I.
27 декабря 2020 г., 21:46
я найду каждый кусок твоего тела, паскуда.
я буду Сетом и я же стану тебе Исидой, тропическим ливнем в горячей сухой пустыне рыдать буду так – от смеха – что хватит на новый Нил. я твоя лихорадка, hermano, и я же твоя вакцина, но всё что ты скажешь, больной ты ублюдок, всё что ты скажешь мне, Джейсон – «Цитра, я победил».***
Ваас иногда, прищурившись, смотрит в небо, словно этот придурок снова решит свалиться ему на голову, как Алиса в погоне за белым кроликом. он знает: Алиса сюда вернётся. за допингом, новой дозой, за драйвом и запахом крови, как только начнётся ломка – прилетит, приплывёт, приползёт на свой прóклятый остров, покажется точкой катера на подплавленном горизонте, или возьмёт и угонит вертушку, а пилота потом пристрелит и сбросит на корм акулам, как последний мудак – не-не-не, извините – зависимая натура, ему это правда нужно. джунгли Рук просто так во второй раз его никуда не отпустят. его не отпустит Ваас.***
ты вряд ли когда-нибудь вспомнишь – я пел тебе колыбельную, пел – слишком сильно сказано, вечно срываясь на хрипы, но, поверь, я чертовски старался не захлебнуться в давно позабытом, с самого детства, ритме, комом в горле чтобы не стали слова – переложение древней молитвы, не знаю, каким божествам, может, тем, кого мир не хотел бы видеть, это уже не важно. я не был уверен, Джейсон, что ты умирал. а проверять, ну, ты в курсе, я никогда не пытался.***
Ваас безнадёжен. он кормит дичью с ножа и поит кровью с собственных рук, на Рук Айленд до рези в глазах светло и чертовски жарко, пей, говорит, пока сбегает капля за каплей на белый песок, до сезона дождей дожить – или, знаешь, плевать, нам не нужно заглядывать в завтра.***
он бог не войны – не-а, дамы вперёд, – он вроде как трикстер, но Локи возьмёт у него с заглотом. Джейсон – просто его возьмёт, прямо на алтаре, в храме, бывшем когда-то домом, святая святых окропить не жертвенной кровью – солёным по́том. шрамы давно не болят. или, может, обоим похуй.***
Джейсону сложно понять, что значит устроить пикник на обочине. Джейсон отлично умеет загнаться в какие-то сраные рамки в процессе охоты за точкой опоры, причиной, целью, константой. Джейсону хочется воли и Джейсону хочется целого свода правил, которые он, конечно, нарушит, одно за другим, как обычно, со вкусом сломает в итоге, но чувствовать будет себя частью большего, частью какой-то стаи. Джейсон, похоже, совсем не шарит в принципах серой морали, ему нужна истина, правда – локальная, чёткость в цветах, кто против нас и кто с нами. Джейсон, как и всегда, не видит самого главного: свобода в чеширской улыбке ему Вааса, в отсутствии культа, догматов, норм и любых предписаний. но тсантсу мне, Джейсон, ты всё-таки можешь оставить.***
это покой – лежать на прохладном капоте дарры, глядя в ночь сквозь сладкую дымку и́ндики, слушать цикад и, наверное, в сотый раз – историю о Каллисто и Артемиде, чей финал освещает над ними тёмное небо, потому что боги живут, Джес, боги живут, пока в них хоть кто-нибудь верит, если даже один – а один в поле воин, здесь, признаю́сь, по себе замерить имеешь право. и этот один – понимаешь? – стоит сотен и сотен тысяч, поющих богам осанну.
