***
если Ваас бьёт по больному словами, он тут же получит ответку – по ножевому, по едва затянувшейся ране, коротко, без замаха, сильно, и пока он будет глотать воздух и стоны где-то у са́мого пола, его опрокинут на спину тяжелым армейским ботинком, как в старые-добрые: я уже говорил тебе, нет? а на лице приторная улыбка и пальцы сложены пистолетом. умеет, скотина, в иронию.***
в его глазах – все мирские печали… проще сказать: фары грустные, что пиздец, сколько бы он ни смеялся и ни тянул ухмылок. сам, наверное, знает – зеркало есть. хотя в зеркала смотреться он никогда не умел. видел и не замечал, что, Джейсон, у тебя уже не футболка – рвань, и отросший хаер на твоей бедовой пустой башке, Джейсон, тебе давит на плечи груз чужих несбывшихся ожиданий, Джейсон, взгляни, какая милая родинка у тебя на правой щеке, улыбнись, это всё, на что ты теперь годишься, а подавал так много надежд, этот «поиск себя» должен закончиться был еще в восемнадцать лет, повзрослей, чёрт тебя побери, наконец. сегодня Джейсону исполняется двадцать шесть. столько воды с тех пор утекло под сожжённым мостом, но всё-таки больше крови. Джейсон нашёл своё место – оно где-то здесь; Джейсон нашёл работу. он научился многому, смотреть на своё отражение в том числе: в зазеркалье, на водной глади, в битом экране смартфона. отражение говорит, в твоих грустных глазах тёмная зелень сельв, прекрасных дикой жестокостью, твои жесткие волосы выгорели на солнце, и шрамов на твоей коже как сколов, засечек на рукояти твоего же мачете, которым я срежу – сюда смотри, Джейсон – срежу эту подвеску с собственной шеи. не сочти за подарок, просто… просто возьми, окей? тебе она будет нужнее.***
для чего снимать про них видеоклипы, если можно вмазаться и увидеть Белоснежку в кислотном трипе, как он вгрызается в красное яблоко и по губам стекает красный же сок, всё глитчит, Ваас низко гортанно стонет, улыбаясь ему окровавленным ртом, и не от боли, – только от страшной любви к аллегориям.