Сердце из камня

      Эдгар ходил по комнате из стороны в сторону, явно нервничая. Лука сидел на кровати, подперев щёки руками и глядя в пол. Художник всё не мог понять, почему слуга так поступил. Зачем он забрал его проклятье?       — Ты знал, что так произойдёт? Что после ритуала проклятье перейдёт к тебе.       — Да, я знал. В книге об этом писалось.       — Это побочный эффект ритуала?       — Нет. Это как раз и был обряд для переноса проклятия. Я не смог найти другого способа освободить Вас, так что использовал его.       Художник взял Луку за подбородок и чуть приподнял его лицо. Лука посмотрел в глаза хозяина.       — Зачем ты это сделал?       — Я обещал Вас спасти.       — Но не ценой своей жизни! Оно того не стоило.       — Почему же? Ценой одной жизни я смог спасти сразу две. Мне кажется, я поступил правильно.       Бальза выглядел уставшим. Эдгар хотел было вновь крикнуть, но остановился. Он отпустил лицо изобретателя и сел рядом с ним.       — Ты ошибаешься. Это проклятье предназначалось не тебе. Ты не заслуживаешь эти мучения, Лука…       — А Вы заслуживаете? Почему из-за одного чёрствого человека должны страдать его потомки?       — Если проклятье до сих пор работает, значит, мы ничем не лучше нашего предка.       — Вы не такой, как Альдемар… В книге я вычитал, что некоторые родовые проклятья сами сходят спустя семь поколений. Вы в этой цепочке пятый. Мне просто хотелось, чтобы Вы прожили долгую и счастливую жизнь…       Эдгар тяжело вздохнул и, сев ещё ближе к слуге, начал гладить его по голове.       — …Какой же ты иногда глупый…

***

      — Господин, Вы уверены, что хотите оставить поместье без своего зоркого глаза? Не боитесь, что слуги будут лениться в Ваше отсутствие?       Положив в карету последнюю сумку, садовница посмотрела на Эдгара. Валден помотал головой.       — Теперь мой отец в состоянии вновь управлять поместьем и он вас всех растормошит. А у меня есть дела поважнее.       Аристократ перевёл взгляд на слугу, который прощался с Эмили и Эзопом. Чтобы не пугать людей в других государствах, парень вновь закрыл глаз бинтами.       Эдгар решил уехать вместе с Бальзой в кругосветное путешествие, чтобы спасти изобретателя. Художник твёрдо решил, что он отыщет способ уничтожить проклятие, чтобы никто не погиб. Эмма уважала это решение. Лука был ей как старший брат и она желала ему счастье. Хоть у аристократа характер порой не сахар, за Бальзу он готов всё отдать.       Садовница слегка улыбнулась и накинула Эдгару на голову свою шляпу.       — В таком случае, удачи вам. Даже не думайте возвращаться сюда с проклятьем!       Эдгар поправил шляпу, вопросительно посмотрев на девушку.       — Спасибо, конечно, но зачем мне шляпа?       — В некоторых местах солнце слишком сильно печёт. Да и вы когда-то что-то шептали о моей шляпе. Она защитит Вас от солнечного удара и будет всегда напоминать об особняке и ленивой садовнице.       Эдгар поджал губы, чтобы сдержать улыбку и отвёл взгляд, натянув шляпу на лицо.       — Вы тоже тут не пропадайте. Следи за урожаем. Приеду — всё с тебя спрошу.       — Как пожелаете, господин.       Отец подошёл к Эдгару и крепко его обнял.       — Хорошего вам путешествия. Пиши нам с мамой хоть иногда, ладно? И вот, кажется, ты забыл. Я помню, как ты постоянно носил эту вещь с собой.       Мужчина протянул Эдгару музыкальную шкатулку, в которой лежали фотография Луки и две механические птички. Валден обнял шкатулку.       — Спасибо… Ты видел, что внутри?       — Видел. Я так понимаю, просить тебя искать невесту бессмысленно.       — Ты прав. Я не хочу ни на ком жениться, да и особняк мне не нужен. Если ты найдёшь другого наследника, пока меня не будет, я не обижусь.       — Мы будем ждать тебя до последнего.       — Я вернусь нескоро. Мне нужно вылечить Луку.       — Учитывая то, что у него проблемы со здоровьем и проклятье давит сразу за двоих, он недолго протянет.       — Не говори так. Мы обязательно найдём спасение.       Попрощавшись с жителями особняка, Лука помог Эдгару забраться в карету, а после сел рядом с ним. Валден положил шкатулку на коленки и дал кучеру указание, куда ехать. В тот же момент карета тронулась с места. Вскоре деревья закрыли собой особняк Валденов. Эдгар смотрел в окно, как вдруг ощутил прикосновение слуги к его руке. Повернувшись к Луке, парень увидел улыбку на его лице.       — Что-то не так?       — Да нет. Просто эта шляпа Вам очень идёт.       Эдгар усмехнулся, взяв Бальзу за руку.       — Подлецу всё к лицу.

***

      Нормально попутешествовать ребятам удалось всего два года. Отец Эдгара был прав, проклятие сильно ухудшало состояние Луки. Если конечности Валденов немели несколько дней и каменели в течение нескольких месяцев, то у Бальзы это всё происходило за сутки. Когда руки и ноги застыли, и Лука потерял возможность передвигаться на дальние расстояния, Эдгар купил дом в небольшой деревеньке. Также аристократ эти два года много работал над своим телом, чтобы в будущем иметь возможность поднимать тяжёлые вещи. Хоть он и выглядел таким же хлипким, художнику уже хватало сил, чтобы поднять Луку.       Усадив парня на кровать, Эдгар начал кормить его супом. Слуга покорно ел, осматривая последним работавшим глазом помещение. Его с утра мучили боли в спине и потому настроения у Бальзы не было. Способ снять проклятие им так и не удалось найти. Сколько бы библиотек парни ни перекопали, нигде не было нужного обряда.       Покормив слугу, Эдгар убрал чёлку с лица Луки.       — Как ты себя чувствуешь?       — Плохо. Спина болит.       Лука попытался лечь, а Валден помог ему это сделать. Аристократ с печалью осмотрел слугу.       — … Почитать тебе что-нибудь?       — Нет. Я хочу побыть в тишине.       Эдгар взял изобретателя за застывшую руку и, прислонившись лбом к его ладони, тихо прошептал:       — Прости меня. Я так и не смог тебя спасти…

***

      Через неделю после окаменения спины Лука начал отказываться от еды. Как бы художник ни пытался засунуть ему в рот хотя бы кусочек, ничего не выходило. Отнеся очередную отвергнутую слугой еду на кухню, Эдгар вернулся в комнату. Он сел на край кровати, спиной к Бальзе. Изобретатель посмотрел в сторону аристократа.       — Господин… Не могли бы Вы завести птичек, пожалуйста?       — Конечно, Лука…       Валден взял с тумбочки свою любимую шкатулку и, достав из неё птиц, завёл ключом игрушки. Более красочная птица начала чирикать, как и раньше, а более простая так и не начала петь. Она резко дёрнула головой пару раз и замерла. Парень с печалью положил вторую птицу обратно в шкатулку.       — Одна из них сломалась. Я не могу её завести.       — Ничего страшного. Я рад, что хотя бы одна продолжает работать. Зачем Вы убрали её обратно в шкатулку? Она ведь больше не работает. Не лучше ли её выбросить?..       — Это твой подарок. Несмотря на то, что она сломана, я всё так же её люблю.       — Но от неё больше нет никакой пользы. Разве может бесполезная вещь быть любимой и важной?       — Конечно, может. Её ценность определяется не только тем, может она петь или нет. Она всё так же дорога мне, потому что ты сделал её для меня.       Бальза отвёл взгляд в сторону, задумавшись.       — Я всё помню наш старый разговор. Когда Вы были прокляты, то сказали, что будете не против, если я убью Вас, когда Вы будете полностью парализованы. Чтобы мы оба не мучились с проклятием…       — И что?       — Почему… Почему бы Вам сейчас не сделать это со мной? Мы оба понимаем, что мне недолго осталось. Я просто треплю Вам нервы.       Эдгар сел около Луки и обнял свои колени.       — Я не могу убить человека, которого люблю.       Сердце Луки дрогнуло, он удивлённо посмотрел на хозяина. Эдгар слегка нахмурился. Больше не из-за гнева, а из-за печали.       — Только не делай вид, будто не знал.       — Я предполагал, но не был уверен. Всё-таки Вы могли начать заботиться обо мне из-за чувства долга, как тогда, когда меня ударило молнией… В любом случае, я тоже люблю Вас.       — Я знаю.       В комнате повисла тишина. Художник сжал руку в кулак.       — Это ведь додуматься надо, будучи полуживым после молнии на себя ещё проклятье взять. Наверняка ты уже сто раз пожалел, что помог мне…       — Нет. Я всё так же уверен, что сделал всё правильно. Я жалею только о том, что не смог провести с Вами больше времени. Мне немного стыдно, что я покидаю Вас так рано.       Эдгар протянул одну руку к голове Луки и начал аккуратно перебирать ещё не застывшие пряди Бальзы.       — Прости меня, Лука. Мало того, что я тебя не спас, так ещё и освободиться от мучений не даю, потому что не хочу тебя отпускать… Я ужасный эгоист.       — Я не обижаюсь на Вас, господин. Я был готов к смерти и ничего от Вас не ждал. И в эгоизме… Вряд ли Вы превзойдёте меня. Я сделал это не только ради Вас, но и ради себя. Честно говоря, мне не хватило бы смелости находиться с Вами рядом, если бы Вы были прокляты. Я бы не смог смотреть, как Вы медленно умираете. Мне было бы проще самому умереть за Вас.       На лице Луки появилась лёгкая улыбка, которая вызвала в сердце Эдгара огромную тоску. Даже сейчас изобретатель пытается его прибодрить, хотя должно быть наоборот. Слуга умирает. Парню точно страшно. Ему бы о своей судьбе беспокоиться, а он даже в такой ситуации в первую очередь думает о художнике.       — Я останусь здесь с тобой.       — Зачем? Когда я застыну, то буду обычным куском камня.       — Я не смогу тебя тут оставить. Даже если ты рассыпешься в крошку, я буду рядом.       Бальза начал смеяться. Эдгар немного смутился.       — Что не так?       — Это уже какой-то культ камня получается.       — И правда…       В комнате вновь наступила тишина. На этот раз её прервал Лука.       — Господин, не могли бы Вы выполнить мою последнюю просьбу?       — Могу. Каково твоё желание?       — Раз уж мы признались и чувства взаимны… Не могли бы Вы подарить мне свой первый поцелуй?       Валден смутился и отвёл взгляд в сторону. Посещая различные мероприятия аристократов, они с Лукой много раз видели, как другие люди целуются. Вроде бы, всё просто, но парень ощущал волнение. Одно дело — смотреть, а другое — самому действовать. Ему не хотелось испортить впечатление слуги от первого поцелуя. Но времени оставалось слишком мало. Надо было решаться.       — Хорошо. Давай попробуем.       Эдгар аккуратно надвис над обездвиженным телом Луки и, приблизившись к лицу слуги, прильнул к его губам.       Поцелуй ребят был довольно робким. Эдгар нежно целовал Бальзу, в то время как Лука старательно отвечал на поцелуи Валдена. Художник увлёкся и прикрыл глаза от удовольствия. Однако, услышав какой-то треск, парень открыл глаза и отстранился от Луки.       На щеке и шее слуги, где ранее располагались рисунки от молнии, появились трещины. Валден испугался.       — У тебя треснуло лицо. Ты чувствуешь боль?       — Нет. Я уже давно не чувствую левую сторону лица. Не беспокойтесь, господин.       — Точно? Такое чувство, будто я только навредил тебе поцелуем.       — Точно. Нет, что Вы. Как Ваш поцелуй может навредить мне? Это было… Одно из самых прекрасных ощущений, которые я когда-либо испытывал.       Бальза прикрыл глаз, довольно улыбнувшись. Ему действительно стало очень хорошо и спокойно.       — Спасибо, что выполнили мою просьбу. Все мои мечты сбылись. Теперь и умирать не страшно.       — Не говори так. Почему ты готовишься к смерти? Хоть и в лежачем положении, но у тебя есть шанс прожить ещё месяц, а то и два.       — Нет, шанса больше нет. У меня начало болеть лицо.       — …Давно?       — Около часа назад.       — Почему ты раньше не сказал?       — А смысл? Вы бы всё равно не смогли мне помочь.       — Лука, я… Я не готов с тобой прощаться…       — У нас есть ещё несколько часов.       Глаза Валдена заблестели, а губы задрожали. Лука тяжело вздохнул.       — Господин, прошу Вас, не плачьте…

***

      Последние часы Эдгар провёл вместе с Лукой, обсуждая с парнем всё, что придёт в голову. Книги, изобретения, природу, людей. Аристократ лежал рядом со слугой, крепко обнимая его руку. Бальза перевёл взгляд на парня, который с некоторой опаской смотрел на возлюбленного. Боялся, что тот вот-вот замрёт.       — Я люблю Вас, господин.       — Я тоже тебя люблю.       — Я знаю.       Эдгар слабо улыбнулся и, приблизившись к слуге, вновь его поцеловал. Второй поцелуй был менее страстным, нежели первый. Лука с меньшим энтузиазмом отвечал на поцелуи. Губы двигались тяжелее.       Когда Валден ощутил, что губы его возлюбленного замерли, он отстранился, посмотрев на его лицо. Лука застыл полностью. Часть лица ещё не покрылась камнем, но была обездвижена.       Парень не знал, слышит ли изобретатель что-то или нет, в сознании ли вообще… Но художник ещё верил, что слуга жив. Он лёг рядом с любимым и, прижав к себе, погладил по голове.       — Не бойся Лука, я с тобой.       Он поцеловал парня в щёку, а после закрыл глаза, начав напевать что-то вроде колыбельной.

***

      Приглушённое чириканье птички, исходящее из деревянной шкатулки, заставило Валдена проснуться. Потерев глаза, он потянулся к Луке, чтобы обнять того за руку, но… не нащупал ничего, кроме покрывала, подушки и кусков камня. Подорвавшись с места, аристократ испуганно осмотрел помещение. Его взгляд остановился на человеке, что стоял около туалетного столика.       Освещённый солнечными лучами, Лука стоял перед зеркалом и понемногу снимал с себя обломки, кладя их как можно тише, чтобы не разбудить хозяина. Всё каменное покрытие было в трещинах, так что снять его было не очень трудно и с половиной он уже справился. Эдгару потребовалось некоторое время, чтобы окончательно проснуться и осознать, что это не сон.       — Лука, это ты? Правда ты?..       Услышав голос Валдена, Лука перестал освобождать себя и повернул голову к Эдгару, насколько это пока было возможно.       — Да. Это правда я.       Парень тихо встал с постели и прошёл к слуге, попутно осматривая его. Встав около него, Эдгар крепко обнял возлюбленного.       — Господин, я пыльный. Вы испачкаете свою одежду.       — Думаешь, меня это волнует сейчас?       Художник сжал изобретателя в своих объятиях сильнее. Лука обнял хозяина в ответ одной рукой, так как пока вторая была в камне и слегка улыбнулся.       — Всё-таки Вам удалось меня спасти.       — Мне? Но как?       — Когда Вы поцеловали меня, то у меня треснула часть лица. Ночью лицо окончательно окаменело, но потом трещина стала ещё больше и мне удалось частично выбраться из камня. Так что, можно сказать, силой своей любви Вы спасли меня.       Эдгар был в некотором замешательстве. Выходит, чтобы снять проклятие, надо было просто полюбить человека и поцеловать его? Он всё никак не мог поверить, что всё было так… просто? Странно, что его предки так и не нашли это спасение.       — Надо же… Я очень рад этому. Правда рад. Даже не знаю, как бы смог жить без тебя.       От нахлынувших эмоций у художника вновь нахлынули слёзы. Бальза аккуратно вытер слёзы любимого.       — Не нужно плакать, господин. Всё прошло. Теперь ничто не помешает нам быть вместе.       Эдгар ласково прислонился к ладони Луки и чуть улыбнулся.       — Да, ты прав. Вместо того, чтоб плакать, давай я лучше достану тебя из этого камня…

***

      Сидя на крыльце дома, они смотрели на заходящее солнце. Эдгар прижимался к возлюбленному. Рядом с ними играла музыкальная шкатулка.       — Вы не вернётесь в особняк?       — Как хозяин нет. Возможно, когда-нибудь заеду к родителям в гости, но не более. Мне бы хотелось и дальше жить отдельно от них и прочей светской суеты. А ты? Где тебе было бы уютнее?       — Если Вы со мной, мне комфортно везде.       Аристократ надул губы, а слуга слегка улыбнулся.       — А если серьёзно?       — Я серьёзно.       Музыкальная шкатулка перестала играть. Художник взял её и, открыв, достал ключ. Парень заметил внутри старые инициалы «20 с. Ш.» и задумчиво посмотрел на Бальзу.       — Лука, а что ты всё-таки скрывал под «20 с. Ш.»?       — Двадцатый сонет Шекспира.       Эдгар вспомнил, как встречал книги Уильяма Шекспира, когда искал расшифровку этих инициалов. И почему он чисто из интереса не посмотрел? Он положил голову на плечо Луки.       — Там что-то важное?       Изобретатель пустил руку в волосы художника, начав нежно перебирать его пряди. Юноша поцеловал возлюбленного в висок, довольно улыбнувшись.       — Уже нет. Вы и так знаете о моих чувствах.