Выпускай Кракена

Последние несколько дней пролетели у него в оголтелом задротстве. Он как сумасшедший корпел над кодом, чтобы его Хеди обзавелась парочкой новых функций. Он интегрировал с ней большую часть имеющейся у него техники и при желании действительно мог бы добавить к этому списку и унитаз, но настолько измываться над своим творением не стал. Только программирование было способно охладить его пыл, чтобы не думать о сексе с Сехуном. Однако стоило ему хотя бы чуточку зацепиться мыслью о нём, как его член так наливался кровью, что уже и программирование было бессильно. Поэтому Кёнсу бежал в холодный душ и думал о трусах Чанёля со Спанч Бобом, мысли о которых вообще всегда не особо помогали. Он мог бы, конечно, и передёрнуть себе, но ведь… «Так неинтересно». Проварившись в таком состоянии пару недель, он, наконец, пришёл в себя, когда понял, что наступила неделя Хэллоуина, завершавшаяся традиционной вечеринкой в клубе при университете. Такое мероприятие всегда было весьма масштабным, хоть многие и предпочитали его пропустить. Основной массой людей на таких вечеринках были представители факультета искусств, и Кёнсу, несмотря на всю свою искреннюю ненависть к представителям факультета искусств, регулярно ходил на эту вечеринку, потому что в первый год обучения умудрился найти на ней неплохого партнёра по петтингу, пусть и не настолько умного, как его нынешние предпочтения. Это стало его своеобразной традицией, он прекрасно понимал, что поймать умную рыбку в море бестолковых будет весьма затруднительно, зато крайне интересно. В глубине души он знал, что ему просто хотелось пересечься на подобном мероприятии с Сехуном, с которым они не общались после разговора у его комнаты. Зато они обменялись красноречивыми взглядами на общей лекции по философии, пока преподаватель весьма заунывно рассказывал что-то о разделах предмета. Сехун сидел точно напротив него в огромной полукруглой аудитории. Кёнсу изо всех сил пытался конспектировать, сосредоточившись на лекции, но как тут сосредоточишься, когда тебя разглядывает такой невыносимый красавец. Кёнсу редко разглядывали с такой искренней… заинтересованностью? Ему сложно было подобрать название этому взгляду. Похотливые, презрительные или любопытные взгляды – это да, это в любое время, но Сехун пялился на него совершенно иначе. Выглядело это так, будто его гениальный мозг придумывал план по захвату его задницы, и не то чтобы ему это не нравилось, скорее даже совсем наоборот – очень нравилось, но... «Будет ли это интересно?» В какой-то момент преподаватель заметил отстранённость своего студента: - Господин О, - громко и нарочито вежливо обратился он к нему, - вы так погружены в свои мысли, что ничего не записываете? Можете самостоятельно рассказать нам о метафизике? Сехун отложил ручку, которую лихорадочно вертел в руках и, не отрывая взгляда от Кёнсу, ответил: - Я, в некотором смысле, придерживаюсь точки зрения логических позитивистов и считаю, что для познания мира необходимы наблюдаемые доказательства, опирающиеся на рационализм. - И почему же только «в некотором смысле»? - Просто я не столь категоричен в своём мнении, и меня можно переубедить рациональными доводами. - Что ж, и такая точка зрения имеет место быть, однако прошу впредь не отвлекаться на моих лекциях. Из-за этого короткого диалога вечером Кёнсу, не в силах больше терпеть, закрылся в ванной и дрочил как вне себя. Но, о грядущем мероприятии. Определённой тематики не было, ты мог одеться хоть Эйнштейном, хоть Халком, главное иметь какой-никакой образ и не забыть предъявить на входе свой студенческий билет, иначе внутрь попасть было невозможно. И, будучи страстным поклонником чёрного (да и одежды другого цвета в его гардеробе попросту не было), Кёнсу решил не заморачиваться, и, натянул на себя чёрные джинсы, чёрную водолазку и чёрное лёгкое пальто, чтобы отправиться на вечеринку. Он решил надеть ещё и чёрные перчатки, пусть люди думают, что он киллер. Но настоящим киллером на вечеринке оказался, конечно, Сехун, которого он увидел ещё издалека. Он, как и сам Кёнсу, кажется, не особо думал над своим костюмом, но выглядел как всегда сногсшибательно. На нём были коричневые брюки классического кроя, выгодно подчёркивающие его длину ног и зад. Ох, какой это был невероятный зад, просто царь всея задов, глядя на него, Кёнсу то и дело сглатывал и старался унять своего змея, лишь бы тот не разбушевался. А ещё на нём были очки с прозрачными стёклами, и Кёнсу то и дело думал, что если бы они трахались, он каждый раз заставлял бы его надевать эти очки. Запахнувшись поплотнее в своё пальто, чтобы спрятать стояк, он ринулся к столику с алкоголем и до краёв налил себе в пластиковый стаканчик какого-то пойла, которое выдул одним залпом. Вкус у пойла был сомнительный, да и градус тоже. - Развлекаешься? – поинтересовался знакомый низкий голос. - Ещё как, - ответил он, обернувшись. На Чанёле был дешёвенький чёрный костюм, галстук и солнцезащитные очки. Из-за пояса брюк торчал игрушечный пистолет. – Люди в чёрном? Я смотрю, и ты над костюмом особо не парился. - Это с какой стороны посмотреть, - хмыкнул Чанёль и кивнул в сторону Бэкхёна. На Бэкхёне тоже был чёрный костюм, правда, на порядок дороже. На пару десятков порядков дороже. А очки его были дороже раз в сто, если не больше. Парень улыбался и явно чувствовал себя уверенно как никогда, хотя, он, пожалуй, всегда был уверен в себе. Он направо и налево дарил всем свои ослепительные улыбки и заигрывал и с девушками, и с парнями. Бэкхёну было без разницы, Бэкхён был бисексуалом. Кёнсу вдруг стало завидно, это же в два раза больше умной рыбы в море бестолковых. Хотя и море в таком случае тоже больше… Но, к сожалению, девушки его интересовали исключительно с точки зрения их учебных и научных заслуг. Он с интересом мог почитать их исследования и труды, но не более. Он и разговаривать-то с ними не умел. - И как ты узнал? – поинтересовался Кёнсу, имея в виду совпадение в костюме Чанёля и Бэкхёна. - У меня есть связи. - У тебя-то? – усмехнулся он так, что расплескал содержимое своего стаканчика. - Хорошо, я просто случайно услышал, Бэк довольно громкий… - Да, он как пароходный гудок, иногда его слышно в соседнем корпусе. - Слушай хва… - Однажды он трахался с моим соседом снизу. Его было слышно на несколько этажей. - Прекрати говорить о нём гадости! - раскраснелся вмиг вышедший из себя Чанёль. - Но он же обо мне говорит… - О тебе все так говорят,- буркнул Чанёль, отвернувшись. Не то что бы его это слишком расстраивало, да и стаканчик алкашки сгладил впечатление, но Кёнсу всё же кашлянул, прогоняя неприятное ощущение: - Ладно тебе, меня прикалывает тебя злить, только если я знаю, что потом ты меня трахнешь. А сейчас я этой выгоды не наблюдаю, у тебя же, как-никак, светлая и чистая любовь наклёвывается. Так что считай это прощальным стёбом. Ну, бывай, - закончил он свою браваду и направился в сторону дивана, оставляя позади раздосадованного, но в то же время удивлённого Чанёля. Элегантно плюхнувшись на диван, Кёнсу закинул одну руку на его спинку. В другой руке был вот уже второй стаканчик алкоголя, в котором он, наконец, узнал водку вперемешку с каким-то фруктовым соком. Вокруг было шумно, все уже достаточно надрались. Кто-то в углу сосался сразу с двумя, а кто-то распевал внепопад песни. В общем, типичная студенческая вечеринка. Кёнсу нетрезвым взглядом окинул помещение и тут же наткнулся глазами на объект своей похоти. Он был напротив, в кресле у противоположной стены и лениво беседовал с каким-то парнем. Заметив его взгляд, Сехун вальяжно, словно король, расселся. Подтяжки натянулись на груди, а белая рубашка так плотно прилегала к телу, что фантазия не на шутку могла бы разыграться у каждого, кто имел честь лицезреть подобное. Сехун усмехнулся. Он медленно раздвинул свои ноги, а одну забросил на подлокотник кресла. Внутреннюю сторону его бёдер обтянула коричневая ткань брюк, и Кёнсу нервно сглотнул от этого соблазнительного зрелища. Дальнейшее представление чуть было не отправило его в обморок, потому что Сехун подмигнул ему и похлопал себя по бедру, приглашая усесться. В своих мыслях Кёнсу уже обхватил его ногами и целовался с ним взасос, в реальности же он растерялся и снова забыл напустить на себя безразличный вид. Поняв это слишком поздно, он чересчур резко вскочил со своего места и шаткой походкой двинулся куда глаза глядят. Алкашка в желудке опасно бултыхнулась, и он споткнулся на ровном месте, чуть было не снеся столик со снеками. Блюда качнулись, но падать не стали, и Кёнсу с облегчением выдохнул одновременно с обладателями нескольких дюжин глаз, обращённых на него. Он выдул свой стакан и тут же наполнил его новой порцией. Где-то на задворках сознания глас разума усомнился в адекватности подобных действий, но пьяное естество подавило этот самый глас и радостно подбодрило: «Давай-давай, нужно выдуть как минимум пять стаканов!» Третий стакан пошёл хуже, нужно было чем-то закусить. Кёнсу схватил со стола первый попавшийся крекер и отправил его в рот. Потом схватил ещё один и ещё один. Набив рот как хомяк, он принялся медленно прожёвывать и яростно думать: «Нет, такими темпами трахен-бахен мне сегодня обломается». «Ну, может быть и не обломается, но не лучшего качества, а оно мне надо?» Кёнсу проглотил содержимое в своём рту и запил крупным глотком алкашки из стакана. В животе стало тепло. На удивление живой глас разума в голове вопросил, зачем же он вообще решил так надраться? «Чтобы было», - ответил он сам себе и опустошил стаканчик. Пол под ним прогнулся, но он умудрился устоять на ногах. От выпивки, пожалуй, стоит взять перерыв. Стоит ли ему спеть что-нибудь в караоке? Может не такая уж и плохая это мысль? - Один тут отдыхаешь? – спросил откуда-то взявшийся Сехун у самого его уха. По телу прошёлся разряд тока, и Кёнсу ощетинился, ответив заплетающимся языком: - Один не один, разве это имеет значение? - Мне многое о тебе рассказали, - наклонив голову, он внимательно его разглядывал, как диковинную бабочку под лупой. - Я думал у тебя уже достаточно информации, - Кёнсу всё никак не мог взглянуть на него, поэтому снова наполнил стаканчик. - И кто же тебе обо мне рассказал? - Одна очень красивая и нежная птичка с цветастыми пёрышками. Но сегодня она в чёрном. - Опять всеми любимый Бэкхён. - Всеми любимый Бэкхён, - кивнул Сехун. Совладав с собой, Кёнсу наконец понял на него свой взгляд. Да… Под влиянием алкоголя и самый страшненький может показаться вполне ничего, но Сехун в его глазах предстал богом, сошедшим с самого Олимпа. Бывает же такое, мало того что умный, так ещё и невыносимо привлекательный. - Птичка конечно красивая, - заметил Кёнсу, любуясь его полуулыбкой, - пока щебетать не начнёт. - Что ж, тут я вынужден согласиться. Зато он весьма информативен. - И какой же конкретно информацией он тебя снабдил? – он удивился, что вообще смог выдавить из себя такое сложное предложение. - Он знает чуть ли не всех, с кем ты спал. Это меня слегка насторожило. - А, он это про всех знает. Про тебя, наверняка, тоже, - отмахнулся Кёнсу, отпивая из своего четвёртого стаканчика. – И что, тебя впечатлил мой списочек? - На самом деле, я думал, будет хуже. А тут и десятка нет. - Разочарован? Я же всего на третьем курсе, у меня всё впереди. - Это мы ещё посмотрим, - очаровательно улыбнулся Сехун, ослепляя его. – Вдруг я стану последним? Он подавился разбавленной водкой, которая чуть было не полилась у него из носа. Сехун заботливо постучал по его спине, а потом как бы невзначай его ладонь опустилась ниже и остановилась где-то у самого верха задницы. Наклонившись к нему, он прошептал: - Сейчас ты слишком пьян, поэтому я не собираюсь ни к чему тебя принуждать, но отступать потом тоже не собираюсь. - А ты крепко решил взять меня за яйца, ха? – нервно пошутил Кёнсу, задыхаясь от смеси восторга и смущения. Рука опустилась ниже и цепко схватила его за ягодицу. - Я не против взять тебя за яйца, но только если понимать это выражение буквально, Кёнсу. От звука собственного имени из этих пленительных уст он чуть было не поехал крышей окончательно. Чёртов демон-искуситель! Взяв остатки своего достоинства в руки, он развернулся и самоуверенно уставился на него: - Может быть, ты вообще не вписываешься в мои критерии? - О-о-о-о, - саркастично протянул Сехун, - а у тебя, значит, есть критерии? - Есть. - И какие, например? - Вот увижу я тебя, скажем, в серых трениках, вот тогда и поговорим, - и, окончательно растерявшись в своей неловкости, Кёнсу махом опустошил четвёртый стакан и шаткой, но очень уверенной походкой ринулся к выходу. Однако не рассчитал со скоростью и, запутавшись в собственных ногах, свалился. В голове что-то зашумело, и он вырубился на несколько секунд, как в обмороке. Чьи-то мощные руки подхватили его, в ушах зазвенели выкрики его имени. Кто-то поднял его на ноги, он разомкнул глаза, реальность поплыла мелкими вспышками, среди которых он смог разглядеть встревоженное, но в то же время чем-то недовольное лицо Сехуна. Он умеет быть встревоженным? И почему недоволен? Он ведь сам подошёл к нему, когда Кёнсу уже был пьян. Чужие большущие ладони подхватили его за талию, и их владелец потащил его к выходу. Пахнет этот владелец больших ладошек как-то знакомо, чем-то лимонным. Голова Кёнсу безвольно запрокинулась назад, он снова отрубился и снова пришёл в себя, посмотрел вверх и направо и обнаружил знакомые торчащие волосы Чанёля. Ого, а этот парень что, настолько самоотверженный? - Чанёль! Да погоди ты, Чанёль! – закричал кто-то сзади. – Дай помогу. Зазвучали чьи-то торопливые шаги, и с другого боку руку Кёнсу кто-то закинул себе на плечо и уже двое повели его на улицу. Запах этого второго ему был не знаком. Какой-то унисекс парфюм. Подавив в себе отрыжку, он посмотрел налево и моргнул, не поверив самому себе. Явно недовольный и даже несколько разозлённый, на него в ответ смотрел никто иной как Бэкхён. - Что, удивлён? Я тоже, - фыркнул тот и обратился уже к Чанёлю: - Куда собираешься тащить это тело? - Я бы попросил более уважительно отзываться о моей персоне, мистер Бён, - пьяно возмутился Кёнсу и икнул. - В его комнату в общаге. Я смогу найти общий язык с Хеди. - Хеди? - Его голосовой помощник. Он сам её запрограммировал. - Хе-е-е-е-еди-и-и-и-и, моя пры-ы-ы-э-э-лесть, - довольно проворковал Кёнсу, еле волоча ногами. – Не обижайте её. - Вот он зубрила, - буркнул всем своим видом демонстрирующий раздражение Бэкхён. – Может, ты хотя бы ногами для приличия подвигаешь, нам осталось ещё немного. Кёнсу пропустил мимо ушей его выпад и снова вылупился на него. Тот как-то странно смотрел на Чанёля. Спьяну разгадать человеческие чувства немного сложнее, но спустя несколько томительных минут он наконец понял, что это был за взгляд: - А-ха! – довольный собой, воскликнул он. – Бэкхён тоже в тебя втрескался! - Ч-чего?! – возмутился Бэкхён и тут же покраснел. – Я вообще ни в кого не втресч… встрес… ВТРЕСКИВАЮСЬ! Шея Чанёля покрылась красными пятнами, он нервно откашлялся и попытался сгладить ситуацию: - Не обращай внимания, он слишком пьян… - Знаешь, как Чанёлюшка говорят, пьяные люди самые честные. Занятная из вас выйдет парочка, совет да любовь, честно. - Может ты хотя бы сейчас не будешь таким желчным? – рявкнул Чанёль, продолжая волочить его ослабленное тельце. - Да я, вообще-то… сейчас абсолютно… - мир вокруг начал кружиться, и он еле закончил предложение: - серьёзен. Бэкхён как-то притих и отвернулся в сторону, чтобы не смотреть на Чанёля, который наоборот уставился на него во все глаза. Кёнсу показалось, что асфальт, по которому его волочили, стал жидким и решил проглотить его. Звёзды на небе замигали разными огнями, всё завертелось, закружилось, и он окончательно вырубился.