Последний танец

Говорят, что первые вспоминания появляются у человека в тот момент, когда он осознаёт себя как личность. Моё первое воспоминание относится к тому времени, когда мне было года три. Помню низкое серое небо и мелкую осеннюю морось. Я стою посреди скотного двора и рыдаю, глядя на испачканный в коровьем навозе ботинок. Холодная рука матери опускается мне на лицо и вытирает слезы, перемешанные с каплями дождя. – Не плачь, мой мальчик, – говорит мать хриплым голосом. Её речь прерывается тяжёлым кашлем и рука, вспорхнув с моей щеки, на секунду исчезает. После долгого и мучительного приступа кашля мать вытирает руку о серую застиранную юбку и на ней остаются две красные полосы, – это всего лишь коровье дерьмо. Оно легко отмывается. А теперь посмотри вокруг, – она показывает мне на двор, по которому бродят худые и грязные козы, всклокоченные куры и злой индюк, которого я боялся больше Сатаны. Вокруг лежат кучи прелого сена и раскисшие под дождём коровьи лепёшки, – это твоя жизнь. И от неё отмыться никак не получится. Это единственное воспоминание, оставленное мне матерью. Через месяц её не стало, и меня взяла на воспитание моя родная тётка и крёстная мать Эльза. Эльза работала горничной и прислуживала юной принцессе Софии Августе Фредерике Ангальт-Цербстской. Будучи молодой барышней с большими амбициями и желанием удачно выйти замуж, как минимум, за сына булочника, крёстная не была готова воспитывать четырёхлетнего мальчика, да ещё и физически немощного. Она забрала меня к себе, но мною вовсе не занималась. Покинув грязный скотный двор и переехав в княжеский замок, а точнее, в трёхэтажную пристройку к нему, я ждал, что моя жизнь изменится. На деле – я оказался узником. Целыми днями я сидел в комнате, и моим единственным развлечением было изучение вида из окна. Холодными зимними днями я накидывал на плечи одеяло, забирался босыми ногами на огромный сундук и, встав на цыпочки, утыкался носом в заледеневшее стекло. Старательно подышав на него, а затем прогрев ладошкой небольшое окошко, я часами любовался развлечениями знати. Изредка Эльза брала меня в город за покупками. Я не любил эти поездки. Меня пугали громкие голоса торговцев на рыночной площади, странные танцы оборванцев на улице и грохот повозок на дороге. – Он дикий какой-то… – фыркала Мари, подруга Эльзы, работающая прачкой в том же замке. – Шарахается от всех, как припадочный. – Его лошадь лягнула, когда они с матерью на скотном дворе жили, – качала головой Эльза. – Он так перепугался, что говорить перестал. – Досталось же тебе наследство… – вздыхала Мари, беря с прилавка большое красное яблоко и нюхая его. Наверное, Эльза любила меня по-своему, но не умела это показать. Так я думал, когда она баловала меня вкусной выпечкой, которой её угощал булочник Густав. Но когда случались неприятности или у Эльзы просто было плохое настроение, она вымещала его на мне, таская за волосы или хлеща меня по щекам мокрой тряпкой. В такие минуты я старался залезть под кровать и, забившись в самый дальний угол, сидеть там, пока тётка не успокоится. – Тварь юродивая! – кричала Эльза, пытаясь палкой достать меня из-под кровати. – Ты мне всю жизнь испортил! Вот подрастёшь, продам тебя в работный дом, а на вырученные деньги прикуплю себе приданого. Поначалу я боялся выходить из комнаты, когда Эльза работала, но потом моё природное любопытство взяло верх над страхом, и я принялся исследовать новый для себя мир. Изучение я начал с пристройки, в которой мы жили. Запоминая дорогу домой словно крыса, я с каждым днём все дальше и дальше уходил от своей каморки. Сама пристройка была предназначена для слуг, которые жили при замке, и кроме спален и подсобных помещений для хранения разной утвари и погреба для солений и вяленого мяса там ничего не было. Я обошёл все коридоры и комнаты, не найдя ничего интересного для себя. Ближе к следующей зиме я уже хорошо ориентировался в помещениях и начал потихоньку изучать хозяйскую часть дома, в которую вёл широкий коридор, заканчивающийся огромной дверью, обшитой железом. Детям челяди было строго-настрого запрещено заходить на хозяйскую территорию, и я сильно рисковал. Ведь будучи пойманным, я рисковал получить жестокое наказание за непослушание. Но моё любопытство было настолько сильным, что я пренебрегал всеми запретами и, словно призрак, бродил по лестницам и коридорам замка, прячась за тяжёлыми пыльными портьерами от малейшего шороха. В один из холодных зимних дней, бродя по коридорам замка, я наткнулся на приоткрытую дверь. В этой части замка я ещё не был и, разумеется, никак не мог упустить такую удачу. Я потянул на себя тяжёлую ручку и дверь с тихим скрипом отворилась. Сделав шаг вперёд, я оказался в большом зале. Вдоль его стен располагались высокие шкафы с полками, на которых стояли книги. Да, я знал, что такое книги. Несколько раз мы с Эльзой заходили в книжную лавку по приказу госпожи Иоганны-Елизаветы за изданиями Расина, Корнеля и Мольера. – Нравятся книги? – спросил у меня тогда старик, листающий пыльный томик в углу лавки. Я испуганно вздрогнул и убрал руку, протянутую к одной из книжек. – Да он ещё маленький и глупый, – грубо дёрнула меня за рукав Эльза. – Наверное, думает, что это коробка со сладостями. Но я точно знал, что это не коробки, и что там внутри находится нечто намного интереснее, чем конфеты. Оказавшись в огромной библиотеке замка, у меня, наконец, появилась возможность взять в руки книгу и открыть её. И я это сделал… Это был небольшой томик в сером переплёте с золотыми вензелями на корешке и красивой картинкой на обложке. На ней был изображён рыцарь на грациозном чёрном коне, который пронзал длинной пикой страшного двуглавого дракона. Открыв книгу, я был несколько разочарован. Внутри оказались листы серой бумаги, похожей на ту, из которой в лавке со сладостями делают кульки для конфет. Правда, эта бумага была разрисована какими-то знаками, которые покрывали листы полосами. Я положил книгу на место и взял с нижней полки другую, в надежде, что она не так испорчена, как предыдущая. И я оказался прав! В этой книге оказались картинки. Они были красочными и яркими, как летний вид из моего окна. На них светило яркое солнце, цвели удивительные цветы, а в траве между деревьями прятались невиданные животные. Правда, некоторые листы книги тоже были испорчены полосками знаков, но я их просто пролистывал, надолго замирая и рассматривая очередную картинку. Комната с книгами стала конечной точкой моего путешествия по замку. Я нашёл то, что искал так долго, и теперь мои ежедневные похождения заканчивались именно здесь. Крепко закрыв за собой дверь и усевшись на широкий подоконник, я открывал очередную книгу, взятую с полки. Эти книги подарили мне яркий сказочный мир, в который я погружался, листая страницы. Тут были смелые и сильные рыцари, которые путешествовали по загадочным лесам и полям в поисках приключений. Они обязательно находили заколдованный дворец, в котором томились узники, сражались со страшными чудовищами и спасали несчастных узников из заточения. Я тоже чувствовал себя таким узником, запертым в замке. Иногда я задумывался, за какие грехи меня наказали, но потом вспоминал слова матери о том, что свою жизнь невозможно изменить. Мне становилось страшно и горько, но я с надеждой вглядывался в морозное окно своей комнаты, пытаясь увидеть вдалеке бравого рыцаря с длинным копьём на чёрном коне.