Once Upon a Time

      Портреты сказочных персонажей косятся со стен на Чонгука будто бы с укором. Кто вообще додумался завесить ими весь коридор? Чонгук ёжится и сильнее натягивает капюшон своей спасительной толстовки на глаза. Указательные таблички для учеников говорили, что где-то тут должен быть кабинет директора, но его где-то нет, а спрашивать дорогу у кого-то Чонгук не хочет. Мимо него пробегают две девчонки, что-то весело щебеча друг другу. С учебниками в руках, в красивых модных платьишках и лентами в длинных волосах. Типичные принцессы. Они были бы аккуратнее, если бы поняли, что рядом, вообще-то, Чонгук идёт. Но им нет дела до мрачного первогодки. Мимо пролетает кролик из туманной дымки. Красивая и простая магия,такой пышет всё здание. Светлой и чистой. Чонгука даже немного тошнит. Не то чтобы он был против, просто для него это перебор. Его глаза успели начать болеть от перебора ярких красок и света. Надо было надеть солнечные очки.       «Ну аллилуйя!» – думается Чонгуку, когда видит огромную дверь.       «Директор Когсворт» - гласит деревянная табличка. Чонгук аккуратно стучит костяшками по деревянной раме. —Да-да-да! Входите, – раздается из-за двери.       Чонгук толкает дверь, и перед ним открывается небольшой светлый кабинет. Мужчина за столом что-то усердно черкает перьевой ручкой, не поднимая на него глаз. Чонгук пропускает про себя смешок, потому что, чёрт возьми, он действительно невероятно похож на те самые часы, которые ему описывала когда-то мама. Его тонкие усы, длинные и прямые, как стрелки часов, дёргаются, когда выражение лица директора меняется по мере написания текста. Директор явно очень занят и недоволен.       Чонгук понимает, что до него нет никакого дела, поэтому аккуратно подходит к столу, отодвигает себе стул, садится, стягивает капюшон, поправляет кудрявые пряди волос и интеллигентно прокашливается. —А! Да-да! – директор дёргается, вспоминая о чужом присутствии, но глаз так и не поднимает. – Слушаю вас. —Я… м… как бы, первокурсник, – Чонгук пожимает плечами, не зная, что от него хотят услышать. —Да-да! – снова повторяет директор.       Он отрывается от своего занятия, но глаз всё равно не поднимает, поворачивается влево на своём кресле, начиная искать что-то в столе неуклюже. —Себастьян! Где журнал первокурсников? – орёт во всю глотку. —Здесь, босс! – раздаётся глубокий академический баритон.       Из соседнего кабинета в помещение вползает… краб. Чонгук пытается не заржать, потому что тот тащит за собой огромную по величине книгу по специально сделанному для него карнизу. Чонгук протягивает руку, хватает книгу и перетаскивает на стол. Краб повисает на ней как какой-то брелок. —Благодарю, молодой человек, – краб почтенно кланяется ему и на своих лапках с щелканьем снова удаляется.       Директор хватается за книжку, тут же распахивая и начиная листать страницы. —Как, говорите, вас зовут? – интересуется он будто бы у книги, а не у Чонгука. —А я и не говорил, – Чонгук усмехается. – Чон Чонгук. —«Чон Чонгук», - бубнит директор. – На какое направление вас распределили? —«Тёмная и нейтральная магия». Второе направление «Королевское дело».       Директор неожиданно перестаёт листать и медленно поднимает голову. —Здрасьте, – Чонгук здоровается, когда директор все-таки окидывает его взглядом настороженно.       Чонгук знает эту реакцию. И знает, что последует дальше. Директор вновь принимается листать книгу, пока не доходит до нужной страницы, принимаясь вести по ней пальцем. Его глаза резко округляются, и он ещё более настороженно поднимает на него взгляд. —Чон-де-Квин Чонгук? – его голос резко сипнет и уходит наверх. —Я предпочитаю просто Чон Чонгук. Но да. Это я. Так… могу я уже получить все необходимые вещи и заселиться? —Д-да-да! К-конечно! – тот начинает заикаться.       Чонгук видит, как на чужом лбу и залысине проступает пот. Он соскакивает с места и тут же принимается носиться по кабинету, что-то ища. —М-мы так рады, сэр, что вы выбрали наше учебное заведение! —Ну у меня как бы не было выбора, – Чонгук разводит руками. – И да, я тоже рад, что могу приступить к учебе. —Надеюсь, вам у нас понравится!       Пока директор продолжает что-то искать, Чонгук успевает поразмышлять о том, как сильно статус в обществе меняет отношения людей к тебе. Как затрясся директор, стоило ему услышать вторую фамилию. Смешно даже. Чонгук знает, все были бы рады, если бы он не появлялся в этих стенах никогда. Но директор же ему об этом не скажет? Вместо этого начнёт целовать зад, лишь бы Чонгук, не дай Бог, не разгневался и не уничтожил тут все. И так со всеми до единого. —Вот! – восклицает директор, опуская на стол перед ним большой конверт. – Это ваш. В нём вы найдёте всё необходимое: карту кампуса, памятку первокурсника, инструкции, личное расписание, список дисциплин, ключи от комнаты и шкафчика и так далее. —Благодарю, – Чонгук встаёт и забирает конверт. —Добро пожаловать в Академию «Once Upon a Time», господин Квин.       Чонгук кивает и выходит из директорской. Директор выдыхает и плюхается в кресло. Из соседнего кабинета в разъёме выглядывает Себастьян. —Это был Он? – выдыхает он пораженно.       Чонгук выходит в коридор и вскрывает конверт. Ему тут же в руки попадает карта кампуса. Недолго поглядев на неё, он быстро сворачивает её в самолетик и запускает в воздух. Та, ведомая сиреневым следом чонгуковой магии, плавно рассекает коридор, уводя Чона за собой.

* * *

      Ему приходится проследовать за картой через весь центральный корпус академии и немаленький студенческий городок, прежде чем самолётик приводит его к арке во внутренний двор общежития. Перед входом в здание на поляне тусуются ученики, доживая последние летние дни перед началом учебного года. Самолётик же петляет от входа направо, в восточное крыло, ведёт его какими-то длинными коридорами. Ей-богу, Чонгук бы хотел просто телепортироваться к своей комнате, но ему нужно знать местность или находящихся рядом с ней людей, поэтому разведывать приходится пешком. Он заранее уже пытается прикинуть, как быстро его сосед по комнате решит слинять от него, когда подходит к комнате. Самолётик сам раскладывается обратно в карту и опускается к нему в руки. Чонгук сворачивает ее как следует, засовывает в конверт и достаёт оттуда ключ. Дверь поддаётся максимально легко.       Когда Чонгук входит в комнату, в ней стоит туман. Чонгук быстро понимает, что это пар, потому что чувствует запах ароматизированной травы и слышит звук бурления пузырей. Кто-то курит кальян. Чонгук машет перед глазами и оглядывается. Комната разделена на две половины. Его стоит чистая и нетронутая, вполне симпатичная половина комнаты. В чужой половине свет приглушён, что вкупе с паром создает плохую видимость, но Чонгук отчётливо видит, что огромная кровать, такая же, как и у него на половине, только с паланкином, висит под потолком. При этом у неё нет лестницы. Чонгук непонимающе вскидывает бровь и проходит глубже. Из-за края кровати высовывается чья-то голова. —О! – изрекает голова приятным голосом, который не вяжется с дебильным выражением лица. – Ты мой новый сосед?       Чонгук не успевает ответить. Он видит только, как за головой появляется шея, плечи и руки, как эти руки отталкиваются от кровати, и парень в искрящейся разноцветной дымке, из которой у него неожиданно появляются хвост и уши, слетает сам собой вниз, несколько раз плавно проворачиваясь в воздухе. В итоге парень так и остается висеть прямо перед Чонгуком. Он лежит в воздухе на спине с руками за головой, закидывая голову назад и разглядывая Чонгука вверх ногами, а потом его голова неожиданно поворачивается на сто восемьдесят, при этом тело остается недвижимым, отчего руки за головой оказываются уже под подбородком. Чонгук конечно, всякое в своей жизни повидал, но всё равно выглядит крипово. —Воу… – выдыхает он спокойно и еще раз окидывает глазами дымчатые полупрозрачные уши и хвост. – Значит ты Чешир.       Тот резким движением приземляется на ноги уже с нормальным положением всех частей тела. —Ага. Ким-де-Чешир Намджун. Очень приятно, – он протягивает руку.       Чонгук пожимает в ответ. Парень, сразу видно, старше, выше немного, крупный такой, не особо похож телосложением на кота, скорее на шкаф, но вместе с тем смотрит хитро, улыбается довольно, показывая ямочки на щеках. —Интересного, однако, мне соседа выбрали. Разве учеников не должны селить желательно по направлениям? Ну и я вроде слышал, что гостей из Вандерленда селят вместе.       Чонгук отходит к своей кровати и прямо в одежде на неё плюхается. Его собеседник поднимает ноги в воздух и будто бы садится на стул. Только стула и в помине нет. —Верно, мы слишком сумасшедшие для вас, жителей Эвер Афтер. Я вообще-то жил с сыном синей гусеницы из Страны Чудес, но он выпустился. Всё лето один тут тусовался, а недавно пришёл сам господин директор, сказал, что у него для меня важное поручение – за тобой приглядывать. А кто ты, так и не сказал. Что ты такого натворил, что к тебе так с опаской относятся?       Чонгук смеётся. Очень неудивительно. —Я-то? Ничего. Спроси лучше про мою мать. —Ааа… – Намджун понимающе качает головой и прикусывает губу. – Понимаю. Нас судят за поступки родителей. Ждут, что мы будем повторять их судьбу. Так… Как тебе кампус? Как первое впечатление? —Слишком ярко, – честно признаётся Чонгук. —Понимаю. А ты весь такой тёмный и загадочный, – Намджун оценивающе его осматривает. – Прям белая ворона тут. Хотя… мы же в скопище сказочных персонажей. Тут каждый по-своему белая ворона. А если белые вороны все… —То не белая ворона никто, – заканчивает за него Чонгук. —Верно. А как назвать белую ворону среди белых ворон? Черной вороной? Тебе бы это подошло.       Чонгук смеется. Улавливает в рассуждениях собеседника те самые чудаковатые черты жителя Страны Чудес. Ему на глаза попадается поднос с фруктами на тумбе у входа. Видимо, презент к заселению. —Черный ворон – это моя оборотная форма, вернее, одна из них, – делится он. —Так ты маг? Или оборотень?       Вместо ответа Чонгук поднимает руку вверх, и в неё с разгона прилетает яблоко. —Типа того, – всё-таки отвечает он и смачно откусывает. – Давай сыграем в игру. Как быстро ты определишь, кто я, и как скоро ты захочешь от меня съехать? —С чего ты взял, что я захочу съезжать? Всё, что у меня может съехать, это кукуха.       Чонгук смеётся, поднимается с кровати и, ещё раз откусив яблоко, резко взмахивает ладонью. С не сильным грохотом на местах появляются его собственные вещи, шкафы заполняются одеждой, полки – книгами. У кровати появляется красивое старинное зеркало в полный рост. —Обычно существа положительного и нейтрального ранга меня за тридевять земель обходят, – продолжает диалог Чонгук, снова садясь на кровать и откусывая от яблока. – Даже отрицательные и то не все хотят со мной общаться. Мне кажется, еще чуть-чуть, и на меня повесят самую страшную кару. При том, что я ничего не сделал. Конечно, сейчас популярно движение отступников, тех, кто не хочет идти по стопам родителей, но, как и любое новомодное течение, эта толерантность работает выборочно. Если нейтральный персонаж, ребёнок второстепенного персонажа, захочет стать героем своей собственной сказки, пожалуйста. А если ребёнок человека, которого считают самым страшным злом, которым пугают детей, скажет, что хочет просто спокойно жить и никого не трогать… пф… разве ж ему поверят? Мне никогда не верили. Для меня наверняка уже приготовили по приказу её величества, верховной королевы, точно такие же раскалённые башмаки, как и для моей матери.       Чонгук замечает, что слишком сильно заболтался. Обычно он не говорит такие вещи. Никому. Потому что ему никогда никто не верит. Поэтому сейчас он яростно впивается зубами в яблоко, пытаясь унять накативший гнев. Что-то в этой комнате его располагает. Может, внутреннее спокойствие и доброжелательность Намджуна, которые чувствует Чонгук. Чонгук вообще хорошо чувствует чужие эмоции и состояние души, а у Намджуна оно мягкое и доброе, понимающее, хоть и перевернуто с ног на голову из-за того, что логика жителей Страны Чудес работает по-другому, из-за чего кажется, что Намджун в говно накуренный растаман. —Так ты… – раздаётся тихое. – Сын злой королевы?       Чонгук, на удивление, не слышит в чужом голосе страха. Он поднимает глаза и видит, что Намджун смотрит на него… с пониманием? Сочувствием? Жалостью? И у Чонгука в груди сворачивается странное чувство, отдающее покалыванием в глазах. Ему что сейчас поверили? —Ты чего? – Чонгук непонимающе вскидывает бровь. – А как же вся эта херня, что тёмным магам нельзя доверять, что мы отличные манипуляторы и актёры? —Знаешь, одна из моих природных черт, это видеть людей насквозь. Я чувствую, что ты откровенен сейчас. Поэтому да, я верю тебе. Не жди, что все в академии примут тебя с распростертыми объятьями. Какими бы все добрыми ни казались на первый взгляд, всё не так радужно, как в сказках про наших родителей. Добро и зло смешались. А может, и не были никогда отделимы друг от друга. Но если ты будешь со мной откровенен, если ты сейчас не обманываешь меня своими магическими силами, я поддержу тебя.       Чонгук чувствует все то же невероятное чувство. Оно похоже на лёгкость, радость, возможно, облегчение. —Если хочешь, – продолжает Намджун. – я буду тебе другом.       Чонгук заторможено кивает. —Чон-де-Квин Чонгук. Очень приятно, хён.

* * *

—Значит ты сведущ в тёмной магии, – больше утверждением спрашивает Намджун.       Он лежит параллельно Чонгуку поперёк кровати на боку с рукой под головой и передаёт ему трубку своего кальяна. —Я надеюсь, это не что-то запрещённое? – уточняет Чонгук, кивая на мундштук в своих руках. —Нет конечно, что ты. Всего лишь мыслительный гриб. —Мыслительный гриб? —Помогает очистить мысли от всякой херни и наполнить философскими мыслями. —Очень в стиле Вандерленда, – отмечает Чонгук и всё-таки затягивается. – Типа того. Не хочу хвастаться, но, по идее, я самый сильный тёмный маг нашего поколения. —Ну это не удивительно. Если учесть, что твоя мать была сильнейшей колдуньей, которых свет видывал, – отмечает Намджун. —Что верно, то верно. Только я учился с самого раннего возраста. Еще в младенчестве мама поняла, что у меня сильный магический источник, и, если меня не учить, у меня будут проблемы с контролем. Я активировал зеркальную комнату, когда мне было три. Так что я сильнее неё. Гораздо. Мне не приходится напрягаться при использовании магии абсолютно. Мия, дочь Малефисенты, моя хорошая подруга, пыталась со мной бороться чтобы выяснить, кто сильнее. Но я её уделал. Потому что необъятная чёрная магия сильнее какого-то там дракона. Малефисенте никогда не была подвластна вся тёмная сторона магии. Ей часто приходилось прибегать к артефактам, посоху, например, или зельям. А моей матери была. Она использовала только зеркала и яды. Более ничего. Она скорее сама создавала артефакты для усиления себя, нежели использовала их, сама изобретала яды. Это все распространилось и на нас с Мией. —Ого. У Малефисенты есть дочь? – Намджун поражённо вскидывает бровь. —Ну да. Она в следующем году сюда поступит. —А как так получилось вообще? Это история, которую, вероятно, никто, кроме тебя, не знает. Все считали, что твоя мать умерла после той свадьбы. А потом оказывается, что она, мало того, что жива, так ещё и с сыном, о существовании которого все узнают только через некоторое время после её заключения. —Это тяжелая история. Не спрашивай даже. Может, как-нибудь потом. —Хорошо, как скажешь. Ты голоден? – Намджун резко садится в кровати.       Чонгук рад, что собеседник сам переводит тему разговора, будто пытается дать Чонгуку максимум комфорта. —Если честно, то не отказался бы. —Отлично. Скоро обед. Предлагаю прогуляться до фуд-корта, я расскажу тебе про кампус, а затем поедим, – Намджун подлетает в воздухе, вставая на ноги.       Чонгук поднимается следом, скидывает на кровать толстовку, оставаясь в свободной чёрной рубашке, и следует за Намджуном. —Вообще я бы телепортировался, но я хочу прогуляться, да и тебе лучше будет узнать кампус перед тем, как начнется учёба, – сообщает Намджун уже в коридоре первого этажа. —Я тоже обычно телепортируюсь, но для того, чтобы свободно это делать, мне нужно знать местность. —Ну да, у вас, магов, это же именно так и работает. —А у тебя нет? – Чонгук удивленно вскидывает брови. —Я же из Вандерленда, помнишь? У нас всё работает на фантазии. Хорошо фантазируешь – хорошо телепортируешься, плохо – может вывернуть шиворот-на-выворот. —Это как? —Ну, ты когда спиной вперёд идёшь, это будет задом-на-перёд, а если шиворот будет на вывороте, то вот.       Чонгук задумчиво чешет голову. —Все чудесатее и чудесатее, не так ли? – смеется Намджун. —Как вот тебя понимать? —Понимать меня не обязательно. Обязательно любить и кормить вовремя. —Это цитата твоего отца. —Но ведь я только учусь быть героем сказки, верно? —У тебя хорошо получается. —То, что мы существуем в этом мире, уже говорит о том, что у нас получается. Даже сейчас мы можем находиться в сказке, которую будут рассказывать уже наши дети, как мы сейчас рассказываем все эти сказки.       Чонгук трясёт головой. Намджун снова смеётся. —Прости, я знаю, что не привыкшего к чудесатости человека это сбивает с толку. —А теперь задайся вопросом, что такое «толк» и начни об этом рассуждать, – Чонгук хитро прищуривается. —А ты хорош! Уже соображаешь, мелкий. Мыслительный гриб пошел тебе на пользу.       Чонгук смеётся, когда они останавливаются у арочного выхода из здания на поляну. Он не помнит, хвалил ли его кто-то когда-то, кроме мамы. И не помнит, когда он в последний раз мог так беззаботно с кем-то болтать, смеяться. Даже те, кто мог хорошо общаться с ним, исчезали из его жизни, стоило им узнать, кто он. Чонгук отгоняет плохие мысли и оглядывается.       Здание по форме похоже на подкову. Они сейчас в самой её середине, а края этой подковы упираются прямо в другое строение кампуса, замыкая пространство. Внутри же подковы на поляне всё засажено деревьями и скамейками из белого камня. —Смотри, – начинает Намджун. – Кампус похож на перевернутую цифру восемь. Верхний круг – большой, это основа студенческого городка. Общежитие же пристраивается к этому кольцу снизу. Мне лично, всегда казалось, что вся эта постройка похожа больше на замочную скважину странного ключа. Так вот. У общаги два крыла. Вход в крыло только один, и мы сейчас в нем. То есть, если тебе надо с седьмого этажа одного крыла на седьмой этаж другого, тебе придётся идти через этот вход. В здании помимо жилых комнат есть всё необходимое: бесплатная столовая, кормят вкусно, когда хочешь, мини-библиотека, читальный зал, если нужно поучиться, а соседи заебали, комнаты отдыха, комнаты гнева, просто пространства, чтобы зависнуть с друзьями, поляна вот эта и всё такое. Пройдёшь её насквозь, упрёшься в арку – она ведёт в большое кольцо. Если идти через кольцо прямо, упрёшься в здание академии. Его центральный корпус. Оно огромное, не перепутаешь. В центральном кольце есть всё, что угодно. Там три корпуса академии, огромная, как не знаю что, библиотека, фуд-корт уже платный. В самом городке всё необходимое для досуга. Магазины, кафешки, корты, кинотеатр, боулинг, в общем, всякая инфраструктура, всё, чего душа желает. За пределы кампуса, конечно, можно, но нет смысла. Вроде ясно. —Чего душа желает? - Чонгук с сомнением чешет подбородок. —А если мне нужна провизия для магии? —Поздравляю тебя, она тут есть. Более того, можно сделать заказ. Если в магазине чего-то нет, то тебе это привезут. Другой вопрос, что тебе не продадут ничего запрещённого, если у тебя нет разрешения от препода. —А если я скажу, что хочу побросаться огненными шарами? – Чонгук всё также недоверчиво щурится. —Волшебный тир. Мирида заведует. Она, кстати, препод по стрельбе. —А если нужен психолог? —Голубая фея проводит сеансы психологии. Она, кстати, одна из немногих, кто одинаково любит учеников всех статусов, без разницы, кто твой родитель. Она верит в истинное добро. —Окей. Убедил, – Чонгук поднимает руки в победном жесте. —Пойдём, поедим. Мыслительный гриб нагнал на меня голод.

* * *

—Итак, сколько людей живёт на кампусе? – интересуется Чонгук, когда они садятся за стол.       В огромном зале пять столов, тянущихся через всё помещение с лавками по обе стороны. Тут и там сидят студенты, кто-то один, кто-то кучками. —Порядка пяти тысяч студентов. Плюс преподаватели некоторые, плюс персонал обслуживающий. – Намджун внимательно разглядывает огромный баннер с меню на дальней стене.       Чонгук думает, что баннер этот выглядит странно. В огромном светлом в классическом стиле зале с высокими окнами баннер огромный и светящийся. Зато невероятный выбор. —Ого. И много среди студентов знаменитостей? Ну… я слышал, что в учебных заведениях это так работает. —Разумеется, – Намджун на листе пишет свой заказ и передаёт Чонгуку, Чонгук повторяет за ним, после чего Намджун сворачивает лист в самолётик и запускает по столу в сторону окна на кухню. – Знаменитостей много. Зачастую это, что не удивительно, дети знаменитых родителей. Положительных персонажей сказок. Когда ты красавица и умница, а твоя мама королева, бывшая в свое время популярной принцессой, не удивительно, что все захотят с тобой дружить. Исключения есть, но редкие. Например, Хан-де-Штильцхен Шая, как и её отец, Румпель, обожает сделки. К ней часто обращаются за помощью из-за этого. Скажем, ты за меня приготовишь зелье на урок, а я тебе что-то взамен. Хорошая девчонка. Всем помогает. Ну и разумеется, есть знаменитости, которые собираются в компашки. Прямо за твоей спиной сидит самая популярная компания всей академии.       Чонгук оборачивается. —С ними хотят дружить все. Все девчонки, да и парни многие, мечтают с ними встречаться. Ну или хотя бы раз попасть с ними в кровать, – продолжает Намджун, пока Чонгук изучает глазами людей.       Их четверо, они сидят и что-то обсуждают за самым крайним столом у самого его основания. Двое к нему спиной, один лицом, и четвёртый боком. —И кто они, раз так популярны? – интересуется Чонгук. —Мне кажется, будет лучше, если ты сам попробуешь угадать. Посмотрим, хорошо ли у тебя с дедукцией. Давай, пока нам не принесли еду.       Чонгук задумчиво хмыкает. —На них никаких опознавательных знаков. Как я должен угадывать? —Я подскажу. Давай начнём с того, с красными волосами.       Чонгук внимательно вглядывается в чужую спину и макушку. —У него довольно модная рубашка. Скорее всего, он имеет на неё деньги, следовательно, его родитель из важных персонажей. —Так, – Намджун кивает. —Она не светлая, значит, вероятно, он не божий одуванчик. Следовательно, не сын какой-нибудь принцессы. —Ага. —Красные волосы. Вероятно, это отличительная черта досталась ему от знаменитого родителя. Можно было бы сказать, что его мать Ариэль, но тогда с одуванчиком не сходится. —Даю подсказку, он не из Эвер Афтер. —Если он не из Эвер Афтер, значит из Страны Чудес. А там только один значимый персонаж с таким цветом волос. Мой вердикт – Красная королева. —Бинго! Ты хорош! – хвалит Намджун. – Это Пак-де-Харт Чимин. Если бы он повернулся к тебе лицом, ты бы всё понял. У него через правый глаз на пол лица родимое пятно в форме сердца. Он тот еще чертёныш, но бывает и одуванчиком. Характером похож на мать, хотя и не склонен к насилию. Один из секс-символов Вандерленда. —Но ведь Красная королева отрицательный персонаж, – не понимает Чонгук. – Откуда такая популярность? —Когда Червонная королева капитулировала, Белая королева дала ей статус нейтрального персонажа, чтобы дать будущее её ребёнку. Давай дальше. Рядом с Чимином кто сидит? —У меня нет мыслей. Спортивный костюм, атлетичное телосложение, значит тоже не одуванчик какой-нибудь. Лидирующий цвет в одежде – красный. Вариантов много. —Внимательнее посмотри на одежду. Тебя ничего не смущает? —Он в шапке в помещении. —Он всегда укрывает голову, – подсказывает Намджун.       Чонгук поворачивается к Намджуну, смиряя его подозрительным взглядом. —Всегда в шапке? —Ага. —Шапка красная. —Ага. —Серьёзно? Сын Красной Шапочки спортсмен? —Почему нет? —Окей, допустим. —Это Чон-де-Райдингхуд Хосок. Главный спортсмен и танцор. В академии много всяких принцев или детей работяг, которые представляют из себя тупых качков спортсменов. Это не про него, но при этом он им всем наставляет рога. —Давай дальше. Мне нравится игра.       Чонгук окидывает глазами юношу напротив Чимина. Его он хотя бы может рассмотреть в лицо. —Это будет сложно, поэтому сразу дам подсказку. Он второй по популярности и красоте студент академии. Если говорить об общественном мнении. —Значит его родитель главный герой. —Так. —Одет прилично. Божий одуванчик. Блондинистые волосы. Это может быть почти любая принцесса. —Он из Вандерленда. —Тогда это Алиса. —Снова в точку. Это Ким-де-Элисон Сокджин, – начинает рассказывать Намджун, когда Чонгук поворачивается к нему. – Один из главных красавцев всей академии, староста своего направления. —А еще твоя мокрая фантазия.       Намджун давится воздухом. —Чего? —Брось, ты на него запал, – Чонгук с подозрением щурится. —С чего ты взял? —Хён. Я – сильнейший маг поколения. Я хорошо чувствую все виды магии. А любовь – это сильнейшая магия, помнишь? Я чую это чувство даже в зачатке, понимаешь? Вообще, я хорошо чувствую любые чужие эмоции и внутренний мир, но любовь – особенно. —Окей, ты меня раскусил. Я совсем немного ловлю на него краш, – Намджун складывает руки на груди и закатывает глаза. —Не совсем, и не немного. Ты сохнешь по нему. Отвечаю. Ну да ладно. Мы это ещё обсудим. Давай продолжим. Последний остался. —Давай, с ним будет сложнее всего.       Чонгук окидывает глазами юношу, что сидит с торца стола и мешает свой кофе со скучающим видом. —Это и в правду сложно. Даже не знаю. Он одет опять же как богач, это всё, что я могу заметить. Он весь в чёрном, сошёл бы за отрицательного, но тогда он бы не тусовался с этой компанией. Выглядит как ёбаный вампир. Весь в чёрном, волосы чёрные, а кожа белая и синяки под глазами. У него сильный магический фон, прямо зашкаливает. Значит, он маг. Но магия его не отрицательная и не положительная, она инородная. Люди не обладают такой магией. Чистокровные люди. —Смотри внимательнее на одежду, – подсказывает Намджун. —На нём перчатки. Понятия не имею, к чему это. —Вот! Вот сейчас! Смотри! – резко выдаёт Намджун, подаваясь вперёд и поворачивая чужую голову, заставляя смотреть.       Чонгук внимательно наблюдает. Парень стаскивает с руки перчатку и аккуратно касается чашки. Та покрывается инеем, а в волосах у парня тонюсенькая прядь на глазах от корня к кончику белеет. Чонгук в ступоре. —Погоди, – Чонгук делает длинную паузу. – Он не похож ни единой чертой на кого-то из королевской семьи Эренделла. —Много слухов ходят. Поговаривают, что он просто похож на отца. Но когда колдует, происходит это. Если он колдует на максимум, то его волосы целиком белеют, а глаза голубеют. В общем-то, ты угадал. Это Мин-де-Эренделл Юнги. —Поэтому у него такой фон странный. Он же дух, не человек, – констатирует факт Чонгук. – Как и его мать. —Ага, верно. —У него что, такие же проблемы, как и у неё, раз носит перчатки? —Не совсем. Просто оно у него иногда выплёскивается из-за сильного фона, знаешь? Он опасности никакой не представляет, но, чтобы лёд со столов не соскребать, лучше так. Проблем у него особо нет. Сам же понимаешь, у его матери были проблемы только из-за того, что ее с детства запугали, сдерживали. Его же мать растила в любви и гармонии с собой.       К их месту наконец подлетают подносы с едой, аккуратно опускаясь на стол. —Не удивительно, что все с ними хотят дружить. Интересная компания получается, – Чонгук хватает вилку, втыкая ее в кусок мяса в своей тарелке. —Это ты еще их «предводителя» не видел, – Намджун показывает пальцами кавычки.       В этот момент двери в зал распахиваются. —О! – изрекает Намджун. – Вспомни солнце, вот и лучик.       Чонгук снова разворачивается. Со словами «Извините парни, я опять проспал» в зал залетает юноша. Чонгук уверен, что что-то в этот момент определенно точно меняется. Парень будто в замедленной сьемке лёгкой походкой пролетает через зал. На нём воздушная безразмерная рубаха, болтающиеся рукава. Почти такая же белая, как ткань этой рубахи, кожа, с нежным румянцем и красными губами. Чонгук уверен, что видит за его холодными русыми волосами светящийся нимб. В помещении с закрытыми окнами проносится ветерок, поднимается запах весны, и поют птицы. Сердце ускоряется, замедляется и снова ускоряется. Чонгук никогда не видел никого красивее. Будто обухом по голове дали. —Чонгук? – зовёт Намджун.       Чонгук встряхивает головой, прогоняя наваждение. Прекрасный юноша садится на свободное место между Сокджином и Юнги. Компания начинает за что-то его журить. —Чонгук, если ты будешь так пялиться на него, то тебя выпрут нахуй из академии, подумав чего нехорошего. —Он такой красивый… —Ну ещё бы. Чонгук, я серьёзно. Когда в академии все узнают, кто ты, а они узнают, тебе не то что смотреть на него запретят, тебя в одно помещение с ним не пустят.       Чонгук всё-таки отводит взгляд от парня и поворачивается на Намджуна. —Погоди, ты так говоришь… только не говори, что он… —Ну да. Ким-де-Вайт Тэхён. —Вайт? Не пизди! —Да я отвечаю! Ты думаешь, почему он самый популярный студент? Почему так популярна его компания? Он блять сын сам знаешь кого. Поэтому тебя к нему и не подпустят. —По крайней мере понятно, почему он буквально самый красивый человек, которого я когда-либо выдел. Не удивлюсь, если задам Тот Самый вопрос своим зеркалам, и они покажут его. —А ты никогда не спрашивал? —Неа. У меня, в отличие от мамы, нет помешанности на том, чтобы быть прекрасней всех на свете. Мне плевать. Но этот парень, – Чонгук показывает большим пальцем себе за спину. – определённо точно тот, кто подходит под этот статус. Я буквально почувствовал это, стоило ему войти.       Намджун ничего не отвечает, видимо, думая о чем-то своем. Чонгук снова оборачивается через плечо, выискивая чужое лицо между фигурами своих друзей. Парень поправляет свои серебряные пряди, убирая за ухо, улыбается друзьям, о чём-то с ними беседуя. —Горе ты моё луковое, ты когда-нибудь перестанешь просыпать всё и вся? – сидящий по правое плечо Сокджин приглаживает чужие волосы на макушке.       Тэхён улыбается только на это. —Ну хён, ты же знаешь, как я люблю спать.       Сокджин только вздыхает на это. —Иногда мне кажется, что твоя любовь ко сну передалась тебе от матери, а матери от того самого яблока, – сетует сидящий напротив Хосок, яростно отдирая зубами от кровавого стейка кусок. —Всё очень даже может быть.       Тэхён улыбается ему и тянется к своему зелёному чаю, но тут же отдергивает ладонь, потому что тот горячий. Юнги слева от него без слов стягивает перчатку и вытягивает ладонь над чашкой. Под ладонью прямо в воздухе образовываются два кусочка льда в форме милых звездочек, и когда Юнги убирает руку, те с плеском падают в чашку. Его хёны хорошо знают, что он любит. —Спасибо, – благодарит Тэхён и с наслаждением делает глоток из чашки. – Ты думал над предложением Джин-хёна? —Каким из? – Юнги причёсывает пальцами волосы с неизменной белой прядкой в пару миллиметров. —Покрасить волосы в блонд полностью, – поясняет Джин. —Тебе бы пошло, – Чимин чешет красное нижнее веко. —Мне и так нравится. Вы вообще видели, как охуенно выглядят мои глаза с гетерохромией, когда у меня полголовы чёрных волос, а полголовы белых? —Охуенно, – соглашается Хосок. —И жутко, – добавляет Чимин. —Тебя правда пугают его глаза, детка? – усмехается Хосок. —Прекрати звать меня деткой, пока я не откусил тебе голову. Юнги-хён тоже низкий, его ты почему-то так не зовешь.       Хосок тяжело выдыхает, Юнги прикрывает глаза ладонью, Джин закатывает глаза, а Тэхён грустно улыбается. —Вы чего? – Чимин вскидывает брови после неловкой паузы. —Ничего, родной. Не обращай внимания, – успокаивает его Джин и с сожалением смотрит на Хосока. —Так значит нет? – Тэхён поворачивается к Юнги, возвращаясь к теме. —Нет, – Юнги машет головой. —Жаль, – Тэхён опускает глаза в чашку, разглядывая плавающие в ней звёздочки.       Его не покидает дикое ощущение, что на него кто-то смотрит. —Какие планы на день? – интересуется Юнги. —Крокет, – одновременно выдыхают Чимин и Джин. —Опять крокет? А может все вместе чем-то займёмся? – Тэхён закатывает глаза. —Ты можешь присоединиться к нам, – предлагает Чимин. —Ага. И весь день слушать, как вы ноете из-за того, что играть в крокет фламинго и ежами интереснее, чем молотками и шарами? – Юнги вскидывает бровь. – Не. Увольте.       Тэхён смеется, но согласно кивает. —Я хотел сходить за кампус в лес побегать, – сообщает Хосок. – Давно этого не делал, надо куда-то девать энергию. —О! Я тоже хочу, – сообщает Тэхён. – Я давно не гулял по лесу, а одному мне туда идти противопоказано. —А я давно хотел как следует поколдовать. Тоже по лесу соскучился, – включается Юнги. —Ну ясно. Большинство решает, – ворчит Чимин. – Как обычно.       Тэхён дальше не вслушивается в диалог, потому что назойливое чувство его не покидает. Он обводит глазами зал и сталкивается взглядом с чужими. Они чёрные, как самая тёмная ночь. Парень смотрит на него из-за плеча, сидит совсем недалеко, весь в чёрном, с такими же чёрными кудрявыми волосами и очень выразительным лицом. Парень тут же отводит взгляд и оборачивается к собеседнику, но Тэхён хорошо его разглядел. Красивый. Невероятно красивый. И настолько же загадочный. Над ним будто висит тёмная аура, но она не пугающая. Она мягкая и тёплая. Тэхён переводит глаза с чужой спины на человека напротив юноши. —Джин-хён, – Тэхён не отрывает глаз, но дёргает соседа за рукав рубашки. – А кто это сидит напротив Намджун-хёна?       Джин непонимающе смотрит на него, а потом переводит глаза на Намджуна. —Понятия не имею. Этот кошак всё время тусовался со своим соседом, но тот закончил обучение весной. А этого парня я в первый раз вижу, тем более он сидит к нам спиной. Может, первак? Новый сосед? Юнги, ты в курсе? —Неа. Намджун ничего такого не говорил. —А почему Намджун до сих пор не с нами, я не понимаю? – интересуется Хосок. – Он же крутой парень, мы все с ним хорошо общаемся. Вы с Чимином с ним знакомы еще до академии, а Юнги вон вообще кроме нас общается только с ним. —Верно, – кивает Тэхён, видя, как Намджун и его собеседник встают и покидают зал. – Я уже давно думаю, что можно пригласить его к нам. Хён классный. Смешной, умный. А вы видели, как после него дымка с нарисованной в воздухе улыбкой остаётся, когда он исчезает? —Давно пора было, – соглашается Юнги. – Так… мы гулять идём? Нельзя затягивать, если мы хотим вернуться дотемна.       Тэхён продолжает смотреть в спину удаляющемуся юноше. Внутри что-то странным ощущением скручивается.

* * *

      Намджун скучающе таращится на свои ногти и зевает. Ему абсолютно всё равно, что происходит сейчас на сцене и как внимательно слушают первокурсники, собравшиеся в зале. —Тебе вообще не интересно? – уточняет тихо Чонгук с соседнего сидения. —Каждый год одно и то же, – поясняет Намджун шёпотом. – Когсворт сейчас будет два часа рассказывать о истории основания академии. Я тебе всё тоже перескажу за две минуты. Королева Белль так сильно хотела, чтобы у нашего поколения была возможность учиться, что упросила Адама, который бывшее Чудовище, чтобы создать академию. Этот вопрос вынесли на общий совет, Белоснежка одобрила, и они занялись этим вопросом. В директоры решили выдвинуть умного, начитанного и верного человека, у которого крыша не поедет от ответственности, поэтому Белль выбрала Когсворта. И вот на протяжении уже двадцати лет он заведует академией. В этом году юбилей. Двадцать лет с открытия сегодня. Кстати о днях рождениях…       Намджун садится ровно и из воздуха вытаскивает подарочную коробку, швыряя её в Чонгука, и тот машинально ловит. —У тебя день рождения. Я не забыл, – сообщает Намджун, будто ему вообще всё равно, но Чонгук улавливает его нервозность. —Хён… это... было не обязательно, – поражённо выдыхает Чонгук, разглядывая разноцветный бант. —Ой, не бузи, ты же не бузина? – ворчит Намджун. —Ты правда запомнил? —Конечно. —Спасибо, хён, правда! —Давай вскрывай уже.       Чонгук не помнит, чтобы кто-то, кроме мамы, дарил ему подарки. Он с удовольствием маленького ребёнка, хоть и не показывает этого, тянет за ленту, и обёртка разворачивается. Внутри оказывается яблоко неестественного синего цвета и толстенная папка исписанных листов. —Это яблоко сорта «Блю Кюрасао». Такие водятся только в Вандерланде. Я заметил, что ты неровно дышишь к яблокам. Только не ешь его во время перерыва на учёбе, башню сносит просто пиздец. Ну и при учителях не свети, а то меня грохнут за спаивание перваков. Хотя семнадцать – это уже совершеннолетие. А это – Намджун указывает пальцем на папку. – все конспекты за два курса по всем дисциплинам по нейтральной магии. Они у тебя все в программе помимо тёмной магии будут. —Хён, это же сокровище в академии! – Чонгук округляет глаза. —Не благодари. Мне всё равно они не нужны, думал продать младшим, а тут ты.       Чонгук с удовольствием прячет подарки в пространственный карман, засовывая их прямо в воздухе неизвестно куда. —Раз такое дело, предлагаю вечером выпить, – шепчет Чонгук, наклонившись к чужому уху. —Алкоголь не предлагать, могу не отказаться, – смеётся Намджун. – Тогда я забью такой охуенный кальян, ты с ума сойдешь. —В общаге ничего по этому поводу не говорят? —Главное не шуметь, и всё будет чики-пуки.       Ещё на протяжении часа они торчат в зале. Как и сказал Намджун, директор вещает первокурсникам историю основания академии и немного выпендривается тем, что королева выбрала именно его, как самого верного и образованного слугу. Потом появляется сама Белль. И быстро и доступно вещает о важности знаний. Чонгук испытывает к королеве эмпатию. Она образованна, начитана, умна. И настолько же красива, насколько была в юные годы. В ней чувствуется настоящая увлеченность этим делом. После нудного рассказа Когсворта её слушать действительно интересно.       А за ней появляется тот, кого Чонгук бы предпочёл не видеть. Себастьян со своей трибуны объявляет верховную королеву, и на сцене появляется Белоснежка. Чонгук вжимается в сидение, надеясь, что в задних рядах его не увидят. Белоснежка всё также прекрасна, в окна тут же заглядывает солнце, заставляя её белое платье и чёрные волосы блестеть. Её голос мелодичен, что заслушаешься. Но Чонгук надеется лишь, что та поскорее уйдёт. Намджун понимающе хлопает его по плечу. Белоснежка в сотый раз повторяет о важности знаний для всех, будь то маленький никому неизвестный эльф или юноша благородных кровей, как, например, ее сын ТэТэ. Зал умилительно вздыхает при упоминании главной звезды академии. Чонгук отчего-то уверен, что принцу сейчас должно быть неловко. Он, неожиданно, находит его макушку в первых рядах и, почему-то, не может не поглядывать на неё весь остаток мероприятия.       Когда весь этот балаган кончается, Чонгук с толпой выходит из главного зала. Намджун где-то отстаёт, и Чонгук решает его подождать, потому что, если он телепортируется к старшему, в толпе может на кого-то налететь. Он отходит в сторону, ближе к выходу у сцены, чтобы его не задавила кучка качков в спортивной форме академии, когда слышит диалог. —Ну мам… - тянет чей-то голос.       Чонгук готов поклясться, что уже знает, чей, потому что только на такой голос птицы и должны слетаться. Мягкий, глубокий, нежный. Он замирает у дверей, вслушиваясь. —Что ты начинаешь? – с улыбкой в голосе произносит Белоснежка. – Я же как лучше хочу. —Я же просил не называть меня так. Хотя бы на людях. —Почему нет? —Мам, я принц. Не принцесса. У меня итак репутация беззащитной булочки, – в голосе Тэхёна слышится досада, но при этом он не звучит злобно или обиженно, а будто просто пытается объяснить. – Меня это не напрягает, правда, но ведь я уже не ребёнок. И мне итак хватает моей популярности. Зачем еще привлекать ко мне внимание? —Может так ты скорее найдешь себе невесту? Столько принцесс мечтают выйти за тебя, а тебе хоть бы что, – Белоснежка по-прежнему улыбается. —Мам… мне восемнадцать. Девятнадцать в декабре. Какие принцессы? Я должен учиться, чтобы стать хорошим правителем. —Конечно-конечно. Но одно другому не мешает.       Слышится стон разочарования, и Тэхён появляется в дверях, резво проходя через чуть поредевшую толпу в сторону центрального коридора. Чонгук какое-то время смотрит ему вслед, после чего его окликают. Чонгук поворачивается на звук, видит, как в другом проходе Намджун исчезает в разноцветной дымке, оставляя за собой в воздухе нарисованную мультяшную улыбку, и тут же появляется справа. —В комнату? – уточняет он.       Чонгук кивает, взмахивает руками, и со звучным «вжух», будто пронёсся ветер, его скрывают клубы сиреневого дыма, после чего он исчезает.

* * *

—Так… почему яблоки? – Намджун раскуривает кальян. —Ну… хз, – Чонгук уже заметно пьян. – Моя мама любила яблоки, я тоже их люблю. У мамы всегда был яблоневый сад, поэтому вопроса не встало, под видом чего подавать заклятье вечного сна. Я всегда с самого детства ел невероятное количество яблок и не охладел к ним. Кстати. Многие думают, что Белоснежку отравили сортом «Ред Чиф», но это был «Ред Делишес». Кто-то вообще говорит, что «Белым наливом», хотя все знают, что яблоко было вишневого цвета, большое и сладкое, а «Белый налив» почти белый, с зелена, кисло-сладкий. —Ты можешь говорить о сортах яблок часами? – смеется Намджун. —Я могу говорить о сортах яблок часами, – кивает Чонгук и откусывает от Блю Кюрасао еще. —А какой твой-то любимый сорт? —«Грэнни Смит», – Чонгук блаженно улыбается. —Фу, он же кислый. —Сам ты «фу». И он кисло-сладкий. Просто надо спелым есть.       В этот момент в дверь стучат. —Открыто, – бросает Намджун.       За дверь заглядывает парень. Чонгук тут же признаёт в нём Мин Юнги из столовой. Он скептически осматривает развалившихся на полу на подушках парней с кальяном в центре и корзиной синих яблок. —Привет, хён, – кивает ему Намджун. —Первое сентября, а ты уже спаиваешь и скуриваешь перваков, кошачья твоя задница, – вместо приветствия констатирует факт Юнги. —Это была его идея. Тем более, что у него сегодня день рождения. Так что не гони на меня, отмороженный. Чего пришел-то?       Чонгук чувствует, что Юнги в смятении, видимо, пришёл не просто так. —Мы можем поговорить? – интересуется он у Намджуна. —Можем. Заходи.       Юнги будто не уверен, но просовывается в проём полностью, прикрывая за собой дверь. На нём кеды, рваные джинсы и огромная кремовая футболка. С этим всем чёрные перчатки с манжетами на кисти выглядят странно, но по-своему очаровательно. Он проходит в комнату, и падает на подушку в их импровизированный кружок. —Чего ты не с парнями? – интересуется Намджун. —Задрали ныть, – Юнги принимает у Намджуна мундштук и делает затяжку. – Ммм… расслабляющий корень. —По поводу? —По этому поводу я и пришёл поговорить, чтобы окончательно успокоить их. Понимаешь, – Юнги тянет неуверенно. – сегодня на общем сборе была перекличка первокурсников. И по кампусу поползли слухи. Разумеется, они дошли и до нас, и парни начали нервничать. —Хён, я съел три яблока, я хоть убей не втыкаю сейчас твои намёки. —Он говорит о том, – вмешивается Чонгук, – что на линейке все услышали моё имя. Теперь все в курсе, что я тут. Разумеется, это повод волноваться о главной звезде академии.       Юнги, определённо, неловко говорить об этом в присутствии Чонгука, когда он понимает, что его предположения подтвердились, и Чонгук и есть тот человек, о котором все говорили. Но Юнги пытается не показывать этого особо. —Верно, – кивает он. —Да брось, – вздыхает Намджун. – Ты же знаешь Джина и Чимина, они перебарщивают, так сильно опекая Тэхёна. Конечно, они волнуются не без оснований, но блять, Чонгук и мухи не обидит. —По крайней мере, если меня не трогают, – добавляет Чонгук. —Я им сказал, что они слишком рано нервничают, еще ничего толком не известно, но разве ж они меня послушают? Чимин начал сразу свое фирменное «Голову с плеч!», потом извиняется, мол, вырвалось, и снова по кругу.       Намджун хохочет. —Ничего нового. Дайте ему розы красить, это его успокаивает. А если будут выёбываться, скажи им, что я за Чонгука поручился. А теперь расслабься и составь нам компанию. —Хён, я же говорил тебе, что тебе не обязательно это делать, – напоминает Чонгук. – Ты знаешь, что у тебя могут быть проблемы из-за этого? Людям не понравится, что ты тусуешься со мной.       Юнги весь диалог внимательно слушает, выбирая себе из корзины красивое крупное яблоко. —Забей. И не делай мне мозги своим благородством. Я вожусь с тобой, потому что я так хочу.       Юнги передаёт Чонгуку мундштук и отклеивает липучку на правой перчатке. Аккуратно стянув перчатку, он обхватывает руками яблоко, и то покрывается инеем. В его волосах привычно пробегает белоснежная прядь. Такая мелкая, будто это седина. —Алкоголь нужно употреблять охлаждённым, – поясняет он. – А у вас тут мало того, что накурено, так ещё и душно. —Классные перчатки, – пьяный мозг Чонгука тянет на подьёбы.       Такое странное чувство. Ведь раньше Чонгуку не с кем было так выпивать, Чонгуку и неизвестна такая степень опьянения. —Классные тату, – зеркалит Юнги и кивает на руку Чонгука, и Чон машинально смотрит на символы на кисти правой руки. – Руны? —Типа того, – кивает Чонгук и начинает стягивать рубашку, показывая руку целиком. —Это типа усилители? – уточняет Юнги. —Скорее направляющие символы. Чтобы держать в узде даже самые крупицы энергии. —Ну всёёё… – Намджун закатывает глаза. – Собрались два колдуна. —Фактически он не колдун, – возникает Чонгук. – Колдун – это человек. А Юнги не человек. Юнги-сонбэним, – поправляется. —Верно, – кивает Юнги. – Хоть кто-то сечет фишку, – он берёт новое яблоко, морозит его ладонью и кидает Чонгуку. – И можно на «хён». Ты сам руны делал? —Конечно. —А мне такие сможешь? —Надо подумать. У нас слишком разная магия, для эффективности нужно использовать твою, а не мою. Но для этого мне нужно разобраться в ней, чтобы понять её суть. И тогда да, думаю, я смогу. Наполни мне магический шар минимального размера энергией своей. Я поковыряюсь на досуге, гляну что и как. Может, тебе больше перчатки и не понадобятся.       Юнги поворачивается к Намджуну. —Он мне нравится, – сообщает невозмутимо, кивая на Чонгука. —Я же говорил, что он только кажется страшным. —Я всё ещё тут, – ржёт Чонгук и откидывается на подушки целиком.       Он чувствует себя максимально странно. В хорошем смысле. Нужно будет выпить что-то из его зелий, чтобы завтра на занятия идти не с похмелья, и предложить их парням. А пока он может насладиться моментом. Может, впервые в жизни ему так не одиноко.

* * *

      Сутки. Столько требуется огромному студенческому городку, чтобы распространить слухи. Чонгук приходит к этому выводу, когда видит, как на него все таращатся. Но стоит ему посмотреть на кого-то в ответ, люди тут же отворачиваются или отводят глаза. Чонгук уверен, что слышит шепотки. Конечно. Все его боятся, это очевидно. У него чёрные глубокие глаза, бледная кожа, шмотки тоже чёрные, слегка готичные, из закатанного рукава торчат чёрные метки, а над самим Чонгуком вечная чёрная аура от той неописуемой силы внутри него. Чонгук бы с удовольствием телепортировался, лишь бы на него не таращились так, но он всё ещё не изучил корпус до конца, поэтому ходит ногами. Да и если он будет перемещаться, люди ещё больше будут шарахаться. Их пугает, когда он использует магию. Но магия настолько часть Чонгука, что даже элементарные вещи он делает иногда с ее помощью. Например, зачем ему таскать с собой сумку с учебниками, если он может с помощью магии доставать вещи рукой прямо из своего шкафчика на первом этаже корпуса? Люди чуть ли не в обморок грохаются, когда он из воздуха достает учебник. Хотя, казалось бы, магия – неотъемлемая часть этого мира и академии в частности. После того, как спокойно Чонгука принял Намджун, как Чонгук нашёл общий язык с Юнги, ему на мгновение показалось, что в этом современном мире его действительно могут принять. Конечно, он ошибался. И корит себя за то, что позволил себе помечтать по этому поводу. Он, чёрт подери, сильнейший тёмный маг. Какие мечты?       Три часа дня. У Чонгука на сегодня всё, и он невероятно голоден. И будто бы услышав его молитвы, в воздухе перед ним вырисовывается улыбка и во вспышке голубого и розового дыма появляется Намджун. Его ноги не касаются пола, отчего он кажется ещё выше. Его голову снова обрамляют уши из дымки, а за спиной хвост. Чонгук не говорит ничего, ждёт пояснения своего появления от Намджуна, а тот окидывает его оценивающим взглядом. —Выглядишь очень пугающе, мелкий, – выносит он вердикт. —Но я успел тебя изучить за четыре дня и могу сказать, что на самом деле ты, скорее, запуганный. Что, всё так плохо? —Давай не тут, – просит Чонгук. —У тебя занятия закончились? Пошли поедим.       Вместо ответа Намджун снова исчезает. Студенты в ужасе шарахаются от клубов тёмного дыма, когда Чонгук исчезает следом.       Появляется Чонгук уже в привычном месте в столовой общежития прямо напротив Намджуна. —Ну? Как первый учебный день? – нетерпеливо интересуется Намджун. – Выглядишь не очень. —Да нет, всё хорошо, если говорить о занятиях, – пожимает плечами Чонгук. – Программа по магии лёгкая, или может я просто слишком хорошо в ней разбираюсь. Препод по ядам отметил меня. Я так и не понял, ему понравилось то, что я разбираюсь в ядах лучше него, или же нет.       Намджун понимающе смеётся. —Если же говорить о студентах, – продолжает Чонгук. – то тут всё хуже. —Все уже просекли, кто ты? —Шарахаются и обходят за три километра, – Чонгук тяжело вздыхает. —Я бы тебя пожалел, но я предупреждал. —Помню… просто… хотелось верить в лучшее. Ты говорил, что никто меня с распростёртыми объятиями не примет, как это сделал ты, но Юнги, кажется, отнёсся ко мне с пониманием. Я, конечно, чувствовал с его стороны настороженность поначалу, чувствовал, что его магия в любой момент была готова защищать его чисто на интуитивном уровне, но он не боялся меня, не ненавидел. Это дало мне повод думать, что найдутся такие люди, что толерантность в этом обществе не выборочная всё-таки. —Юнги пацифист. Если есть возможность держать нейтралитет, он его держит. Он как в той песне: «Вокруг шум, пусть так, не кипишуй». Он отнёсся бы к тебе также, как и я, если бы у него была такая же способность, как у нас с тобой, чувствовать людей. Он никогда не судит по первому впечатлению. Хотя бы потому, что был момент, когда и его мать считали монстром. Поэтому мы с ним когда-то подружились. Сошлись мнениями. Но не все такие, понимаешь? —Разумеется. Просто хотелось верить. После семнадцати лет жизни хотелось. —Не переживай. Давай закажем поесть, а потом запрёмся в комнате от всех и будем заниматься своими вещами, – Намджун поддерживающе кладёт ему ладонь на плечо. —Звучит очень хорошо.       Намджун быстро черкает в листе, сверяясь с меню на стене, Чонгук повторяет за ним, выбирая себе полноценный обед, и запускает лист на кухню. Тот красиво рассекает воздух, пролетая через весь зал в окошко.       Намджун начинает что-то рассказывать про препода по основам спутничества, но Чонгук быстро сбивается с линии повествования, потому что в затылке начинает свербеть странное чувство. Чонгук хмурится и прислушивается к себе.       За ним следят.       Чонгук опасливо озирается и успевает поймать чужой взгляд. Он смотрит на уже знакомую компанию, видит из-за плеча Хосока Тэхёна, который утыкается в свою чашку зелёного чая. Чонгук не знает, как расценить этот взгляд. В прошлый раз Тэхён сам поймал его на этом же действии, поэтому Чонгук отворачивается обратно к Намджуну, пытаясь сильно не забивать голову всяким. К ним как раз подлетают подносы. —… а раз он так сильно придерживается консервативной позиции того, что мы должны следовать судьбе своих родителей, то он вечно повторяет, что его задача научить нас быть хорошими спутниками, – заканчивает вещать Намджун. —Ну… может это и не плохо для тебя, – рассуждает Чонгук. – Ты же тогда станешь одним из героев сказки Сокджина. Будешь с ним рядом. —А смысл в этом, если я не смогу побороться за его внимание, если ты понимаешь, о чём я. —Тоже верно. А ты планируешь подкатывать к нему свои кошачьи яйца или что? – смеётся Чонгук, хватаясь за вилку.       Намджун закатывает глаза. —Кто знает. Может я когда-нибудь наберусь смелости и позову его на свидание.       Чонгук уже было открывает рот, чтобы снова подьебать старшего, но не успевает. —Намджун, – слышится, как сзади кто-то окликает.       Они оба поворачиваются на зов. Голос, как оказывается, принадлежит Хосоку, который развернулся от стола в их сторону. —Айда к нам, – зовёт он, кивая на свободные места за столом.       Намджун с Чонгуком переглядываются. —Иди, – Чонгук кивает в сторону чужого стола. —Чувак, я бы с удовольствием, но я как бы не один и не хочу оставлять мелкого, – Намджун отвечает Хосоку, игнорируя слова Чонгука.       Парни за столом переглядываются между собой. —Ну так идите сюда оба, – пожимает плечами Тэхён.       Чонгуку становится смешно от того, с каким ужасом на Тэхёна в этот момент смотрят все его друзья, за исключением разве что Юнги. Чонгук только по чужому выражению лиц и шевелению губ понимает, что они говорят ему что-то типа «ты с ума сошел?». Чонгук поворачивается на Намджуна. Они снова переглядываются. Намджун кивает Чонгуку на чужой стол и не дождавшись ответа взмывает в воздух, перелетая стол. Его поднос летит за ним. Чонгук вздыхает, машет двумя пальцами, и его поднос тоже поднимается в воздух, следуя за Чонгуком. Намджун садится справа от Хосока и напротив Сокджина. Чонгуку достается место между Намджуном и Юнги, прямо напротив «белоснежного принца». Хочется провалиться сквозь землю, но он садится. Пытаясь делать вид, что он не замечает, как Тэхён разглядывает его, он молча принимается есть. Повисает неловкость. —С чего такая честь? – смеётся Намджун, пытаясь разогнать неприятную ауру. —Мы просто подумали, – поясняет Тэхён с обворожительной улыбкой. – что давно пора пригласить тебя к нам за стол. Всё-таки мы все хорошо общаемся с тобой.       Чонгук всё ещё пытается не смотреть на него, поэтому молча жуёт, разглядывая чужие красивые руки, что греют кончики пальцев о чашку. —Юнги-хён говорит, вы вчера выпивали, – Хосок жуёт мясо. —Праздновали начало учебного года? —Вообще-то, день рождения Чонгука, – поправляет Юнги.       Повисает неловкая пауза. —Оу… с днём рождения, – максимально добродушно улыбается Тэхён. —Спасибо, – благодарит тихо Чонгук. —Кстати… – Юнги откуда-то из кармана пиджака достаёт стеклянный прозрачный шар и кидает Чонгуку. – Держи.       Чонгук машинально ловит и вглядывается в то, как в шаре крутится вихрь магической энергии. —Отлично, – кивает Чонгук и шар исчезает в его руках, телепортируясь в комнату. – Я посмотрю, что с этим можно сделать и мы замутим тебе похожие, – Чонгук пальцем тыкает в свою руку.       Все с непониманием наблюдают за диалогом. —Спасибо, – благодарит Юнги. —Да ладно. Я только рад буду. Не всегда есть возможность изучить инородную для меня магию на практике, так что это даже интересно. —Так… ммм… Чонгук, верно? – вступает в диалог Сокджин. – Как твой первый учебный день в академии?       Чонгук удивлён вниманием к своей персоне, но понимает, что он интересуется скорее из вежливости. —Ну… не считая того, что все, включая вас, меня боятся, всё хорошо, – равнодушно отвечает Чонгук, делая вид, что ему очень интересна паста в его тарелке.       Парни за столом неловко переглядываются. —Ну ещё бы. Ты же выглядишь как сама смерть, - смеётся Намджун. —Ну сорян, – Чонгук разводит руками.       Как же ему хочется посмотреть в ответ на таращащегося на него Кима. Чимин, пытаясь что-то сделать с дикой неловкостью, заводит разговор о каком-то преподавателе, и у него это выходит. Все, кроме Чонгука, активно в нём учувствуют. Чонгук продолжает изучать содержимое тарелки, запихивая его в себя. Голос Тэхёна приносит непонятного рода удовольствие. А ещё он по-прежнему таращится. Это заставляет нервничать, поэтому, когда еда кончается, Чонгук не выдерживает и поднимает глаза. Тэхён вздрагивает, моргает активно, но глаз не отводит. Чонгук откидывается немного назад, не отводя глаз, и они просто таращатся друг на друга как два идиота.       Чонгук чувствует что-то странное в Тэхёне. Он не может нормально понять его эмоции. Он чувствует, что Тэхён нервничает, но не испытывает к нему отвращения, злости или страха, и это странно. Вместо этого Тэхёну, кажется,… любопытно? Чонгук понимает, что все резко заткнулись и таращатся на них. А они друг на друга. Ситуация похожа на дурдом.