Запретная любовь нефрита и пиона

На следующее утро, Цзинь Гуанъяо проснулся в объятиях супруга, который уже давно не спал, а наблюдал за спящим любимым. Лань Сичень протянул руку и нежно провел ею по лицу омеги, поцеловав его в лоб, на что тот смутился и прикрыл лицо одеялом. Альфа улыбнулся и нежно сказал: «Доброе утро, А-Яо, как ты себя чувствуешь?» Убравши одеяло с лица, Гуанъяо смущенно ответил: «Д-доброе утро, А –Хуань! Уже намного лучше, я б хотел… Ммм, а-х…» Не давши договорить супругу, Сичень повалил его обратно на кровать и страстно поцеловал, проталкивавши свой язык ему в рот и по-хозяйски игравши с его языком. От этого Гуанъяо, в скором, начал задыхаться от нехватки воздуха. Отстранившись от припухлых губ любимого, Сичень облизнулся и сказал: — Очень сладко - после нежно обнял омегу, произнося — Я люблю тебя, А-Яо. От этих слов, омежка покрылся румянцем и также обнял супруга. Сичень почувствовал это и еще крепче обнял Гуанъяо. Альфа чувствовал свою вину за все, что пришлось пережить его супругу и за то, что он сделал. Оперившись лицом в грудь омеги и сдерживая голос и слёзы, он шепотом сказал: «Прости, прости, прости, А-Яо я люблю тебя, прости…» 《Но как бы не хотелось альфе остаться, ему нужно было оставить своего супруга, ведь его ждала работа, которую может выполнить только он, ведь он глава своего ордена》 Оставляя омегу, Лань Сичень, одеваясь, спросил у Гуанъяо: — А-Яо, ты любишь меня? Омега ответил лишь молчанием. Сичень отвернулся и собрался уходить, но в последний момент, он с улыбкой развернулся к супругу и крепко обнял его: — А -Яо, я хочу, чтоб ты был счастлив со мной, если тебе что-то не нравится, прошу, говори, ведь мы всё же супруги - нежно поцеловав омегу, он продолжил — У Лань Чжаня есть невеста, в следующем месяце у них свадьба. И, А –Яо, давай сходим в город сегодня вечером, ведь там проводится фестиваль в честь основания города. Обещаю, я никому больше не позволю тебя обидеть. Омега согласился и уперся в грудь альфы, на что тот лишь нежно улыбнулся. 《Помогши супругу с одеванием, Сичень взял его на руки и они отправились завтракать в главный зал, так как было принято в Гу Су. Сичень принес свою женушку всю в краске, на что Лань Цижэнь обрадовался, а у Лань Чжаня словно что-то кольнуло в сердце. Ему стало больно от одной мысли о том, что он не сможет быть с ним вместе.》 После приема пищи, все отправились по своим делам. Лань Сичень подойдя со спины к супругу, обнял его и прошептал: «Дорогой А -Яо, мне нужна твоя помощь в моем кабинете. Хорошо?». Омега согласился на просьбу супруга, и они отправились в кабинет Сиченя. Ближе к обеду, омега уснул за столом. Супруг это увидел и, взявши на руки любимого, переложил его на диванчик, подложил под голову подушку и укрыл пледом, после сам вновь принялся за работу. Уже ближе к вечеру, Лань Сичень закончил всю важную работу. Тяжко вздохнув, он посмотрел на рабочее место, а затем его взгляд упал на Гуанъяо, который всё так же спал невинным сном. Со стороны, омега выглядел таким милым и невинным. Его растрепанные волосы свисали и прикрывали половину лица. Сичень умилился, а затем подошел, что б поправить прядки волос. Как только он это сделал, его взгляд прикол к себе то невинное и прекрасное личико. Альфа потянулся к нежно-розовым губам супруга, чтоб поцеловать, но этому не суждено было сбыться. В тот момент, неожиданно, проснулся Гуанъяо. Он сильно испугался, вить спросонья ему сразу не удалось разглядеть лицо альфы. От испугу, омега резко встал, в следствии чего, они ударились лбами. Гуанъяо от боли слегка прослезился. Протерев глаза, он всё же розглядел Сиченя, который держался рукой за лоб. Ситуация была на столько не ловкой и страшной, что омега не мог найти себе места: «П-прошу п-прощение, г-госпо…». Сичень крепко обнял Гуанъяо, утыкая его носом себе в грудь: «А –Яо, прошу не извеняйся, тут нет за что не извинятся. Тут уже моя вина, в том что так всё случилось… . Кстати, дорогой, ты уже забыл? Мы супруги, прошу, называй меня А -Хуань, а не господином! Я твой А -Хуань, а я ты мой А –Яо!». Гуанъяо обнял супруга и впервые проявил инициативу, поцеловав мужа. Поцелуй получился неудалым. Омега сгорал со стыда. Сиченя это слегка рассмешило, но, положив руку на щеку возлюбленного, он решил показать как это надо делать. Альфа поцеловал супруга, очень нежно, как будто это их первый поцелуй. Им обоим это понравилось. После, Сичень отстранился и отсел от супруга: «Прости, А -Яо, я люблю тебя, и поэтому я не хочу причинять тебе боль. Ах да А-Яо, нам скоро идти на фестиваль, как ты себя чувствуешь? И, дорогой, тебе следует отправится в цинши и подготовится к прогулке». Альфа не мог повернутся к супругу, ведь он ели сдерживал своего внутреннего волка и пытался прикрыть свое возбуждение. Он боялся сделать ему еще больно, он обещал себе, что больше некому не позволит причинить боль своему супругу и скрыть то, что он сделал. Омега понял ситуацию, привел себя в порядок и поспешил оставить супруга, но перед уходом сказал: «Я буду ждать тебя в наших покоях, А-Хуань». На этом омега покинул мужа. Убедившись, что Гуанъяо ушел, альфа схватился за голову: «Хахах, еще б немного и я б не сдержался». Тут в его голове предстал тот образ супруга: каким сексуальным он только что был, его тяжелое дыхание после поцелуя, его припухшие губы, в которые так и хочется впиться снова, его сексуальный взгляд, который он показал только Сиченю и его растрепанный вид, который еще больше заводил альфу. Удобненько расположившись на диване, Сичень развязал завязки своих штанов и тут высунулся его меч полностью готовый к бою. Схвативши свой меч, альфа принялся водить по нему рукой верх и вниз, верх и вниз, постепенно ускоряя темп и думая о том, как Гуанъяо своей хрупкой рукой водит по его мечу, потом, как он берет его полностью в рот и изливается ему на лицо. На этой мысли Сичень с приглушенным стоном, излился себе в руку. 《 После, альфа пришел в их покои, где его ждал Гуанъяо. Переодевшись и собравшись, они отправились на фестиваль. На фестивале было многолюдно, поэтому Альфа прижал к себе омегу: - А–Яо, держись за мою руку, хорошо? - Мгм - ответил супруг. На фестивале было ярко, сказочно и весело. На главной площади выступали с разными талантами: кто-то жонглировал топорами, кто-то выступал с огненным шоу, кто-то показывал кукольное представление, а в самом центре площади показывали историю создания города. По улочкам раздавался детский смех, повсюду продавали сладости и всякие вкусности, украшения... Сичень, взявши за руку Гуанъяо, повел его на холм, который был неподалеку. Там никого не было кроме них. Отпустивши руку супруга, альфа промолвил: «А -Яо, знаешь, в этом городе есть одна легенда, если любящая пара запустит вместе фонарик в праздник создания города и он улетит далеко в небеса- то боги благословят их брак и будут благосклонны к ним. Хоть мы и так в браке, но как на счет того, что б запустить фонарик? На лице альфы читалось волнение. Ему стало как-то страшновато от мысли, что супруг может отказать ему. На радость альфы, омега согласился. Как только их фонарик полетел, Сичень со спины обнял любимого и тихо на ушко сказал: «Даже если наш фонарик упадет, моя любовь к тебе будет вечна, А -Яо. Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ГУАНЪЯО! Для меня нет некого дороже, кроме тебя!» С этими словами альфа нежно поцеловал супруга, проталкивая свой язык. Поцелуй был нежен, наполненный любви. После он опустился к шее, посасывая и покусывая ее. Запустивши свои руки под одежду любимого, Сичень начал ласкать грудь омеги, при этом избавляя её от одежды. На это Гуаньяо ответил лишь сладостными тихими стонами, но когда Сичень оставил очередную метку принадлежности, он громко застонал. Зализавши метку, альфа, отступив, промолвил: «А-Яо, прости, ты в порядке? – в ответ, Гуанъо лишь отмолчался, при этом тяжело дыша - Прости, давай сходим ещё в одно место?» Омега согласился на просьбу супруга и, поправивши свои одежды, они пошли в то место, куда их повел Сичень. Пришли они в гостевой дом. Они подошли к управляющему, который провел их в нужную комнату. Альфа провел омегу на балкон, с которого было видно весь город. Пейзаж, который открылся им, был волшебным. Усевшись за стол, Сичень налил супругу в пиалу вино и поднес её. Наслаждаясь вином, они общались на разные темы. К примеру, каким был Цзинь Гуанъяо до потери памяти, какими были их отношения, про то, насколько прекрасны облачные глубины, про миленьких кроликов с лобными лентами, сколько они в браке и почему у них нет детей. Хоть омеге это все рассказывали, но ему хотелось услышать это с уст любимого. После длительного разговора, они осушили несколько сосудов вина, а после отправились домой. Они оба хорошо напились, но при этом старались не показывать этого. Сичень, взявши супруга на руки, вскочил на летающий меч и они быстро и с ветерком добрались домой. Зайдя в покои, Сичень случайно споткнулся об что-то. Не устоявши на ногах, он упал на Гуаньяо, прижавши его к ложу. Во время этого, они неизбежно столкнулись губами. Это был поцелуй. Они были оба пьяны. Встретившись взглядами, в них проснулось страстное желание. Они оба хотели этого, хотели друг друга. Властно вцепившись в губы омеги, Сичень начал играть с его языком и, запуская руки под одежды омеги, он начал тщательно все ощупывать, каждый сантиметр его груди и всего тела. После жадного поцелуя, Сичень снял свою лобную ленту и нею привязал руки омеги к ложу. Он начал быстро раздевать любимого и в скором сам снял с себя верхнюю одежду. Гуанъяо терялся в чувствах, он хотел, но не мог понять именно чего. Ему не были противны прикосновения супруга, а наоборот, они его еще больше возбуждали до твердого и болесного возбуждения в паху. После страстного поцелуя, Сичень начал спускаться ниже, оставляя влажную дорожку с засосов и меток, на что омега начал одарять его сладостными стонами. Спустившись до сосков, альфа начал играть с ними, посасывая, оттягивая, прикусывая... Спустившись от сосков к паху, Сичень облизнулся, схвативши одной рукой за достоинство любимого. Взявши его почти весь в рот, начал посасывать, облизывать сверху вниз, мять яички от чего из уст любимого вырывались громкие стоны, дойдя до розовой головки, он начал играть с уретрой, и обратно кладя всю длину в рот. Омега, не выдержавши наслаждения, излился в рот супруга, на что тот лишь все глотнул. После омега лишь потерял сознание от нехватки сил. Сичень заметивши это, остановился, развязал и, взявши Гуанъо на руки, отправился в ванну. Там он вымывал любимо и, переодев, уложил спать. Альфа, поцеловавши в лоб мужа, прошептал: «Спокойной ночи, дорогой А-Яо!» И так в покоях главы Лань наступила тишина.