One shot, then another... Type!

— Даже не поцеловал меня… — Я спешу, Тарн, давай тут, не тухни.       Тарну вновь предстоит провести день дома. Одному. Вечером Тайп обещал был пораньше, но с его администрацией это просто непредсказуемо.       Спина болит не так мучительно, как в первый день, но Тарну по-прежнему с трудом даются даже повороты на бок. В туалет с утра и в душ он сходил не без помощи любимого. Ему и неловко стать такой обузой для парня, пусть и временно, но и до покалываний на кончиках пальцев приятно ощущать, как Тайп бережно намыливает всё его тело, аккуратно растирая губкой — лишь бы не причинить боль, а затем, не переставая нежить его тугое тело, смывает пену теплой водой. Тарн помнит, как потянулся за поцелуем, но Тайп, со словами «ну не сейчас же», просто завернул его в теплое полотенце и отвёл на кровать.       Какое уж пораньше. Тайп задержался почти на час. — Тайп, мне вроде легче сегодня… Давай без уколов, м? — Ещё чего.       Как бы Тайп не устал — здоровье Тарна и… его задумка — важнее. — Необязательно делать такие глаза, — Тайп садится на край постели. — Уже не первый раз. — Угу. Второй. — Вот именно. — Только от этого не легче. Сейчас полегчает. — Давай. — Что? — Тарн, не тупи, тебе не идёт. — Так что я делать-то должен? — Что и вчера. — Ммм, — мычат, вновь уткнувшись лицом в подушку. — Я думал, ты сам справишься.       Тайп фыркает и бесцеремонно оголяет любимый крепкий задок. Удерживается, чтобы не чмокнуть уколотое вчера местечко, но этого делать пока нельзя. Тарн наказан. — Тарн, опять расслабиться забываешь. — Я погуглил… наврал ты все про иголку и хирургию.       Тайп чуть шприц из рук не роняет. От смеха: — Ты чего, ещё и гуглил это? — Ну да… — Ой, бля, испанский стыд. Наверное, это был первый такой запрос за всю историю браузера: что делать, если иголка застряла в заднице после укола, — Тайпа трясет от ничем не прикрытого хохота. — Нет… Там сразу предложили продолжение вопроса. — Ага. То есть, мой парень не единственный такой идиот в мире.       Тарн обиженно вздыхает и плотнее прижимает лицо к подушке: — Не задохнись там, обиженка мой.       Слышится невнятное ворчание. Да и только.       Сегодня Тарн держится. В прямом и переносном смысле слова: не стонет, не кряхтит, но руки его намертво впились в края подушки. Тайп закрепляет пластырь: — Чёрт, Тарн! — А? — Тарн резко поднимает голову. — Что? — У тебя, по ходу, аллергическая реакция на этот витамин, — безбожно лжёт Тайп — главное, голос потревожнее сделать. И не заржать, дабы не спалить всю контору. — И что делать? — опять принимается скулить Тарн. — Заменим витамин на B1, а сейчас надо тебя хорошенько осмотреть. — В смысле? — В прямом. Лежи и не дёргайся.       Тарн падает лицом обратно на подушку, а Тайп по-хозяйски задирает ему пижаму и спускает штаны с бельем до середины бедра. Поначалу просто сидит и смотрит. Тарн начинает елозить, чувствуя холодок на обнаженной коже спины и ягодиц, отчего она вскоре становится похожей на гусиную.       Наконец, Тайп сдаётся.       Прямо сейчас его ладони накрывают попу Тарна, пошире раздвигая ее, большие пальцы плавно скользят вдоль расщелины. Вверх, потом снова вниз, и лицо Тарна на подушке словно пылает. Он почти кожей чувствует пристальный взгляд Тайпа. Затем Тарн слышит знакомый щелчок: Тайп открывает смазку. Чего-чего? Это он что задумал?       Мгновение спустя влажный скользкий палец уже нежно поглаживает ободок его дырочки, и он на секунду задерживает дыхание: обычно он, Тарн, дарит Тайпу такие прикосновения. Тайп вообще ни разу в их совместной жизни не был сверху и не засовывал пальцы ему в анус, даже когда делал минет. Пусть это и усилило бы эффект. Пусть Тарн и мечтал втайне о таком раскладе. — Ты там точно осмотр проводишь? Тайп глубже вводит палец внутрь тугого входа: — А тебя что-то не устраивает?       Тарн прикусывает губу: секса нет неделю — то «я устал, Тарн», то «спину ломит, Тайп»… Оба хороши.       Нет, дать Тайпу в попу сегодня он однозначно не готов. Как и признаться своему бойфренду, что он не прочь иногда встать перед ним в коленно-локтевую. Это ведь когда-то Пи’Сан своим напором и грубостью отвадил его раз и навсегда от желания побыть в постели снизу. А с Тайпом он готов поддаться искушению. Он знает: Тайп так настроит, так расслабит и так будет заботиться о его комфорте весь процесс — гораздо больше, чем о своём, — что такому грех не сдаться.       Но не сегодня.       Впрочем, Тайп сейчас лишь «играется» с ним: это ощущается по тому, как он не продвигается дальше одной фаланги, а сейчас и вовсе вынул палец наружу и, другой рукой все ещё оттягивая ему ягодицу, кружит кончиком мокрого пальчика по нежному колечку мышц.       Тайп уже видит, как подтянулись яички, как Тарн непроизвольно прогибается в спине, а ведь его члена он по-прежнему не коснулся. Но… лишь усмехается: всё он давно понял про своего «доминанта».       Что ж…       Тарн начинает постанывать, а Тайп… — Оу, у меня же кофе на плите в турке! Вот я кретин! — Какой ещё кофе! В восемь-то вечера!       Тарн просто весь горит от возмущения и… дичайшего возбуждения. — А чего такого-то? Мне ещё с бумагами посидеть надо, а так и вырубает. Сейчас закинусь немного и okay. — Ты это специально, да?! — Что именно? — Тайп уже почти в дверях. — Да нихера, Тайп! Ты так меня импотентом скоро сделаешь! — Ну ничего. Я же сделаю, я же и вылечу, — притворно спокойным тоном реагирует Тайп. — Ну-ну. А самому неужели не хочется? Неделю с тобой не были близки. — Так ладно. Ты обо мне-то не беспокойся. Если что, — Тайп облизывает губы, — на самый крайний случай у меня есть Jill. — Что?! Какая ещё Jill? Ты так не шути, Тайп! Я и больной приползу и этой сучке покажу, кто у тебя есть, понял?       Угрожающий, ничком лежащий на постели Тарн, весь трясущийся от глупого приступа ревности — это просто до коликов в животе смешно. — Ой, Тарн, ну ты даёшь! — Тайп, я серьезно… Кто она?       Тайп прищуривает взгляд и произносит с уничтожающим смехом: — А ты погугли, милый. Вдруг и это найдешь.