс с собой и оставил у противоположной у входа стены. Оружие и припасы уничтожены. — Тебе чудом удалось остаться невредимым, не так ли? — участливо осведомился Умранад. — Дозорные говорят, дым, поднявшийся в небо, был виден даже с противоположного берега. — Не зря мы решили устроить этот маленький пожар перед уходом, — с улыбкой прошелестел Леголас, обращаясь к королю. — Ты был прав, пират не доверял мальчику настолько, как ему думалось. — Он никому не доверяет до конца, — столь же тихо отозвался Арагорн. — Поэтому до сих пор жив. — Мне бы хотелось сообщить ещё одно известие, которое наверняка ублажит ваш слух, господин, — юноша ненадолго отвёл взор, опустив его на разбитый надвое камень у ног нуменорца, но тут же поднял его вновь. — Пока я находился в гвардии Итилиэна в Эмин Арнен, мне удалось завязать дружбу с одной из служанок леди Эовин. Она до сих пор испытывает ко мне нежную привязанность и с завидной регулярностью пишет весьма трогательные письма, — такое заявление молодого человека заставило Умранада снисходительно улыбнуться. — В послании, которое я получил совсем недавно, она сообщила, что лорд Фарамир находится при смерти. Нанесённая мной рана не позволит ему прожить слишком долго. Ему остались считанные дни. — Ты уверен в этом, мой друг? — капитан легко дотронулся облачённой в кожаную перчатку рукой щеки юноши, — Вдруг, это лишь догадки испуганной за жизнь своего господина девчонки? — Я пустил стрелу точно в старую рану, оставшуюся после Осгилиата, — уверенно ответил ему Налмир. — Наместник Гондора обречён. Быть может, ему уже готовят роскошную усыпальницу в Минас-Тирит. — Погляди, как тебя только что убедительно похоронили, мой лорд, — вновь не сдержал усмешки лесной эльф, несильно толкнув Фарамира в плечо. — Сразу видно, как поднаторел этот мальчик в искусстве изощрённой лжи. — У него были хорошие учителя, — безрадостно прошептал в ответ Леголасу князь. — Помнится, я учил его обращаться с луком, и он в качестве награды пустил в меня стрелу. Умранад давал ему уроки притворства и лицемерия, надеюсь, мальчик погубит его тем же оружием. В жизни порой бывают невероятные совпадения. — Новости, что ты принёс, в самом деле, радуют моё сердце, Налмир, — нуменорец еле заметным поворотом головы сделал знак одному из своих приближённых, после чего тот быстрым шагом удалился с площадки. — Ты заслужил самой достойной награды. Я благодарю тебя за преданность. Произнеся эти слова, Умранад потянулся к своему расшитому золотом поясу и вынул оттуда массивный перстень с огромным алым рубином: — Возьми его, мой друг, — передал украшение юноше и добродушно улыбнулся. — Ты же знаешь, таким кольцом могут обладать лишь самые верные мне люди. Молодой человек учтиво склонил голову, забрал из рук капитана перстень, предварительно коснувшись лбом тыльной стороны кисти пирата: — Я готов служить вам до конца дней, господин. Умранад сдержанно улыбнулся в ответ: — Ты можешь идти. Я позову тебя, когда ты понадобишься мне снова. Не покидай Пеларгир. — Зачем он отдал Налмиру кольцо, государь? — настороженно прошептал Фарамир, не отрываясь следя за происходящем на внутреннем дворе. — Его носят те, кто обладают хотя бы каплей нуменорской крови. Ну или надеются, что обладают. Мальчишка не имеет к ним никакого отношения. — Потому что это и есть тот самый знак, Фарамир, — тяжело обронил Арагорн, так же не сводя пристального взора с Умранада. — Он только что приказал убить Налмира. Ступай скорее, спасай мальчика.       Фарамир не заставил себя просить дважды. Сорвавшись с места, князь бегом пересёк площадку, соединяющую две полуразрушенные крепостные стены и спрятался за одной из бойниц, с высоты которой можно было наблюдать узкий проход, ведущий по направлению из форта. Налмир как раз шествовал мимо князя, когда за его спиной из-за угла словно тень появилась мужская фигура, облачённая во всё черное. Неизвестный выставил руку перед собой, и гондорец отчётливо заметил, как хищно блеснул зажатый в его кулаке кинжал. Пропустив убийцу на пару шагов вперёд, Фарамир бесшумно спрыгнул на песок позади него и обнажил меч. Одно быстрое мгновение понадобилось лезвию, чтобы взлететь в воздух, после чего злоумышленник с тихим вскриком тяжело осел на землю, распластавшись в луже собственной крови. Налмир, услышав шум за спиной, живо обернулся и замер, поражённый увиденным. — Господин… — одними губами пролепетал юноша, переводя взор то на своего командира, то на труп убийцы, оцепеневшая рука которого, по-прежнему сжимала длинный, изогнутый нож. — Надеюсь, теперь ты убедился, что связался с дурными людьми, — назидательно заметил ему князь, однако, видя в каком страхе находится мальчишка от только что случившегося, сразу же подошёл к нему ближе и успокаивающе приобнял за плечи. — Всё хорошо, Налмир. Ты отлично справился с поручением короля. А теперь пойдём, тебе нужно выбираться отсюда поскорее. Когда они покинули стены заброшенной крепости и вышли на поросший дикой травой холм, к Налмиру, наконец, вернулся дар речи. — Вы спасли мне жизнь, — очень тихо выговорил он, вскинув на командира остекленевшие и ставшие совсем тёмными глаза. — Не стоит благодарности, — улыбнулся ему краешком рта Фарамир. — Но зачем вам понадобилось это делать? Ведь от меня ни вам, ни королю уже нет никакой пользы. Князь озадаченно наморщил лоб от столь неожиданного и, на его взгляд, нелепого вопроса, притом заданного с совершенно искренней прямотой. Оставалось только догадываться, что за странные мысли бродят в голове этого мальчишки, если он, в самом деле, полагал, что его так бесчеловечно используют и бросят на произвол судьбы. — У меня в планах вырастить из тебя хорошего воина гвардии Итилиэна, — со всей серьёзностью ответил ему Фарамир после короткого молчания. — А для этого мне нужно, чтобы ты был живым и здоровым. Такой ответ тебя удовлетворит? Не веря своим ушам, юноша пристально посмотрел в лицо своему командиру, точно стараясь убедиться, что он не шутит или ища, по своему обыкновению, какой-то подвох. Фарамир еле кивнул ему головой, давая понять, что никакого розыгрыша в его заявлении нет и в помине. — Значит вы… — выговорить нужное слово Налмиру удалось с большим трудом. — Вы простили меня? — Я вряд ли когда-нибудь забуду то, что ты сделал, но я простил тебя. Ты можешь вернуться обратно на службу, однако ты должен будешь очень постараться, чтобы доказать мне, что я не ошибся в своем решении. И прежде всего, тебе следует научиться владеть собой и усмирять свой строптивый нрав, Налмир, — князь Итилиэна понизил голос. — За тебя поручился сам государь, постарайся его не подвести. Со своей стороны я сделаю всё, чтобы тебя поддержать на этом нелёгком пути. Но запомни, если ты ещё хоть раз оступишься, то на мою помощь можешь больше не рассчитывать. Молодой человек робко кивнул и немного отвернул голову в сторону. Фарамиру показалось, что на один миг в его глазах заблестели слёзы. — Вы были правы, господин, — откликнулся юноша с уже большей уверенностью в голосе. — Элессар настоящий король. В то короткое время, что я имел честь говорить с ним, я ощутил внутри себя небывалый прилив сил и надежду жить дальше. За ним хочется следовать даже в самые отдалённые и опасные уголки Арды, не задумываясь и не колеблясь ни минуты. — Да, он тот самый король, возвращение которого народ Гондора ждал несколько веков. И я думаю, что твой отец, даже если поначалу и не желал идти сражаться к Чёрным вратам, увидев Элессара и услышав его голос, почувствовал то же, что и ты, — Фарамир склонился к лицу Налмира и заглянул ему в глаза. — Поверь мне, его жертва не была напрасна, он погиб с надеждой, что в скором будущем из руин возродится новое могущественное королевство, в котором сможет спокойно и счастливо жить его сын. Юноша ничего не ответил, только едва слышно всхлипнул и снова посмотрел куда-то в сторону. Взгляд его совершенно случайно упал на маленький белый цветок, пробивающийся своим тонким стеблем к солнцу через гряду высохших от ветра камней. Фарамир проследил за взором мальчика, и губы его непроизвольно изогнулись в улыбке. — Сейчас мне нужно идти в крепость, — вновь обратился он к своему подопечному. — Внизу тропы, за деревьями привязана лошадь. Возьми её и отправляйся в таверну. Мы покончим с Умранадом, а после я сразу же заеду за тобой и мы вернёмся в Эмин Арнен. — Вы не позволите мне остаться? — с некоторым разочарованием спросил юный выходец из Бельфаласа. — Не позволю, Налмир, — решительно покачал головой Фарамир. — Я не для того совсем недавно спас твою жизнь, чтобы вновь подвергать её опасности. Поезжай в город, так будет лучше для всех. — Но то, что должно случиться в форте касается и меня тоже, — попробовал возразить молодой человек. — Вы же знаете, Умранад долго влиял на мою судьбу. Фарамир едва слышно вздохнул — как и следовало ожидать, покорности Налмира хватило ненадолго. Впрочем, он прекрасно понимал, что легко ему с ним не будет. — Знаешь, какой главный закон действует в гвардии Итилиэна? Я скажу тебе. Всегда и в точности следовать приказам своего командира, — кивнул в сторону тропы, ведущей в Пеларгир и добавил тоном не терпящим возражений. — Выполняй. По счастью, в этот раз юноша правильно понял обращённый ему намёк: — Слушаюсь, господин. На всякий случай князь проследил взглядом за удаляющемся по пробитой в гряде камней дороге Налмиром, и убедившись, что тот не выкинет никаких глупостей, поспешил обратно в заброшенный форт.       Замершие в засаде эльфы натянули тетиву своих луков одновременно. Тихий, точно змеиное шипение, свист стрел раздался с разных сторон, и окружавшие Умранада стражники один за другим попадали на землю, окрасив её вытекшей из пронзённых сердец кровью, цветом, точь-в-точь подходящим к багряному одеянию их капитана. Нуменорец вздрогнул от неожиданности и, отступив на шаг назад, поднял голову. Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, кем и откуда были произведены выстрелы.       Элессар выпрямился во весь рост и вышел из-за полуразрушенной бойницы, служившей ему укрытием. Медленным, размеренным шагом он спустился со стены, спрыгнул на шуршащий песок, рассыпанный по внутреннему двору, и остановился на небольшом расстоянии от остолбеневшего, застигнутого врасплох пирата. — Приветствую тебя, Умранад, сын Утрина, — почти дружелюбно выговорил Арагорн. — Годы по-прежнему не властны над тобой. — Торонгил, — прищурился в ответ нуменорец, не теряя самообладания от не сулившей ему ничего хорошего встречи со старым врагом. — Хотя, нет, пожалуй, уместнее будет, король Элессар. Не могу сказать о тебе того же, раньше ты выглядел несколько моложе. Корона Гондора добавила тебе седых волос? — В отличие от тебя я не борюсь с пролетающими годами, потому что нахожу это бессмысленным. Жизнь всё равно может оборваться в любой момент. — Не стану спрашивать, как ты нашёл меня, Торонгил, — краем глаза Умранад зацепил по-прежнему державших его под прицелом лучников. — Догадываюсь, где я допустил ошибку. Надеюсь, мальчишка уже мёртв. — Он жив, — твёрдо разуверил его Арагорн. — Так же, как и твой слуга, которого ты отправил с приказом о наступлении на Пеларгир. Я позволю ему довезти твое распоряжение, чтобы с теплотой встретить корабли, которые выйдут из гавани Умбара. Но, боюсь, к твоему разочарованию, до порта города они не доберутся. А после я сотру с лица земли всё то, что ты успел построить за этот год у меня за спиной. Можешь даже не сомневаться — я не повторю ошибку многолетней давности и не оставлю камня на камне от твоего творения. И даже твои друзья из Харондора тебе не помогут. — Такая кровожадность тебе не к лицу, Торонгил, — пират едва заметно побледнел, но продолжал держать себя в руках, — Не зря говорят, что власть портит некоторых людей. — Я не веду переговоров с врагами, Умранад, — криво усмехнулся на это замечание Элессар. — А тебе стоило бы начать попробовать это делать. Дипломатия — весьма полезное умение для сильного и мудрого государя. Арагорн в качестве ответа удивлённо приподнял бровь, едва ли выражая заинтересованность подобным предложением. — Мы оба с тобой нуменорцы, Торонгил. Хотим того мы или нет, в нас течёт одна кровь, неужели же мы не сможем прийти к соглашению? Ты уже примерил на себя корону Гондора и купаешься в любви и уважении своих многочисленных подданных. Я тоже вернулся в Умбар и завоевал признание своих людей. Так же, как и ты, я строю заново город, где они смогли бы жить и ни в чём не нуждаться, — Умранад замолчал, испытывающе посмотрел на слушающего его Арагорна. — Мы слишком похожи, чтобы воевать. Залив Бельфаласа достаточно широк, чтобы наши интересы никогда не пересекались. Элессар слегка опустил голову и улыбнулся. Ещё мгновение спустя улыбка превратилась в приглушённый, недобрый смех. — Ты приказал убить моего наместника, человека, которого я считаю своим близким другом, — медленно заговорил король, с отчётливо слышавшейся угрозой в голосе. — Ты хотел выставить меня в дурном свете в глазах моего народа. Ты собирался напасть на мой город, воспользовавшись посеянной твоими же руками смутой. О каком соглашении может идти речь? — Арагорн опустил ладонь на рукоятку своего меча. — Мира не будет, Умранад. — Чего же ты тогда желаешь? Почему я до сих пор жив? — прямо спросил его чёрный нуменорец. — Когда-то давно я вызвал на честный бой твоего господина. Несмотря на всю его жестокость, коварство и беспринципность, в нём осталась капля благородства, которым славилась когда-то кровь, что ты так превозносишь, и он принял мой вызов, — Элессар вытащил из ножен меч и воткнул его в землю у своих ног. — Прими его и ты. Теперь настал черёд капитана пиратов громко рассмеяться: — Ты считаешь меня совсем дураком, Торонгил? Стоит мне двинуться с места, твои остроухие друзья прикончат меня быстрее, чем я успею вздохнуть. Твоё предложение равносильно самоубийству. — Кстати, о самоубийстве, — вновь вскинул бровь Арагорн. — В твоём кольце, что ты носишь на пальце, ведь нет смертоносного яда, верно? Сказки про доблестную смерть, которую требуется вкусить, но не сдаться на милость врагу, ты рассказываешь своим подданным, а сам упасть в её объятия не торопишься, не так ли? А что касается моих друзей, не беспокойся, я же сказал, бой будет честным, — король едва уловимо взмахнул рукой, и расположившиеся в засаде лучники исчезли подобно растаявшему на солнце снегу. — Выбирай, Умранад. Ты можешь попробовать победить в своей последней битве и уйти живым. В противном случае ты обречён умереть на плахе. А это слишком позорно для того, кто привык считать себя избранным.       Капитан мрачно осмотрел опустевшие в один миг стены крепости, поджал губы, точно раздумывая над предложением короля. Затем очень медленно вытащил из ножен меч и приложил его лезвием плашмя ко лбу, давая понять, что вызов принят. Арагорн кивнул головой в ответ и повторил действие своего противника. — Смотри-ка, мой лорд, — наблюдающий за разыгравшейся во дворе сценой Леголас обратился к подошедшему Фарамиру. — В крови чёрных нуменорцев и правда осталось немного благородства. Я был уверен, он откажется. — Зачем ты позволил Элессару вызвать Умранада на бой? — в ужасе прошипел тот, отчётливо понимая, что сейчас должно произойти. — Что за безумие? — Таково было желание государя, — невозмутимо отозвался принц Лихолесья и повернулся к изменившемуся в лице князю. — Ты видел перед собой лишь короля Элессара, а я знал Арагорна во времена, когда он был более известен как Бродяжник и прошёл с ним долгий путь от Ривенделла до Мораннон. Он в одиночку смог защитить хранителя от назгулов, проследовал тропой мёртвых, повёл их за собой на Пеленнорские поля, он бросил вызов самому Саурону, стоя у Чёрных врат Мордора, — губы Леголаса растянулись в гордой улыбке. — Он справится, как и всегда. Не тревожься, мой лорд.       Фарамир ничего не ответил на восторженную речь лесного эльфа. Он прекрасно знал и сам, что на просторах Средиземья нет воина, более великого, чем Арагорн, сын Араторна, наследник Исилдура. Но также он знал и то, что во всём, касающемся оружия всегда есть место досадной ошибке, осечке или нелепой случайности, которая может стоить жизни даже достойнейшему из достойных. И если уж кто меньше всего имел права рисковать этой самой жизнью, так как раз тот, кого народ Гондора отчаянно ждал несколько столетий подряд.       Едва противники скрестили мечи в смертельной схватке и обменялись первыми прощупывающими друг друга ударами, князь Итилиэна понял, какой опасный соперник стоял сейчас перед королём. Подаренную ему Эру природную физическую силу нуменорца Умранад укрепил в многочисленных боях, которые он прошёл за долгие годы жизни. Во время войны Кольца, выступая на стороне Чёрного Властелина, он преумножил её многократно, дополнив недюжинными ловкостью и хладнокровием. Мощь, с которой он обрушивал удар за ударом на выставленный Элессаром меч могла бы беспрепятственно сокрушить самые надёжные доспехи и разрубить пополам любого, осмелившегося с ним сразиться. Фарамир видел, что Арагорн удерживает эту бушующую ураганом силу под контролем, но не имеет явного преимущества. При таком столкновении заведомо равных противников поединок может длиться долго и закончится с первой ошибкой любого из дерущихся.       Умранад предпринял новую решительную атаку, заставив короля отступить на шаг назад, а затем ещё и ещё один раз. Князь бросил взгляд за спину Элессара и понял, что задумал капитан Умбара. Внутренний двор с одной из сторон выходил к почти до основания разрушенной стене. За ней развёртывалась глубокая пропасть, образованная потоками проносящегося у основания форта Андуина. Осознавая, что ему не одолеть Арагорна в открытом поединке, он пытался вынудить его приблизиться к обрыву и при первой малейшей возможности столкнуть соперника вниз. Фарамир искренне надеялся, что Элессар разгадал эту уловку и не позволит капитану совершить задуманное, однако Арагорн, напротив, шаг за шагом всё дальше отступал к угрожающе разинувшей свою пасть пропасти.       Умранад высоко взмахнул клинком с намерением обрушить его на противника, Элессар увернулся в последнее мгновение, упав на одно колено, и выставил свой меч ему навстречу. Мышцы на плече и по длине всего предплечья вздулись от напряжения, когда он медленно, с величайшим трудом отводил от себя твёрдую, точно окружающий их камень, руку врага.       Понимая, что больше не в силах смотреть на происходящее, Фарамир непроизвольно дёрнулся вперед, но стоящий вплотную с ним Леголас успел мёртвой хваткой сжать его запястье: — Терпенье, мой лорд, — мягко остановил его принц Лихолесья.       В эту самую секунду, Арагорн выпрямился, будто дикий зверь, готовящийся к прыжку, и стремительным ударом наискось отбил почти завершившуюся атаку врага. Умранад вынужден был отскочить в сторону и теперь сам уже оказался спиной к находящемуся совсем близко обрыву. Следующими столь же резкими выпадами Элессар загнал его на самый край и, размахнувшись от плеча, нанёс последний, самый сильный удар. Капитан зашатался, отчаянно стараясь удержаться, глаза его налились кровью от осознания неотвратимости падения. Один краткий миг, и пират Умбара с тихим вскриком полетел навстречу мгновенно поглотившим его водам Андуина.       Арагорн медленно подошёл к отвесному краю обрыва и посмотрел вниз долгим, неотрывным взглядом, точно хотел убедиться, что в этот раз у его давнего врага не осталось ни единого шанса спастись. Затем король столь же неторопливо убрал в ножны свой тяжелый меч и направился к спешившим ему навстречу Леголасу и Фарамиру. — Ты выглядишь несколько напряженным, мой друг, — обратился к своему наместнику Элессар, улыбаясь легкой, чуть озорной улыбкой. — Ты волновался за меня, я знаю. Однако не стоило, Фарамир, я ещё не разучился держать в руках меч. — Я не сторонник лишнего риска, государь, — сухо ответил ему князь Итилиэна. — Можно было найти и другой способ покончить с Умранадом. Думайте, что угодно, но я останусь при своём мнении — вы поступили безрассудно. — Спасибо, что так мягко отчитал своего короля, — Арагорн беззвучно рассмеялся. — Я ждал от тебя более гневной отповеди. Глядя в весело сияющие глаза Элессара, Фарамир тоже позволил себе улыбнуться. Напряжение, державшее его, как в тисках, на протяжении всего поединка, наконец, отступило. — Арагорн, — едва слышно пробормотал князь Итилиэна и с огромным облегчением обнял его, теперь уже точно не только как правителя Гондора, которому он присягнул на верность до конца своих дней, но и как настоящего, близкого друга. Элессар, продолжая так же беззаботно улыбаться, с готовностью обнял его в ответ: — Не обижайся, что не позволил тебе заступиться за меня. Я знаю, что ты отдал бы за меня жизнь, если потребовалось, но это дело я должен был завершить сам. — Государь, полагаю ты более не нуждаешься в моих услугах, — вмешался в их разговор стоящий поблизости Леголас. — Я бы желал поскорее покинуть этот не слишком гостеприимный город и вернуться в Итилиэн. Незадолго до отъезда мои подданные посадили в землю семена весьма редкого растения маллоса. Мне хочется поскорее узнать, хорошо ли они прижились. — Благодарю за помощь, мой старый друг, — повернулся к принцу Арагорн. — Когда ты решишь немного отвлечься от занятий цветоводством, приезжай ко мне в Минас-Тирит. Двери Цитадели всегда для тебя открыты.       Леголас учтиво склонился перед правителем Гондора, обменялся прощальными кивками головы со своим лордом и исчез за ближайшими останками крепостной стены, так быстро и бесшумно, как умели это делать лишь неуловимые, точно тень, эльфы Лихолесья. — Наверное, ты думаешь, что мне следовало поступить с Умранадом иначе, — вновь заговорил со своим наместником Элессар, когда они остались в заброшенном форте наедине. — Предать его суду как изменника в соответствии с законами Гондора. Сейчас мирное время и подобные поединки не делают мне чести как королю, но я не хотел тревожить сердца своих подданных в дни, когда раны на них от недавней войны только-только начали затягиваться. Я решил, что не стоит омрачать новую историю Белого города сведением старых счётов. — Я думаю, государь, что разыгравшаяся на моих глазах битва — это не сражение короля Элессара с мятежным капитаном пиратов Умбара. Скорее наёмник Торонгил или Бродяжник Арагорн затворял последнюю дверь в прошлое. И я соглашусь с вами, пусть она так и остаётся навечно закрытой. — Хорошо, что мы понимаем друг друга с полуслова, — ответил после краткого молчания король. — Чтобы завершить эту старую историю я обратился за помощью только к тем, кому я безоговорочно доверяю. Я знаю, что ты умеешь хранить секреты, — Элессар протянул своему наместнику руку. — Спасибо, Фарамир. И давай обойдёмся на сей раз без твоих «рад служить, государь», «всегда к вашим услугам» или что там у тебя обычно припасено для подобного случая, — после добавил ещё тише. — Просто спасибо. Князь слегка усмехнулся на такое замечание короля: — Как пожелаешь, — отозвался он, пожимая поданную ему руку. — Бродяжник… — Это лучше, — одобрительно кивнул головой Элессар, задумался на несколько секунд, будто вспомнив о каком-то важном вопросе. — Кстати, ты что-то решил насчёт того мальчика? — Моё решение непременно повлечёт за собой очень непростой разговор с Берегондом, — Фарамир возвёл очи долу, будто прося у неба защиты от предсказуемого взрыва негодования в исполнении старого гвардейца. — Надо бы как-то его подготовить. Да и остальных солдат, знающих о Налмире больше чем нужно, тоже бы не мешало предупредить заранее. — Твои воины прошли долгий, полный опасностей и лишений путь, но их сердца по-прежнему открыты и способны на сострадание. Я уверен, рано или поздно они поймут и примут твой выбор, — король положил ладонь ему на плечо. — Думаю, нам стоит как можно скорее возвращаться в столицу. Устроим себе небольшой отдых, который мы оба заслужили. Выпьем доброго вина, поболтаем. Что скажешь?       Князь Итилиэна ответил ему согласной улыбкой. Когда они покинули форт, в полуразрушенных стенах старой крепости воцарилась долгая, безмятежная тишина. Лишь лёгкий, налетающий с Великой реки ветерок трепал пробивающиеся сквозь камни редкие, пожухлые травинки.