Линии

Тина громко вздохнула и положила горячую голову на твёрдую поверхность стола. Ей было душно и неудобно в надоевшем за день рабочем костюме, ей очень хотелось кофе и шкворчащей на сливочном масле яичницы. Тина положила голову поудобнее и оглядела пустые рабочие места, заранее пытаясь не смотреть вправо. Взгляд всё равно соскользнул. Персиваль Грейвс в общей суматохе аврората смотрелся как чужеродное звено. После того как его нашли, о возвращении к должности директора магического правопорядка не могло быть и речи, но место мракоборца всё ещё было за ним, как недвусмысленно напомнила всем Пиквери. — Всё в порядке, Голдштейн? Несмотря на понижение в должности, командный тон из его голоса так и не исчез. Персиваль не слишком стремился влиться в коллектив, по-прежнему держась довольно отстранённо. Тина, вообще-то, даже понимала почему. Для мужчины, регулярно навещавшего колдомедика, это должно было быть сложным делом. Однако всё ещё оставались люди, входившие в круг его доверия, Тина — одна из немногих. — Да, мистер Грейвс, — улыбнулась Тина и встала с осточертевшего за день кресла. — Я слышала на следующей неделе приезжает британское посольство. Персиваль без энтузиазма кивнул и легко продолжил тему: — Я слышал, братья Скамандеры одни из наших гостей. Улыбка Тины чуть померкла, и женщина неловко опустила глаза. — Я уверена, они вам понравятся. Вот только у Ньюта… — Тина замялась и бросила быстрый взгляд на Грейвса. — Полный чемодан незаконных существ? Я в курсе, Тина. — Женщина шокировано моргнула, увидев быструю улыбку, ящерицей пробежавшую по губам Грейвса, и сглотнула комок, застрявший в горле. — Я имел честь познакомится с Тесеем на войне, Ньют шёл в подарок. Тогда они были несколько ближе, — задумчиво хмыкнул Персиваль, — но лично Ньюта я так и не увидел, времени не было. — Что вы имеете в виду, сэр? — Ничего, Голдштейн, — быстро сказал Персиваль и встал. — Это твой отчёт Монтейну? — Тина, поморщившись, кивнула. — Давай сюда, я проверю. — Но мистер Грейвс… — Тина, поверь, меня ждёт бессонная ночь, а свой отчёт я уже доделал. Отдохни сегодня. Больше времени будет на дружков Гнарлака завтра. — А как же «мы должны учиться на своих ошибках»? — хмыкнула Тина и спокойно встретила чужой взгляд. — Я больше не директор, думаю, теперь мы можем… больше доверять друг другу? — неуверенно добавил мужчина. Тина понимала, что он не сказал ей и что, вероятно, никогда не скажет. Её не было в поисковой группе в тот день, но Вайс в подробностях передала открывшиеся перед Грейвсом перспективы. Вайс была в ужасе и делилась с ними не из-за глупого желания посплетничать, а из-за страха остаться с этим в одиночку. Единственный комментарий, который дал Персиваль по этому поводу, был в его первый рабочий день штатным аврором за обеденным столом. Там собрались лучшие люди отдела, большинство из которых, как и Тину, Гриндевальд понизил в должности, либо отправил в долгие полевые командировки. Некоторые из их бывших коллег были мертвы. — Я надеюсь, господа, что мы найдём понимание в этом вопросе. Я не прошу от вас жалости. Я тот, кто подвёл вас. — Тина и ещё несколько человек попытались возразить, но Грейвс махнул рукой, останавливая ненужные возражения. — Я прошу понимания и хорошей работы. Не пытайтесь подрывать авторитет директора Монтейна, даже если он попытается прервать мой. Мы все выше этого. И мы все преследуем, в конце концов, одну цель. Крамберс воодушевлённо кивнул и хлопнул сидящего рядом с ним босса по плечу. — Нет проблем, сэр. Мы его поймаем. Тина, сидевшая напротив, уловила блеск в глазах Грейвса и неловко предложила ему ягодный пирог, который испекла Куини. Персиваль с благодарностью кивнул, и прерванный его появлением разговор потёк сам собой. Но Персиваль больше не сказал ни слова. Тина тоже. *** Куини молча посмотрела на сестру и отрезала кусок побольше, с сочувствием улыбнувшись. Тина и её неудачные влюблённости. Куини многое могла бы сказать на этот счёт. Прежде всего, был Грейвс. Она пришла работать в министерство, отстав от сестры примерно недели на две. Так уж вышло, что в это же время, директор безопасности Адам Даундорс сдал свой пост, но официального приемника ещё не назначили, поэтому довольно пожилой Даундорс по-прежнему курировал работу своей команды и, фактически, всего министерства. В качестве возможной замены рассматривались три аврора. Первый кандидат — мракоборец Грегори Лейвс, сильный и хитрый, он хорошо разбирался в политике, однако плюсы перекрывал один существенный минус: любая международная миссия грозила стать международным скандалом только потому, что Лейвс не мог удержать себя в штанах рядом с красивой дамой. Куини, к собственному смеху, знала это опытным путём. Ливрон Аттис — второй возможный директор по безопасности. Одарённый волшебник и опытный аврор с одним существенным недостатком — ненавистью к бумажной работе. Да и вообще к работе в офисе. Ливрон был опасно хорош в поле, но борьбу за власть не поддерживал, предпочитая дружеские отношения рабочим. И, хоть прямо об этом и не говорилось, цвет кожи в его случае играл немалую роль. Примерно такую же, как и чистота крови у британцев. Последний и самый молодой в списке — Персиваль Грейвс. Куини любила за ним наблюдать. Персиваль не был тонким политиком, таким, как казалась Серафина Пиквери, метившая в кресло министра, но был верным и трудолюбивым магом, достаточно умным, чтобы разбираться в подводном течении политических интриг. Хоть он не особо-то и жаловал гору отчётов у себя на столе, но бумажная работа его успокаивала, приводила мысли в утончённый порядок, и Куини вполне могла бы их разобрать, если бы разум Грейвса не удерживали невообразимо крепкие ментальные щиты. Он был талантливым волшебником, способным на нестандартное, любопытное волшебство. В этом, заключала Куини, и была его слабость. Это и любовь к мужчинам. В волшебном мире это не обсуждалось широко. И не осуждалось в пределах нормы. Америка — так вообще была одной из самых лояльных стран в этом вопросе (и самой непримиримой в вопросе о не-магах). Но законы других стран зачастую… впечатляли так же неприятно, как и Раппапорт. Куини было немного жаль Персиваля, когда он принимал должность от Даундорса. Она думала, что его путь сойдётся на спокойной, умной женщине, которая позволит ему заниматься политикой в ущерб самой себе. Вместо этого Персиваль вновь повёл себя нестандартно и прекратил любые отношения с кем-либо. Об одиночестве говорили дальние командировки исключительно по рабочим вопросам, отсутствие отпусков, просиживание выходных в офисе и поздние возвращения домой. Куини в какой-то момент испугалась, что Тина, невольно перенявшая этот режим, скоро превратится в зомби. А потом приехал Ньют, и Гриндевальд в обличье Грейвса подписал её сестре смертный приговор. Куини была благодарна Ньюту за глоток свежего воздуха, который он принёс с собой. В мыслях Тины за долгое время появился кто-то, помимо директора по магической безопасности. О, за Якоба Куини была благодарна вдвойне. Куини была так влюблена в милого не-мага, что не заметила, как в мыслях Тины появилось что-то новое. Новое, но не связанное с младшим Скамандером. Отчаяние. Оно было сковано в самых дальних уголках разума Тины — самых сокровенных. Куини была благодарна, что сестры не было в тот день на задании, когда Персиваля, наконец, освободили. В тот день тихая Тина спокойно аппарировала домой, поднялась по скрипучей лестнице и поздоровалась с мисс Эспозито. А потом впервые за много лет разревелась на коленях у Куини. Тина и её маленькие влюблённости, плавно и незаметно переросшие в любовь. В тот вечер в их окно три раза клювом постучала очаровательная полярная сова, любезно позволившая покормить себя печеньем и забрать привязанный к лапе массивный подарок — первое и эксклюзивное издание «Фантастических тварей» с подписью автора и короткой запиской. «С наилучшими пожеланиями, Тине и Куини Голдштейн». Куини подлила сестре мятного чая и ободряюще улыбнулась. Каким бы сильным легилиментом не был Грейвс, Голдштейн обязательно до него достучится. *** Куини была на его счёт не совсем права, он предпочитал не только мужчин. Персиваль усмехнулся и открыто посмотрел на украдкой глядящую на него младшую Голдштейн. Ведьма, ничуть не смутившись, очаровательно ему улыбнулась. Грейвс вздохнул и опустил контроль ровно настолько, чтобы отправить ей образ маленькой, очаровательной индианки, стонущей на его коленях. Куини улыбнулась шире, но, к счастью, переключила своё внимание на подошедшего к ней около получаса назад Кристоффа. Персиваль вздохнул и, оторвавшись от свода обязательных к прочтению инструкций, откинулся на спинку стула. Чёртова Голдштейн ведь не зря настойчиво таранила его мозг вопросом о личной жизни. И речь тут шла не о интересах блондинки, сколько об интересах её сестры. С уходом с должности одной из немногих приятных перемен в личной жизни стала та, что у него наконец-то появилось время расслабиться и не бояться ножа в спину в самый ответственный момент. Проигравшего вряд ли пырнут дважды. Поэтому Персиваль с чуть ослабившейся паранойей прошёлся по не самым элитным (самым опасным в плане личной безопасности) борделям Америки. Даже заглянул в несколько британских, где с месяц назад, например, выцепил очаровательного рыжеволосого мужчину, немного робкого, но согласившегося не помнить лицо после. Они встречались дважды за последние две недели. И каждый раз Персиваль поражался сочетанию стеснительности и яркой страсти в постели. В женщинах, впрочем, он тоже себе не отказывал. Но это всё было не про Тину. Тина была влюблена, а Куини решила задать вопрос только сейчас, почти через восемь месяцев после его освобождения. Тина, Тина, Тина… Длинные ноги, строгий костюм и тёплый взгляд карих глаз. Всегда старалась прыгнуть выше головы, но мечтала не о высокой должности и славе, а просто хотела помочь как магическому сообществу, так и не-магическому. Чего только та выходка со вторыми салемцами стоила. Милая Тина, за спокойным нравом скрывающая ураган неожиданных мыслей. Персиваль уважал её и старался не прислушиваться, но иногда ловил себя на том, что хотел бы нарушить собственный запрет. Тина, которой стоило обратить внимание на того же Ахиллеса, смотрящего на женщину выжидающе и маняще. Персиваль признавал: в другой реальности он был бы для неё желанным призом, вот только в этой — он слишком любил то же, что и аврор Голдштейн, — подчинение чужим приказам. *** Персиваль тяжело вздохнул и облокотился локтями на стол. Дело об убийстве магловской семьи было закрыто. Полностью. Отчёт был прямо перед ним, как и флакон с воспоминаниями о задержании. Одна из лучших учениц Ильвермони, шестнадцатилетняя Катрисия Стоун убила своих соседей. Родители Стоун разводили руками, прозрачно намекая, что девушка с недавнего времени попала в плохую компанию и познакомилась там с несколько радикальными идеями. Отец девушки был весьма убедителен, но глаза миссис Стоун горели сдержанным презрением к скромной с недавнего времени персоне Персиваля, которое он счёл, не прибегая к легилименции. Грейвс ставил на то, что это родители познакомили Катрисию с идеями Гриндевальда, а запутавшаяся девочка, страдающая синдромом отличницы, приняла их близко к сердцу. Проверить палочки мистера и миссис Стоун на империус Персивалю так и не разрешили. Оставалось довольствоваться такой версией, без возможности внятных показаний со стороны бывшей ученицы Ильвермони. Опросить ему её тоже не дали. Дело, как метко подметил директор Монтейн, было закрыто. Слева послышался скрип стула. Тина подошла к нему, тихая и сочувствующая. — Лучше бы ты вела дело, Голдштейн. — Вы несправедливы, мистер Грейвс, — тихо заключила Тина и осторожно потянулась к нему, будто успокаивая большого, опасного зверя. Рука на плече дарила приятное тепло уютной, но сильной магии женщины. Персиваль открыл глаза и взглянул на неё из-под опущенных бровей. Тина выглядела неуверенной, но настроена была довольно решительно. Персиваль, в свою очередь, был настроен согласиться. Они аппарировали к магловскому отелю и, не пряча глаз, взяли номер на двоих, максимально зачаровав выданную комнату от посторонних. Магия Тины скользила под тонкой, бледной кожей, и Персиваль отчаянно впитывал даруемое тепло, стараясь подарить в ответ чистое наслаждение. *** Персиваль аккуратно повернулся набок и взмахом руки задёрнул шторы. Тина недовольно пробурчала на соседней подушке, но вскоре затихла. Предыдущая ночь оставила обоих неудовлетворёнными. Не потому что было мало, а потому что оба от близости искали совсем другого. Когда он стал аврором, то ежедневно сталкивался с риском, так что быстро понял: обычных отношений ему не построить. Потом и случайный секс стал обременительным. Каждый раз он тащил в постель свою работу и не мог расслабиться, так ещё непостоянные партнёры ждали от него исключительно активных действий. Персиваль быстро понял, что хотя бы в постели хочет отпустить ситуацию и позволить действовать другим, при этом окончательно контроль терять не хотел, оставляя последнее слово за собой. Ливрон вплоть до войны отлично его дополнял. Самый близкий человек после рано умерших родителей и семейного домовика, Ливрон был блестящим волшебником, опытным аврором, но, что важнее, неплохим психологом, который понял, что место Персиваля исключительно снизу. Ливрон сделал его таким ещё и для себя и хорошо обучил, как внимательно слушать ведущего партнёра в постели. Персиваль наивно думал тогда, что, возможно, влюблён. Потом была война, он встретил Тесея. И пропал. Когда он вернулся, то у Ливрона была новая пассия из отдела регистрации палочек. Тесей по началу писал ему, но Персиваль осознанно прекратил всякое общение, быстро сообразив, что ему грозит возможное повышение. Американское министерство не жаловало должности главных авроров, предпочитая равнять волшебников между собой, однако негласно их было три, и Персиваль был одним из них. Но Ливрон умер незадолго до назначения, а Дейнса никто не рассматривал на должность всерьёз. Персиваль стал новым директором по безопасности, окончательно обрубив все связи с Тесеем. Как и со всем внешним миром. Осталась только домовик Элли, верная и решительная. Гриндевальд убил её сразу, на глазах у обездвиженного Грейвса. Тина промычала что-то в подушку и нехотя открыла глаза. — Дай угадаю, это не то, о чём ты мечтала, — усмехнулся Персиваль. Тина тут же проснулась и напряглась, однако к простыне тянуться не стала. Мужчина мягко улыбнулся и заправил каштановую прядь за аккуратное ушко. — Мы хороши с тобой в работе, Тина. Этим, пожалуй, и ограничимся. Голдштейн нахмурилась и поджала губы. Персиваль подождал, пока женщина соберётся с мыслями. Тина села на кровати и подтянула колени к груди. А потом отчаянно выпалила: — Персиваль, я пойму, если мы прекратим общение, и всё же… Разве вам не хотелось бы иметь друзей? Мы оба, надеюсь, помним, к чему привела ваша модель поведения в прошлом. Не думаю, что разумно поддерживать её сейчас, — твёрдо закончила Тина, а потом поняла, что только что сейчас сказала. Грейвс подавил неуместный и обидный смешок и с грустью подумал, что женщина, в общем-то, была абсолютно права. — И что же вы предлагаете, аврор Голдштейн? — спросил он с мягкой усмешкой, заставив Тину удивлённо взглянуть на него. — Не хотите на дружеский ужин? — ответила она и прикусила в смущении губу. — Сегодня, в шесть. Куини бесподобно готовит. — Компания, полагаю, тоже будет бесподобна, — с намёком добавил Грейвс, но Тина смотрела по-прежнему настойчиво. — Они любят друг друга, Персиваль, я, конечно, делаю вид, что против, но я думала, что ты-то уж поймёшь. Пойму, с тоской подумал он и кивнул радостно улыбнувшейся женщине. — Что ж, если мы теперь друзья, самое время одеться, — подразнил он и с намёком прошёлся по чужой фигуре, чтобы мгновением позже стихийная магия взметнула тонкое одеяло, укрывшее его с головой. Персиваль тут же расхохотался. *** Ужин был не то что бы отличным, нет, по меркам Персиваля он был легендарным. В качестве гостей у сестёр Голдштейн были Ньют, предпочитавший общество людей магическим существам, Персиваль, за годы службы растерявший всех немногих приятелей, из числа тех, которых ещё в Ильвермони не распугала его одержимость правом и защитой от тёмных искусств. И, конечно, Тесей, заменивший личные отношения связями в министерстве. Тесей, который сверлил его глазами, как только они с Голдштейн аппарировали к столу после короткой прогулки. И проведённой вместе ночи. Если они с Тиной собирались стать друзьями, то со временем ей стоило познакомиться с немаловажными аспектами его скудной биографии. Самым ярким пятном которой были поцелуи на грани боли и грубые руки Тесея, сжимавшие его в походной палатке. Ньют, в отличие от брата, избегал взгляда Персиваля как огня и натянуто улыбался. Стоило поблагодарить Якоба, забравшего всё внимание навязчивой Куини. Якоб, по справедливому признанию Персиваля, был звездой вечера и травил байки из жизни маглов, разбавляя царившую атмосферу напряжённости. Тина после секса, а может не только из-за него, чувствовала скованность Персиваля и в какой-то момент даже положила тёплую ладонь ему на бедро. Милый жест не остался незамеченным Скамандерами. Взгляд Тесея теперь был направлен на бедную Голдштейн, тут же убравшую руку и покрасневшую настолько, что даже Якоб заметил. А вот Ньют отчего-то решился посмотреть на Персиваля. Мужчина поймал настойчивый взгляд и чуть не задохнулся, когда в сознании мелькнули прозрачные зелёные глаза сидевшего напротив магозоолога. Вот же блять. Тот маг, с которыми Персиваль связал лучшие воспоминания о сексуальной близости с кем-то, кто не был Тесеем. Ньют, чтоб его, Скамандер. Который совсем недавно брал его, жёстко уперев пылающее от удовольствия и стыда лицо в подушку. Брат его Тесея. Вероятно, что-то отразилось на лице Персиваля, что-то, заставившее Ньюта успокаивающе кивнуть и мягко улыбнуться. И Персиваль послушно расслабился. *** Тесей выдернул его из аппарации и прижал к твёрдой кирпичной кладке в подворотне. Персиваль, стонавший в поцелуй, уже был готов встать на колени, когда заметил третьего участника и настороженно замер в чужих руках. Старший Скамандер взял его лицо в кольцо рук и успокаивающе поцеловал. — Мы пришли кое-что выяснить, Перси. — Старое прозвище жестоким эхом разнеслось по глубинам памяти. — На счёт аврора Голдштейн. — Только не говори, что ревнуешь, — сипло ввернул Персиваль и попробовал отдышаться, откинувшись на стену позади себя. — Почему вдвоём? — Мой брат знал с самого начала, Персиваль, — сказал незаметно подошедший Ньютон. — Если честно, то он сам посоветовал мне то… эмм, заведение. — Тесей и Персиваль тихо фыркнули и встретились друг с другом глазами. Скамандер смотрел серьёзно, упиравшись руками по обе стороны от его головы, выжидал чего-то. — Ну ты и кретин, — хмыкнул Грейвс и потянулся рукой к напрягшемуся лицу. — Вам понравилось, Ньют? — спросил он, гладя Тесея по щеке. — Весьма, — живо отозвался Ньют и подошёл ближе. Персиваль перевёл на него взгляд. Глаза магозоолога излучали доброжелательность, но Персиваль нырнул в доверчиво раскрытый разум и судорожно вздохнул. Ньют только кротко улыбнулся, опустив глаза, но Персиваль легко заметил в чужой ауре сияющее золотом желание. Заглядывать в разум Тесея было страшно. — И ты не против? — медленно выдохнул Грейвс, смотря в глаза Ньюта. Они оба поняли, кому предназначался вопрос. Понял и Тесей. — Однажды в момент слабости и абсолютного доверия я имел неосторожность показать моему брату общее направление наших с тобой отношений. — Персиваль поморщился от чисто аврорской формулировки и заметил, как в глазах Ньюта мелькнул насмешливый огонёк. — Ему понравилось. — Младший Скамандер утвердительно кивнул и тепло улыбнулся Грейвсу. Гриндевальд чуть не убил его и Тину, почти приговорил его животных будучи в обличье директора по магической безопасности. Бывшего директора. Которого Тесей держал сейчас в своих руках. Тесей. Капитан Скамандер, за которого он, будто мальчишка, цеплялся короткими ночами на войне, которого там же целовал до одури и опухших губ. Персиваль кивнул Ньюту и прямо встретил взгляд напряжённого Тесея, потянувшись к нему за поцелуем.