Линии

Ньюту нравилось наблюдать. Он был терпелив, но отнюдь не беспомощен. Забавно было видеть, как мужчины и властные женщины обманывались его скромностью и внешней безобидностью. Ньют, вообще-то, умел находить подход не только к волшебным тварям, но и к людям. Персиваль нашёл бы подобное сравнение забавным. Впервые Ньют увидел его в воспоминаниях Тесея. Война жестоко расправилась с ним, но хуже того, отняла у него кого-то важного. Ньют был в ярости, когда понял, что человек, мужчина, в которого влюблён старший брат, не умер на войне, а спокойно живёт в Америке, ходит на работу и пьёт кофе по утрам. Со временем Ньют понял решение Персиваля, но за Тесея простил не до конца. Ненавидеть было за что. Во сне Тесей звал загадочного «Перси» и сходил с ума. В один наиболее яркий кошмар Ньют, из соображений безопасности спавший на полу у постели брата, уловил обрывки снов Тесея. Персиваль был красивым мужчиной, сном за сном умиравший у старшего Скамандера на руках. Потом на месте Грейвса появлялся израненный Ньют, и личная война Тесея начиналась заново. С той ночи Ньют подмешивал ему зелье добрых снов, от которых Тесеус когда-то жёстко отпинывался. Эти сны не принесли облегчения уже Ньюту. В мечтах Тесея были живы родители, был счастливый Ньют, возящийся с гиппогрифами и раскинувшийся на кровати Персиваль, расслабленный после жаркого секса. Ньют сначала неосознанно, а потом целенаправленно ловил ускользающие грёзы и тихо ими наслаждался. В конце концов, Тесей заметил, что его сны принадлежат не только ему и стал формировать их специально для брата. Поначалу он даже обрадовался, решив, что старший Скамандер начал, наконец, приходить в себя, пока Тесей не подкинул фантазию, где они делили Персиваля на двоих. На утро после этого сна они не сказали друг другу ни слова, лишь обменялись взглядами, говорившими гораздо больше. Ньют не любил так, как Тесей, но понимал, что брат нашёл в Персивале необходимую опору. В конце концов, он был вынужден признать, что война повлияла на его рассудок также сильно, как и на нестабильный разум Тесея, сосредоточив на одном человеке, не желавшим иметь с их семьёй ничего общего. *** Обидно было думать, что директор Грейвс не уловил в нём даже следа Тесея, человека, который все эти годы помнил о нём. Это заставляло задуматься, не подверг ли разум Тесея обожествлению образ Персиваля, который оставался для него недостижимым. Не сделал ли Ньют тоже, что и Тесей, заранее обманувшись? Но потом он быстро понял, что Тесей никогда не был склонен идеализировать. Персиваль был трудоголиком, таким же как Тесей или Ньют, именно поэтому старший Скамандер быстро понял чужой выбор. Он был тщеславным и хитрым «сукиным сыном», как часто выражался Тесей, приходивший с очередного заседания международного конгресса в ярости. Он не прощал ошибок ни себе, ни другим. Он не всегда играл честно, зато был справедливым, надёжным и принципиальным. И его принципы не включали в себя убийство двух волшебников практически без суда. Ньют не встречал Грейвса лично, но Тесей никогда бы не полюбил никого другого. Фактически это Персивалю стоило быть братом Тесея, ибо они были просто чертовски похожи. За исключением того, что Персиваль был неисправимо мягче. Это Ньют понял уже потом, придя в бордель на окраине Уэльса, организованном специально для волшебников. Тесей прислал записку с адресом и лаконичным «попробуй». Персиваль легко согласился подчиниться и с явным удовольствием делал всё, что хотел от него Ньют. Странно было видеть, как кто-то, такой же несгибаемый, как и старший брат, подставляется и позволяет себя вести. Ньют понял, что если Тесей даже вне работы не мог как следует расслабиться и продолжал контролировать всё даже в постели, то Персиваль брал управление в свои руки по-другому: он сразу обговорил возможные табу и предложил подписать магический контракт, гласивший, что при произнесении оговорённого слова Ньют тут же всё закончит. Персиваль продолжал всё контролировать, при этом расслабляясь в руках партнёра. Ньют уважал его выбор и того человека, у которого он этому научился. Магозоолог был уверен, что это не Тесей, не отличавшийся терпением. В любом случае Персиваль принял их обоих и стал частью семьи. И Ньют был счастлив видеть, что с течением времени он смог доверять им настолько, что позволил закрыть себе рот и молча стонать, прося об освобождении, которого на самом деле не хотел.