Сэр, простите, ещё кое-что...

Гулливер радостно плюхнулся напротив, его молчаливый приятель присел рядом, застенчиво улыбнувшись Гарри. Отправив ему ответную улыбку, Гарри отвернулся к окну — на душе его скреблись персидские кошки, толстые, увесистые и когтистые. Папа ушел… ПАПА УШЕЛ!.. Хотелось рыдать и биться в истерике. Он был домашним мальчиком, очень любил папу и никогда-никогда не уезжал так надолго и далеко. Он вообще собирался учиться на соседней улице в старшей школе до последнего звонка, а потом перейти в полицейскую академию, расположенную тоже недалеко от дома в том же Глендейле. Носу и глазам стало горячо, и Гарри совсем скорчился в своем углу. Веселый Гулливер недоуменно смотрел на съежившегося Гарри, открыл было рот для глупых вопросов, но всё понявший крылатый друг вовремя пихнул его локтем и тихо шепнул: — Не лезь, дурак, он же из дома уезжает… это ты к папе едешь, а он, наоборот, от папы… Гулливер побледнел и тактично заткнулся, состроив понимающую моську. Далее ребята деликатно молчали, кротко дожидаясь, когда их попутчик справится со своими эмоциями. А Гарри попыхтел-попыхтел, пожалел себя, поскулил внутренне да и успокоился — не мог он долго переживать. Это в детстве он умел болеть, когда папа в командировки уезжал, с тех пор его нервы покрепче стали, да и билетик у него имелся на обратный путь — конь Серебрянка. Утерев слезы и нос, Гарри поднял голову и посмотрел на спутников, те внимательно глазели на него и терпеливо ждали, когда он снизойдет до них. Гарри смущенно улыбнулся. — Я просто не привык ещё… — Понимаю, — живо отозвался Гулливер и представил друга: — Это Келли Ни, из народа Лоров. Гарри с интересом глянул на крылатика, отмечая тонкое хрупкокостное, какое-то птичье телосложение, узкую цыплячью грудь, огромные серые глаза и темные волосы, покрытые белым пером крылья, и удивился. — Ты не ангел? Тот помотал головой, а Гулливер затарахтел, спеша просветить нового друга. — Нет, он не ангел, он Лор или Лар, это одна из человеческих рас. Ещё на заре человечества существовало множество разных народностей. Ты читал об этом, Гарри? О людях каменного века, о всяких неандертальцах, кроманьонцах, питекантропах? — Э-э-э… читал вроде, — осторожно ответил Гарри. — Но рассказов о людях с крыльями я что-то не припомню. — Но… кажется, д’Эрвильи писал о племени людей-без-плеч, — возразил Гулливер. — Но не в этом суть. Просто в те прадавние времена было очень много разных рас, и многие из них эволюционировали в современных людей… ну например, кроманьонец стал европейцем, неандерталец — северянином-гиперборейцем, а питекантроп — африканцем. Так же и люди-без-плеч трансформировались в крылатых, кстати, среди эльфов такие тоже встречаются — гваделоры, альвы, авариэли, вот. Гарри малость развеселился с наивного представление дарвена о цепочке питекантроп — африканец, но спорить не стал: кто его знает, может, и правда какое-то древнее доисторическое племя взяло и превратилось вот в таких крылатых недоангелов. Птичьи кости обычно хрупки и разлагаются очень быстро, наверное, по этой причине ученые и не находили в окаменелостях останки лоров. А может, они сами прятали тела своих соплеменников, кремировали, к примеру, разумная же раса, почему бы нет? Зато в памяти людей они, похоже, отметились и даже сохранились, ведь изображают же ангелов крылатыми. Подумав, он поинтересовался: — Там, перед посадкой, я видел на перроне йети, хочу спросить, они тоже существуют? — Ты же их видел! — съязвил Гулливер. — Что, глазам не веришь? — Не верю, — пристыженно буркнул Гарри. Келли с укором посмотрел на дарвена и мягко обратился к Гарри: — Ты не обижайся на Гулли, это он от волнения бравирует. А йети да, существуют, причем так внаглую пользуются своей известностью, что порой даже обычным людям показываются, а те из них, которые карлики, и вовсе среди людей живут. — Это как? — удивился Гарри. — Да ты, наверное, передачи видел с ними, выступают по телевидению, как необыкновенные люди с гипертрихозом, — подсказал Келли. Гарри как представил их, лохматых волосатиков, так и сложился пополам, дико захохотав. Отсмеялся и спросил: — Так йети — это люди-великаны? — Ага! — развеселился Келли. — Они и есть, и, называя йети снежным человеком, ученые, по сути, недалеки от правды. Гарри снова рассмеялся, от смеха выступили слезы, и он, вытирая их, повернулся к окну. Да так и замер. Поезд ехал по небу — за окном были облака и горизонт. Понятно, почему не слышно стука колес… Гарри придвинулся поближе, положил ладони на стекло и посмотрел вниз: там ничего не было, те же облака, белые и кучевые. — Ребята! — испуганно позвал он. — Поезд же не летит по небу? — Нет-нет, — успокоил его Гулливер. — Это портальное пространство. Нейтральные земли мироздания или параллельные дороги, по которым наш поезд перемещается незаметно для остального мира. — То есть он по земле едет? — уточнил Гарри, успокаиваясь. — Ну да, — подтвердил Келли. И кивнул за окно: — Смотри, сейчас к Саламанджеру подъедем, тут короткая остановка будет. Вскоре, как и обещалось, поезд беззвучно выехал из облака-тумана, и Гарри увидел старый длинный склад, возле которого громоздились транспортные клетки, ящики и тюки, несколько волшебников принялись за погрузку, левитируя груз и зверей в багажный вагон. Потом смотритель станции дал отмашку машинисту, и поезд снова въехал в туман, двинувшись дальше. Гарри это очень утешило: действительно, поезд едет по земле, пусть и не по рельсам без привычного перестука колес, но хоть по небу не летит! Ближе к полудню по вагонам прошлись раздатчики пищи. В дверь купе кто-то постучался, потом она отъехала, и к мальчикам заглянула проводница, мило улыбнувшись, спросила: — Привет, молодые люди, что желаете на обед? Гарри вспомнил про сумку с провизией и хотел было отказаться, но его попутчики тут как начали заказывать… аж заслушаться! — Мне ростбиф с зеленью, кроличье рагу с овощами и тарелку горячего куриного бульона с гренками, — перечислил Гулливер. — А мне печеные креветки с соусом «Монреаль», суп из морепродуктов и апельсиновый сок с круассаном, — вставил Келли. Подумав, Гарри решил рискнуть. — Чили с фасолью и говядиной, пожалуйста, — робко попросил он любимое папино блюдо. — А к нему что? — спросила тётенька. — Стакан пепси с овсяным печеньем, — смутившись, добавил Гарри. Раздатчица стукнула палочкой по стальному кубу, стоявшему на тележке, открыла дверцу этой мини-печки и отлевитировала на столик в купе вышеназванные блюда. Что ж, чили оказалось отличное, как раз такое, какое любил отец, и Гарри добавил к нему бутерброд из сумки. Ехать предстояло долго, целый день, и мальчики после сытного перекуса заскучали: делать было абсолютно нечего. Только в окно оставалось смотреть, когда поезд выныривал из тумана и делал короткие остановки, вот тогда ребятам было на что отвлечься. Средь луизианских болот к вагону приплыла лодочка, с которой в вагон перебрался какой-то зеленокожий тип, Гарри от неожиданности не успел его рассмотреть — он пялился на болото и пытался понять, как поезд не тонет? Следующие две остановки произошли на Востоке. Первая вроде в Персии, поезд стоял около часа, и этот час пассажиры наблюдали, как в вагон грузится принцесса с толпой невольниц, нукеров и горой очень восточного багажа — ковры, паланкины, матрасы пуховые и шерстяные-волосяные, тюки и рулоны разноцветного шелка, громоздкие сундуки и даже мебель — кресла, пуфики и диваны со столиками-дастарханами… А вдали загадочно маячили купола со звездами прекрасного дворца царя-падишаха. До Петры пассажиры ехали, малость оглушенные соседством царской дочери, а в самой Иордании и вовсе прифигели, наблюдая погрузку ещё одного восточного дива — циклопа. Полный ребёнок со скромным узелком на палке, но ребёнок высотой в два метра… он очень долго протискивался в узкие вагонные двери, пока их не расширили для него. Взрослые пятиметровые циклопы, провожающие «малыша», лишь лениво почесывались и хмыкали, глядя на потуги мелкого сородича умоститься-укомплектоваться в железную коробочку. После той остановки Гарри долго отдувался и таращил глаза, не в силах унять изумление — ну ни фига себе у него однокурсники! Ещё несколько остановочек там-сям, и поезд и время доползли до восьми вечера и Хогвартса. Остановился поезд прямо перед воротами, украшенными гранитными изваяниями крылатых вепрей. Потому что логично говоря: циклопа и кентавра на лодке через озеро не повезешь. Огромная разномастная толпа заполонила всю площадь перед древним прекрасным замком, у него шесть высоких башен и четыре крыла, переходы-эстакады, террасы-эркеры, прозрачные бельведеры на фасаде перед балконами. Центральная башня самая широкая, она — Часовая, в ней внутри находятся часы. А сверху над часами кабинет директоров. Гарри совершенно потерялся среди такого великолепия и толпы, но, к счастью, первокурсники были на учете и их никто не забывал. Новичков тут же стали собирать. Перед раскрывшимися дверями встали несколько кураторов и начали подзывать к себе новеньких, звучно выкрикивая: — Первокурсники, подойдите сюда! Пропустите к нам первокурсников, пожалуйста! Старшие ребята спешно расступались, пропуская первоклашек к кураторам, а новички обрадованно торопились пройти к зовущим, наконец-то получив хоть какое-то подобие задания. Идя среди ровесников, Гарри с любопытством вертел головой, стремясь увидеть всё и сразу. Ну что сказать… почти Диснейленд. Такой же гигантский сказочный дворец с мостами-переходами, только вместо костюмированных диснеевских персонажей здесь живые диковины вроде кентавров-старшекурсников и леших с дриадами… Где-то позади тяжко грохал ногами циклоп, справа плывет паланкин с восточной принцессой, паланкин несут на своих могучих плечах носильщики-нукеры. Гарри невольно задумывается — а зачем принцессе понадобилось приезжать сюда и учиться среди простых смертных? Ведь ей вроде положено на дому учиться, это к ней должны учителя-гувернеры съезжаться со всего света. Потом с Гарри кто-то поравнялся и пошагал рядом. Гарри покосился на спутника и смутился, увидев некое рептилоподобное существо — голова дракона на недлинной широкой шее перетекает в плечи на вполне человечьем торсе, чешуйчатые руки, сзади из-под туники выглядывает длинный тонкий хвост. Круглый черный зрачок янтарного глаза ехидно заглянул в глаза ошарашенного мальчишки, от дракона донесся аромат вишни с корицей, только пуще озадачивая Гарри. Но он ничего не имеет против того, чтобы у него был вот такой временный спутник, и дальше они мирно идут вместе. Пришли в небольшое помещение, в котором новоприбывшие скоренько приводят себя в порядок, потом кураторы провели их в зальчик, где была стойка администратора, от которого дети получили задание заполнить анкеты. Получив свой листок, Гарри отошел к свободному столику, уселся за него, взял перьевую ручку и принялся ознакомляться с пунктами. Так… сперва имя поставим… Гарри Коломбо. Место проживания — Глендейл, пригород Лос-Анджелеса, Калифорния. В имена родителей/опекунов/прочих родственников Гарри робко вписал: Мистер и миссис Коломбо. Решив, что этого достаточно, он перешел к следующему пункту: Есть ли лошадь — Конь Вселенной, авгур-письмоносец и прочие домашние питомцы? Если есть, впишите в соответствующие графы их имена. Улыбнувшись, Гарри старательно вывел: Конь Серебрянка, сокол Кандида, соболь Тополек. Из чего состоит Ваша волшебная палочка? Прочитав этот вопрос, Гарри нахмурился, вспоминая, потом аккуратно написал: Корпус — древесина тополя, в начинку входят: перо авгура-сокола, коготь древоскрипа, волос из гривы Коня Вселенной. Палочка отделана перламутром, рукоятка оплетена волосом из хвоста Коня Вселенной. Создана в мастерской Шикобы Вольфа. Написав, перешел к новому. Перечитав, недоуменно пожал плечами и покорно вписал названия любимых книг, мультиков, фильмов, кушаний и прочих анкетных мелочей, пока не дошел до главного: Кем Вы хотите стать, когда вырастете? Хмыкнув, Гарри честно написал: Полицейским, как отец. И тут же, к его вящему изумлению, на пустом, чистом месте под ответом из ниоткуда появился новый вопрос: Почему? Опешив от неожиданности, Гарри долго моргал на него, потом поднял лист и заглянул под него. Под ним ничего не было, только гладкая ясеневая столешница. Опомнившись, Гарри мысленно плюнул и торопливо написал ответ: Потому что это самая благородная профессия, я хочу быть смелым и отважным, как папа, и как он, спасать человеческие жизни. И с замиранием души читал возникающий на листе вердикт невидимого экзаменатора: Резюме принято. Ваш факультет на первые два курса — Гриффиндор, на третий-четвертый — Пуффендуй, на пятый-шестой — Слизерин и на седьмой — Когтевран, для развития логики по заданному профилю. Так же Вам предоставляются личные покои в шестом корпусе внутренней казармы для первого и второго курсов. Добро пожаловать, мистер Коломбо! Уф… потрясенный Гарри, шумно выдохнув, отер со лба пот. Однако!.. Распределение, чтоб его. Посмотрев, куда сдаются заполненные анкеты, он подошел к стойке и отдал исписанный лист администратору, сухощавому старику с пегими волосами. Возле него на стойке сидела крупная бурая кошка, очень пушистая и усатая, а на табличке перед администратором было выгравировано золотом «А. Филч. Смотритель Хогвартса». Взяв протянутый листок, старик бережно прибрал его в папку с надписью «Анкеты новичков» и приветливо улыбнулся мальчику. Дождавшись, когда все справятся со своими анкетами, кураторы снова собрали детей и повели их в общий Большой зал. Войдя, первокурсники с интересом осмотрелись — с высокого сводчатого потолка и с верхних частей стен лился мягкий желтый свет, по-вечернему приглушенный. А выше, за янтарными облаками, каким-то чудом сверкали-переливались звезды на ночном муаре неба. Зал имел форму длинного овала, по центру располагались четыре длинных стола, два покороче и два ещё короче совсем у стен, в соответствии с габаритами пола. Был в зале ещё один, девятый стол, он стоял поперек во всю ширину зала, за ним как раз и сидели директора с профессорами. Оглянувшись, Гарри шагнул к ближайшему свободному месту, так как здесь, похоже, не соблюдались строгие порядки размещения студентов: курсы и факультеты сидели вперемешку, кто с кем хотел. Помимо всего прочего, студенты сидели на стульях, в то время как кентавры и наги стояли за столом. И Гарри это понравилось. Сев, он оглядел стол — золотые блюда пустовали, но зато были хрустальные бокалы с водой, чтоб горло промочить. Тем временем голоса в зале стихли, все расселись по местам и выжидательно смотрели на главный, профессорский, стол. Широкоплечий детина в центре весело улыбнулся залу и пробасил: — Ну, Северыч, начнем? Дождавшись кивка от строго-черного типа, он грузно поднялся и обратился к ученикам: — Добро пожаловать, дорогие ученики! Я — директор номер один, Мельхиор Менедис. Мои коллеги и я рады приветствовать вас в стенах нашего дорогого, умного и надежного Хогвартса. Но так как за окнами поздний вечер, а на часах натикивает девятый час, то лишние словоблудия в данный момент неуместны. Посему желаю вам хорошенько подкрепиться и разойтись по комнатам к своим мягким и теплым кроватям. Да начнется пи-и-ир! В ту же секунду на блюдах сами собой возникли яства. Дети издали ликующие вопли и накинулись на кушанья. Гарри, обрадованно посмеиваясь, положил себе в тарелку отварной картофель с укропом и свиные котлеты. В самый раз для легкого ужина. Вскоре на фоне чавканья, звона вилок и ножей раздались первые голоса — новички спешили познакомиться и высказать свои впечатления. — Я Гермиона Грейнджер, и у меня вопрос: что означал пункт третий «Есть ли лошадь?», кто-нибудь объяснит мне, при чем тут лошадь и зачем она? — Жаль тебя, Грейнджер, это значит, что ты застряла тут на целых десять месяцев. Поезд будет возить тебя домой только на каникулах. А я вот прямо после ужина отправлюсь к себе домой на своем верном скакуне, который спокойно перенесет меня отсюда, из горной Шотландии, в солнечную Флоренцию, — ответил Гермионе высокий худой старшекурсник. — Ты Тадеуш? А я Морено. Слушай, не пойму, ты по-польски говоришь, а я на латыни шпарю, так как же мы друг друга понимаем? — Это магия так устроила, что здесь нет главного препятствия международного сообщения. Все понимают друг друга на всех языках. Удобно очень. Гарри ел и вполуха слушал, сам пока не спеша никуда и ни к кому. А после сытного ужина кураторы опять собрали новичков и повели во внутренние казармы, расположенные, как выяснилось, внутри замка, что было вполне логично — самые маленькие должны находиться под защитой и наблюдением взрослых. Пройдя по двору вдоль коридора-галереи, Гарри толкнул дубовую дверь с табличкой «Гарри Коломбо, первый курс» и вошел в свои апартаменты, состоящие из большой спальни, учебного кабинетика с библиотечкой и просторной гостиной с креслами-диванами и камином. Со шкафа пронзительно свистнула Кандида, к ногам кинулся Тополек и радостно заскрипел, а в окно всунулась голова серебристого мустанга и приветливо фыркнула. Погладив своих питомцев, безмерно удивленный и обрадованный Гарри прошел в спальню, где возле кровати его дожидались рюкзак, сумка и сундук с вещами.