Боль с цветочным привкусом

      Снейп был занят проверкой эссе шестикурсников. Но мысли его были далеки от свитков, то и дело возвращаясь к Драко. О том, что его крестник заболел ханахаки, он узнал совсем недавно и был в ужасе. Драко едва мог стоять на ногах, а взгляд его был затуманен, тем не менее его ментальные щиты были по-прежнему на высоте, потому что Снейп не смог даже разглядеть намёка на то, кто же являлся причиной страданий мальчика. Неожиданно его руку пронзила резкая боль, и от запястья до локтя проявились витки Непреложного, который он давал Нарциссе ещё несколько лет назад. В груди появилось нехорошее предчувствие.       Северус применил заклинание Нахождения и полупрозрачная серебристая нить потянулась к выходу, а профессор поспешил за ней.

***

      Драко нашёлся в туалете для девушек в луже крови и лепестков, с кровоточащей рукой. Его губы посинели, а кожа стала бледной, словно у восковой фигуры. Северус мгновенно узнал «своё» заклятие и быстро наложил Заживляющее, после чего подхватил исхудавшего крестника на руки и понёс в Больничное крыло.       — Поппи, помоги мне! — крикнул он на месте. Из своей комнаты появилась мадам Помфри.       — Северус, зачем так кричать? О Моргана, что с ним? — она взмахом палочки отлеветировала юношу на кушетку и наложила несколько диагностических чар. — Сильная кровопотеря и прогрессирующая ханахаки. Не думала, что когда-нибудь снова увижу её, — она сочувственно покачала головой. — Это ты наложил Заживляющее на его руку?       Снейп напряжённо кивнул.       — Великий Годрик, он что, сам?.. — конец фразы повис в воздухе, не нуждаясь в ответе.       — Ты знаешь, из-за кого у него ханахаки? — спросила медиведьма, призывая из смежной комнаты целую стайку различных склянок, среди которых Северус усмотрел Кроветворное, Восстанавливающее и Тонизирующее.       — Нет, он никогда мне не говорил. Сейчас я попробую узнать это, пока он не в сознании.       Почти все бессознательные мысли Драко, ментальные щиты которого были ослабевшими из-за недуга, были забиты одной не в меру кудрявой и слишком зазнающейся молодой ведьмой.       — Ох, тебе придётся тяжело, — печально сказал Снейп и позволил себе коснуться холодного лба своего крестника. Целительница тем временем накладывала одно лечебной заклинание за другим, и с помощью магии вливала в полуоткрытые губы юноши необходимые зелья.       — Поппи, сколько? Конец вопроса был и так ясен. Медиведьма сокрушённо покачала головой. Она не питала большой симпатии к Малфою, но такой участи она точно ему не желала.       — Я не знаю многого об этом заболевании, но если судить по его состоянию и моим знаниям, то ситуация плачевная. Рост цветов прогрессирует просто с ужасающей скоростью, и скоро появятся целые бутоны и соцветия, а там уже…       Северус хмуро глянул на Драко, которого мадам Помфри окутала чарами медицинского сна. Что ж, придётся прибегнуть к крайним мерам.

***

Дорогая Нарцисса,

      Надеюсь, это письмо найдёт тебя в добром здравии. В этот раз у меня нет ни сил ни желания соблюдать этикет переписки, уж прости мне мою вольность. Не хочу ходить вокруг да около. Мне действительно жаль, что приходится писать тебе по такому поводу с такими новостями, но я обязан рассказать тебе об этом. У Драко ханахаки. Скорее всего ты знаешь об этом недуге, поэтому можешь предположить, через что проходит твой сын. Сейчас он в больничном крыле под присмотром мадам Помфри. Я воспользовался легиллименцией, пока он был без сознания, и все его мысли были заняты Гермионой Грейнджер. Думаю, ты сможешь сделать соответствующие выводы. Скорее всего ты понимаешь, что Драко грозит в обозримом будущем, поэтому будет лучше, если ты заберёшь сына домой, МакГонагалл уже дала добро. Камин в её кабинет будет открыт. Будь сильной, дорогая Нарси Всегда твой Северус Снейп.       Нарцисса едва смогла дочитать письмо до конца, ужас случившегося накрыл её с головой. Руки задрожали так, что письмо выпало из них и упало на пол. Вдова Малфой обхватила себя руками и прикусила нижнюю губу, чтобы хоть как-то сдержать начинающуюся истерику. По советам доктора она постаралась дышать ровно и глубоко, но получалось из рук вон плохо. Подбежав к столику, она дрожащими руками выдавила из блистера две белые таблетки, положила их на язык и запила стаканом воды. Северус писал, что камин открыт, поэтому женщина только накинула траурную шляпку с вуалью, которую всегда носила на людях после кончины Люциуса и, наплевав на все приличия, побежала в кабинет мужа, подобрав подол платья. Камин в кабинете Люциуса был связан с Хогвартсом много лет, поэтому бледная и дрожащая от страха женщина быстро взяла в руку горсть Летучего пороха вскрикнула: «Хогвартс. Кабинет директора!», — и исчезла в зелёном пламени.

***

      В кабинете её ждали директор МакГонагалл и Северус. В глазах директриссы читались сожаление и печаль, она участливо придержала женщину под локоть, чтобы та не оступилась, выходя из камина.       — Леди, вы прибыли так быстро.       — Где мой сын? — Нарцисса едва сдерживала себя от того, чтобы начать кричать от напряжения и испуга.       — Он в Больничном крыле, пойдёмте. По дороге все молчали, понимая абсолютную неуместность каких-либо разговоров.       Нарцисса чуть ли не вбежала в помещение и бросилась к постели сына. Она обхватила своими холёными и нежными руками бледные щёки Драко, который, видимо, спал.       — Мой мальчик, — прошептала она и начала покрывать его лоб поцелуями. Ей стало всё равно на то, что они не одни, что леди не должна так вести себя — абсолютно плевать. Весь мир сузился до больничной койки и её сына на ней — единственной родной души на всём белом свете. Мадам Помфри опустила взгляд в пол, не смея делать замечаний о покое пациента, все всё прекрасно понимали. Всех присутствующих словно окутало дыханием предстоящей смерти. Драко нахмурился и приоткрыл глаза, расфокусированно смотря на мать. — Я что, умер? — спросил он с жуткими хрипами, и Нарцисса тут же подала ему стакан воды с прикроватной тумбы. Драко сделал несколько жадных глотков и посмотрел уже куда более осмысленным взором.       — Мой мальчик, всё хорошо, ты жив, — Снейп хмуро прибавил в голове: «пока что».       — МамА, почему ты здесь? — он попытался приподняться, но был ещё слишком слаб.       — Я прибыла, чтобы забрать тебя домой, Драко, — она со всей материнской нежностью, на какую только была способна, погладила его по впалой щеке.       — Но…       — Это не обсуждается, мистер Малфой, — голос МакГонагалл был на удивление мягкии, — мы с вашей матушкой приняли решение, что вам будет лучше дома.       — Я выпишу необходимый рецепт, — сказала Помфри.       — Да, конечно, мы будем соблюдать все предписания, — закивала головой Нарцисса.       Драко метнул злой взгляд на Северуса. Только он мог быть виноват в том, что мамА приехала. Теперь все будут носиться с ним, как с умирающим, ах да, конечно.       — Нам надо будет подписать необходимые бумаги, леди Малфой. Думаю, сначала вы сможете отвезти Драко в ваш Мэнор, а уже потом снова вернётесь, а я успею подготовить необходимые документы.       — Да, хорошо. Неожиданно дверь со скрипом отворилась и на пороге возникли… Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер собственными персонами.

Двадцатью минутами ранее

      — Гарри, ты уверен, что это хорошая идея? — Гермиона нервно перебирала шерсть Живоглота, который прекрасно устроился у неё на коленях.       — Герми права. Зачем нам идти в Больничное крыло?       — Мы посмотрим, что с Малфоем, — ответил Гарри как что-то собой разумеющееся.       — Ты, должно быть, шутишь, — Рон насупился и взмахом палочки вернул фигурки на место: Гарри опять проиграл ему в волшебных шахматах.       — У меня Долг жизни* перед его матерью. Ты, как чистокровный маг, должен понимать значимость этого Долга, — серьёзно ответил Гарри.       — Но не перед хорьком же!       — Он не выдал нас в своём Мэноре, а после в битве с Тёмным лордом кинул мне палочку. Этого мало?       — Я всё равно к нему не пойду! — вскричал Рон и сложил руки на груди.       — Гермиона, ты со мной? — Гарри посмотрел на подругу.       — Думаю, да, — замялась она.       — Не удивлюсь, если в твоих глазах хорёк сейчас сродни домашнему эльфу. Его ведь тоже жа-а-а-лко! — пробубнил недовольный Рон. Гермиона закатила глаза. Восемнадцатилетний лоб, а ведёт себя как малолетка.       — Мы ненадолго, честно. Он ничего не ответил и ушёл наверх, в спальню мальчиков. Гермиона и Гарри всё же пошли.       — Как думаешь, слухи не врут? — спросила она.       — Вот придём, и сразу всё прояснится. Слухов ходит столько, что верить в хоть какой-то из них становится жутко.       За дверью в Больничное крыло были слышны голоса, но разобрать предмет разговора не представлялось возможным. Гарри толкнул тяжёлую дверь. На них устремилось несколько пар глаз: МакГонагалл, Снейпа, Мадам Помфри, Леди Нарциссы и Малфоя, который лежал в больничной пижаме на кровате.       — Эм, мы, наверное, не вовремя, — стушевался Гарри под таким количеством пристальных взглядов.       — О нет, мистер Поттер. Что вы хотели? — поинтересовалась медиведьма, чтобы хоть как-то разбавить царившее в палате напряжение.       — Мы хотели узнать, как себя чувствует хо… кхм, Малфой, — быстро ответила Гермиона и тут же залилась краской.       Малфой странно смотрел на неё. Ей показалось, что его цвет кожи становится нормальным прямо на глазах. Хотя, скорее всего, дело было просто в слишком мягком освещении.       — Какое удивительное рвение с вашей стороны, — Снейп сложил руки и слегка склонил голову.       — Думаю, нам стоит зайти попозже, — Гарри схватил подругу за руку и буквально сбежал из палаты. В голове Нарциссы возник план, о чём она незамедлительно шепнула на ухо директору.