Кровь мадам Дюпэн

Она прекратила жмуриться, удивлённо распахнув глаза. Они не разбились и, кажется, даже были целее, чем девушка ожидала. — Т-ты в порядке? — порывисто вздохнула Маринетт. Она резко обернулась и прижала свои ладони к бледным щекам брюнета. — Цел?! Где-то болит? — продолжая засыпать его вопросами, девушка разглядывала каждый сантиметр его тела. Смущение отошло на задний план, пока она не убедилась, что внешних повреждений не было. — Зачем ты это сделал? — она вздохнула. — Зачем прыгать с такой высоты, ты же мог разбиться… И вновь вопросы продолжали кружить вокруг них, скапливаясь в очередную кучу без ответов. Вместо слов, брюнет одним ловким движением повалил девушку на землю, укрытую белоснежным покрывалом. Его взгляд горел так, что жарко становилось от одной мысли о прикосновениях. — Стой, — прошептала Маринетт. — Что ты делаешь, слезь… Девушка рвано вздохнула, захлопнув рот. На её щеку упала слеза. Она в очередной раз обескураженно взглянула на изящное лицо. И в этот раз оно было полно горечи и боли. Адриан правда плакал и горькие слёзы падали прямо на её лицо. — Я скучал по тебе, — сказал он, отбрасывая официальный и уважительный стиль обращения. А в груди что-то оборвалось. До дрожи, до крови от прикушенного языка, до боли от неестественно выгнутой спины. До жара где-то внизу живота. До безумия в голове и ощущения голода, от которого хотелось разодрать глотку. Я тоже. Скучала. — Ты забыла своё обещание, свои слова? Ты говорила… мы будем видеться каждую неделю, — кап-кап-кап. Холодные солёные капли текли ручьём. — Ты больше обо мне не заботишься, — он выдохнул. — Я больше не нужен тебе. Нужен. И её сорвало. Она свято верила, что не имеет на это права. Что даже дышать нельзя, размышляя о подобном. Но…всё же сделала это. Протянула руки к его лицу и потянула на себя. Провела пальцами по жёстким, спутанным волосам, дотянулась до затылка. Он ведь даже не сопротивлялся, озадаченно и так по-детски хмурясь, наблюдая за её действиями. Открыла рот и провела кончиком языка по его щекам, слизывая холодные капли. — Прости, — прошептала она, продолжая стирать солёные дорожки. — Я такая глупая. Адриан зарычал. — Я… Не оставлю тебя. Но это утонуло между губами, ведь столкновение получилось почти что болезненным. Её пальцы медленно проскользили с затылка вниз, по крепким плечам, а затем спустились чуть в сторону и очертили выпирающие ключицы. Ровные, идеальные линии. Дыхание сорвалось, когда языки сплелись друг с другом в неистовом танце. Бесстыдно-горячем, тягучем и приторном. Таком, какой получала Маринетт впервые. Адриан приоткрыл рот, то ли желая сказать что-то в ответ, то ли просто срываясь на глубокие и рваные вдохи. Так или иначе, получилось неловко. Хотелось ли остановиться, хотелось ли забыться — Маринетт уже не помнила. Важно было лишь прикосновение губ к губам, языка к языку. Адриан продолжал часто дышать, блуждая руками по тонкой девичьей талии. Рывком он приподнял девушку и усадил к себе на колени. Останови. Останови меня. Тонкая нить слюны осталась между их губами. Потому что я… не могу больше. Что это такое? А в глазах: если сходить с ума, то по-крупному. Продолжай, а я закончу. И оба это приняли. Адриан чуть усмехается и проводит дорожку поцелуев от скул девушки до её припухлых губ. Кусает за нижнюю, ловко оттягивая и посасывая, наслаждаясь вкусом крови. Почти неощутимым, но достаточным, чтобы зарычать вновь. Зрачки почти проглотили кристальную радужку у обоих. И даже без света Луны им хорошо было видно лица друг друга. Снег продолжал сыпаться на их разгорячённые тела, вызывая бешенную дрожь по всему телу. Адриан прищурился, когда её руки провели снова по его волосам. Это была ласка слишком интимная и та, которую он никогда не знал. Есть ли смысл останавливаться? Он застонал, доверчиво прижимаясь к хрупкому телу. Маринетт вздрогнула, ощущая бабочки в животе. И содрогаясь от очередного приступа голода. Мне мало тебя. А кто ты… Ты ведь расскажешь? Достаточно было лишь взгляда, въедавшегося глубоко под кожу. Это длилось лишь секунду, всего одну-единственную. Он потёрся носом о её губы, глупо улыбнувшись и, сверкнув глазами, поцеловал в щеку. Затем чуть ниже. И ещё ниже. Медленная мокрая дорожка спустилась к шее, которую он так старательно облизывал и мягко покусывал. И лишь когда рванул край ночной рубашки, сбрасывая лямку полностью вниз, Маринетт негромко вскрикнула. Он вонзил свои клыки в податливую плоть, почти дрожа от одной мысли о том, что сейчас делает. Горячая кровь спешила к нему навстречу и буквально пела, взывая к нему, отвечая на его собственный призыв. Сводя с ума и подчиняя себе. Сладкая, вкусная. Просто до одури манящая. Внизу живота болезненно ныло и ныло уже довольно давно. Продолжая всасывать теплую жидкость, Адриан провёл руками по горячим бедрам. Ощущал, что сделать надо именно так. Медленно поднимая края рубашки и разводя девичьи ноги в стороны. Осторожно елозя пальцами по замерзающей коже. Легко, почти невесомо, он коснулся её кожи с внутренней стороны бедра. И Маринетт сошла с ума ещё раз. Голова девушки опрокинулась назад, словно у куклы. Это было всем. Просто всем и точка. Маринетт поняла это, когда стало совсем невыносимо. — Подожди, — бросила она, чувствуя и его возбуждение тоже. — Не здесь. Запоздалое чувство самосгорания было каким-то слишком уж нелепым и неуместным. И всё же она нашла силы в себе остановиться. Наверное, её последние. Которых хватило только на то, чтобы свести дрожащие ноги и махнуть головой в сторону второго крыла особняка. Никогда она не знала таких прикосновений, никогда не испытывала чего-то подобного. И… Это было лучшим, что с ней случилось за всю её странную и блекло-серую жизнь. Они бесшумно ступали по коридорам, не говоря друг другу ни слова. Просто шли вперёд, пока не оказались в ванной комнате. Адриан прикрыл глаза, наслаждаясь теплом воды, доверху наполнявшую огромную ванну. И тут же распахнул их, потянув носом. Сладкий запах ударил в голову. Перед ним стояла девушка, совсем не стесняющаяся своей наготы. Она спокойно снимала перед ним свою ночную рубашку, словно так и нужно было. А, может, и правда нужно? Резко мотнув головой, Адриан отвернулся в сторону, ощущая, как горят его щеки и краснеющие кончики ушей. — Почему ты отвернулся? — Маринетт нахмурилась. — Теперь ты стесняешься? Ты ставишь меня в неловкое положение. Она быстро плюхнулась в воду, желая скрыть наготу. — Я н-не понимаю, о чём ты, — прошипел юноша, всё также не поворачивая головы. Было странно делать что-то подобное. Но не менее непривычным было довериться кому-то. Она ведь не считала себя красивой и знала, что не худышка, имеет складочки на чуть впалом животе. Что её округлые бёдра и ягодицы выделяются на фоне маленькой и ничем не примечательной груди. Тогда почему… Почему он так смутился? Осознание окатило её, что ушатом ледяной воды. Ему нравилось? Её супруг в прошлом всегда говорил, что она неказистая и совершенно сухая. Непривлекательная. Недоумение продолжало скользить по её лицу. — Я просто хотела помыться, после того, как мы извалялись в грязи, — Маринетт притупила взгляд. — Я тоже ничего такого не имела в виду. К тому же, ты испортил мою ночную рубашку. Адриан почувствовал, как ему становится совершенно неловко. Он нервно заёрзал, опустив голову. А затем также резко её поднял, намереваясь извиниться. Маринетт приоткрыла рот. «Он выглядит более виноватым, чем есть на самом деле, Господи. Это же всего лишь ночная рубашка. Какой же он… милый». Некстати мысли сменились в другое русло. Опущенный ранее взгляд мазнул по плоскому, подтянутому животу. Его лицо было прекрасно, его тело было идеально. И очаровательные эмоции, которые он показывали, буквально возбуждали её желание дразнить его сильнее. Незаметно, Маринетт усмехнулась. — Ай, — притворно скривившись, прошептала она и ухватилась за место укуса. — Можешь вылечить это? Своим способом… Адриан вспыхнул снова. Да, он определённо мог. Ещё как. Развернув девушку спиной к себе и усадив между своими ногами, он осторожно провёл руками по месту укуса. Тот действительно кровоточил. Адриан прикрыл глаза. «Ты даже не представляешь, чего мне стоит сдерживать себя, чтобы не наброситься на тебя прямо сейчас». На этих словах его рука скользнула на внутреннюю сторону ее бедра, тогда как губами он уже ласкал её тонкую кожу на шее. Аккуратно слизывая капельки живительной для него жидкости, он непроизвольно заурчал. — А говорил, что ты не как кот, — выдохнула Маринетт. Он явно сдерживался и более не собирался причинить ей боль. Когда его рука переместилась на внутреннюю сторону бедра, от его теплой ладони, казалось, каждая клеточка тела начала трепетать, взывать к подобным движениям снова и снова. Ей было мало, но… просить нельзя. Всё здесь было под запретом. Как и они сами. Сами их прикосновения и взгляды, но… какая к чёрту разница, пока так приятно? Но только от него. Казалось, каждое движение создано под её тело, каждый выдох, чтоб почувствовать собственный болезненный вдох. В голове шумело. Комнату огласил очередной прерывистый вздох, смешанный с плеском воды и там же и утонувший довольно быстро. — Будь уверена, ты не пожалеешь, — это было последнее, что он сказал, прежде чем прикусить нежную кожицу и зализать ранки. Это происходило раз за разом, пока он, запыхавшись, не остановился. Самый потрясающий вкус был у этого человека, вжимающегося сейчас в него настолько, что его горячая плоть пульсировала уже довольно болезненно при каждом соприкосновении с телом напротив. Наверное, она тоже это почувствовала, ведь его движения то и дело вызывали у неё самой мелкую дрожь по всему телу. «Он так легко возбудился?», — подумала Маринетт, прикрывая стыдливо глаза. Как он сбежал с клетки? Если кто-то позволил ему уйти… Как он чувствует себя в этой ситуации? Как быть теперь? Ей хотелось многое спросить у брюнета и сделать ещё больше, но она продолжала безмолвно сидеть, отдаваясь во власть этим рукам. Тело желало настойчиво отбросить все сомнения и просто насладиться этим моментом. Это было первым. Первым в её жизни возбуждением. Она искренно пыталась вспомнить, ощущала ли ранее что-то такое? Адриан легонько коснулся её живота и взывал громкий всплеск воды из парной ванной. Нет, точно нет. Никогда и нигде подобного не было. Половые отношения с мужем были болезненным пятном на её опыте. Точнее, опыта как такового и не было. А теперь… Всё прошлое исчезло вместе с водой, утекающей прочь. В голове был лишь этот брюнет. Под кожей его вздохи, а в голове — одно желание. Не останавливайся. Сделай это ближе. Коснись ещё. Просто… пусть этой пытке не будет конца. — Мадам Дюпэн, — Адриан откинул голову назад, — Знаете, я беспокоился, что с вами что-то случилось. Он вернулся к официальному обращению, взяв чудом контроль над собственным телом. Это стоило пропущенного удара сердца, но он смог. — Я думал, быть может, вы потеряли интерес ко мне. Мне было страшно. Он был честен. Это так необычно и привлекательно. Никто из знати не был честен даже в нелепых мелочах, создавая какой-то раздражающе-правильный образ, понятный лишь им одним. — Мадам Дюпэн, — брюнет снова вздохнул. — Вы помните моё имя? Маринетт повернула к нему своё лицо и ободряюще улыбнулась. Из её губ это сорвалось нежным шёпотом: — Конечно, я помню. Адриан, да? Я думаю оно тебе очень подходит. То, что упиралось девушке в спину, стало ещё больше и она неловко заёрзала на месте. «Это потому что я назвала его по имени?». Удивляться было чему. «Интересно, если я коснусь его там… какое у него будет лицо?». Маринетт прильнула к его груди и, невинно хлопнув ресницами, опустила ладонь вниз. Коснувшись его плоти, девушка закусила губу. Она хотела сделать ему приятно так, как это делал он. Просто… Она не была ему противна. Ему не был интересен её статус. Ему совершенно точно нравилось её тело. Ему. Нравилось. Ему, блин, нравилось! Он считал её привлекательной и… держать разум под контролем было слишком поздно. «Какой он… невозможный», — Маринетт выдохнула, проводя пальцами по крайней плоти молодого человека. Осторожно, кончиками пальцев, она провела рукой вниз, оттягивая кожу. Зелёные глаза опасно блеснули. — Что… … что я делаю? Не знаю. Но сделаю это ещё раз, если ты посмотришь так. Если вздохнешь. Если вскрикнешь. И миллион раз повторю это. Ради тебя. И этого взгляда, полного наслаждения. — Тц, — он едва слышно цокнул языком. — Ты насмехаешься? — Да, — Маринетт улыбнулась, ярко сверкнув зубами. — Мне и правда нравится! Она засмеялась снова, продолжая водить ладонью вверх-вниз, будто нашла новую игрушку. Большую такую. Ночные утехи становились всё страньше и страньше, а желаний больше. Адриан вздохнул, не скрывая дикого смущения. — Хорошо, можете продолжать делать это до тех пор, пока вам это нравится. На этом девушка не остановилась. Она приблизилась так, как делал это брюнет ранее и провела дорожку мокрых, бесстыдных поцелуев от его скул до самых ключиц. Адриану осталось лишь послушно откинуть голову и прикрыть глаза, стискивая кулаки до хруста костей. — Ещё… — она выгнулась, подаваясь навстречу его зову. Он просил, а у неё не было права отказать. Её зубы сжали мягкую кожу у самой сонной артерии, отчего он нервно дернулся. Горячий язык начал зализывать место укуса. Перед глазами окончательно поплыло, но он не давал себе ни на секунду зажмуриться, разглядывая её вздрагивающие груди. Красиво очерченные линии сосков, мягкая, белоснежная кожа. Всё казалось таким… вызывающе-притягательным. — На что ты смотришь? — рука Маринетт замерла. — Ни на что, — буркнул Адриан. — Просто не могу оторвать взгляд от вашего тела. Но в то же время мне трудно продолжать смотреть на него. Простите, я не знаю, что со мной не так. Смутившись, наверное, уже в двадцатый раз за сегодня, он хотел уже отвернуть голову, но требовательная девичья ладонь на его щеке не позволила этого сделать. Он был невинным во всех смыслах. Маринетт серьезно посмотрела в яркие глаза молодого человека: — Ты действительно не знаешь, что хочешь сделать? — шепотом, взглядом. По венам и глубоко-глубоком, в самую суть. Адриан робко скользнул рукой вверх и коснулся левой груди девушки вместо всяких слов. А затем так же быстро склонился и провёл кончиком языка по её сжавшемуся соску. — Ох… — вздрогнула Маринетт. — Здесь кто-то есть? — звонкий голос служанки раздался прямо из-за ширмы. И девушка не придумала ничего лучше, как с силой опустить голову брюнета прямо под воду, между своими ногами. — Что ты здесь делаешь?! — испуганно вскрикнула Маринетт, вглядываясь вперёд. Кто-то точно стоял практически рядом с ними, прямо за ширмой у двери. — Это вы, мадам? — только и спросила служанка. — Когда проходила мимо, мне показалось, что я услышала всплеск воды. Вот и пришла… — Понятно. "Серьезно, сейчас? Да что-то же вам всем не спится-то?". — Что заставило вас принимать ванную в такое позднее время? — Я просто была не в себе после ночного кошмара. Когда проснулась вся в поту, поняла, что хочу освежиться. Кажется, уже освежилась. Ещё как. — Вам следовало позвать нас, — вежливо продолжила горничная, стоя у двери. — Ничего страшного. Адриан разглядывал девичье тело, задержав дыхание. Он посмотрел на плоский девичий живот, спустился вниз и… не смог удержаться, пододвинувшись. — Вам помочь, госпожа? — не унималась служанка. — Нет, всё хорошо, — нервно бросила Маринетт. — Просто позвольте мне…. Ах! Последнее получилось слишком несдержанно. Несносный брюнет прошелся языком между нежными складками и, совершенно не стыдясь, принялся посасывать клитор. А затем ещё и ещё, разводя её бедра в стороны. Когда он… Нет, что? — Позвольте… принять… — собираясь с силами, Маринетт опрокинула голову на край ванной. Его в себя. Какая ванная? Руки выпустили тёмные волосы из плена. Она полностью отпустила молодого человека, но он не отпустил её. — Что-то не так, мадам? — обеспокоилась тут же горничная. — Ступай, я справлюсь сама, — на выдохе. На полустоне. Полукрике. Полуобмороке. И точно не сожалея. Дверь захлопнулась. — Пронесло, — пискнула Маринетт, когда пытка закончилась. Брюнет закашлялся, наконец-то получив доступ к кислороду у края ванной. — Ещё, — только и сказал он, надвигаясь на девушку, что грозовая туча. Она нервно вжалась в спинку ванной. — Это… — Нет. — Ты правда этого хочешь? — с недоверием. Адриан нахмурился. — Это лучшее, что случилось в моей жизни, — честно сказал он. — Вы такая сладкая. Маринетт икнула, прижав руки к лицу. Краснеть было уже просто некуда. Адриан пододвинулся ближе и провёл пальцами по груди девушки. Снова. И снова. И снова до самого её негромкого стона. Усмехнувшись, опустил руки снова вниз, к тому самому месту, что не давало ему покоя всё это время. Его тёмные брови приподнялись. — Вы такая мокрая здесь. Не мешала парная вода ощутить это. Ничто бы не помешало, наверное. Он опустил глаза, задыхаясь от возбуждения. Оно требовало выхода, просило продолжения. Молило о пощаде. Но её не будет. Адриан двинул пальцами чуть вперёд и с лёгкостью проник внутрь с характерным звуком. — Нет! — испуганно вскрикнула Маринетт, отодвигаясь. Но останавливаться было поздно. Адриан покачал головой. — Не лгите, моя леди, — хрипло произнёс он. — Я чувствую, вы этого хотите. Маринетт закусила губу до крови. Вот ведь… она и правда хотела. Как никогда в жизни. Даже если это будет единственное, что она ощутит в этом мире. Она не пожалела бы. Просто стыд бродил рядом с этой ванной и всё нашептывал ей о неправильности происходящего. Хотелось снова возразить, но протест был проглочен вместе с комом в горле. Ибо пальцы настойчиво двинулись обратно, врезаясь снова, подчиняя себе. — Можешь продолжать делать это до тех пор, пока тебе это нравится, — сказала она, отвернув голову. Также, как и он сам несколькими долгими, сладкими минутами ранее. Маринетт прогнулась в спине, желая упасть ниц. — Так узко, — продолжил Адриан, изучая её тело. Эти смущающие слова разрывали её тело на части. Собирали воедино и возносили до небес. Она отдалась ощущениям. Всё потом. Потом. В паху уже не просто ныло, это было словно требование продолжить. А если остановиться — умереть. Но всё же, хотелось сделать в этот день, в этот миг, именно так. Только пальцами. Изучая, позволяя девушке раскрыться перед ним. Что-то в этом моменте направляло его. Он начал двигать пальцами быстрее и, помогая усилить этот дикий, необузданный контраст ощущений, второй свободной рукой сжал мягкую грудь. Затем, набравшись то ли смелости, то ли разобравшись с тем, как девушке нравится больше, Адриан надавил большим пальцем на твёрдый бугорок клитора. Будто по щелчку синеволосая несдержанно простонала. Он прикрыл глаза, стиснув зубы. На шее заходили желваки. Сдержаться. Балансировать на грани своего безумия, лишь бы её не закончилось. Никогда. — Ещё, — сипло выдавила из себя Маринетт. И этого хватило, чтобы собраться с силами, наплевав на себя. Что-то новое, что-то неистовое. Они вдруг стали нестерпимо жадными, такими голодными. А кровь бурлила, подначивая продолжить. Выше, больше, глубже. Вбирая в себя и практически давясь от ощущений. От этого трения между телами. От влажных выдохов друг другу в губы. Можно я продолжу? А можно никогда не остановлюсь? — Вам правда нравится? — прошептал он прямо в девичьи губы. — Клянусь, если теперь ты остановишься, — Маринетт грозно нахмурилась. — То я… Ах! В этот самый момент Адриан с самым невинным выражением лица резко склонился и лизнул её за сосок, слегка задев кончиком клыка. Словно игра, словно забава. Изучать девушку было так приятно. Тихо, едва слышно, где-то на грани миров, они сталкивались друг с другом, отбросив все предубеждения. И когда Маринетт достигла своей вершины наслаждения, то сперва не поняла, что это было. А был это взрыв, потонувший во влажном поцелуе. Так бесстыдно кончить, так громко стонать сквозь поцелуй, которым молодой человек сдерживал её вопли… Так сойти с ума. А ведь это была лишь его рука. Она покачала головой, придя в себя спустя недолгое время. — Нужно было быть осторожнее. Иначе бы у нас были большие проблемы. Воспоминания о посетившей их горничной неприятно резанули по сердцу. — Вы правы, — Адриан продолжил разглядывать девушку. — Это потому что я сбежал? Ему всё ещё было тяжело дышать. Чертовски больно двигаться от рези в паху. Но это отошло на второй план. На секунду он сжался, понимая, что поступил опрометчиво. И ему придётся вернуться назад. Настроение помрачнело с морозным треском. — Так и есть, — Маринетт продолжила смотреть в потолок, тяжело дыша. — Но ты не вернешься назад. Стекло у его души рассыпалось. — Что? — а в глазах снова появился неистовый блеск. — Ты не вернешься назад, — повторила она. — Это только начало. И путь твоей судьбы за пределами чёртовой клетки. Я не позволю тебе вернуться туда. Никогда. Руки дрожали, ноги горели, но разум был удивительно чист. Адриан опустил голову. — Вы хотите, чтобы я ушёл? — Как свободный. — Но я монстр, — недоумённо, словно говоря очевидное. — Все монстры — люди, — Маринетт встала и пододвинулась к молодому человеку. Она потянула его к себе за кончик подбородка. — А ты — не они, — продолжила синеволосая. — И никогда ими не будешь. Я помогу тебе покинуть этот дом, Адриан Агрест. Брюнет вздрогнул, недоверчиво глядя в лазурные глаза. — А вы? — голос стал твёрже. Он наверняка не уйдёт просто так. Маринетт цокнула языком. — Сделаю всё, что в моих силах для тебя. А теперь… Кажется моя очередь? Как повод, как обманка. Как благодарность. Позволь мне... остаться с тобой хотя бы на эту минуту. Наше завтра непременно наступит. А прежде стыда, хочу испить тебя. Девушки лукаво улыбнулась и постучала пальчиками по напряжённому низу его живота. Он робко протянул свои руки вверх, заключая девушку в горячие объятия. Вдыхая этот цветочный аромат в который раз, Адриан знал одно: он не уйдёт без неё. Их тела были крепко-крепко прижаты друг к другу, идеально соприкасаясь кожа к коже. Идеально скользя. И воздуха вновь не хватало. Прикрывая в блаженстве глаза и впервые в жизни чувствуя долг перед кем-то, Маринетт поняла одно: она не позволит ему остаться.