Когда игра стала другой

Близится вечер, небо темнеет, оно отдаёт приказ фонарям зажечься, придавая улицам следы уходящего тепла от желтоватых мигающих лампочек. Меньши́нства воды еле заметно спускаются с небес, создавая влажную дымку. Едкий "пар" вырывается изо рта, постепенно растворяясь в небытие. Сигарета, зажатая между пальцев, потухает. Я оглядываю балкон, пока в голову пытаются залезть мысли давно прошедших дней. Однако они таят, в попытке близится к разуму. Не хочется, не хочется думать и размышлять. Ветер меняет направление, хлестая моё лицо своей особенной лаской, провоцируя вспомнить недавние события. Холод, связуемый с теплом, был оказан в самый лучший момент понимания. Слова и пущее красноречие отправились в свой путь отсутствия. При ярких вспышках минувшего, в груди распускается цветок наслаждения. Я закрываю глаза, цепляясь за нижнюю губу зубами. Тогда ком, застрявший в горле, не был вырван из гортани в буре ненависти,а лишь безопасно растворен, от чего не осталось ран. Горячие ручьи слёз были остановлены подушечками больших пальцев. Кисти аккуратно расправляли пряди волос, а губы едва касались моих, придавая вечеру новых эмоций. Момент был несоизмерим временной рамой. Как же бессовестно хотелось снова упасть в объятья, прижаться до боли в ребрах. Чтобы руки почувствовали шелковистость волос, а уши услышали голос. Я запрокинула голову наверх, рассматривая пол чужого балкона. Выглядит слегка обветшавшим.   Хотела снова я приложить никотиновую трубочку к губам, но уже забыла, что та потухла. Все равно она была почти докуренной. Я легонько улыбнулась, убирая окурок в пепельницу. Скоро начнется гроза. А температура все падает и падает, делая отметку около 10 градусов. Благо вечер надвигающегося выходного дня даёт полное право отдыха и периодического безделья. Наконец во мне проснулся спокойный меланхолик, а не судорожный перфекционист. Стоит вспомнить, что Рапунцель явно приложила руку к украшению любителя совершенства. Она появилась в моей жизни внезапно и вышло так, что до сих пор преподнося свой настрой. В голове снова проносятся комплименты вертящиеся на языке, совсем рядом с колкими моментами близости.Так бессовестно я ворвалась в чужой сад, встретившись там с волшебной цветочной девой, подарившей мне частичку себя. От ярких представлений различных историй в пучине моего разума, меня снова отвлёк телефон. Сообщение от отца. Половина двенадцатого, не поздновато ли? Открыв ранее неведомое мне сообщение я пробежалась по тексту несколько раз. А это же все лишь предложение съездить на кладбище. Зная моего его я быстро согласилась, договорившись о встрече с утра. Потерев глаза, отложила телефон. Уж совсем замечталась я , позабыв обо всём. Голова начинает гудеть так, будто я снова оказалась в хоровом классе на моменте распевки... Опять что-то не так. Не так внутри. Что за безразличие, спокойствие, ранее чуждое мне? Моя покойная преподавательница... Чуть ли я не забыла о ней. Совсем. Я прислонила руку к груди в области сердца, аккуратно массируя, позже выдохнув. Подняв конечности вверх, разминаясь, бросила взгляд на жгучую для глаз лампу, специально усиленно жмурясь. Нужно будет купить цветы. Жаль, что сейчас не весна. Она так любила тюльпаны. - последнее, что подумала я , перед тем как уснула лёжа в кровати. Встретилась с отцом я с утра, к девяти часам. Сами по себе мы пунктуальные, так что проблем с опозданиями, очевидно, не было. Забирал он меня прямиком от цветочного магазина, когда в моих руках был немалый букет гвоздик. Как только дверь машины была захлопнута с характерным щелчком, мы отправились в путь. За окном переменчиво быстро мелькают дома, постепенно уходящие от нас во время пути. Преодолев перечеркнутую вывеску с названием нашего города пред нами восстал изначально редкий лес, с пройденными километрами, становящийся все более густым. Вечнозелёные ели показывали свои размашистые ветви с многочисленными трофеями цветных листочков. Мощь их многолетней жизни поражала масштабами и минувшей историей. В то время как автомобильная печка была спасением в этот пасмурный, весьма прохладный день. Я прислонилась своим лбом к автомобильному стеклу, ощущая холод стекла,прикрыв глаза, пока до моего слуха доносилось привычное машинное гудение. Жутко прекрасное спокойствие сопутствовало меня на протяжении всего пути. Обретенный тлен умиротворенного существования был усладой для ранее бушевавшего гнева. Получение сознательности и объятие всех мук со стороны оказалось таким трезвым событием для замутненного сознания. Рапунцель стала внезапным лучом света, пробивающимся даже в самых глубинах сознания. Никогда бы и не подумала, что минута молчания и объятия могут быть чем-то столь целительным. Я так бессовестно я ворвалась в чужой сад, встретившись там с волшебной цветочной девой, подарившей мне частичку себя. Чрез скоро минувший момент я почувствовала, что машина затормаживает у уже давно знакомого места. Открыв глаза я лишь плотнее сжала цветы, не боясь сломать стебли, и осмотрела местность через окно. - Выходи. - послышалось от моего отца, находившегося впереди меня, кивнув я вышла из машины. Подойдя к нужной гравировке не слишком быстро, размеренно, прочувствовала холодный и даже пробивающий до мелких мурашек ветер. Мои кудри настойчиво лезут в глаза, однако я заправляю их за ухо, всматриваясь в текст. "Натали Джонсон* - еле слышно говорю я, чуть нагибаясь. "Но для меня вы останетесь Вильям" - дополнением проносится в голове и остаётся на кончике языка. Такой акцент я делаю исключительно из-за того, что фамилия данная ей от мужа, погубившего её, - недостойное наименование этой женщины. Прождав ещё момент я наклоняюсь и кладу цветы, позже становясь в свое статичное состояние. Краем уха слышу приближающиеся шаги моего отца, ставшего на этот момент молчаливым. - В этот раз ты выглядишь более умиротворённой, Кассандра. - сказал он своим слегка хриплым голосом. - Не уж это так заметно? - спросила я отводя взгляд, в какой-то момент стараясь запомнить ощущения этого момента. - Обычно ты выглядела очень... измотанной, морально. - сказал отец тихо, пока лес схватывал посторонние звуки, смешивая их с шумом ветвей. - Знаешь, я встретилась с замечательной девушкой. Она напоминает мне её. Мы стояли в обнимку у открытого окна на недавнем концерте. Тогда она выслушала меня и мне стало лучше, чем когда-либо. - отдавая правду, я предоставляла информацию своему близкому человеку. Он постоял тихо, не говоря ни слова некоторое время, позже окликнув меня. Протягивая коробочку. - Скоро тебе двадцать и я должен отдать это тебе. - Я принимаю странный подарок. Обращая свой взгляд к отцу. - Это от Натали. Будучи при смерти, когда врачи были не в состоянии спасти её ,она просила отдать это на твой первый юбилей. - он помедлил. - Папку с нотами ты нашла раньше... Я не верила своим ушам. Неужели это и вправду хранилось у моего отца столько времени? И пускай концы моих пальцев чуть онемели я без сомнений открывала маленький бархатный сейф. Это были кольца. В виде луны и солнца. Достав их своими дрожащими руками примерила. На пальцах сидят хорошо. Не успев даже морально усвоить то, что сейчас произошло, мой мозг сразу сформулировал сцену, где одно из колец я отдам Рапунцель. - спасибо, пап. - кивнула я ему, расплываясь в улыбке, согревающей даже в такую суровую погоду.