Once Upon a Time

*Песня моряка Додо ( Алиса в стране чудес, 1951г.) **Нокк, ***Гейл и ****Бруни – верховные духи воды, воздуха и огня соответственно. Отважные воины, защищающие Зачарованный лес и подчиняющиеся только пятому духу, владеющему силой Ахтохаллэн. Нокк имеет форму состоящего из воды коня, Гейл обычного сгустка ветра, а Бруни ящерки-саламандры (Холодное сердце 2, 2019г.)

* * *

      Ситуация похожа на дурдом. Чонгук понимает, что ему сейчас может прилететь, ведь многие наверняка расценят его взгляд как угрозу. Но, вообще-то, Тэхён начал первым. Почему ему можно, а Чонгуку нельзя? —Проблемы? – интересуется Чонгук, откидывая спину чуть назад и складывая руки на груди, готовится обороняться.       Тэхён снова вздрагивает, не ожидая, что Чонгук заговорит, и часто моргает. —Ам… нет… прости.       Чонгук чувствует, что Тэхён смущён неожиданным вниманием. —А может ты не будешь пугать Тэхёна? – с открытой агрессией интересуется Чимин. —Проблема в том, что в отличие от вас троих, – Чонгук обводит глазами Сокджина, Чимина и Хосока. – Он меня ни капли не боится.       Повисает неловкая пауза. —С чего ты… – начинает Джин. —Хён. Это бесполезно, – вступается Намджун. – Чонгук сильный эмпат, он знает все ваши эмоции лучше вас всех.       Все снова замолкают. — Всё хорошо, парни, – успокаивающе выдыхает Тэхён после паузы. – Не нервничайте, – он поворачивается к Чонгуку. – Прости. Они просто слишком сильно меня опекают. — Я понял, – кивает Чонгук и пытается дружелюбно улыбнуться. – Всё в порядке. Я привык.       Намджун и Юнги многозначительно переглядываются. — Ты значит… типа отступник? – Тэхён отхлёбывает из чашки. — Ну иначе бы Намджун-хён со мной не нянчился, – Чонгук смеётся и снова придвигается к столу, разворачивая свой сэндвич. — Я не нянчусь, – бурчит Намджун. – Просто приглядываю, чтобы тебя не обижали. — Сильнее, чем меня обидела жизнь, меня уже никто не обидит, – смеётся Чонгук. – Никто всё равно не рискнёт ко мне лезть. Я слишком страшный, – он откусывает от сэндвича. — Разве? – Тэхён вскидывает бровь. — Поверь, ты единственный, кажется, кто так не считает, что странно. Вот кому-кому, а тебе бы следовало меня бояться.       Тэхён лишь пожимает плечами. — У этого оболтуса просто напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, – жалуется Чимин. — И я тебя люблю, Чимин-и, – усмехается Тэхён. — Так может стоить умерить свою опеку? – предлагает Чонгук.       Повисает тишина. Все непонимающе смотрят на него. — Я объясню, – включается Юнги. – Хотя я говорил вам это уже тысячу раз. Во-первых, такая гиперопека может привести к тому, что объект опеки взбунтуется, во-вторых, к тому, что он ничего без вашего ведома сделать не сможет. В-третьих, к отключке инстинкта самосохранения. Он будет как вечная дама в беде, потому что будет знать, что его обязательно кто-то спасёт. Чонгук имеет в виду, что вы именно этого и добьётесь, если продолжите. — Да ладно вам, парни, не начинайте, – Тэхён влезает со своей неловкой яркой улыбкой, будто пытаясь разнять две оппозиции. – Сейчас опять поругаетесь.       Чонгук усмехается и готовится наблюдать за шоу, рукой из воздуха доставая ланч-бокс и вынимая из него яблоко.       Перепалка резко останавливается и все в гробовой тишине с ужасом замирают, когда Чонгук подносит к яблоку масляный нож, чтобы порезать на дольки. Чонгук не сразу понимает, в чём дело, замирает, пока не видит, что Тэхён с диким вожделением вцепился взглядом в его яблоко. Чонгук окидывает его глазами. — Хочешь? – Чонгук вопросительно вскидывает бровь. — Тэхён, не смей! – рявкает Джин. – Тебе нельзя яблоки.       Чонгук смекает, что к чему, и кидает яблоко Тэхёну. Тот ловит и хватается за свой нож. — Тэхён! – влезает Хосок.       Юнги закатывает глаза. — Да бросьте вы. Вы думаете, я бы стал травить яблоко, которое припас себе на обед? – Чонгук достаёт второе, принимаясь резать его. — Тэхён, только попробуй! – шипит Джин.       И именно в этот момент Тэхён засовывает в рот дольку и усиленно жуёт, прикрывая глаза от удовольствия. — Твоя мать тебя убьёт, – Чимин прикрывает глаза ладонью. — Моя мать не узнает, – сообщает Тэхён, с наслаждением впихивая в себя ещё одну дольку.       Чонгук наблюдает за комедией, жуя своё яблоко. — Так значит ты любишь яблоки, – больше констатирует факт Чонгук.       Тэхён лишь кивает несколько раз, продолжая жевать. — И какой у тебя любимый сорт? — О нет, – вздыхает Намджун. – Два ценителя яблок столкнулись. Всё чудесатее и чудесатее. — Хотя подожди, – продолжает Чонгук. – Я сам угадаю. Ред Делишес?       Тэхён перестаёт жевать. — Откуда ты знаешь? — Брось, ТэТэ, это же очевидно, – вздыхает Чимин. – Это передалось тебе от того чёртова яблока. — Ну нет, – вмешивается Чонгук. – Такие вещи не передаются магией. Это называется «шутка Судьбы». Отчасти, из-за этого же я имею такое же дикое пристрастие к яблокам. Судьба любит шутить и играться с нами. Может, поэтому я сейчас за этим столом, среди героев, сижу напротив протагониста своей сказки и кормлю его яблоками.       Юнги смеётся. — Да. Звучит как анекдот. — А я о чем? — Ну слушай, – влезает Хосок. – От того, что ты пару раз пошутил и ведёшь себя дружелюбно, это не повод нам тебе доверять. — Разумеется, – Чонгук кивает. — Ты по-прежнему Квин. Ты сын Злой Королевы. — Странно. Мне казалось, что вот кто-кто, а ты-то должен относиться ко мне лояльно, – Чонгук снова складывает руки на груди. – Учитывая твоё семейное дерево, ты должен быть последним, кто мне не верит.       Повисает гробовая тишина. Все таращатся на Чонгука. Хосок сжимает в руке вилку, и та гнётся. — Хо… – тянет опасливо Намджун. – Я ему не говорил. — Разумеется не говорил, – сообщает Чонгук. – Это же секрет, который, судя по всему, только вы пятеро знаете. А я сам почувствовал. Я это к чему. Ты сам прекрасно понимаешь, как выборочно работает толерантность в нашем обществе. Когда Белль полюбила Адама, все восхищались их историей любви. Ведь она, такая хорошая, полюбила чудовище, не смотря на его оболочку. Полюбила за душу. Но! Но. Он был принцем. А что касается тебя? Оборотней не любят. И если кто-то узнает, кто ты, узнает, что твоя мать, Красная Шапочка, так же, как и Белль, полюбила волка, антагониста своей сказки, оборотня, за его душу, и, о боже, родила ему сына, они этого не оценят. Это будет позор. Отвращение к тебе и твоей матери. А ведь история, опять же, такая же, как в случае с «Красавицей и Чудовищем». И твоя мать ничем не хуже той же Белль. А какое разное отношение. Это и есть выборочная толерантность. Поэтому ты должен понимать меня, как никто другой. Если бы люди знали, что именно ты прячешь под шапкой, ты бы уже не был положительным персонажем, к тебе бы относились так же, как к твоему отцу. Но ведь ты не злодей.       В очередной раз повисает гробовая тишина. Парни все переглядываются. Чонгук чувствует, как они переваривают всё, сказанное им, осознают. И как что-то внутри щёлкает, меняется. Может, по отношению к миру, а может, к самому Чонгуку. — Ты прав, – всё-таки соглашается Хосок. – Прости.       Чимин поражённо смотрит на Хосока, удивляясь тому, что тот извиняется. - Разумеется, – кивает Чонгук. – Если вы не против, я откланиваюсь. Мне нужно сделать уроки на завтра.       С этими словами Чонгука скрывают клубы дыма. Парни остаются вшестером. Хосок молчит, уйдя в свои мысли. Чимин облегчённо выдыхает. — Он всегда такой проницательный? – Джин зачёсывает волосы назад. — Даже когда пьяный, – сообщает Юнги. — Парни! – неожиданно эмоционально вскрикивает Тэхён. – Ну вы чего такие колючие-то? Он ведь даже ничего не сделал! — Тэхён, Хосок прав, – включается Чимин. – От того, что он пока что ведёт себя нормально, это не повод ему верить. Сам знаешь, кто он. — Если бы я всегда опирался на то, кто наши родители, я бы не общался ни с Хосоком, ни с тобой тем более. Но ты мой лучший друг. А ещё вы бы не смогли общаться с Джин-хёном, не то что жить в одной комнате. Почему тогда нельзя общаться с Чонгуком? Разве он не прав насчёт родителей Хосока? Разве он не прав по поводу вашей вечной опеки надо мной? По поводу выборочной толерантности, из-за которой ты хороший, а он плохой? — А ты и уши развесил, – вздыхает Джин. – Почему ты не думаешь о том, что он может специально это всё делать, чтобы подобраться к тебе? — Да брось ты, хён, – вступается Намджун. – Я бы понял, если бы это было так. Он не единственный эмпат, помнишь? Он хороший парень, я бы даже сказал, если бы не его угрожающая аура, которой он просто закрывается от людей, он булочка с корицей. Вернее, с яблоками. Ну не суть. —О, Булочка? – прыскает Чимин. – Он же такой стрёмный! Страшнее смерти висит над нами тучей и пялится так стрёмно на Тэхёна. — Да о какой такой страшной ауре вы вечно говорите? – взвинчивается Тэхён. – Да, над ним есть это тёмный магический фон, но ведь он ни разу не пугающий. Он просто есть. — Тэхён-а, я думаю, что ты и они видят его ауру по-разному, – поясняет Намджун. – Но я согласен с тобой. Они перегибают.       Джин закатывает глаза.

* * *

      Чонгук плюхается на кровать и тяжело вздыхает. Он снова перегибает. Снова с разбега прыгает на те же грабли. Он же не хотел. И не должен был принимать участия в обсуждении. Но он снова влез, сказал то, что думал, и теперь будет жалеть, потому что знает, что, разумеется, его никто не примет. Эти трое слишком агрессивно настроены. И их можно понять. Чонгук – это всегда угроза. И сейчас он должен поставить сам себя на место, чтобы потом снова не было больно. Он вздыхает, вскакивает с кровати, подходя к своему зеркалу. Смотрит в него на своё отражение побитой собакой. Снова вздыхает, прикрывает глаза, хватаясь ладонью за раму сверху и прислоняясь лбом к стеклу.       Отражение в зеркале идёт мелкой рябью, будто камень бросили в, до этого тихую, гладь воды. Чонгуков лоб утопает в ней, и Чонгук пригибает голову, ныряя, пролезает через раму, исчезая из комнаты. В помещении, в котором он оказывается, темно как ночью, лишь один поток света с потолка освещает его, будто софитом. За пределами этого светового круга, в тени, Чонгука окружает невероятное количество зеркал. Все разные, в красивых старинных оправах. Чонгук видит огромное количество своих отражений. Сейчас будет больно. Но он должен. Для профилактики. Чтобы напомнить себе, кто он. — Зеркала мои, – в мёртвой тишине его голос кажется слишком громким. – ответьте, кто ужасней всех на свете?       По зеркалам проходится такая же мутная рябь, сиреневый отблеск пробегает снизу-вверх, после чего стекло выравнивается. Чонгук смотрит, как все до единого зеркала показывают ему его собственное отражение.

* * *

      Когда Намджун возвращается в комнату, телепортируясь на диванчик у окна, Чонгук грозной тучей сидит на подоконнике, разглядывая, как на поляне отдыхают люди. В комнате сумрачно, и только окно отбрасывает золотой луч на пол. — Так, – Намджун сразу понимает, что что-то не так. – Чонгук? Что случилось?       Он подсаживается ближе к краю дивана, чтобы иметь возможность заглянуть Чонгуку в глаза. — Ничего, хён. Всё хорошо, – Чонгук звучит так, как будто всё ни разу не хорошо. — Чонгук, я тоже эмпат. Кому ты врёшь? Что не так? Тебя задело? — Конечно нет, хён. Я уже привык. Меня не обидишь тем, что они боятся меня. Я их понимаю. Есть за что. — Тогда в чем дело?       Чонгук тяжело вздыхает и продолжает разглядывать картину в открытое на распашку окно. — Я просто… снова забылся. Позволил себе больше, чем дозволено. И сижу хуесосю себя за это. — О чем ты? Всё же было хорошо. Да, парни отнеслись к тебе настороженно, но для начала это очень круто. Тэхён вообще, кажется, без ума от тебя. Его покорили твои слова и мысли, твоё отношение к некоторым вещам и рассудительность. Ты, блять, дал ему яблоко! До этого его яблоками втихаря кормил только Юнги, парни же поддерживали запрет его матери на яблоки. — Неужели ты не понимаешь, что так не должно быть! – Чонгук взрывается, всплескивает руками и всё же поворачивается на Намджуна. – Я знаю! Я проходил это! Из-за того, что у меня никогда не было никого, кроме матери, которую тоже отобрали, я быстро привязываюсь к людям! И в итоге обжигаюсь об это! Я не должен был влезать в разговор, потому что знаю, что могу прикипеть, но для них я никогда не стану своим! Я просто другой, понимаешь? А теперь представь, что будет, если Белоснежка узнает, что её сын сидит за одним столом со мной, общается и, о боже, я угощаю его яблоками.       Парни смотрят друг на друга выразительно. — Я не хочу снова влипать в это, понимаешь? – уже тихо спрашивает Чонгук.       Намджун вместо ответа просто встаёт, подходит к Чонгуку и притягивает его к себе за плечи. Чонгук теряется, пока Намджун обнимает его, похлопывая успокаивающе по спине. — Чонгук, не весь мир жесток, понимаешь? Ты столкнулся с большим количеством непонимания, боли, потерь за свои семнадцать лет, но в мире есть и хорошие вещи, хорошие люди.       Чонгук подвисает, не ожидая подобных действий от Намджуна, но обнимает его в ответ. — Эти хорошие люди не любят отрицательных персонажей, хён. Ты это знаешь.       В чужих руках Чонгук исчезает, и Намджун растерянно озирается по сторонам, пока не видит, как крупный чёрный ворон слетает с их подоконника.

* * *

      Так проходит несколько недель. Чонгук покладисто учится, продолжая отгонять от себя студентов своей аурой. Слухи о его присутствии в академии разносятся быстро, и вот уже все знают его в лицо и шарахаются при каждом его появлении. Даже не стесняются. Даже не скрывают своего ужаса и ненависти. Пара компашек, состоящих из плохишей, зовут его к себе тусоваться. Чонгук лишь фыркает и говорит, что его это не интересует. Они начинают огрызаться, думают, что у Чонгука эго раздутое, раз он, такой охуенный и страшный, не хочет тусоваться с второстепенными отрицательными персонажами. Им невдомёк, что Чонгук просто не хочет быть хулиганом, который строит козни принцам и принцессам, потому что он злой.       Он продолжает сидеть за одним столом с компашкой Белоснежного принца, но зачастую просто молчит. Парни перестают показывать своё недовольство, видимо, смирились, что он тихой чёрной тучей висит где-то рядом. Но не Тэхён. Тэхён активно пытается втянуть его в обсуждения, спрашивает его мнение и, кажется, даже огорчается, когда Чонгук кажется незаинтересованным. Чонгук делает вид, что ему всё равно на обсуждения, но под столом аккуратно каждый обед передает Тэхёну яблоко его любимого сорта. У Тэхёна, видимо, вообще напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, раз он продолжает их принимать, но Чонгук остаётся доволен, когда каждый раз видит светящиеся от счастья глаза Ким-де-Вайта. Так он чувствует себя не тем, кем является. Живым. Добрым.       В один из вечеров, пока Чонгук для лёгкого чтения берёт в руки книжку про магию Ахтохаллэн, чтобы наконец приступить к изучению магии Юнги, в дверь тихо стучат. Чонгук, не отрывая глаза от книги, взмахивает рукой, и дверь открывается.       Но мнущийся на пороге Тэхён не может не привлечь его внимание. Он, как обычно, во всём белом, как маленькая снежинка покачивается на пороге. — Намджуна нет, он, кажется, должен тусоваться с Юнги в музыкальном зале, – сообщает Чонгук, всё-таки одаривая Тэхёна взглядом. — А я… – неуверенно тянет Тэхён. – К тебе пришёл.       Чонгук заинтересованно вскидывает бровь. Зачем он понадобился Тэхёну? Тэхён замечает заинтересованный взгляд и объясняет: — Ну… понимаешь… мне задали доклад на тему ядов. Какие они бывают, как их обнаружить и обезвредить. Не удивительно, что эта тема досталась именно мне. Юнги-хён заикнулся, что ты мастер ядов, что тоже не удивительно, и посоветовал спросить у тебя.       Тэхён неловко перекатывается с пятки на носок, сцепив руки за спиной и ждёт ответа. Чонгук недолго думает, а потом двигается на кровати и хлопает рядом с собой, и Тэхён быстро проносится до кровати, падая рядом, пока Чонгук взмахом руки закрывает за ним дверь. — Давай начнём с того, что то, чем усыпили твою мать – это не яд, – сообщает сходу Чонгук и взмахом ладони заставляет толстую старую книжку с его книжной полки прилететь ему в руки. – Это заклятье, просто оно подается в форме яда. - Тэхён достает из-за спины руки, и в них оказываются блокнот и ручка; он принимается быстро записывать. – Разумеется, как любое заклятие, оно основано на магии, а не на наборе физических компонентов, которые можно потрогать, понюхать, увидеть или попробовать. Поэтому для заклятия подойдет только антизаклятие, если оно имеется, если его нет, то только более мощная магия. А самая сильная магия у нас – это что? — Любовь? – уточняет Тэхён. — Верно. Поэтому заклятие и падает от поцелуя любви. Но, знаешь, у разной любви тоже есть свои различия. И сила. Поскольку любовь бывает разная, подойдёт не каждый поцелуй. Твой лучший друг, допустим. Как бы сильно вы не были привязаны друг к другу, он тебя не разбудит, только если он тайно не влюблён в тебя в романтическом плане. Некоторые заклятия может разрушить родительская любовь. Она самая сильная после романтической. Заклятие сна моей матери одно из самых сильнейших, его разрушает только романтическая любовь и страсть между двумя любящими сердцами. — То есть родительская любовь против него не работает? – уточняет Тэхён. — К сожалению, нет. Не знаю, в курсе ли вы все, но заклятие, которым усыпили Аврору с помощью веретена – это то же заклятие. Моя мать поделилась им с подружкой-драконихой. Определить это заклятие, к слову, невозможно, если у тебя нет на это особенно нюха, как у меня. Что касается самих ядов. Яды бывают самые разные. От дилетантских простых ядов, которые легко сделать и еще проще обнаружить и вывести из организма. А бывают такие, против которых нет никаких противоядий и их нельзя обнаружить. Я тебе сейчас распишу все основы и дам вот это, – Чонгук вертит перед его глазами книгой. – Это что-то вроде энциклопедии ядов. Там ты сможешь найти все подробности о тех ядах, которые тебя заинтересуют больше.       Тэхён счастливо улыбается ему и быстро-быстро кивает головой.

* * *

— Спасибо тебе огромное! – Тэхён снова качается на пятках в дверях, прижимая к груди тяжеленную книжку, как самое дорогое, сокровенное, пока Чонгук опирается на косяк рядом, сложив руки. – Не знаю, что бы я без тебя делал. Прости, что отнял у тебя весь вечер. — Всё хорошо, я бы всё равно весь вечер хуи пинал, я сделал домашку на неделю вперёд. Зато ты сдашь проект на высший балл, да и это хорошая жизненная подготовка для тебя. Иди спать, уже поздно. — Да. Точно. Завтра вставать рано, а спать я люблю. Спасибо еще раз.       Тэхён выпрямляется, видимо, собираясь идти, и разворачивается. — Погоди, – окликает Чонгук. — А?       Тэхён разворачивается в тот момент, когда Чонгук вытягивает руку и с подноса притягивает себе в ладонь яблоко и кидает его в Тэхёна. Тот машинально ловит, окидывает довольным взглядом, улыбается снова Чонгуку, кланяется и всё-таки выходит. Чонгук аккуратно прикрывает за ним дверь. — А я гляжу, вы хорошо подружились? – с кровати Намджуна торчит его голова с нарисованной на ней довольной кошачьей ухмылкой. — Когда ты успел там появиться? – даже не удивившись интересуется Чонгук, возвращаясь к кровати. — А ты что так увлёкся своей лекцией по ядам, что даже не почуял, как я телепортнулся? – еще более хитро улыбается Намджун. — Я почуял, но не сразу. — Я вернулся в комнату, телепортировавшись сразу на кровать, услышал ваш разговор и не стал мешать. — Я чувствую, что у тебя в голове что-то странное. Не могу понять, что именно. Оно хитрое, как будто ты знаешь секрет, которой хочешь всем растрепать, но не можешь. Колись, – Чонгук падает на кровать. — Я оставлю свой секретик при себе. Скоро ты сам его разгадаешь, но никому об этом не скажешь. По крайней мере пока.       Чонгук лишь вздёргивает бровь и решает не лезть. Мало ли что чудесатое в голове у этого кошака. Он щёлкает пальцами, и его одёжа меняется на ночные спортивные штаны. Пора спать. Завтра на занятия.       Он какое-то время думает о Тэхёне, лёжа в кровати перед тем, как уснуть. Он так и не может понять, что у Кима творится в голове. Не может как следует читать его эмоции. И его удивляет то, что Тэхён его ни капли не боится. Напротив, Тэхён очень дружелюбен, будто перед ним не Чонгук вовсе. Чонгук чует в Тэхёне лишь его доброту и скромность, он уверен – Тэхён самый светлый человек, которого он когда-либо встречал. И самый красивый. В нём так удачно смешались гены Белоснежки и Прекрасного принца, что кажется, будто ничего красивее Тэхёна в этом мире не существует. Чонгук всё еще не знает, как относиться к такой добродушности со стороны Белоснежного принца, но чувствует внутри, как его это греет. От этого страшно. Чонгук слишком много раз обжигался.

* * *

      Дверь в комнату открывается без стука, и на пороге появляется Юнги. Первое, что он видит, это то, что напротив двери стоит какой-то стол, похожий на алхимический. Намджун сидит в воздухе, сложив ноги крестиком и увлеченно орёт «Давай-давай!», дёргая в воздухе хвостом и ушами, а за столом Чонгук. На тонкой ножке стоит прозрачный стеклянный шар, Чонгук держит руку вокруг него и что-то усердно колдует. Его брови нахмурены, изо рта валит пар, как если бы ему было холодно, а в волосах толстенная седая прядь. — О, я вижу ты с моей магией экспериментируешь? – Юнги наваливается на косяк. – Как успехи? — Вполне стабильно. У меня уже есть несколько идей касаемо твоей руки, – Чонгук опускает руки, и пар из его рта исчезает. – хён, – добавляет. — А ты чё припёрся, старикан? – у Намджуна явно хорошее настроение. — Джин старше меня. Скажи это ему, и он откусит тебе голову, кошатина.       Намджун смеётся. — Не откусит. Ты же знаешь, Джин-и хоть и грозная, но ромашка. — Джин-и, – передразнивает его Чонгук, глядя выразительно и с издёвкой.       Намджун даёт ему по лицу своим полупрозрачным хвостом. — Ромашка, говоришь? – усмехается Юнги. – А то ёбнутое растение на его подоконнике так не считает. Оно уверено, что мы все сорняки как минимум. — У него что, на подоконнике растёт цветок из Страны чудес? – восхищённо выдыхает Чонгук. — Ага. Пион, – подтверждает Намджун. – Ему его мать с собой всучила, чтобы не грустил. Мне кажется, он с этим цветком когда-нибудь запиздится. — Может у него ещё и эти бабочки в форме тостов с маслом живут? – заинтересованно тянет Чонгук. — Слава богу, нет. — Так, – прерывает их Юнги. – А я, собственно, зачем пришёл-то? Мы собираемся гулять в Зачарованный лес. Вы с нами? — Дай угадаю. Тэхён настоял на нашем присутствии? – загадочно улыбается Намджун. — И он тоже. И отговорки не принимаются. Усёк, Чонгук? – Юнги смотрит выразительно на младшего. — Будто у меня был выбор? – вздыхает Чонгук, разводя руками. – Когда выдвигаемся? — Сейчас, – сообщает Юнги, закрывая за собой дверь и подходя к парням.       Чонгук закатывает глаза, хлопает в ладоши, заставляя стол исчезнуть, а потом просто молча хватает Юнги и Намджуна за плечи, исчезая из комнаты. Чонгук даже не спрашивает, где им нужно собираться. Он просто думает о Тэхёне и переносит их прямо к оставшейся четвёрке в главный холл центрального корпуса, заставляя всех вздрогнуть от клубов темного дыма. — Чонгук! – чуть не взвизгивает Тэхён, и кидается ему на шею.       Чонгук в ступоре замирает, пока остальные в ужасе таращатся на ситуацию. — У меня "A+"! – радостно кричит Тэхён, пока Чонгук аккуратно его обнимает в ответ. — И тебе привет, хён, – смеётся он.       Тэхён все-таки отстраняется от него, но не отходит. — Высший бал! – хвастается. – Мэривеза в восторге от моего доклада. Хорошо, что я не додумался сказать ей, кто мне помог. Что с твоими волосами? – он запускает в них ладонь, ощупывая белую прядь.       Чонгука чуть не передёргивает от непривычной для него тактильности. — Скоро исчезнет. Я экспериментировал с магией хёна. А что, защиту от тёмной магии преподает Мэривеза? – усмехается Чонгук. — Что ты имеешь против фей? – недоумевает подошедший с остальными Хосок. — Зачастую, от фей больше проблем, чем пользы, – поясняет Чонгук. – Если мы, конечно, не говорим о Голубой фее. — Голубая фея душка – соглашается Джин. — Ну так мы идём али как? – интересуется Чимин. — Не ворчи, детка, сейчас пойдём, – подмигивает ему Хосок. — Прекрати звать меня деткой! – шипит через зубы Чимин, отчего он больше похож на злого воробушка.       Юнги обречённо вздыхает.

* * *

      За пределами кампуса Зачарованный лес встречает их тёплым солнцем и рыжеющими листьями; бабье лето продолжается, хотя на улице уже последние числа сентября. На ветках сладко поют птицы и иногда пробегают белки. Тэхён довольно крутит головой, будто он тут впервые, а не как обычно. — Не знаю, как вы, а я пробегусь быстренько, – сообщает Хосок, начиная разминаться и потягиваться. — Могу составить компанию, – предлагает Чонгук; ему нужно кое-что обдумать. — Малой, ты не врубился, – оборачивается к нему Хосок. – Я собираюсь бегать на четырёх конечностях. — Я-то как раз врубился. У меня есть крылья. Насколько мне известно, волки и во́роны хорошо ладят.       Хосок утыкается в одну точку и хмурит брови, будто осознавая. — Ну пойдём, – кивает в сторону.       Они отходят подальше от остальных, и Хосок принимается раздеваться.       — Я нихера не понял, – сообщает Джин, глядя в удаляющиеся спины. — Как у хорошего мага, у него есть способность к перевоплощению в животных, – объясняет Намджун. – А основная его форма для перевоплощения – это ворон. — Ого! – Тэхён восторженно округляет глаза. – А что значит «основная форма»? — Это форма, которую чародей себе выбирает в качестве постоянной, – объясняет Юнги. – Когда ты практикуешь одну форму чаще других, тебе легче её использовать. Так как каждую форму нужно осваивать отдельно, отдельно учиться ей управлять, привыкать к чужому телу. Плюс ты выбираешь самую удобную форму. Считаю, что ворон – довольно хороший выбор. Так Чонгук может летать. — А почему волки и вороны хорошо ладят? – как-то недоверчиво интересуется Чимин. — Малоизвестный факт, но вороны и волки часто охотятся вместе, – поясняет Юнги. – Я прожил приличную часть жизни в лесу и наблюдал за подобным. Вороны помогают волкам выследить жертву с воздуха, а волки делятся мясом. Тем более, что волки не всегда могут съесть всю тушу целиком, если это, допустим, лось. Слишком много мяса может уйти в минус. А вороны прожоры те ещё. — Ого! – снова восхищается Тэхён. – Я и не знал. — Ещё бы. Ты ж у нас принцесса, – смеётся Намджун.

* * *

— Даже не пытайся! – кричит Юнги. – На льду ты меня не догонишь!       Он несётся по дорожке из льда, которая сама появляется под его ногами, его на четверть белые волосы развивает ветер, пока Джин на наколдованных коньках пытается его догнать. Тэхён восторженно хлопает в ладоши, болея за Джина. Юнги же на льду, очевидно, как рыба в воде, догнать его невозможно. По крайней мере до тех пор, пока перед ним на пути не появляется из воздуха куча сухих листьев. Это происходит так близко, что Юнги не успевает наколдовать трамплин и валится в эту кучу лицом, вызывая хохот у всех присутствующих. — Квин! – орёт Юнги, когда поднимает голову и выплёвывает лист. – Я знаю, что это ты устроил, я чувствую от этой кучи твой фон! Я сейчас встану и превращу тебя в кубик льда для чая Тэхёна.       Парни оглядываются. — Но, хён. Тут никого нет? – непонимающе заламывает брови Тэхён. — Ага! – ворчит Юнги, подходя ближе и отряхиваясь. – А это кто по-твоему? – он тыкает пальцем на дерево.       Сидящий на ветке ворон недовольно каркает и на глазах превращается в Чонгука. Тот сидит с хитрым выражением лица на ветке, закинув ногу на ногу, но потом всё же спрыгивает на ноги.       — А где Хосок? – непонимающе интересуется Чимин. — Одевается, сейчас подойдёт.       Чонгук подходит ближе, трясёт своей кудрявой шевелюрой, стряхивая с нее чёрное перо. — Пиздюк! – вякает на него Юнги и резким движением руки примораживает его ноги к земле куском льда.       Чонгук закатывает глаза, перебирает пальцами в воздухе, и лёд быстро тает. — Шуток не понимаешь, хён, – ворчит он на старшего.       В этот момент из глубины леса прибегает бодрый, слегка вспотевший Хосок, натягивая на тёмные волчьи уши красную шапку. — Бро, мы ж не в академии, можешь и без шапки походить, – сообщает ему Намджун. — Да похер. Так спокойнее, – отвечает ему Хосок, восстанавливая дыхание. – Чем занимались тут без нас? — Я пытался на коньках догнать Юнги, но вмешался Чонгук, и Юнги пизданулся, – сообщает Джин. — Они тупо бегали по кругу вокруг поляны, – пожимает плечами Чонгук.       Повисает тишина. Намджун и Джин многозначительно переглядываются, их губы начинают подрагивать, будто они еле сдерживают улыбку. — О нет, только не это! – вздыхает Чимин.       Намджун с Джином резко подлетают друг к другу, хватаясь под руки и начинают нарезать круги, громко выкрикивая: Ноги выше, плечи шире в дождик или в снег, Как известно, бег по кругу самый лучший бег! Плечи шире, ноги выше, радость на лице! Все мы не в начале, но и все мы не в конце!*       Чимин громко фейспалмит, отчего его лоб становится почти того же цвета, что и родимое пятно. — Ох уж эти жители Страны чудес! – громко возмущается он.       Чонгук переглядывается с Тэхёном, и они начинают дружно угорать с этой фразы. — Не дай бог, они сейчас ещё и чай пить сядут, – бубнит себе под нос Чимин.       Намджун с Джином резко останавливаются. — Думаю, пора устроить чаепитие! – резко выдает Джин. — Отличное решение, – кивает Намджун.       Чимин обречённо стонет. Юнги в открытую начинает ржать над убитым видом Чимина. — Ты же тоже из Страны чудес, – пытается успокоить Чимина Хосок, наблюдая, как Намджун из ниоткуда достает плед, встряхивает его над землей, и на нём оказывается все необходимое для чаепития. — Если ты не заметил, мы немного из разных сословий, – ворчит Чимин по-прежнему. — Крошка, но ты же тоже любишь чаепития.       Чимин грозно приближается и шипит через зубы Хосоку куда-то в подбородок: «Голову с плеч». — Мальчики, пойдёмте пить чай! – заботливо зовет всех Джин, разливая чай по чашкам.

* * *

      — Ещё? – интересуется Чонгук.       Тэхён довольно кивает, и Чонгук отставляет свою чашку и наливает Тэхёну чай. Юнги с другой стороны привычно закидывает ему в чашку лед.       Все довольно в тишине наслаждаются чаем уже минут тридцать. — И часто у вас такие чаепития? – интересуется Чонгук. — Раза два за прогулку, – сообщает Хосок. — Может всё-таки выпьешь с нами? – интересуется Тэхён у Чимина, развалившегося на пледе чуть поодаль и заинтересованно раскладывающего перед собой карты.       Тот поднимает на друга глаза и некоторое время ломается. — Ну только если полчашечки. — Сейчас организую, – заявляет Джин.       Он заливает в пустую чашку чай до краёв, после чего Намджун из воздуха достает пилу и передаёт старшему, а тот принимается пилить чашку. Чонгук было открывает рот, чтобы остановить его, но чашка уже распилена, а чай в каждой из половинок даже не думает убегать. — Ты привыкнешь, – сообщает понимающе Тэхён, опуская ладонь ему на плечо и поддерживающе похлопывая.       Раздаётся странный свист, отдалённо похожий на трель птиц, поднимается ветер, и поток воздуха, с кружащимися в нём рыжими листьями, проносится мимо, облетает каждого из парней и начинает кружить вокруг Юнги, поднимая в воздух его волосы. — Привет, ветерок, – Юнги улыбается и подставляет ладонь, на которую падает бумажный самолетик. – А это тебе, – он из кармана достаёт такой же и отдает потоку.       Тот уносится так же быстро и со свистом, оставляя на поляне тишину. — О! С мамой переписываешься? – интересуется Намджун. — Ага, – Юнги сворачивает самолёт и кладёт за пазуху своей голубой джинсовки. — Круто, наверное, иметь возможность переписываться с близкими не почтой, а подобным способом, – вздыхает Тэхён. — Я, буквально, часть этого леса, помнишь? – напоминает Юнги. – Должны же у меня быть какие-то преимущества. В отличие от вас, жалкие людишки, – добавляет он шутливо.       Тэхён с Чимином переглядываются и неожиданно одновременно в октаву пропевают звук «А» по четырём нотам. Юнги закатывает глаза. — Хватит пародировать Ахтохаллэн, – выдыхает раздраженно Юнги.       Тэхён с Чимином ещё громче завывают и ржут как гиены. — Откуда они знают, как звучит Ахтохаллэн? – Чонгук вскидывает бровь. — Я на свою голову наиграл на клавишах, – цокает Юнги.       Чимин продолжает гоготать, пока Тэхён красиво пропевает всё те же ноты. Чонгука на мгновенье будто гипнотизирует его голос. Не удивительно, думается, он же сын Белоснежки, он обязан хорошо петь. С ветки Тэхёну на голову спускается птица, повторяя за принцем мелодию. Тэхён замолкает и вскидывает глаза вверх. — Эй! Давай ты не будешь вить в моих волосах гнездо? – Тэхён улыбается синице и поднимает к голове ладонь.       Птица собственнически пересаживается ему в ладонь, и Тэхён опускает её на уровень глаз. — Привет, – здоровается.       Птица усердно что-то чирикает ему, будто рассказывая историю. — Да ты что? – Тэхён делает удивленное лицо.       Чонгук завороженно наблюдает за диалогом, пока птица снова что-то вещает. — А она что? – интересуется у птицы Тэхён.       Та начинает что-то свистеть, красивую мелодию, покачивая головой. — Что? Ты хочешь, чтобы я с тобой спел? – смеется Тэхён.       А потом начинает подмурлыкивать себе под нос в терцию с птицей. Чонгук внимательно наблюдает. Да, это определённо точно достойно статуса Белоснежного принца. Особенно, когда из леса к ним на поляну выходит косуля. — Так, – тихо вмешивается Джин. – Если мы сейчас не встанем и не пойдём дальше гулять, нас облепит животными как в прошлый раз.       Пока они медленно поднимаются с насиженных мест, а Намджун сворачивает их поляну, Тэхён заканчивает дуэт с птицей. Та довольно чирикает и улетает, пока Тэхён смотрит ей в след в голубое небо. — Знаешь, это ведь не просто так происходит, – Чонгук ровняется с Тэхёном. — О чём ты? – Тэхён непонимающе поджимает губы. — То, что животные приходят на твой голос. Это дар. — Ты так думаешь? – Тэхён округляет глаза. — Чувствую. Животные тянутся к твоей светлой душе, они чувствуют в тебе друга. Вы на одной волне с ними. Это своего рода магия. При желании ты даже мог бы приказывать им, если бы развил эту способность, но это не нужно, когда они слушают тебя просто потому, что ты к ним добр. Если упражняться в этом, ты бы мог начать их действительно понимать, а не только чувствовать настроение, ты бы смог просить их о помощи, они бы тебя тоже понимали. — Откуда ты знаешь, что я чувствую их настроение? – Тэхён удивляется ещё больше. — Чувствую твой дар. Как магию. Я думаю, одна из причин, по которой я не могу так хорошо чувствовать твои эмоции, это то, что у тебя волна другая. Я даже жителей Вандерлэнда понимаю лучше, чем тебя. Но я чувствую твою магию. Вернее, дар. И это делает для меня многое понятным. — Вот! – вмешивается Юнги. – А я ведь говорил, а вы мне не верили! — Ты знал? – удивляется Чонгук. — Нет. Но предполагал. Потому что, рассуждая чисто логически, так могут только духи и феи. Я – дух. Я взаимодействую с природой и магией. Есть духи, которые взаимодействуют с фауной. Но ведь Тэхён лишь человек. Следовательно, это дар. — Это логично, – соглашается Чонгук. – Мы, основываясь на разных факторах пришли к одному выводу. — Какие же вы, маги, сложные, – вздыхает Хосок. — А мне интересно, – сообщает Тэхён. — Хён! Стой!       Чонгук только успевает вскрикнуть, когда идущий впереди спиной вперед Джин резко проваливается в какую-то яму. Следующий рядом Намджун резко исчезает, и вот он уже вылетает из этой ямы, прижимая к себе старшего. — Норы! – кричит яростно Джин. – Как же я их ненавижу! — Смирись, – вздыхает Намджун, опускаясь на землю. – Ты же Элисон.

* * *

      — Уже вот-вот начнёт темнеть, – жалуется опасливо Тэхён, поглядывая на небо, озарённое закатным солнцем. — Не волнуйся, – успокаивает его Чимин, приобнимая за плечи. – Мы уже рядом с кампусом.       Они всей компанией тихо бредут в сторону дома. — А что будет, когда стемнеет? – непонимающе уточняет Чонгук. — Ничего такого, – поясняет Намджун. – Просто Тэхён боится леса ночью. Да ему и нельзя бродить ночью в лесу. — Ааа, – понимающе кивает Чонгук. – Очередная шутка Судьбы? — Верно, – соглашается Джин. – Один раз в детстве он заблудился в лесу и его искали до темноты. А ты сам понимаешь, каким пугающим бывает Зачарованный лес в темное время суток, тем более для ребёнка. — Зачарованный лес непредсказуем, – снова кивает Чонгук. – Он может оберегать от бед, а может заманить тебя в ловушку, и ты навсегда без вести сгинешь. Хотя, в случае с Тэхёном, это должен быть первый вариант. Но в лесу как много прекрасного, так и много опасности. Злые духи, например, или… - Чонгук делает паузу, потому что кусты впереди опасно трещат. – Разбойники… – тихо заканчивает Чонгук.       В этот момент из-за высокого кустарника появляются трое мужчин не очень приятной наружности, и Чонгук осознаёт, что по бокам и сзади их окружают и сжимают в кольцо. — Ученики Once Upon a Time? – довольно хихикает один из мужчин, сияя испорченными гнилыми зубами. – Вот это нам свезло. Можно будет потребовать выкуп с богатеньких родителей.       Остальные разбойники довольно вторят чужому смеху. — Чимин, встань за мной! – тихо командует Хосок.       Парни медленно сдвигаются ближе друг к другу, и Чонгук краем глаза замечает, как Юнги тянет за кончик среднего пальца перчатки, собираясь её стянуть. — Хён, я сам. Не напрягайся, – тихо просит он. – Парни, только не пугайтесь.       И в этот момент что-то меняется. Чонгук выпускает на свободу всю свою ауру. Кажется, будто всё вокруг темнеет, или это темнеет у всех в глазах, когда сокрушительная тёмная материя прижимает их к земле, не давая сдвинуться с места. Сердца заходятся диким ритмом, и всех накрывает неописуемым животным страхом, первобытным и необузданным. Таким, который не даёт нормально дышать. Половина разбойников падает на колени, в их глазах лопаются капилляры. Где-то сбоку кто-то душераздирающе кричит. Они смотрят на Чонгука с таким ужасом, что кто-то мочит штаны, а кто-то на глазах седеет. Чонгук в этой ауре с его чёрными как ночь глазами и угрожающим взглядом выглядит как сама смерть. — Тут тёмный маг, бежим! – кричит кто-то из них, и те, кто смог устоять на ногах срываются на бег.       Часть из них тащит за собой повалившихся на землю, кто-то уползает на животе, оглядываясь на источник страха. Стоит всем скрыться, как тёмная аура тут же оседает, медленно опускаясь к земле и исчезая. Дышать становится легче, лес тут же светлеет и слышится трель птиц, будто бы ничего не происходило.       Чонгук устало прикрывает глаза и трёт переносицу. — Парни, вы как? Сильно задело?       Он оглядывается. Юнги слева от него – единственный, кто выглядит просто немного ошарашенным. Остальные стоят как вкопанные и с ужасом в глазах таращатся в одну точку. Чимин прижимается со спины к Хосоку, пряча лицо ему между лопаток и мелко подрагивая. Тэхён падает на колени.       Чонгук подрывается вперёд, обходит его и падает на колени перед ним. Глаза Тэхёна смотрят насквозь, в них море страха, его мелко потряхивает. — Тэхён, – зовёт аккуратно Чонгук, опуская ладони ему на плечи.       Тэхён вздрагивает, и Чонгук тут же отдёргивает руки, выставляя ладони перед собой. Взгляд Тэхёна фокусируется на Чонгуке, и он протяжно выдыхает, а в глазах его мелькает… облегчение? Он тяжело вздыхает и опускает голову, утыкаясь лбом Чонгуку в плечо. — Прости, – Чонгук аккуратно опускает ладонь ему на спину, успокаивающе поглаживая. – Сильно напугал?       Парни медленно начинают отмирать, начиная как следует дышать. — Блять, – красноречиво выплёвывает Юнги. – Не завидую я этим мужикам. Кажется, они увидели только что свой самый страшный ночной кошмар. — Я сам чуть не обделался, а ведь это даже не на нас было направлено, – выдыхает Намджун. — Что это было? – в ужасе выдыхает Хосок, а потом проворачивается в крепкой хватке Чимина и успокаивающе его обнимает. — Я просто направил на них весь свой магический фон, – поясняет Чонгук, - всё еще поглаживая Тэхёна между лопаток. — Теперь я понимаю, что все имели в виду, когда говорили, что у тебя ужасающая аура, – посмеивается Тэхён, так и не поднимая голову. — Удивительно, что ты её только сейчас почувствовал, учитывая, что она всегда со мной, – Чонгук пытается подняться с колен, подтягивая за собой Тэхёна. – Давай, пойдем. - Я всегда её чувствовал, но она не казалась мне пугающей, – объясняет Тэхён, поднимаясь за Чонгуком, крепко вцепившись в его предплечья, и, все-таки, поднимает голову.       В его глазах уже нет страха, только растерянность. Чонгук про себя облегченно выдыхает. Для него, почему-то, важно отношение Тэхёна к нему, и пугать его своей истинной личиной ему никак не хочется. Может, потому что Тэхён – протагонист его истории, и именно тэхёново хорошее отношение к Чонгуку больше всего доказывает, что Чонгук не такой уж и монстр, как о нём думают. Чонгук удивлён, что даже после такого, Тэхён не боится его, а, наоборот, цепляется за него, будто именно Чонгук, по его мнению, может защитить его. И, хоть Тэхёна и задело больше всех, когда он впервые почувствовал его темноту, Тэхён лишь улыбается ему и смотрит так тепло. Чонгук искренне хотел бы знать, что у Кима происходит в голове, но он не может. Чувствует только то, как Тэхён постепенно успокаивается. Значит, все хорошо.

* * *

— Любой вид транспорта, магический или обычный, может сыграть большую роль в вашей сказке, поэтому нужно уметь взаимодействовать с ним обязательно, – Аладдин рассказывает очень интересно, поглаживая по ворсу свой ковёр.       Чонгук с интересом наблюдает за мастер-классом для всей академии. Кто-то восхищённо и удивленно охает. Они никогда не видели ковров-самолётов, хоть и наслышаны о них. Чонгук ловит полный детского восторга взгляд Тэхёна, когда султан показывает самые простые взаимодействия с ковром. Даже обычно с виду хмурый Чимин наблюдает с интересом, еле заметно нервно сжимая штанину рядом сидящего Хосока. Они сидят в два ряда на пледе на огромной поляне недалеко от стен кампуса довольно близко к лектору. — Для разных героев могут быть абсолютно разные друзья, но даже с простой лошадью нужно уметь дружить, даже если вам кажется, что это вам не пригодится, потому что вы, допустим, умеете летать. Никто не знает, как обернутся против вас обстоятельства. И у каждого из вас, разумеется, абсолютно разные способы добиться расположения вашего транспортного средства. Кто-нибудь хочет продемонстрировать свои умения?       Все присутствующие на поляне начинают переглядываться и перешёптываться. — Ну? Кто смелый? Тэхён, у тебя должно хорошо получиться, – приглашает лектор.       Тэхён неуверенно озирается на друзей. Юнги, сидящий чуть сзади на их пледе, поддерживающе хлопает его по плечу, и Тэхён встаёт. Чимин выкрикивает ему в след слова поддержки, пока Тэхён неуверенно плетётся в центр поляны. Оказавшись в центре, со стоящим чуть поодаль Аладдином, он оглядывает присутствующих у загона ездовых животных.       Все затихают, потому что Тэхён прочищает горло, и начинает петь. Чонгук соврёт, если скажет, что не ждал момента, когда лицезреет это в полной мере. Внутри всё замирает и еле трепещет от чужого голоса. Такое неописуемое лёгкое чувство. Тэхён поёт что-то про любовь и дружбу. Классика. А животные добровольно стягиваются к нему, с опушки леса слетаются птицы и даже бабочки со стрекозами. Тэхён улыбается животным, будто поёт им как разумным людям, гладит одну из лошадей по носу, по его штанине ему на плечо заползает белка, и тот чешет её за ухом. Потрясающее зрелище. Когда он замолкает, после секундной тишины раздаются аплодисменты. — Молодец, Тэхён. Мать бы гордилась тобой, – хвалит его учитель.       Тэхён улыбается аплодирующим, отставляет ногу и приседает в ленивом реверансе и отправляется обратно на ковёр к друзьям. — Как тебе? – интересуется тихо над ухом Намджун, сидящий за спиной Чонгука по-турецки. — Почему ты спрашиваешь? – Чонгук оборачивается к нему. — Ты впервые увидел это в полной мере. Когда я увидел это в прошлом году впервые, я чуть не откинулся от восторга. Не говори, что у тебя ничего не затрепетало внутри? — Разумеется. Но это не удивительно. Чего-то такого и следовало ожидать от Белоснежного принца, – пожимает плечами Чонгук.       Тэхён плюхается на ковёр между Чонгуком и Чимином, явно довольный собой. — Это было пиздато, хён, – сообщает ему Чонгук. — Эй! Не выражайся при нём! – ворчит на него Чимин с другой стороны.       Чонгук закатывает глаза. — Да ладно тебе, Чимин-и, – улыбается ему Ким. — Детка, брось, ты сам при Тэхёне ругаешься, – привычно лучезарно улыбаясь сообщает Хосок.       А Чимин уже привычно поворачивается на него и зло грозится отсечь голову за очередное «детка». Еще более привычно Юнги закатывает глаза на очередную такую сцену. Ничего нового. Джин поддерживающе хлопает его по плечу. На поляне тем временем девчушка-первокурсница, видимо, дочь какой-то феи, осыпает осла пыльцой, и тот начинает летать. Ей так же дружно аплодируют, пока она поднимается на своих крыльях в воздух и помогает ослу спуститься на землю. Намджун что-то заговорчески шепчет Юнги, перегнувшись через колени Джина, и Юнги закатывает глаза, отправляясь к центру поляны следующим. — Что ты сделал? – интересуется непонимающе Хосок у Чешира. — Смотри.       Юнги грузной походкой идёт на их импровизированную сцену. — Показываю один раз, – сообщает он недовольно, проходя мимо сцены дальше.       Все непонимающе озираются друг на друга, пока не доходит, что Юнги обходит всех животных и подходит к озеру. Все с интересом наблюдают, как Юнги стягивает перчатки, кидая их на траву, опускает пальцы в воду и что-то мурлычет себе под нос. Пару секунд ничего не происходит, а после слышится ржание лошади, и из воды, неожиданно, выскакивает фигура лошади, состоящая из воды целиком. Все в удивлении охают. Лошадь подходит к краю озера, кланяясь поднявшемуся Юнги. Тот гладит ее рукой по шее, и та покрывается коркой инея, после чего выходит на берег. — Это что, Нокк**? – в ужасе осознаёт Чонгук, соскакивая на ноги и привлекая к себе внимание всех. – С ума сойти!       Юнги явно доволен реакцией младшего, когда седлает коня и делает круг по поляне. — Разве он подчиняется кому-то, кроме твоей матери? – продолжает Чонгук. — Я обладаю той же силой, ни больше, ни меньше, – сообщает Юнги с лошади. – Я такой же полноправный пятый дух. — Чему ты так удивляешься? – смеётся Намджун, когда Чонгук садится. — Но это же Нокк! Ты хоть раз видел просто так гуляющего по лесу одного из четырех верховных духов стихий? — Когда неделю назад мы встретили на прогулке Гейла***, и он принёс Юнги письмо от матери, тебя это не тронуло, – замечает Джин. — Но то был Гейл. Он дружелюбен, и он ветер. А вот духа воды в лесу так просто не встретишь. К тому же Нокк имеет важное значение в освобождении части Зачарованного леса сёстрами Эренделл, – тараторит Чонгук. — Ооо, а ты шаришь, – замечает подоспевший к ним Юнги. – Кошак, ты должен мне один золотой.       Намджун швыряет в Юнги монетой, когда тот садится. — Я изучаю всё, что связано с Ахтохаллэн, чтобы сделать тебе тату, если помнишь, – поясняет Чонгук. — Тебя явно интересует эта тема, – подмечает Хосок. — Он просто жадный до знаний, – поясняет Намджун. – Поэтому такой сильный. — Это он еще Бруни**** не видел, – смеётся Джин. — Бруни милашка, – Тэхён начинает умиляться. – Только руки обжигает. — Его можно держать максимум теми ледышками, что вместо рук у Юнги-хёна, – смеётся Намджун. — Я сейчас эти ледышки засуну тебе за воротник, – угрожает Юнги.       Хосок в голос ржёт с происходящего. — Чон-де-Райдингхуд! – рявкает присутствующий на поляне директор, и Хосок соскакивает с места. – Мы вам не мешаем? Два учителя перед вами! — Простите! – Хосок покорно пристыженно кланяется, падая на место. — Я говорил тебе убавлять громкость своего смеха! – шипит на него тихо Чимин. — Крошка, не кипятись, – Хосок улыбается ему, убирая с чужого лица красную прядь, за что получает подушкой по лицу.       Чонгук начинает понимать, почему Юнги так бесится со взаимоотношений этих двоих. Они продолжают о чём-то спорить, пока на поляне некоторые ученики разных курсов демонстрируют свои навыки. Тэхён внимательно наблюдает, Намджун, видимо, посчитав, что ему это не нужно, растягивается на пледе на боку как самый настоящий кот, щекой оказываясь где-то на бедре Джина. Тот чешет его макушку в районе появившихся дымчатых ушей. Юнги с усмешкой переглядывается с Чонгуком, глядя на эту картину. На поляне появляется фигура мрачного второкурсника. По одежде и ауре Чонгук может предположить, что это ребёнок какого-нибудь мелкого колдуна-шарлатана. — От ваших розовых соплей меня тошнит, – громко заявляет он, следуя к животным. – Сейчас я покажу, как нужно, – он поднимает руку вверх, и вокруг его ладони начинает образовываться бордово-чёрный сгусток магии. – Самый легкий способ заставить животное слушаться тебя – это сила и страх!       Он машет ладонью в сторону животных, вызывая у присутствующих вскрик ужаса, когда из сгустка магии появляется нечто, похожее на лассо. Животные в ужасе разбегаются, но одного коня, того самого, которого гладил Тэхён, он ловит за шею кнутом. Вокруг чужой морды появляется узда. — Стой, так нельзя! – выкрикивает их учитель, в ужасе глядя на чужие действия. — Только силой можно заставить тебя слушать! Только страхом можно заставить подчиниться! – продолжает парень.       Лошадь в ужасе ржёт и пытается вырваться, ей определённо точно больно и страшно, пока её тянет на себя человек. Она встаёт на дыбы и делает рывок, вырывая из рук обидчика узду и срываясь вперёд, грозясь наскочить на учащихся на поляне.       Чонгук телепортируется в мгновение ока, оказываясь прямо под копытами и раскидывая руки. Лошадь наскакивает на некое подобие щита над Чонгуком и останавливается, не сумев перешагнуть преграду. Встает на дыбы, в панике ржёт. — Тише! Тише! – просит Чонгук, сам полностью гасит свою ауру, чтобы не пугать лошадь тьмой, и убирает щит, вытягивая ладони к коню. – Всё хорошо, тише.       Лошадь напугана, но останавливается, тряхнув чёрной гривой, слушает. Чонгук аккуратно гладит руками чужую шею. — Вот придурок, не так ли? – интересуется у лошади, когда к нему подбегают друзья, а потом поворачивается лицом к замершему в центре парню. – Только последний идиот может считать, что так можно подчинить себе кого-то. Да, она будет тебя слушать, а дальше-то что? Как только выдастся возможность, она убежит, предаст тебя в обмен на человека, проявившего к ней добро. Так этот мир и работает. Нельзя заставить кого-то подчиняться страхом.       Чонгук отворачивается обратно к лошади, наблюдает, как Тэхён во всю уже обнимается с животным, успокаивая его, как все остальные облепливают их, защищая коня. — Силу не признаёт только тот, у кого её недостаточно! – кричит ему в спину парень. – Может ты просто не такой крутой, каким кажешься? Чему тебя учила твоя мать? — Чонгук! – вскрикивает Тэхён, и Чонгук понимает, что в него летит шар чистой энергии.       Он резко разворачивается и голой рукой ловит шар, заставляя его потухнуть. — Ты стреляешь в спину?! – в негодовании вскрикивает Юнги и уже было снимает перчатки.       Намджун останавливает его. Чонгук делает шаг вперёд. — Остановить перепалку! – вскрикивает директор.       Чонгук делает ещё шаг к атаковавшему его, выпускает обратно свою тёмную ауру. Его глаза наполняются вязкой дымчатой тьмой, и парень, кажется, жалеет о том, что сделал. Замахивается снова, но Чонгук медленно двигаясь к нему снова ловит шар, сжимая в руке и заставляя исчезнуть. — Какая нестабильная у тебя магия, – всё, что говорит Чонгук.       Его аура приобретает чёрный цвет, окрашивая пространство вокруг него дымкой, он останавливает очередной шар в свою сторону, телепортируется за спину противника, перекидывает его через себя и кидая спиной на землю так, что та покрывается трещинами. Вся тьма вокруг Чонгука тут же исчезает, возвращая его привычный облик, и он равнодушно смотрит сверху на лежащего недо-волшебника. — Моя мать учила меня, что у силы есть цена. Моя стоит долгих годов совершенствования и постоянного познавания нового. Если ты смеешь называть себя обладателем силы, будь добр, соответствуй. Твоя магия настолько дрянная… я так лет в шесть колдовал. Хочешь быть сильным – учись как следует, а не хуи пинай. Учти, что магия – не всегда сила. Иногда простые вещи, такие как дружба или добро, могут быть куда эффективнее. И заруби себе на носу, ещё одно упоминание моей матери, и я буду являться тебе в кошмарах.       Чонгук отходит, усмехаясь испуганному лицу парня, и возвращается обратно к своим. Замечает восхищённый взгляд Тэхёна, испуганный Чимина и гордые Намджуна и Юнги. Последний поддерживающе закидывает ему руку на плечо. — Ты ведь даже не в полсилы его шлёпнул, – смеётся он. — Разумеется. — Учителя не знают, как на это реагировать, – смеётся Намджун. – С одной стороны директор до усрачки тебя боится, а с другой ты вроде угомонил хулигана. Всё чудесатее и чудесатее. — Думаю, на сегодня хватит, – выдыхает уставший Аладдин.

* * *

      Время летит так невозможно быстро. Только вчера Чонгук прибыл в академию, уверенный, что ему ничего в этой жизни не нужно, кроме учебы. А сейчас его сердце сжимается, когда Тэхён с самой яркой улыбкой снова тащит его обедать, называя ласково «Чонгук-и», когда Юнги с Намджуном поддерживающе хлопают его по плечу, зовут мелким, и Чонгук чувствует, что они к нему прониклись самыми настоящими дружескими. Когда Хосок с Джином тоже растаяли сердцами, принимая его как родного, и даже Чимин уже лишь делает вид, что Чонгук ему не нравится, а на деле привык и расслабился.       Чонгук никогда не покажет, как сильно он благодарен, когда на очередное перешёптывание каких-то студентов Джин самолично шлёт их в пешее эротическое. Ему всё равно на этих людей, но ему приятно, что появились люди, которые принимают его таким, какой он есть. В глубине души не отстаёт назойливая мысль о том, что это временно, что скоро его бросят, как всегда бросали, и Чонгук продолжает ходить в зеркальную комнату и напоминать себе, кто он, чтобы потом не было так больно, но кого он обманывает? Он прикипел так сильно, повёлся на заботу и добро, которого ему никто уже многие годы не давал, а ведь прошло только полтора месяца с начала учебного года. Страшно представить, что будет потом, поэтому Чонгук просто плывёт по течению. В последний раз ему было так страшно, когда у него отобрали мать. Он не знает, переживёт ли морально ещё одну утрату, но морально себя к этому готовит.       Хотя, как можно готовить себя к такому, когда он показывает свою чёрную магию, а Тэхён с таким восхищением смотрит без капли страха, как это бывало обычно? Тэхён вообще весь полностью одна большая загадка человечества. Чонгук уверен, если бы бог существовал, то это он самолично лепил Тэхёна из всех самых светлых чувств этого мира. Чонгук не понимает, как вообще может существовать такой человек? Его душа настолько же прекрасна, насколько прекрасна его физическая оболочка, и наоборот. Чонгук не знает, как по канону сказки он должен пытаться навредить Тэхёну, если хочется только защищать. Тэхён похож на подснежник, думается Чонгуку. Такой же красивый, белоснежный, родившийся из снега. Хрупкий. Смотреть можно, трогать нельзя. Чонгук смотрит. Продолжает поражаться тому, что Тэхён вообще существует, и пытается разгадать, что происходит в его голове. Получается так себе. — Может кто объяснит мне, что именно вы собрались делать? – взволнованно интересуется Джин. — Юнги хочет забить рукав рунами для лучшего контроля силы, – поясняет Намджун ему. – Чонгук умеет это делать. Но для хороших рун, как я понял, нужна родная магия, поэтому Чонгук каким-то образом сейчас будет использовать магию Юнги, каким, я так и не понял.       Чонгук игнорирует диалог, ходя по комнате и переставляя какие-то магические артефакты, и ставит в центре стул, приглашая старшего сесть. — Нервничаешь? – интересуется Юнги, седлая стул спинкой вперед. — Немного. — Ты так и не объяснил, как ты собираешься это сделать. — Что там объяснять-то? На протяжении месяца я исследовал твою магию. Она инородная для меня, повторить я её не могу, но я научился ее использовать. Сейчас одной рукой я возьму тебя за руку и буду тянуть из тебя энергию отнимающим заклятием, а второй рукой буду использовать её для нанесения рун. — Ты хочешь меня опустошить? – Юнги недоверчиво хмурится. — Не волнуйся, завтра как новый будешь, много не уйдёт.       Чонгук достаёт небольшую толстенькую книжку по рунам, долго настырно её листает, после чего открывает нужную страницу, буравит её глазами и дует на страницу. С неё в воздух поднимаются чёрные руны, Чонгук снизу-вверх засовывает в них ладонь, они липнут на кисти прямо поверх родных рун Чонгука. Юнги тяжело вздыхает, морально настраиваясь, когда Чонгук подходит к нему и протягивает правую руку к левой. — Что от меня требуется? – интересуется Юнги. — Расслабься и немного потерпи, будет некомфортно.       Юнги снова вздыхает, стягивает перчатки, отбрасывая их на пол, и протягивает Чонгуку левую. Чонгук резко хватается за его ладонь и тут же второй рукой вцепляется в локоть правой руки Юнги, тянет воздух носом и выдыхает ртом морозный пар, его волосы мгновенно белеют на четверть, часть радужки левого глаза голубеет. Юнги прикрывает глаза и морщится. Чонгук начинает бубнить под нос что-то на далеко не их языке. Все наблюдают за этим, притаившись. — А это точно безопасно? – Чимин взволнованно наблюдает за реакцией хёна. — Думаю, Чонгук-и бы не стал делать что-то подобное, если бы это могло навредить хёну, – делится мыслями Тэхён, но сам волнуется не меньше, особенно когда Юнги шипит болезненно.       Чонгук начинает шептать заговоры громче, и все замечают, как из-под рукава футболки по белоснежной коже ползут медленно к локтю искрящиеся голубые узоры. — Смотри-ка, получается, – восхищенно вздыхает Джин. — Теперь рука хёна будет похожа на Эренделлские двери, – ржёт Хосок, за что получает от Чимина удар в плечо. –Ауч! А что, я не прав? Между прочим, орнаменты Эренделла, которыми украшают всё, от одежды до стекла, очень красивые. — Чшшш! – шикает на него Джин. – Не мешай им.       Тату Чонгука выглядят абсолютно по-другому, а узоры на руке Юнги действительно похожи на те самые орнаменты Эренделла. Они ползут медленно по предплечью к кисти, будто выжигаются на коже голубым огнём. Искрящаяся линия образует на кисти угол к костяшкам, останавливается. — Блять как же холодно! – чуть не взвизгивает Чонгук, отскакивая от старшего.       Свечение на коже стихает, и на месте него остаются белые, и от этого ели заметные на светлой коже узоры. — Как ты вообще живёшь с такой низкой температурой организма? – Чонгук стряхивает с себя озноб.       Пятно голубой радужки в его глазу гаснет, уступая родной чёрной. Юнги наконец выдыхает и начинает шевелиться на стуле. — Ну как сказать, – всё-таки изрекает он. – Холод… — Всегда мне был по душе. Мы знаем, – хором заканчивают все. — Но не настолько же холодно! Бррр… – Чонгук снова встряхивается и начинает ладонями тереть плечи, явно накладывая какое-то заклинание на свою рубашку, потому что от неё начинает валить тёплый пар.       Юнги только пожимает плечами и начинает осматривать свою руку, задирая рукав футболки. Парни наконец отмирают и подползают настороженно ближе. — Получилось? – уточняет Тэхён. — Разумеется, – гордо заявляет Чонгук, складывая руки на груди.       Юнги поднимается со стула. — Это норм, что я чувствую слабость? — Я пытался расходовать меньше магии, но тем не менее высосал из тебя прилично, так что это нормально. За ночь восстановишься.       Юнги подходит к младшему, протягивая руку для рукопожатия. — Спасибо. Я тебе должен. — Да ладно. Я же говорил, для меня это был пиздатый опыт. — Чонгук просто помешан на учёбе и совершенствовании, – Намджун закатывает глаза. — Так и есть, – Чонгук даже не отрицает. — Знаешь, – тем же вечером Намджун заводит разговор, свесив голову со своей кровати; тихо потрескивает камин, а парни уже улеглись по кроватям, готовясь ко сну. – Ты изменился.       Чонгук отрывается от книги, окидывая старшего непонимающим взглядом. — Когда ты прибыл в академию, – начинает пояснять Намджун. – Ты был… – он подбирает слова. – нелюдимым… тихим… всегда молчал, никому не доверял. Сейчас же… конечно, с левыми людьми ты остался таким же, и когда мы находимся где-то, ты так же молчишь, не привлекая к себе внимания, но… наедине ты стал… открываться? Ты начал разговаривать, показывать свои эмоции.       Чонгук вздыхает, откладывает книгу и откидывается на подушку, глядя в потолок. — Это моя ошибка, – сообщает тихо. — Что? Нет, я не это имел в виду. — Я понимаю, что ты имел в виду, хён. Я действительно невольно начинаю доверять окружающим меня людям. Чувствую, что они добры ко мне. Но… я не должен. — Но почему? – Намджун садится в кровати. — Не хочу… чтобы было больно потом. Когда я снова останусь один. — С чего ты взял… — С того, хён! С того, что так происходит постоянно. Стоит хоть кому-то проявить ко мне добро, и этот человек тут же исчезает из моей жизни по тем или иным обстоятельствам. Это больно. Но если с рандомными людьми всё проще, то сейчас… – Чонгук тяжело вздыхает. — Чонгук… – ласково выдыхает Намджун. – Сильно привязался? — Очень, – еле слышно произносит Чонгук. – Я не хочу этого. Не хочу, чтобы было как тогда, в двенадцать лет. — Хочешь поговорить об этом? — Нет. Пока ещё нет, – Чонгук полностью уверен, что ещё не готов делиться самым сокровенным. — Ты же знаешь, что можешь всегда поговорить со мной? Когда будешь готов. — Да, хён. Спасибо. — Не думай о плохом. Нам не известно, какие чудесатые финты может выкрутить Судьба. Ложись спать и не бери в голову больше всякую ерунду. Я-то с тобой? И ребята тоже.       Чонгук отворачивается на бок, щелчком пальцев гася свет.       «Это пока об этом не узнала Белоснежка» - думается ему.

* * *

— Ты обратился по адресу! – девушка в чудаковатой шляпке через монокль разглядывает странный магический артефакт. – Много времени это не займёт. — Отлично! – Тэхён радостно хлопает в ладоши. – А то мама будет не рада, что я не смогу с ней связываться, и эта штука сломалась. — Я посмотрю. Не думаю, что там что-то сложное. Вечером загляни ко мне снова, я тебе её отдам уже готовую, – девушка явно горда своими навыками в этой области.       В этот момент воздух вспыхивает клубами дыма, и из них появляется Чонгук. Он окидывает глазами небольшую мастерскую. — Тэхён, тебя там все заждались, – вместо приветствия выдаёт он. – Крокет сам в себя не сыграет. — Сейчас, – отвечает ему Тэхён, подходя ближе и приобнимая в знак приветствия. – Чонгук, знакомься, это Хан-де-Штильцхен Шая. Она должна починить мне визуального почтальона.       Шая машет рукой в знак приветствия. — Нуна, – кивает ей Чонгук. — Наслышана о тебе, Чон-де-Квин. Наделал же ты шумихи в академии. — Он не виноват, что на него так ярко реагируют всякие трусишки, – защищает его Тэхён, вешаясь на чужом плече. — Разумеется, – Шая кивает. – Им не понять. — Может вы не будете говорить обо мне так, будто меня тут нет? – смеётся Чонгук, разглядывая то, как Тэхён хватается за его рукав.       Шая с любопытством наблюдает за картиной. — Замечательно, – Тэхён хлопает в ладоши снова. – Так значит сделка? Что я тебе должен?       Девушка присаживается за свой рабочий стол и задумчиво стучит пальцем по губам, осматривая принца. — О! Я знаю! – она чудаковато хихикает. – Мне нужна парочка твоих волос! — Мои волосы? Зачем? – Тэхён непонимающе вскидывает брови. — Довольно сильная штука, – комментирует Чонгук. — Верно, – Шая кивает как болванчик. – Я произвожу по запросу наших принцессок эликсиры. Для красоты. Типа кожа чтоб была хорошая, волосы там… и так далее. Если в такой эликсир добавить волос того, кто прекрасней всех на свете, действие усилится. А они будут готовы с руками и ногами разобрать его у меня. Могу даже предложить долю в производстве, – она озорно подмигивает. – Просто приноси мне свою расчёску.       Тэхён смеется и краснеет от очередного упоминания его красоты, а затем залезает пальцами в свои локоны, прочесывая их, и смотрит на ладонь, в которой остается четыре серебристых волоса. — Вот это спасибо! – девушка радостно подскакивает с места и собирает волосы в вынутую из-за пазухи пробирку. — Будь аккуратнее, нуна. Если переборщишь, это будет фиаско. Мало кто представляет, сколько магии может быть в одном волосе Прекрасного, – предостерегает Чонгук. — Разумеется, – Шая улыбается. – Слууушай… а ты не можешь дать мне парочку своих? – её лицо вдруг становится умоляющим. — А мои-то тебе зачем? – Чонгук вскидывает бровь. — У тебя сильная магическая потенция. Твой волос – это дикий катализатор к чему угодно. Даже к артефакту. Дашь? Пожааалуйста! – она складывает ладони в молебном жесте. – Я что угодно для тебя сделаю.       Чонгук задумывается, разглядывая умоляющую позу собеседницы. Тэхён внимательно следит за его реакцией. Чонгук цыкает и достает из воздуха ветхую книжонку по магическим растениям. — Она такая древняя, что на неё дышать даже страшно. Можешь её отреставрировать? — Конечно! – гиперактивная Шая снова подскакивает на месте и тут же забирает книжку. – Спасибо! — Только будь осторожна, ладно? – Чонгук вычесывает из своей головы три вьющихся волоса. – В чужих руках они могут стать страшной штукой. — Конечно-конечно! – Шая вытягивает ещё одну колбу. – Я буду нежна с ними. Я же дочь своего отца! — Ооо, я знаю, – смеётся Чонгук, аккуратно запуская волоски в колбу. — Спасибо за сделку, мои прекрасные принцы! — Тебе спасибо, – улыбается Тэхён самой своей добродушной улыбкой. – Я зайду вечером, – он поворачивается к Чонгуку. – Теперь идём.       Чонгук хватает принца за локоть, и они исчезают в клубах дыма. Шая несколько секунд смотрит в пустоту. — Мне не могло показаться! – шепчет она сама себе и срывается в глубь своей лаборатории, за гигантские книжные стеллажи.       Она добегает до рабочих шкафов мимо прялки для золота, принимаясь судорожно что-то искать, пока не находит колбу для зелий и свёрток инструментов. — Мне не могло показаться! – почти кричит она.       Со стороны могло бы показаться, что она сошла с ума. Она внимательно смотрит на пробирки в руках, из свёртка вытаскивает пинцет и из каждой пробирки выуживает по волоску. — Это должно сработать! – шепчет она снова, смотря на два разных волоса на ладони.       Она достаёт монокль, зажимая его бровью, и смотрит через него, как сама же аккуратно скручивает два волоса между собой в спираль. Почти не дыша, она опускает их в колбу и так же судорожно принимается снова что-то искать. Из ящика появляется флакон с белой искрящейся жидкостью. — Отлично – шепчет она, приседая так, чтобы глазами оказаться на уровне с колбой с волосами. – Капелька чистой, концентрированной светлой магии, – тихо бубнит она себе под нос, открывая флакон и капая с пипетки каплю в колбу.       Капля медленно стекает по спирали из волос, пропитывая их. — Давай! Давай же! Мне не могло показаться! Должно получится! – снова начинает кричать она, закупоривая колбу.       Спираль начинает светиться ярким белым светов, и из него рождается искрящийся розовый дым. — Получилось… – будто неверующе выдыхает девушка, с восторгом смотря, как колбу заполняет магия.