Once Upon a Time

*«Ко мне мой принц придёт» - Песня Белоснежки (Белоснежка и семь гномов, 1937г.)

* * *

      Зачарованная перьевая ручка быстро и аккуратно почерком Чонгука конспектирует лекцию. Чонгук же слушает в пол-уха. Думает. Благодаря суете вокруг он начал понимать, что именно из себя представляет четырнадцатое февраля. И тут же созрел вопрос.       Должен ли он сделать валентинку для Тэхёна?       С одной стороны, стыдно и смущающе, и что вообще ему даст это признание, с другой стороны, ну это же День Святого Валентина, он обязан. Он имеет право не подписываться, оставить ее анонимной, но будет ли в этом смысл тогда? У Тэхёна ведь будет полный шкаф таких. А может, Тэхён узнает его по почерку? Ну… можно зачаровать, и тогда не узнает. А нужно ли вообще зачаровывать, если в обилии валентинок он даже не придаст внимание его, а может вообще не найдёт? Но хочется, чтобы нашёл. Но не хочется, чтобы узнал. А может и хочется. Но что тогда будет дальше? Как ему в глаза потом смотреть?       Чонгук ударяет лбом в парту, заставляя всю аудиторию повернуться на него в его тёмный задний угол аудитории. – Чон-де-Квин, у вас всё нормально? – интересуется преподаватель. – Да, простите, – Чонгук трёт лоб. – Повторите мою последнюю фразу. – «Важно помнить, что, если вы ошибётесь хотя бы на градус, выставляя огонь на горелке, то вытяжка из аконита расслоится, выделится слишком много масла…» – Отлично.       Преподаватель возвращается к лекции, а Чонгук прикрывает глаза руками. У него так много вопросов и так мало ответов. Он понятия не имеет, что ему делать с праздником. А ведь в воздухе всё ещё висит вопрос, кто попытался заморозить Тэхёна в лесу от его лица. Они так ни к чему и не пришли, сколько бы не думали. Хотеть насолить Чонгуку даже причина не нужна. Хотеть насолить Тэхёну можно банально из зависти. Понятно одно, скорее всего этот человек в академии, а значит, вероятно, попытается снова. Чонгук отгоняет от себя эту мысль. Он вообще-то не об этом должен думать. Что ему делать с валентинкой? Что ему вообще делать с его дурацкими неуместными чувствами? – Хён, слушай? – спрашивает он этим же вечером.       С одной стороны, очень стыдно говорить об этом, а с другой… с кем, если не с ним? Хочется уже хоть кому-то выговориться. – М? – Намджун высовывает голову с кровати, снимая смешные цветастые круглые очки. Читал что-то. – А ты… будешь делать валентинку для Джина? – Конечно, что за вопрос? У меня уже есть несколько идей, но я не определился, какую из них хочу реализовать. – Будешь подписывать? – Этого еще не знаю. Может быть, если хватит смелости. – А… если будешь, как справишься с волнением? Если он прочитает, каково будет смотреть ему в глаза? – Не знаю, – Намджун пожимает плечами. – Конечно, это страшно, но лучше попытать удачу, чем проебать её и смотреть со стороны, как твоя любовь утекает от тебя. По крайней мере, лучше расставить точки в этом вопросе, чем оставлять его подвешенным и дальше. К тому же, мне кажется, он уже итак подозревает, не так ли? – Скорее да, чем нет. – А почему ты спрашиваешь? – Намджун хитро улыбается. – Просто, – врёт Чонгук. – Ага-ага, – кивает Намджун. – Просто, – усмехается.

* * *

      Чонгук смотрит, как солнечный блик играет по белому металлу тупого не заточенного меча, что звонко лязгает при ударе о точно такой же. Два рыцаря, один в красном, другой в белом, плавно двигаются по открытой тренировочной арене, наступая друг на друга. Тот, что в красном, крупнее, его доспехи кажутся более громоздкими, возможно, из-за того, что зимой под ними больше тёплой одежды, белый доспех же больше похож на обмундирование для фехтования, нежели рыцарский – тонкий и плотный, хорошо сидит на королевской фигуре. Чонгук невольно засматривается на то, как он обтягивает плечи, талию, ягодицы, бёдра и икры. От этого даже стыдно, и Чонгук отвлекает себя поглаживанием Ёнтана у себя на руках по макушке. Чонгук обещал себе, что он никогда не признается Тэхёну в чувствах, но изображать их отсутствие становится всё сложнее, когда даже родное тело перестаёт слушаться и начинает реагировать. – Подогреешь? – просит Чимин рядом, протягивая ему два стакана чая.       Чонгук молча протягивает одну руку, и от стаканов начинает идти пар, после чего возвращает её под задние лапки Ёнтана.       Рыцарь в белом убирает меч в ножны, показывает руками букву «Т», прикладывая концы пальцев к центру другой ладони, видимо, обозначающую тайм-аут, после чего направляется к ним, попутно стягивая перчатки и шлем. – Тебе не холодно? – интересуется Чонгук, когда Тэхён через невысокий забор принимает у Чимина горячий стакан, делает глоток и тянет ладонь к Ёнтану, чтобы почесать того за ушком. – Конец января, вообще-то. – Ну… на мне термобельё, и костюм достаточно плотный, но я бы не отказался от ещё одного слоя ткани, – Тэхён пожимает плечами и снова делает глоток, обеими руками сжимая горячий стакан.       Чонгук протягивает руку, тыльной стороной ладони касается чужого носа, после чего перемещает её на макушку, магией заставляя Тэхёна согреться и параллельно наслаждаясь мягкостью серебряных локонов. – Спасибо, – Тэхён мило ему улыбается. – Тебе не надоело дрыном махать? – Чимин насупливается и поджимает губы. – Два часа уже скачешь. – Мне вообще никто не объяснил, для чего это всё, – замечает Чонгук. – Я ещё полчасика, и хватит на сегодня, – отвечает Тэхён Чимину и переключается на Чонгука. – Четырнадцатого февраля в качестве части программы состоится рыцарский турнир. Как пояснили учителя, чтобы показать дух романтизма прошлой эпохи. Как рыцари сражались за даму сердца, во имя короля и т.п. Я, как кронпринц верховного королевства, обязан участвовать. Хотя по факту это будет не турнир, а показательное выступление. Каждому рыцарю подберут максимально близкого по уровню силы соперника, после чего состоится дуэль. Я давно не брал в руки меч, так что надо подготовиться. – Наш Тэхён, вообще-то, самый лучший рыцарь нынешнего поколения, – горделиво сообщает Чимин Чонгуку. – У меня нет права не быть таковым. Я сын своего отца, – пожимает плечами Тэхён. – Учителя всегда говорили, что моё преимущество не в силе, а в лёгкости и быстроте движений, умении быстро соображать на поле и также быстро реагировать. Ну и, конечно, в отточенных навыках. Но я всё ещё больше люблю лук. – Одной только силой сыт не будешь, – подмечает Чонгук. – Ты можешь хоть деревья с корнем голыми руками вырывать, но какой в этом толк, если ты неповоротливый и тупой.       Тэхён мило смеётся в свой стакан. Чонгук душу продаст за эту улыбку. – Тебя же со Слиппингом в пару поставят? – интересуется Чимин. – Скорее всего, – вздыхает Тэхён. – Ты всё равно его уделаешь, – Чимин подбадривающе ухмыляется. – Конечно. Он засмотрится в своё отражение в моём нагруднике и пропустит удар, – Тэхён хитро улыбается.       Чонгук громко усмехается, отчего Ёнтан дёргает ушками. – Шутка смешная, – Чимин смеётся. – Но ты обычно так не шутишь. Ты плохо на него влияешь! – Чимин в шутку ударяет Чонгука в плечо.       Чонгук смеётся еще громче. – Да ты что? Ах, какая жалость! – Чонгук корчит расстроенное выражение лица, от чего уже Тэхён начинает смеяться. – Ещё и венки эти заставят делать, – жалуется Тэхён через смех. – Я пытался спорить, но «Вы не понимаете, ваше высочество, это обязательная часть турниров тех времен!». – Да забей. Никто ж тебя не заставит, – пожимает плечами Чимин. – Если подождёте меня ещё тридцать минут, – отсмеявшись, заявляет Тэхён. – В общежитие пойдём вместе. Угощу вас напитками, если не заняты. – Мы сюда ради тебя и пришли, – пожимает плечами Чонгук. – Но не задерживайся, Танни не замёрз только благодаря моей магии.       Ёнтан, будто в подтверждение, звонко тявкает.

* * *

– Ты можешь объяснить, куда мы идём? – интересуется Чонгук.       Тэхён будто локомотив тащит всех через учебный корпус. Он уже наполнен предпраздничной суетой. Студенты носятся туда-сюда, Чонгук видит, как две феи пытаются вдвоём повесить пёструю гирлянду из розовых и красных сердец над шкафчиками студентов. – Судя по всему, в библиотеку, – замечает Юнги. – Там Кейт приехала, Тэхён хочет её совета, – поясняет Чимин. – К тому же, там урна для голосования за самого главного красавчика. – Кардс здесь? Уже? Разве она не приезжала всегда тринадцатого числа? – Джин вскидывает бровь. – В прошлом году был такой ажиотаж, когда она приехала, что в этом году она решила приехать на три дня перед праздником, чтобы все желающие точно успели, – поясняет старшему Намджун. – Видимо, Тэхён тоже хочет. – Кто такая эта Кейт? – интересуется Чонгук. – Ясновидящая, – Тэхён все-таки включается в обсуждение, разворачиваясь назад к друзьям и идя вперёд спиной. – Выпускница академии. Она приезжает каждый год перед Днём Святого Валентина и гадает студентам. Многим хочется узнать про свою любовь, ну или просто про жизнь, попросить совета.       Тэхён разворачивается обратно, оказываясь лицом к лицу с дверями в библиотеку, распахивает их и запархивает во внутрь. Для библиотеки тут оказывается слишком оживлённо. – Вы в курсе, что не всем гадалкам можно доверять? – интересуется Чонгук. – Только не говори, что ты не веришь в предсказания? – Тэхён снова разворачивается к друзьям, с удивлением и каким-то возмущением глядя на Чонгука. – Ясновидение – тяжёлый и редкий дар. Его нельзя освоить, если у тебя нет такого таланта от рождения. Даже сильнейшим феям он не подвластен полностью, только в виде пророчеств дай бог раз за всю жизнь или в виде «Мерджер-де-партибус» и того реже. Поэтому среди предсказателей куча шарлатанов. – Мерджер что? – Тэхён вскидывает бровь – Ооо, мерджер-де-партибус, – Юнги понимающе кивает. – Одна из самых загадочных форм непроизвольной магии. – Так называется явление, – поясняет Чонгук. – Когда сталкиваются две противоположные магические материи, ультрасветлая и ультратёмная. Время останавливается, а творцы магии попадают в некое магическое подпрастранство, в котором могут увидеть что угодно. Прошлое, будущее, чужие воспоминания. Крайне редкое явление. Последний зафиксированный случай произошел на крестинах принцессы Авроры, когда Мэривеза попыталась изменить проклятие Малифисенты. Они тогда увидели взрослую Аврору, спящую от укола о веретено. – Опять умничаешь? – ворчит Чимин в шутку. – В любом случае, шарлатанство – это не про неё, – Тэхён кивает в сторону.       Там, чуть дальше, за маленьким столиком сидит девушка, дружелюбно кивая кланяющейся ей в благодарностях студентке. – Если вы не против, то я проверю, – Чонгук с подозрением окидывает глазами картину и, не дожидаясь ответа, направляется вперед. – Проголосуем пока, – пожимает плечами Тэхён, разворачиваясь и отправляясь к урне.       Чонгук быстро сокращает расстояние и падает на стул перед гадалкой. – Для начала засунь свой скепсис себе в задницу. И приглуши ауру, она слишком тебя защищает, а у меня потом башка будет раскалываться, – тут же выдаёт гадалка, отпивая чай из бумажного стаканчика, пока Чонгук ещё не успел удобно сесть.       Она откидывает ядерно-рыжие волосы и сверкает зеленью в глазах. Чонгук озадачено хмыкает. По крайней мере выглядит она как самая настоящая потомственная ведьма. – С твоего позволения, карты я не буду использовать, они не любят чужую чёрную магию. –Как тебе будет удобно, – Чонгук складывает руки на груди. – Ты пришёл проверить, стоит ли мне верить, или может у тебя действительно есть вопросы, Квин? – ведьма всё-таки поднимает на него глаза. – Ты меня знаешь? – Ну, во-первых, твою магию ни с чем не перепутать, а во-вторых, я тебя уже видела. – Где? – В парочке личных предсказаний. Не спрашивай, каких, ты знаешь правила, я не могу пересказывать людям будущее. Скажу так, то, что я видела, говорит о том, что у тебя… достаточно интересное будущее. Нашу встречу я, кстати, тоже видела. – Подожди… – Чонгук в замешательстве садится прямо и придвигается вперед. – Предсказатели не могут видеть свое будущее. – Верно. – Но могут видеть себя в чужом будущем. – Верно. – Но мне ты не гадала, это значит, что ты в чьём-то будущем видела нашу встречу? – Бинго! Но я не могу говорить, что именно видела. Так, у тебя есть вопросы? – Ты ж ясновидящая, ты и скажи, – Чонгук усмехается. – Я чувствую, что что-то тебе не даёт покоя. Вероятно, ты не можешь сделать выбор. Но это твоё право, спрашивать или нет. Я не могу рассказать, пока не попросишь.       Чонгук тяжело вздыхает. Какое-то время думает, стоит ли. – Ладно, – вздыхает и придвигается ещё ближе, опуская руки на стол. – Я правда не могу сделать выбор.       Прорицательница молча протягивает ладонь. Чонгук протягивает в ответ. – Просила же, утихомирь свою ауру, я же сейчас наемся, – ворчит, переворачивая ладонь Чонгука вверх и, едва касаясь её пальцами, смотрит в неё как в книгу. – Прости, – Чонгук старается обуздать энергию и молча ждёт. – Я так и знала, – довольно бубнит себе под нос Кейт. – Действительно, незадача, – уже громче. – Ты думаешь, стоит ли что-то с этим делать или забить и дальше терпеть?       Чонгук невозмутимо кивает, но на щеках проступает предательский румянец. Ведьму это явно веселит. – Всё твоё будущее зависит от того, что ты выберешь. – Я знаю! – Чонгук всплескивает свободной рукой. – Если я… скажу… ничего уже не будет прежним. – Ответь себе на простой вопрос. Сможешь ли ты жить дальше, если выберешь молчание? – Наверно. – Подумай, как следует. Сможешь ли ты быть просто наблюдателем? А когда закончится учеба? Сможешь ли ты терпеть своё же молчание? На самом деле, это не сильно поменяет ситуацию. Я имею в виду, даже если сейчас ты решишь выбрать тропинку слева, сильный ветер всё равно заставит тебя сменить курс на правую. – То есть, что бы я не решил, исход будет один? – Чонгук озадачено моргает. – Верно. Поэтому всё-таки прислушайся к своему котодругу. Кто не рискует, тот не пьёт шампанского. Вам давно пора поговорить об этом.       Чонгук тяжело вздыхает и смотрит в свою ладонь, когда гадалка её отпускает. – Эй, – тихо окликает она, и Чонгук поднимает на неё глаза. – Не изматывай себя так. Подожди совсем капельку, и, увидишь, груз с плеч свалится. – Есть ли шанс, что я в этой жизни смогу быть счастливым? – вздыхает тихо Чонгук. – Ты же знаешь, что я не могу отвечать на такие вопросы. Но кое-что скажу. Сегодня и ещё два следующих дня я гадаю ученикам. А потом, четырнадцатого, я буду присутствовать на всех мероприятиях. Удели полминутки своего времени, вечером найди меня, например, на студенческой вечеринке, и задай этот вопрос снова. А теперь беги. Причине твоих мучений не терпится задать мне свои вопросы, – смеётся ведьма.       Чонгук задумчиво поднимается. – Я должен что-то? За предсказания. – Я не беру денег. Но можешь угостить меня чем-нибудь, – ведьма указывает пальцем на корзину со съестным у стола, подаренную студентами, после чего достаёт оттуда шоколадный батончик. – А то мне тут до ночи сидеть.       Чонгук кивает, отправляясь к друзьям. – Ну что? Убедился? – Тэхён будто заранее знает ответ, самодовольно складывает руки на груди. – Иди, а то твоё место займут. Где тут ближайший автомат с напитками?       Тэхён уносится вперёд, не дожидаясь доклада от Чонгука. – Ну так что? – интересуется Хосок. – Всё отлично. – По твоему лицу не скажешь, – отмечает Чимин. – Всё нормально, – заступается Намджун. – Просто, судя по его эмоциям, ему тоже погадали, и он сейчас крайне загружен, а автомат вон у входа стоит.       Тэхён быстро занимает положенное место, воодушевлённо опуская руки на стол. – Привет-привет, малыш, – ведьма улыбается. – Давно не виделись. Ну? Что скажешь? – Ты сказала, что этот учебный год будет для меня знаковым. Особенно его вторая половина. Она ещё только началась, поэтому не могу сказать, что произошло что-то действительно важное, но…       Тэхён замолкает, задумываясь. – Но?.. – ведьма расплывается в хитрой улыбке. – Но моя жизнь правда меняется. Очень сильно. И я меняюсь. – Ты ждал, когда это произойдёт, и это произошло. Подожди ещё немного, и твоя жизнь уже не будет прежней. – Правда? – Тэхён с надеждой сверкает глазами. – Без подробностей, ты знаешь. Какой вопрос у тебя в этот раз?       Тэхён поджимает губы и мешкается. – Знаешь… – Знаю.       Тэхён прыскает в кулак. – Есть один человек… – Знаю.       Тэхён снова смеётся, пряча смущённую улыбку и краснеющие щёки в ладонь. – Многие люди говорят мне, что мне нельзя с ним общаться, нельзя ему доверять, но я… моя интуиция говорит мне, что можно. – Мне достаточно того, что я видела в прошлый раз, чтобы сказать, что ты можешь доверять интуиции. Твой вопрос в том, можешь ли ты ему доверять? Думаю, ты и сам знаешь ответ и делаешь всё правильно. Напротив, я бы отметила, что он единственный, кому ты можешь доверять на все сто.       Тэхён вопросительно смотрит. – Давай поясню, – Кейт берётся за чужую ладонь. – Все люди вокруг тебя, даже те, кто искренне тебя любят, не понимают тебя в полной мере. Даже у тех, кто знает тебя очень хорошо, твой образ в обществе, статус и титул накладывают свой отпечаток на понимание тебя как личности. Такова сущность людей, с этим ничего не сделаешь. Но не у него. Он всегда смотрит глубже, чем есть, может, потому что он сам заложник образа, а может, благодаря его способностям. В любом случае, он единственный, кто видит тебя таким, каким ты видишь себя, и даже глубже. Поэтому я и говорю, что уж кому-кому, а ему ты можешь доверять больше всех прочих.       Тэхён задумчиво кивает. – Ты же всё видишь, да? – спрашивает тихо, будто со страхом. – Всё, малыш. – Люди ведь… будут против? – Они и сейчас против, когда тебя это останавливало? – Но… если вдруг… моя мечта сбудется… они же будут в ужасе. – Конечно. – Особенно мама. – Особенно мама, – соглашается ведьма. – Но разве тебя это правда волнует? – Конечно волнует! – Неправда. Ты готов, Тэхён. И именно Он научил тебя думать о себе больше. Тебе осталось только привыкнуть к этому.       Тэхён поджимает губы. – Ты привыкнешь, – ведьма поглаживает его руку, будто успокаивая. – Знаю, что сложно. Просто… забей, окей? Забей на всех. Слушай только свою интуицию. Она приведёт тебя куда надо. – Мама будет в ужасе, – Тэхён прикрывает свободной ладонью лицо. – Тебе сложно признаться в этом, но ты знаешь, что она не права. Ты давно от неё сепарировался, а она от тебя – нет. И поэтому ты боишься её обидеть. Но ты не будешь счастлив, если будешь всем угождать. И, увы, она не поймёт своей неправоты, пока её, прости, пожалуйста, не ткнут в это носом.       Тэхён лишь задумчиво кивает. – А… возвращаясь к твоему маленькому секретику, – ведьма сильнее сжимает ладонь, заставляя Тэхёна поднять на неё взгляд и заглянуть прямо в глаза. – Ответ всё тот же. Слушай свою интуицию.       Тэхён смотрит в чужие глаза, и видит в них и уверенность, и понимание, и настойчивость, будто она этим взглядом пытается сказать ему что-то, что не говорит вслух. – Ты знаешь, что делать, – шепчет еле слышно.       Тэхён кивает решительно. – Спасибо, – и встаёт из-за стола, тут же отправляясь к друзьям.       На ведьмином столе с хлопком сиреневого дыма появляется банка холодного чая и прозрачный бутылёк. Та вскидывает бровь, беря его в руки и поднося к глазам.       «Это почистить карму. Сорян, что накормил. Ещё раз спасибо. И я найду тебя 14ого» - гласит надпись на бирке.       Тэхён возвращается к друзьям с напускной довольной улыбкой. – Всё? Теперь мы уже можем пойти есть? – интересуется Чимин. – Умираю с голода, – соглашается Хосок. – Это без меня, – отмахивается Чонгук. – Мне нужно доделать лабораторную по зельям вовремя. – Брось, времени ещё мало, успеешь, – отмечает Намджун. – Не хочу тянуть со сдачей, потом времени больше будет, – оправдывается Чонгук. – Давайте я вас телепортирую, и на этом я всё на сегодня.       Не дожидаясь ответа, Чонгук телепортирует всех в кафетерий того же корпуса. Тэхён грустно поджимает губы. Джин что-то ворчит на заучку-младшего, пока они усаживаются за ближайший столик, принимаясь ковыряться в меню, лежащем на столе. Тэхён привычно выбирает чай, салат и пасту, мыслями всё ещё находясь в диалоге с ведьмой. –… а зеркала, оказывается, куда более сложные и интересные, – доносится голос Юнги где-то с краю. – А? – Тэхён включается в диалог. – Опять в облаках летаешь? – по-доброму усмехается Хосок. – Извините, задумался, прослушал. Хён, что там про зеркала? – Мне задали реферат про зеркала, говорю, – повторяется Юнги. – А про них вся инфа почти утеряна не без помощи Королевы Рюджин… – Кого? – Чимин вопросительно хмурится, перебивая старшего. – Злая королева, – поясняет Юнги. – Она последняя известная обладательница всех уцелевших зеркал, и, соответственно, знала их секреты. Когда Король Чарминг её всё-таки взял, ни её дом, ни, тем более, зеркала, найдены не были. – Да, – кивает Тэхён. – Отец сказал тогда, что, видимо, их укрывает магия, очень сильная, ведь даже Голубой не удалось её снять и найти. Я это помню. Видимо, она укрывала Чонгука таким образом. – Я это к чему, – продолжает Юнги. – Я логически рассудил, что единственный, кто может что-то знать, помимо разве что гномов, и то сомнительно, это Чонгук. Ну и спросил его.       В этот момент к ним подплыли подносы с едой, аккуратно опускаясь перед каждым. – А он что? - Хосок не глядя втыкает в кусок мяса вилку. – Ну а Чонгук мне столько базы навалил, сколько я бы и в жизнь даже в скрытых архивах не нашел. – Ну логично, он же, вроде как, их нынешний обладатель, – Намджун разводит руками. – По крайней мере его зеркало у кровати, через которое мы ходили, волшебное. Да и когда мы искали Тэхёна, Чонгук тоже использовал зеркало.       Тэхён благополучно решает умолчать о зеркальной комнате, мало ли Чонгук не хочет афишировать. – Так и есть, – проглатывая какой-то овощ, кивает Юнги. – Он сказал, что он единственный, кто знает, где они спрятаны, и кто может ими пользоваться. Типа, у зеркал есть что-то вроде разума, как и у магии. Они хоть и несут в себе тьму, но, на удивление, преданы хозяину и хранят его секреты. Завладеть зеркалом можно либо убив предыдущего хозяина, либо унаследовать добровольно, либо по крови. Соответственно, сейчас они преданы Чонгуку, как ранее его матери. – Нифига, – удивлённо тянет Джин с набитым ртом. – Ну, Чонгук мне разложил историю их появления, особенности создания, хотя полный рецепт всё ещё у гномов-старожил, пояснил за их особенности. Их, мол, дохуя, они все разные и с разными характерами. Например, есть там такое зеркало истины, оно отвечает на вопросы не так, как все остальные, а как ты сам считаешь. Например, если Чонгук спросит, какое блюдо самое вкусное, то зеркала покажут то, которое считается самым вкусным у большинства, а зеркало истины – то, которое нравится именно ему. – Лол, типа… оно может ответить за тебя, когда ты сомневаешься? – Намджун вскидывает бровь. – Ага. А вот, например, зеркало подпространства…       Тэхён перестаёт слушать, потому что вдруг странная мысль пролетает в его голове, и он пытается уцепиться. Он был в зеркальной комнате. И если… Чонгук спросил у зеркал тогда, кто прекрасней всех на свете… Значит ли это, что зеркало истины должно было показать не общественное мнение, а мнение Чонгука? Тэхён начинает жевать медленнее. Но все зеркала тогда, включая то, что Чонгук представил, как зеркало истины, показали Тэхёна. Значит ли это, что Чонгук считает Тэхёна самым прекрасным?       Тэхён чувствует, как к ушам приливает краска. Значит ли это… Нет… бред какой-то. Если Чонгук, как и почти все вокруг, считает Тэхёна самым красивым в мире, это ещё ничего не значит. А может… всё-таки значит? По крайней мере… верить в это хочется очень сильно.

* * *

– Блять! – И тебе доброе утро.       Намджун довольно улыбается и машет одними пальцами со своей кровати резко севшему в кровати Чонгуку. – Нееееет! – Чонгук накрывает голову одеялом и заваливается обратно в кровать. – Брось, День Всех Влюблённых – ещё не конец света, – Чонгук слышит, как Намджун расплывается в улыбке. – Ты почему не на парах? – слышится приглушённо из-под одеяла. – Так уже обед, я отстрелялся. А ты? – У моих сегодня только сдача долгов, которых у меня нет. – Ну… до корпуса всё равно придётся метнуться. Забрать валентинки, кинуть свою.       Чонгук аккуратно высовывает глаза из-пол одеяла. Намджун с повседневным лицом пялится в валентинку, закидывая в рот шоколадную конфету из коробки, видимо подаренной. – Ты… кинул Джину валентинку? – Конечно, – Намджун даже не смотрит на него. – Подписал? – Не скажу, – Намджун расплывается в шкодливой улыбке и снова переводит взгляд на младшего.       Они какое-то время сверлят друг друга глазами. – Брось, Чонгук! Зачарованный лес не переломится пополам, если ты просто бросишь в ящик валентинку! – Блять заткнись! – Чонгук изо всей силы швыряет в старшего подушкой, и та прилетает ровно в лицо.       Намджун лишь посмеивается над этим, убирая подушку от лица. – Прекрати издеваться! – Чонгук переходит на крик и чуть ли не мечется по кровати и рвёт на себе волосы. – Ты ведь всё! Всё знаешь!!! Лучше бы посочувствовал!!! – А чему сочувствовать-то? – Намджун отталкивается от кровати и мягко слетает с неё, опускаясь у подножья кровати Чонгука. – Любовь – прекрасное чувство!       Чонгук лишь прячет лицо в ладони и воет в них что-то неразборчиво. – Не знал, что ты такая драма квин, – усмехается Намджун и тут же задумывается. – Чон-де-Квин драма квин. – Хён, я серьезно, – Чонгук убирает ладони от лица. – А я говорил, что ты созреешь поговорить об этом, – Намджун опрокидывается на бок и подпирает лицо ладонью. – Что ты сейчас хочешь от меня услышать? Какой ты бедный и несчастный? Влюбился в… – Не произноси это вслух!!!       Намджун тяжело вздыхает. – А может будем смотреть правде в глаза? Да, ты влюбился. Да, в протагониста своей каноничной сказки. Да, дерьмово. Для всех, кто против. Но тебе-то что с того? Яйца в кулак собери! – Хён, мне нельзя его любить! – Чонгук прикрывает глаза и трёт переносицу. – Кто сказал? – Кто? – Чонгук возмущенно фыркает. – Канон может? – Но ты же всю жизнь канон на хую вертел. Зато верил в судьбу. Судьба решила так. Прими это. – Я принял! Для себя я принял. Но это ведь не только меня касается.       Намджун снова тяжело вздыхает и выдерживает драматичную чонгукову паузу. – Слушай. Давай так. Ты сейчас не задаёшь лишних вопросов, одеваешься и прыгаешь за мной, хорошо? Без! Вопросов! Потом я отвечу на всё, что захочешь.       Чонгук закрывает рот и мнётся пару секунд, после чего взмахивает рукой, и на нём появляется рубашка. – Вот и умница. А теперь за мной.       С этими словами Намджун исчезает. Чонгук фыркает недовольно и исчезает следом. И тут же насупливается, оказываясь в коридоре центрального корпуса. Всё вокруг увешано гирляндами и конфетти из сердечек, царит шум, люди носятся туда-сюда, разодетые и счастливые. Чонгук бы даже сказал, что это мило, если бы его мозг не раскалывался от внутреннего конфликта.       Он оглядывается. Намджун наваливается боком на шкафчик. Его шкафчик. И кивает в его сторону. Ждёт. Чонгук бы сказал что-то, но Намджун велел молчать, поэтому он просто закатывает глаза и подходит к шкафчику, прокручивая пальцем в воздухе кодовый замок. Тот щелкает. Чонгук открывает дверцу и стопорится, глядя на прилично такую охапку открыток и даже пару коробочек конфет. – Ого! Я был прав, у тебя много поклонников среди отрицательной стороны академии, – замечает Намджун. – И что мне с этим делать? – Ну… прояви уважение, посмотри хотя бы, что там.       Чонгук собирает все в одну стопку и вытаскивает из шкафа. Штук пятьдесят, не меньше. Начинает безынициативно листать. Намджун с интересом наблюдает. В руках Чонгука мелькают самые разные, не только розовые и красные, но и лиловые, сиреневые, темные. «Видимо, от ведьм» – думается Намджуну. – «Пытаются быть не такими, как все». Чонгук продолжает листать, открывает, смотрит, закрывает, перекладывает назад, открывает новую.       И тут что-то меняется. Намджун буквально чувствует, как внутри Чонгука всё замирает, подскакивает и начинает колотиться. Он поднимает глаза и смотрит. Смотрит, как Чонгук втягивает воздух через нос, его глаза округляются, а щёки наливаются краской. – Что там? – интересуется Намджун, хотя, кажется, ответ он уже знает.       Он выпрямляется и, не дождавшись ответа, тянет руку к, неожиданно, ядерно-зелёной открытке. Чонгук тут же вздрагивает, отдёргивает руку и прижимает её к груди, глядя на Намджуна так, будто он привидение. Другие валентинки тут же возвращаются в шкаф. Намджун снова пытается прочитать чужие эмоции. И расплывается в довольной улыбке. – Я блять знал! – выдыхает победоносно. – Кэрролл! Какие же вы оба очевидные! Ладно. Слушай. Я исчезаю, сам дальше думай, что тебе с этим делать.       И Намджун вправду исчезает. А Чонгук пытается нормально дышать. У него в груди такой пожар, такой шторм… Чонгук вообще не знал, что может испытывать нечто подобное. Ноги ватные, в голове свистит ветер, кажется, он сейчас упадёт. Он тяжело выдыхает, находит ладонью за собой шкафчик и упирается в него спиной, ища опору. Вздыхает ещё раз, отрывает от груди валентинку, глядя на неё ещё раз.       Чонгук был удивлён, заметив среди всего этого картона что-то зелёное. А когда дошла очередь, понял, почему зелёный. Потому что это нихуя не сердце. Это блять яблоко! Красивое, круглое, с аккуратно выстриженной веточкой и листочком. Он снова открывает трясущимися руками открытку, которую так и не смог дочитать.

«Вырезать из бумаги яблоко, наверное,

не слишком оригинальная идея, да? Я просто подумал,

что, если ты всё-таки полезешь в ящик, легче будет найти

в нём яблоко в обилии сердечек.

Хе-хе, я так нервничаю… Даже не знаю, что писать, просто понял,

что… не могу больше молчать. Мне так стыдно, не знаю, из-за чего больше,

из-за твоей возможной реакции или из-за того, что многие, скорее всего, не одобрили

бы моих чувств. Где такое видано? Но я больше не могу от того, как

меня разрывает и выворачивает наизнанку от всего, что я чувствую.

К тебе. И от того, как я благодарен тебе за всё, что ты для меня делаешь,

и за все те эмоции, которые мне даришь. За яблоки, за разговоры по душам,

за кучу раз, когда ты меня спасал.

Об одном прошу, если не взаимно, просто сделай вид,

что не читал этого никогда, но только

не отдаляйся от меня из-за этого.

Надеюсь твой.

Т.»

      Чонгук всё-таки не удерживается и скатывается спиной по шкафам вниз, плюхаясь на пол, отчего на него озираются удивлённо несколько студентов. А он смотрит неверяще. Неуверенно тянет валентинку к носу. Пахнет. Те самые духи. Прижимает снова к груди.       «Гримм… если вы всё-таки существуете и вправду пишете наши судьбы… Спасибо! Спасибо!!!»

* * *

–Я не буду тебе помогать, Ким Тэхён! Так и знай! – вопит Чимин и нехотя плетётся за Тэхёном, который настырно тащит его за руку по коридору. – Я не буду стоять на стрёме, пока ты делаешь своё грязное делишко!       Тэхён резко останавливается и разворачивается, тут же прикладывая палец к губам с самым напуганным лицом. – Во-первых, не кричи! – шипит он на него. – Никому не нужно об этом знать! Во-вторых, я ещё с утра всё сделал. Ты мне нужен, чтобы утащить всё то, что сейчас будет в моём шкафу, в комнату. – Ты уже её подбросил? – глаза Чимина округляются. – Шшшшш!!! –Ты же знаешь, я не одобряю! – Чимин складывает руки на груди.       Плечи Тэхёна понуро опускаются, и глаза мгновенно грустнеют. – Не смотри на меня так! Почему ты мне вообще не рассказывал? Может, я бы ещё понял, если бы ты не огорошил меня этим буквально два часа назад! – Да потому что я знал, что ты так отреагируешь. Если бы я знал, что ты меня поддержишь, может быть сказал бы сразу. – Ты же понимаешь, что так нельзя! Все будут против! Что твоя мать скажет!       Тэхён просто закатывает глаза и разворачивается, продолжая свой маршрут. – Стой! Тэхён! – Чимин кидается следом. – Какой же ты вредный стал в последние месяцы! Глаза он мне тут закатывает. Ну прости! Я не хочу тебя обижать! Поверь, я отношусь к твоим чувствам серьёзно, но… ты же знаешь… – Да знаю я! Но мне уже все равно, веришь нет. И вообще, – Тэхён резко останавливается, от чего Чимин ударяется лбом в его затылок. – Если твоя мать узнает, на кого ты пускаешь слюни… – Тише ты! Я понял! Молчу.       Тэхён снова продолжает путь. – Но учти! Я тебя предупредил о последствиях.       Тэхён останавливается у своего шкафчика и начинает сверлить его глазами. – Могу поклясться, я вижу, как прогнулась дверца, – опасливо заявляет Чимин. – Нам обязательно тащить всё это к тебе в комнату? – Обязательно, – твёрдо заявляет Тэхён.       И сглатывает нервно. – Мы не утащим это вдвоём. А перебирать их все до одной я с тобой не буду, уж уволь, мне хватило прошлого раза. Где носит Коротышку, когда он так нужен? – Я здесь, – звучит приглушённо откуда-то слева, и в подтверждение слышится пьяное икание.       Тэхён с Чимином переглядываются. Слева от Тэхёна шкафчик без инициалов. Значит ничейный. И не запертый. Чимин, будто читая мысли друга, тянет руку и распахивает шкафчик. Тэхён заглядывает за распахнутую дверцу. А внутри шкафчика, как и предполагалось, сидит крохотный дед, пьяный перманентно, в подгузнике на булавке и крыльями Купидона за спиной. На нём куча наклеек с сердечками и блёсток, видимо, с самого утра помогает разгребать весь этот бардак. Он снова звучно икает. – Коротышка к вашим услугам, ваш-вашество! – пьяно жуёт слова он.       Парни снова переглядываются. – Привет, – здоровается Тэхён, протягивая руки и выдёргивая того из шкафчика. – Нужна твоя помощь, снова.       Он опускает Коротышку на пол и садится на корточки. – Это вообще нормально, что он средь бела дня ужратый в академии? – шепчет Чимин. – Рапунцель сказала, что каждый вправе следовать за своей мечтой, – Тэхён пожимает плечами. – Живёт мечта… моя мечта… – будто в подтверждение бубнит дед. – Ааа… я тебя помню. В прошлый раз… ик… ты был самый залюбленый.       Тэхён улыбается, кивая головой. – Поможешь мне снова? – А ради чего я тут? – Коротышка прикладывает ладонь ко лбу и отдаёт честь. – Тэхён, давай только не сильно долго, тебе вечером ещё надирать зад Слиппингу, помнишь? – До этого ещё далеко, – Тэхён встаёт и, тяжело вздохнув, принимается прокручивать колёсики кодового замка.       Он берётся за ручку шкафчика, и, взглянув на Чимина, распахивает ее. Бурным потоком огромный фонтан розовой бумаги вырывается из шкафчика, накрывая сверху Коротышку с головой, превращая того в розовый сугроб по пояс, и растекаясь по полу на ближайшие несколько метров. Тэхён молча осматривает то пол, то сугроб, то свой заваленный шкафчик. – Если бы ты умел превращать бумагу обратно в деревья, ты бы спас целый лес. – заключает Чимин.

* * *

– «О милый мой, дорогой Тэхён, если бы ты только знал, как долго я ждала…» – Дальше.       Коротышка откладывает валентинку, которую ранее зачитывал, в огромную гору уже проверенных. Тэхён сам откладывает ту, что только что читал, и берётся за следующую. Коротышка открывает новую. – «Ко мне мой принц придёт. Сердце мое поет…»* – Уф, нет, – Тэхёна передёргивает.       Они уже час в быстром темпе перебирают все валентинки, сидя на полу в спальне Тэхёна. У него уже рябит в глазах от обилия розового, но он продолжает перебирать одну за другой. Берёт новую, открывает, читает, отбрасывает, и так по кругу. – «Ты конечно не точилка, но свой карандаш я бы в тебя вставил!» – Фу! Нет! – Тэхён морщится.       Поворачивается за очередной валентинкой и… не находит. Это всё. Кончились. Тэхён смотрит растерянно на Коротышку, на гору пересмотренных открыток, снова на место, где были открытки до этого, переводит взгляд на стопки конфет и шоколада. Тянет руку, разгребает их, проверяя, вдруг там прилипла какая-нибудь открытка. – Похоже, это всё, – заключает Коротышка. – Да… – растерянно тянет Тэхён. – Всё... – добавляет тихо. – Ты расстроен? – Коротышка поднимается на короткие ножки.       Тэхён лишь поджимает губы. – Не нашёл валентинку от того, кого, ик, кого больше всего ждал?       Тэхён прикрывает глаза и кивает, тяжело вздыхая. – Значит, этот человек тебя недостоин! – выносит вердикт.       Тэхён усмехается грустно, снова переводя взгляд на гору сладкого. Выуживает оттуда коробку конфет с коньяком и протягивает собеседнику. – Спасибо за помощь. Ты свободен.       Коротышка благодарно кланяется, принимая конфеты, выпрямляется и отдаёт честь, после чего на пятках разворачивается, направляясь к двери. Тэхён встаёт, чтобы открыть дверь, иначе дед сам не дотянется до ручки, выпускает его из комнаты, прикрывает дверь и упирается в неё лбом, снова тяжело вздыхая.       Он же настраивал себя не ожидать слишком многого. Знал прекрасно, что не факт, что найдёт там ту самую. Так почему же сейчас так больно? Тэхён отходит к креслу, плюхаясь в него, будто без сил, прикрывает глаза. Ёнтан, будто чувствуя чужую грусть, поднимается со своей лежанки, семенит, клацая коготками, к своему человеку, упирается лапками в чужую ногу, потому что сам ещё слишком маленький, чтобы запрыгнуть. Тэхён открывает глаза на чужое поскуливание, нагибается, подхватывая малыша на руки и прижимает к груди. Тот сидит тихо, хлопает глазками, пока Тэхён чешет за ушком и пытается глубоко дышать.       «Тебе вечером драться, не смей раскисать!» – кричит он сам на себя в мыслях. – «Ты знал, что так может быть! Прекрати ныть!»       Но глаза всё равно предательски щиплет, а к горлу подкатывает ком. Он сидит какое-то время, пытаясь успокоиться объятиями с щенком, но в итоге понимает, что надо подышать свежим воздухом и остудить голову. Тэхён встаёт, опускает Ёнтана в кресло, стягивает с кресла плед и выходит из комнаты, попутно натягивая его на плечи. Почти бежит к ближайшему балкону, будто это его спасение. Там, к счастью, никого не оказывается.       Он сильнее кутается в плед, упирается локтями в перила и склоняет над ними голову, вновь прикрывая глаза. – Не ной! – шипит себе сквозь зубы.       И в противовес слёзы всё-таки скатываются по щекам. Он шмыгает носом и вытирает их рукавом. Почему так больно-то?! Катастрофы же не произошло? Подумаешь. Он понимал, что такое может произойти, что его чувства не обязаны быть взаимны, но… надеялся. В глубине души надеялся. И теперь особенно стыдно думать, что будет, если Чонгук найдёт его валентинку. Как себя вести? Что вообще делать теперь? Как и раньше, делать вид, что всё нормально?       Тэхён смотрит на снег, лежащий на ветвях дерева у балкона. Именно с него Чонгук ловил его. Снова вытирает глаза, старается дышать глубже, отчего обжигает нос зимним воздухом. – Тэхён?       По спине прокатываются мурашки и в горле застревает ужас. Тэхён промаргивается, трёт глаза и аккуратно поворачивает голову через плечо. – Ты чего тут? – Чонгук опирается на косяк входной арки, сложив руки на груди. – А… подышать вышел, а ты? – Тэхён старается не выдать тряску в голосе. – Захотел прогуляться, – Чонгук отталкивается от косяка и не спеша подходит. – Что-то случилось, на тебе лица нет? – Да я просто… нервничаю перед поединком, и голова разболелась, вот и вышел остудиться, – Тэхён аккуратно разворачивается боком к перилам. – Долго тут не торчи, продует, – Чонгук подходит и опускает ладонь на чужую макушку.       По телу тут же проходит волна тепла, видимо, чары. – Да, знаю, спасибо. – Дать что-нибудь от головы? – Нет, спасибо, я уже выпил снадобье.       Повисает крайне неловкая пауза. – Не нервничай. Ты в любом случае одержишь победу, – успокаивает Чонгук. – Я, конечно, не видел тебя в реальном бою, но все равно в этом уверен. – Спасибо, – грустно усмехается Тэхён. – Я знаю, но… всё равно нервничаю. Я почти перестал тренироваться с тех пор, как поступил в академию. А вот Слиппинг… он спортсмен. – Конечно, одним талантом не отделаешься, но… ты же помнишь, чей ты сын? Победа у тебя в крови.       Тэхён лишь кивает. – Ладно, – Чонгук отталкивается от перил, вставая прямо. – Я вижу, что тебе нужно побыть одному. Я пойду. Прогуляюсь пешком до комнаты. Не переживай. Ничего во всём мире не стоит и одной твоей нервной клетки. Всё будет хорошо.       Чонгук взмахивает ладонью, и в ней привычно появляется яблоко. Он подкидывает его Тэхёну, и тот машинально ловит, после чего Чонгук медленно удаляется. Тэхён грустно смотрит ему в след, и, когда чужая спина исчезает за поворотом, разворачивается обратно к перилам. Что ж. Видимо, Чонгук ещё не видел его открытку. Ну или мастерски делает вид, что не видел, как Тэхён его и просил. Тэхён сам этого хотел, но… сейчас ещё больнее. Он стискивает в руке яблоко и чувствует, как глаза снова щиплет. Смотрит с балкона вдаль. Лучше бы он не подбрасывал эту валентинку. Какая это была глупость. Только усложнил себе жизнь, подарив ложную надежду.       Тэхён снова тяжело вздыхает и перехватывает яблоко для укуса. Но останавливается. Потому что, стоит один раз моргнуть, фрукт в его руке меняется. Тэхён моргает несколько раз, пытаясь понять, что произошло. В его руках нечто, похожее на яблоко. Но это не оно. Оно состоит из красивых камней, переливающихся на солнце. Тэхён вертит в руках предмет в непонимании. Будто произведение искусства, сплетённое из серебра и осыпанное рубинами. Тэхён растеряно промаргивается снова. И замечает тонкую щель, будто это уже не фигура из драгоценных камней и металлов, а… шкатулка? Тэхён перехватывает поудобнее и пытается открыть, та легко поддается, и крышка откидывается.       В миг наружу вырывается магия. Окутывает с ног до головы, будто теплый летний ветерок. Тэхён, широко раскрыв глаза, смотрит, как та рассыпается на образы бабочек, птиц и маленьких зверят. Те скачут по воздуху, кружат вокруг Тэхёна, согревая и даря невероятное успокаивающее чувство в груди. Всё вокруг будто светится, блестит, и кажется, что Тэхён сейчас сам взлетит, настолько становится легко. Какая красивая и нежная магия… Нежность – точное слово, описывающее, что сейчас чувствует Тэхён. Он смотрит, как магия постепенно рассеивается, падает в воздухе искорками, будто снег или пыльца феи. Что это было вообще?       Тэхён смотрит на драгоценность в своих руках. Действительно, шкатулка. В ней, видимо, и была заперта магия. Тэхён смотрит внутрь. А сердце замирает. Потому что внутри свёрнутый в четыре раза маленький листочек. Тэхён чувствует, как вздрагивает все внутри в новом приступе надежды, и тянет подрагивающие пальцы неуверенно внутрь. Достаёт. Разворачивает.

«Не знаю, оригинально ли вырезать из бумаги яблоки,

но вот подкидывать валентинку в шкаф, который ими доверху забит,

точно было бы глупо с моей стороны, не так ли?

Клянусь, я так долго разрывался на части, думая, стоит ли мне

сделать её для тебя, подписать или нет. Это самое ужасное на свете

чувство – понимать, что твоё сердце выбрало того,

кого выбирать нельзя было. Но я не жалел никогда.

Жизнь наградила меня самым большим подарком, когда я впервые

увидел тебя в свой первый день здесь. Так я думал раньше. А сейчас,

глядя на бумажное яблоко в своей руке…

Черт!

Неужели даже самые нереальные мечты могут сбываться?

Даже у таких, как я?

Так много хочется сказать тебе, если честно… Но оставлю всё это на потом.

На момент, когда смогу, наконец, обнять тебя не как друг.

Уже давно твой.

Ч.»

      Тэхён встряхивает головой и пытается заставить сердце не биться так быстро, иначе он точно не выдержит. Боги, а что делать-то?! Хочется кричать. Надо что-то срочно сделать, иначе Тэхёна разорвёт на части от всего, что его сейчас переполняет. Надо срочно найти Чонгука. Тэхён пытается заставить кисель в голове снова стать мозгом и начать работать. Чонгук сказал, что прогуляется до комнаты. А маршрут в соседнее крыло только один. Прошла всего пара минут, поэтому, если Чонгук не телепортировался, Тэхён успеет догнать его прежде, чем он дойдет до комнаты.       Плед слетает с его плеч, потому что он срывается с места. Выбегает в коридор и несётся быстро, насколько это возможно. После всего произошедшего за это утро… Тэхён точно не успокоится, пока не выяснит отношения. Он пролетает коридор молнией, вылетая к лестницам и мчится вниз, надеясь не свалиться с них кубарем. Пролетев все этажи, он выбегает на первый, тут же ощущая холод от оконных арок во внутренний двор. На первом этаже туда-сюда снуют люди, через арки можно заметить кучу людей, отдыхающих на скамейках во дворе, милующихся парочек и веселящихся друзей. Но Тэхёну всё равно, он бежит изо всех сил, еле успевая избегать столкновений. И видит.       Чонгук прогулочным шагом с руками в карманах бредёт по коридору, прямо напротив входной арки, пересекает границу из левого крыла в правое. – Чонгук! – во весь голос кричит Тэхён, не сбавляя темп.       Люди рядом шарахаются от громкого крика. Чонгук останавливается. А Тэхён бежит. Чонгук разворачивается с удивлением в глазах. А Тэхён врезается в него, хватая за ворот рубахи и притягивая к себе. Чонгук не успевает даже понять, когда их губы сталкиваются. Рядом кто-то громко ахает. Из двора слышится шокированное «Ебать!», прежде чем их скрывает клубами дыма.       Приходит в себя и начинает соображать Чонгук, когда зажимает Тэхёна между собой и каким-то книжным стеллажом, сжимая в руках чужую тонкую талию. Тэхёновы руки в его волосах, и О Гримм!!! Они и в правду целуются?! В голове вата, будто в нём сейчас бутылка крепкого алкоголя. Он чувствует жар чужого тела, прижимающегося к нему так сильно, чувствует вкус чужих губ – самого прекрасного, что он когда-либо пробовал. Чувствует, как у них одно дыхание на двоих, как сталкиваются их языки, как сжимаются чужие пальцы в его волосах. Думать не хочется. Хочется ещё. Ещё больше, дольше, ближе, насколько это возможно. Он дорвался до самого убийственного для него наркотика.       Он ощупывает пальцами чужую поясницу, выцеловывает чужие губы, и Тэхён в его руках кажется таким крохотным, тонким, он звонко вздыхает, будто застонет вот-вот, пытается прижаться ближе, хотя уже некуда. Чонгук не до конца осознаёт, как его рука переползла на чужую щёку. – Тэ… – выдыхает он еле слышно в чужие губы.       Они не отстраняются, всё ещё жмутся друг к другу, касаются губами. Чонгук нежно касается поцелуями кожи вокруг, оставляя прикосновения в уголках губ, под носом, на подбородке. – У нас точно будут проблемы, – заканчивает тихо всё-таки, продолжая осыпать лицо поцелуями. – Мне так всё равно, – шепчет Тэхён, подставляясь под новые касания, не выпуская из пальцев чужие волосы. – А как же мама? – бубнит Чонгук куда-то в чужую бровь, оставляя на ней очередной поцелуй и утыкаясь носом в висок, пытаясь справиться с эмоциями и осознать, что с ним происходит. – Переживёт, – только и отмахивается Тэхён.       Его руки сползают на чужие плечи, обвиваются вокруг шеи, и Тэхён прячет лицо в чонгукову рубашку. Они стоят так с минуту, сцепившись, насколько это возможно, переводят дыхание, приходят в себя. – Поверить не могу, что это происходит со мной, – всё-таки разрывает тишину Чонгук. – Как же много всего мне нужно сказать тебе.       Тэхён поднимает на него голову, будто давая понять, что слушает, но тут же дёргает головой в сторону, озадачено оглядываясь по сторонам. Сумрачно, и кроме книжных стеллажей вокруг ничего. – Почему мы в библиотеке?       Чонгук так же заинтересованно оглядывается. – Ну… я подумал о любом безлюдном месте, когда переносил нас. – Надо было просто ко мне в комнату, – усмехается Тэхён. – Ну извините, у меня не было времени думать, когда на меня набросились, – наигранно возмущённо ворчит Чонгук.       Тэхён лишь смеётся на это заливисто, а Чонгук всё ещё поверить не может, что он его, любуется чужой улыбкой. – Ты сказал, – Тэхён застенчиво опускает глаза, но быстро поднимает их обратно. – ты хотел о чём-то мне рассказать? – Да… – выдыхает Чонгук. – Не знаю даже, с чего бы начать.       Он молчит какое-то время, собирая мысли в кучу, сильнее стискивает пальцы на чужой талии для уверенности, вдыхает: – Начну с того, что я люблю тебя.       Тэхён несколько раз моргает растерянно немного, будто переваривает, после чего расплывается в смущённой улыбке и прячет красные щёки в чужой груди. – Я тоже… люблю тебя, Чонгуки.       Чонгук утыкается носом в чужую макушку. Может, чтобы продолжить наслаждаться их нежностью на двоих, а может, чтобы тоже спрятать смущение. Он услышал самые желанные на всём белом свете слова. – Продолжу тем, что я заебался каждый раз держать рот на замке, а руки в карманах, когда я хочу сказать тебе о том, какой ты красивый, или, допустим, взять тебя за руку, – бубнит Чонгук в чужие волосы. – И я, – вторит Тэхён. – Чёрт, сразу все мысли разбежались, – ворчит Чонгук.       Тэхён на это улыбается смущённо, вновь поднимая голову. Чонгук вновь перехватывает ладонью его лицо, оглаживая щёку. – До встречи с тобой, да и какое-то время после, я не знал, какой будет моя жизнь, у меня не было целей, путей, я лишь… жил по инерции, – в откровении Чонгук становится тише. – Но сейчас я знаю. Моя цель – быть рядом с тобой, защищать тебя, заботиться. Я готов посвятить этому жизнь, всегда быть рядом, чтобы не случилось, если ты позволишь. – Я хочу этого, – почти шёпотом признаётся Тэхён.       Чонгук с улыбкой выдыхает будто облегченно, прислоняясь лбом к чужому. – Больше мне ничего и не нужно.       Тэхён улыбается в ответ. Они смотрят друг на друга, всё ещё соприкасаясь лбами. Чонгук разглядывает каждую ресничку на нижних веках, спрятавшуюся в них родинку. – Я действительно люблю тебя, – на этот раз шепчет Тэхён, повторяясь, смотрит как Чонгук улыбается, краснея. – Моя мать меня убьёт.       Чонгук прыскает от смеха. – А я о чём тебе минуту назад сказал, – он крепче обнимает и утыкается губами куда-то в висок, втягивая носом запах чужих волос, пытается насытиться моментом. – Ты сказал, тебе всё равно. – Я готов сражаться за нас, если придётся, – еле слышно изрекает Тэхён. – Тогда и я тоже. – Я… долго думал... – сообщает Тэхён. – о том, что я могу сделать для тебя. Ты столько раз меня выручал, защищал, столькому меня научил. И я бы хотел тебя тоже защитить. – В этом нет необходимости, ты же знаешь. – Не физически. Я сомневаюсь, что физически тебе вообще кто-то может навредить. Но… это не отменяет того, как к тебе относятся люди. Я бы хотел сделать всё возможное, чтобы изменить это. – Мне всё равно на других. Пока есть ты и пацаны, мне больше ничего и не нужно, – Чонгук отрывает лицо от чужих волос и заглядывает в глаза напротив, ладонью оглаживая чужую щёку. – Я понимаю, но хочу внести свою лепту в твою безопасность и будущее. Послушай. В последнее время я активно изучал некоторые документы и… у меня есть некоторая власть. Родители, конечно, не одобрят, но… у меня есть для тебя несколько подарков. Я сомневался, конечно, но, после твоих слов о том, что ты хочешь и дальше, после академии, быть рядом, понял, что должен их тебе подарить.       Чонгук лишь вскидывает бровь, не понимая, как реагировать на ставшего вмиг серьёзным Тэхёна. Тот лишь отстраняется, берёт за руки. – Сейчас я могу подарить тебе их лишь на словах. Мне нужно подготовить документы, а для этого мне надо съездить домой. Как только я это сделаю, я заверю всё официально. Итак… – он взволнованно вздыхает, открывает рот, но тут же закрывает, задумываясь. – Как… твоё полное имя? Я имею в виду, со всеми титулами, если они есть. – Откуда ж они у меня будут? Чон-де-Квин Чонгук Второй. – Второй?! – Тэхён удивлённо округляет глаза. – Не спрашивай, мама не призналась, в честь кого меня назвала. – Хорошо, – задумчиво тянет Тэхён. – Итак, во-первых, Чон-де-Квин Чонгук Второй, властью, данной мне, я, принц Ким-де-ВайтЧарминг Тэхён Первый, первый наследник Зачарованного леса и напророченное дитя истинной любви, дарю тебе нейтральный статус.       Чонгук широко распахивает глаза и рот, хлопает ресницами поражённо, хватает губами воздух. – Тэ… – Во-вторых, – продолжает Тэхён, будто намеренно, не давая начать спорить или ещё что. – В связи с этим, я изучил карты и все документы о территориях моего королевства, в которых была поймана твоя мать, ту часть леса близь города Рухигер-Орт, где, предположительно, должен находиться твой дом. Чтобы твой дом и твой сад стали целиком только твоими, я дарю тебе двести гектар земли на этой территории. Ровно между городом и владениями одного из наших герцогов. – Ты с ума сошёл!!! – Чонгук стискивает сильнее чужие ладони, которые его никак не отпускают. – Ты… ты… – он захлёбывается воздухом. – Чшшш… – Тэхён будто выходит из образа своего титула, снова становясь собой, шагая вперёд и оказываясь близко вновь, прикладывает пальцы к чужим губам, прося тишины. – Услышит кто-нибудь. Мало ли кто ещё прячется между стеллажами. – Ты… Тэхён, ты с ума сошёл? – уже тише возмущается Чонгук. – Это слишком! А если ещё кто-то узнает? А твои родители в любом случае узнают! Сделать Квина лордом своих земель?! – Ты можешь достать меч?       Тэхён изрекает это так неожиданно, что Чонгук теряется, замолкает и снова глупо хлопает глазами. – Любой. Мой лежит у меня на кровати сейчас.       Чонгук опять тормозит, но взмахивает рукой. В ней тут же появляется королевский меч в белоснежных ножнах. Тэхён молча забирает его из рук. – В-третьих, – изрекает Тэхён, снова надевая маску серьёзности и отшагивая назад, и Чонгук тяжело выдыхает, понимая, что это ещё не всё. – Ты сказал, что хочешь и дальше быть рядом и защищать меня. – Хочу. – Я могу принять твои слова ранее как присягу, – Тэхён со звонким металлическим лязгом вынимает меч из ножен. – Опустись на колени.       Чонгуку уже, кажется, трудно соображать. Он лишь смотрит поражённо на возлюбленного и слушается, кажется, понимает, к чему Тэхён ведёт. Опускается на колени и склоняет голову. На его плече тут же оказывается острие меча. – Раз теперь ты имеешь нейтральный статус и титул лорда, как принц, я имею право посвятить тебя в рыцари Белоснежного двора. Как инициированный именно мной, ты подчиняешься, в первую очередь, мне, – Тэхён перекладывает меч на другое плечо. – Я назначаю тебя моим личным Первым рыцарем и дарую титул «Ворона».       Меч аккуратно опускается на голову, а когда поднимается, Чонгук слышит звяк лезвия, скользящего в ножны, и открывает глаза. Видит раскрытую ладонь Тэхёна перед глазами, предлагающую подняться. Поднимается. В который раз глупо промаргивается, пытаясь переваривать быстрее, но всё ещё выходит сомнительно. – Что значит… «личный Первый рыцарь»? – зачем-то спрашивает. – Мой самый приближённый. Грубо говоря, личный телохранитель.       На лице Чонгука появляется лёгкая улыбка. Тэхён отставляет меч к стеллажу, и с него снова падает маска серьёзной королевской особы, он отражает чужую улыбку. – Я знаю, что это всё не отменит чужого отношения к тебе, но, по крайней мере, ты можешь апеллировать своими статусами и моим покровительством. Официально тебе не имеют права предъявлять недовольства по пустяковым причинам. – И ради этого ты пошёл против всех, злоупотребил властью, да ещё и оттяпал мне приличный кусок земли? – Чонгук хватается за волосы. – Я не злоупотреблял, – Тэхён выдыхает смешок, и протягивает ладони к чужим рукам, отнимая их от волос и сжимая. – Я имею полное право, будучи взрослым, выбирать себе приближённых. Но с отрицательным статусом, да и без титула лорда, рыцарем стать нельзя. Дурацкий закон, упраздню его, как стану королем. – Вот ты и подсуетился, – заключает Чонгук. – Ты не доволен? – растерянно и, кажется, расстроенно, интересуется Тэхён. – Нет! Что ты? – Чонгук притягивает старшего к себе за ребра. – Просто… это всё так неожиданно. Не думаю, что я заслужил.       Тэхён обвивает ладонями чужую шею. – Заслужил. И я не могу избавиться от чувства, что ещё не раз заслужишь. Что тебе ещё ни раз придётся вытаскивать меня из всяких неприятностей. – Да я только за, – Чонгук вновь утыкается лбом в чужой. – Как минимум, – еле слышно шепчет. – В пророчестве сказано, что мне предстоит уснуть. – Не надейся на то, что я дам тебе выспаться, – Чонгук сильнее сжимает чужую талию. – Я на это и рассчитываю.       Тэхён расплывается в довольной улыбке, которую Чонгук моментально сцеловывает, снова прижимая Тэхёна к книжным полкам. Они целуются долго, нежно, шумно дыша и сплетаясь конечностями в узел, пытаясь быть как можно ближе друг к другу. Кроме них двоих в мире сейчас больше никого не осталось. – Можно я вот так проведу в твоих объятиях весь день и никуда не пойду? – шепчет Тэхён чужим губам. – А как же вечеринка? Ты настаивал, что я должен пойти с тобой. – Теперь уж точно, – Тэхён усмехается, и Чонгук зеркалит его смешок. – Вечеринка ведь в честь Дня Всех Влюблённых. – Ну теперь я точно не отвяжусь. – Но перед этим ещё турнир.       Тэхён прячет лицо в чужой груди и выдыхает раздосадованно, будто и вправду не горит желанием принимать участие в мероприятии. – Гука… – тянет приглушённо в неё. – М? – внутри всё сжимается и трепещет от того, что Тэхён называет его так. – Слушай, ты не знаешь… можно ли сейчас достать где-то яблоневый цвет?       Чонгук удивлённо вскидывает бровь. – Зачем тебе? – Для венка. Организаторы турнира настояли на венках. Я уже заказал флористу подснежники, они должны приехать через пару часов, но… я подумал… яблоня куда больше нам подойдёт.       Чонгук ни черта толком не понимает, но решает на засыпать вопросами. – Идём со мной.       Тэхён поднимает голову от чужой груди в тот момент, когда они телепортируются. И тут же жмурится, потому что яркое летнее солнце бьёт по глазам. Он оглядывается, затаив дыхание, потому что они стоят в обнимку посреди яблоневого сада, такого огромного, что Тэхён не видит его пределы. Вокруг только яблони разных сортов, под ногами зелёная трава. – Подожди… но сейчас же… – Февраль, ага, – кивает Чонгук.       Он отстраняется от Тэхёна чтобы взять его за руку, лёгким движением второй руки оставляет их босиком. Тэхён неверующе смотрит на свои голые ступни в прохладной мягкой траве, сжимает и разжимает пальцы. – Пойдём, – Чонгук ведёт его вперёд за руку. – А ты пока объяснишь мне что там за тема с венками. Вы с Чимином что-то обсуждали, но я нихера не понял.       Тэхён всё ещё обалдело смотрит по сторонам, пока Чонгук из-под одного из деревьев притягивает себе в руку корзину с секатором. – Это твои сады, я прав? – догадывается Тэхён. – Ага. – С ума сойти! Чонгук, они великолепны! – Я знаю. – Ты поддерживаешь тут тепло магией? – Верно. – Вау!       Они неспешно прогуливаются между деревьями, Тэхён восхищённо протягивает руку, касаясь кончиками пальцев зелёных листьев и сочных плодов. Они доходят до цветущего дерева, и Чонгук отпускает чужую ладонь, ставит на траву корзину и принимается разглядывать цветущие ветви. Тэхён не удерживается и срывает с соседней яблони спелое сочное яблоко, тут же вгрызаясь в него. – Ну так что? – интересуется Чонгук, не поворачиваясь, принимаясь аккуратно перекусывать тонкую ветвь.       Тэхён пережёвывает и глотает. – Не знаю, в курсе ты или нет, но обычно на рыцарских турнирах принято дарить венки. В разных королевствах традиции разные, но в большинстве Домов Эвер Афтер рыцарь дарит венок тому, ради кого будет сражаться. Своему королю или, чаще, даме сердца. Таковы были традиции ещё во времена наших родителей. – Да, припоминаю. – Иногда наоборот. Леди дарит венок рыцарю, как бы давая своё благословение на битву. От королевства к королевству по-разному. Организаторы решили, что хотят привнести эту традицию и в сегодняшний турнир, поэтому каждому из участников предстоит сплести венок из цветка своего Дома и подарить его возлюбленной. Или возлюбленному.       Чонгук опускает несколько ветвей в корзину. – Поэтому ты так нервничал из-за венка? – Подарить его на День Святого Валентина на турнире равно признаться в любви у всех на глазах.       Чонгук выдерживает паузу, обдумывает, продолжая срезать ветки. – Твой венок для меня, – больше утверждение, нежели вопрос, а внутри всё трепещет. – Но ведь цветок твоего Дома – это подснежник. Почему ты выбрал яблоню? – Цветок может меняться из поколения в поколение. Скажем, в Доме Слиппингов роза передаётся уже много веков. В нашем Доме подснежник стал символом только когда мои родители его возглавили. При моём деде цветком Дома была голубая гортензия. А несколько лет, когда королевой была твоя мама, кажется, красная лилия? – Паучья лилия, она же ликорис. Не знаю, почему мама её выбрала, ведь у многих она ассоциируется со смертью. Мама часто закалывала ее себе в волосы и разводила пару кустов у домика. Они были ей дороги. – Вот и я решил, что хочу поменять цветок. Выбрать тот, что будет мне дорог, – Тэхён присаживается на траву, заглядывая в корзину. – И выбрал яблоню. – И выбрал яблоню, – соглашается.       В корзину опускается ещё несколько веток. – Я думаю, этого достаточно, – сообщает Тэхён.       Чонгук кладёт в корзину секатор и опускается на траву рядом с Тэхёном. – Я правильно понимаю, ты собираешься подарить мне венок из яблоневого цвета на глазах у всей академии? – И у своей матери. – И у своей матери?! – Чонгук округляет глаза. – Только не говори, что она будет здесь сегодня? – Она посещает такие важные мероприятия. – Вот дерьмо!       Тэхён перехватывает чужие ладони, как бы успокаивая. – А теперь представь, как мне было бы неловко делать это, если бы ты не знал, – Тэхён смеётся смущённо. – А о моей матери не думай. Скорее всего, у нас будут проблемы, но это проблемы нас завтрашних, а сегодня я хочу насладиться своим счастьем.       Чонгук улыбается, опуская глаза. – Ты и я против всего мира. – Ага, – смеётся Тэхён, двигаясь ближе, и Чонгук заключает его в свои объятья и валится на траву боком, заставляя старшего смеяться ещё больше.       И они так и остаются в обнимку, смотрят друг на друга, лёжа в траве очень близко под сенью дерева. – Ты первый, кого я сюда привёл. Как и в зеркальную комнату, – делится по секрету Чонгук. – Мне льстит, – Тэхён улыбается, и прижимается к чужой груди. – Я бы мог вот так вечность с тобою валяться. – Но у тебя ещё куча дел, – жалуется Чонгук чужим волосам. – Сколько у нас ещё времени? – Минут тридцать. – Предлагаю эти тридцать минут ничего не делать.       И они правда ничего не делают. Просто лежат на траве, обнимаясь, наслаждаясь солнцем и пением птиц. Тэхён будто бы вообще засыпает в чужих руках, а Чонгук смотрит. Смотрит на самую большую красоту в мире, вслушивается в дыхание. Проходит, кажется, всего ничего, когда Чонгук аккуратно касается местечка между бровями губами. Тэхён тут же улыбается и открывает глаза. – Нам пора домой, – тихо шепчет Чонгук. – Никуда не хочу, – признаётся Тэхён. – Знаю. Я тоже, – но всё равно лениво поднимается с травы, чтобы сесть, и ждёт, когда Тэхён поднимется следом.       А потом привычные клубы тумана уносят их из сада. Оказываются они в комнате Тэхёна. Ёнтан радостно поднимает голову и соскакивает с места, семеня к хозяину по кровати. – Привет, уголёчек! – Чонгук подхватывает щенка на руки и прижимает к груди.       Тэхён немного соловело осматривается, замечая на кровати свой меч. – Спасибо, что не забыл про меч, потому что я – забыл, – Тэхён снова осматривается, замечая на столе корзину с ветками.       Чонгук же тихо сюсюкается с Ёнтаном, и тот в ответ лижет ему ладони. – У меня ведь тоже есть подарок для тебя, – неожиданно изрекает и опускает Ёнтана на кровать. – Правда? – Тэхён удивлённо вскидывает брови и подходит ближе. – Думал вложить в шкатулку, но потом решил, что отдам лично и забыл с этим всем.       Тэхён вспоминает про шкатулку, хлопает по карманам, убеждаясь, что она на месте. Чонгук взмахивает рукой, и в ней оказывается небольшая коробочка, обтянутая лентой. – Что там? – Тэхён улыбается и принимает подарок.       Чонгук молчит. Тэхён нетерпеливо тянет за край банта, развязывая, откладывает ленту на кровать и снимает крышку. На него смотрит нечто круглое, плоское, и явно из серебра, обрамлённое узорами и россыпью камней. Похоже на… – Это… зеркальце?       Тэхён аккуратно вынимает подарок из коробки, тут же находя замочек и раскрывая. Внутри действительно оказывается зеркальная гладь. – Я постарался найти самое красивое из возможных зеркал. И зачаровал его. Теперь, если ты посмотришь в него и позовёшь меня по имени, где бы я ни был, где бы ты ни был, я окажусь рядом.       Тэхён поднимает глаза на Чонгука и смотрит восторженно. После чего подаётся вперёд и обвивает за шею. Чонгук обнимает в ответ. – Оно всегда будет со мной, – шепчет на ухо и оставляет поцелуй на щеке.       Чонгук довольно улыбается. – У меня тоже кое-что для тебя есть, – с этими словами Тэхён улетает к своему гардеробу. – Опять?! – Чонгук ошарашено смотрит в след, его руки всё ещё висят в воздухе там, где только что была тэхёнова талия. – Расслабься. Это всего лишь дополнение к одному из моих подарков, – Тэхён распахивает шкаф.       Там всё сложено идеальными стопочками из, в основном, белой дорогой ткани. Тэхён забирается вглубь одной из полок и выбирается с чем-то в руках. Закрывает шкаф и несётся обратно. В его руках красивая квадратная шкатулка будто от часов или ювелирных изделий. Он нетерпеливо её открывает перед Чонгуком, являя содержимое. – Знаешь, что это? – интересуется.       Внутри, неожиданно, маленькая, предположительно серебряная или платиновая, круглая блямба, похожая на пуговицу или запонку. На ней аккуратно выгравирован бессмысленный, но красивый орнамент. – Кажется, я видел такие на одежде некоторых студентов.       Тэхён поспешно вынимает содержимое из шкатулки и откидывает её на кровать, делает шаг к Чонгуку и принимается крепить украшение на левый лацкан чонгуковой рубашки. Украшение оказывается маленькой брошью. – Такие носят посвящённые в рыцари. Раз теперь ты мой рыцарь, тебе тоже полагается, – Тэхён разглаживает ткань на чужой груди. – Ну вот, готово.       Ладони Тэхёна замирают на груди, после чего снова ползут вверх, на плечи. – Я ведь даже мечом пользоваться не умею, – сообщает Чонгук, вновь обнимая старшего. – Это необязательно, – Тэхён улыбается и трётся лбом о чужой ворот.       Чонгук тычется носом в волосы, касается лба губами. – Я так долго держал себя в руках, что теперь не знаю, как заставить себя отлипнуть от тебя. – Это тоже необязательно. – Но тебе надо готовиться.       Тэхён тяжело вздыхает и отрывает лицо от чужой шеи. – Ты прав. Если мы сейчас не расстанемся, я точно не заставлю себя что-то сделать. – Это же ненадолго. Если хочешь, я приду к тебе «за кулисы» перед боем. Ты же будешь последний? – Хочу, – кивает Тэхён. – И после боя тоже. – Как скажешь. – Мы сейчас как те глупые влюблённые, когда ни один не может решиться первым сказать: «Пока», – усмехается Тэхён. – Почему «как»? – Чонгук расплывается в улыбке.       Тэхён снова прячет смех в чужой воротник, а когда поднимает голову, сталкивается с чужим лицом носами, когда Чонгук тянется за поцелуем.       Когда сиреневый дым переносит Чонгука обратно к себе в спальню, его сердце колотится так, как никогда в жизни ещё не колотилось. Неужели это всё правда с ним? Ещё пару часов назад он и представить себе не мог подобный поворот событий, но вот он здесь, в этой точке своей истории. Со взаимностью со стороны любимого. Со свидетелями их поцелуя под аркой входа в общежитие. С нейтральным статусом и титулом первого рыцаря будущего верховного короля. С Тэхёном. Рука об руку.       Он прочёсывает волосы рукой, выходя из своих мыслей. Из-под потолка на него смотрят два хитрых довольных глаза. Чонгук знает, как он сейчас выглядит в чужих глазах. У него губы от поцелуев опухли, а сердце вот-вот выскочит из груди. – Я клянусь, если ты сейчас скажешь хоть слово… – угрожает Чонгук. – я надеру твою кошачью задницу чем-нибудь твёрдым.       С этими словами Чонгук падает на кровать, прикрывая лицо ладонями и вымученно стеная. Намджун молча наблюдает, не снимая с лица улыбку. Прекрасно же всё понимает. – А ты почему не с Джином? – интересуется Чонгук приглушённо из-под ладоней.       Намджун молчит, и Чонгук раздвигает пальцы, глядя на старшего, у которого вместо губ молния. Ну конечно, Чонгук же велел ему молчать. Чонгук закатывает глаза. – Да говори ты. – А должен быть? – интересуется Намджун, после того, как молния на его рте разъезжается. – Ну ты же подбросил ему валентинку. – А с чего ты взял, что я её подписал?       Они смотрят друг на друга несколько молчаливых секунд. – Ах ты сукин сын!!! Меня он, значит, подначивает, а сам зассал!!! – В Намджуна со всей дури прилетает подушка. – Я заставлю тебя признаваться ему в любви на коленях перед всей академией, кусок идиота!!! Клянусь, ты пожалеешь, что…

* * *

      Чонгук не знает, почему так сильно нервничает. Потому что волнуется за Тэхёна или потому что Джин очень странно на него косится. Они заняли шесть мест максимально близко к арене и уже полтора часа наблюдают за тем, как мужчины, а иногда и женщины, машут мечами в доспехах. Каждое сражение проходит почти идентично, двое рыцарей выезжают на лошадях с разных концов арены, их объявляет в громкоговоритель комментатор, они делают неспешный круг, снимают с себя венки, надевают на голову подбежавшей к барьеру своей половинке, возвращаются к изначальной точке выхода, сходятся в середине стадиона и начинают драку. Один рано или поздно скидывает другого с лошади, спрыгивает сам, и они сражаются уже на своих ногах. И все это под звонкий голос комментатора и улюлюканье зрителей. Да… тут действительно собралась вся академия. Студенты, учителя и даже приезжие гости старшего поколения. Чонгук сразу находит глазами Белоснежку в вип-ложе для королевских персон. И это заставляет нервничать еще больше и усерднее гладить Ёнтана на коленях по макушке (Чимин привёл его с громким заявлением, что малышу захочется посмотреть на папочку). Намджун, будто понимающе, хлопает по плечу. Он сидит прямо за его левым плечом. Слева Чимин громко кричит, полностью увлечённый сражениями. – Ты чего такой тихий? – интересуется в какой-то момент Хосок, сидящий слева от Чимина. – Нервничаешь? – Немного, – признаётся Чонгук. – Да брось. Тэхён ни за что не проиграет, – Чимин подбадривающе хватает его за локоть.       Чонгук лишь заторможено кивает. Когда объявляют предпоследнюю пару, Чонгук начинает нервничать ещё сильнее. – Я обещал заскочить к Тэхёну ненадолго. Сейчас вернусь, возьмёшь Тани? – сообщает Чонгук, пересаживая Ёнтана на колени Чимину, и тут же исчезает.       Остальные лишь хлопают глазами на пустое кресло. – А нас не взял, – возмущается Чимин, удобнее перехватывая щенка и явно собираясь идти следом. – Лучше не стоит, – Намджун хватает его за плечо и сажает на место.       Чимин вопросительно поворачивается к Намджуну, и они мгновение смотрят друг на друга. – Ты в курсе, да? – еле слышно шепчет Чимин. – Я не могу больше молчать, парни! – резко дёргается Джин, привлекая внимание. – Я такое слышал буквально час назад! Вы не слышали? Якобы кто-то видел, как Чонгук и Тэхён типа целовались у входа в общагу!       Хосок резко разворачивается на Джина позади себя, выпучив глаза. – Кого?! – «Типа», – усмехается Юнги справа от Намджуна.       Джин с Хосоком поворачиваются на парней. Чимин стыдливо опускает глаза. Намджун довольно складывает руки на груди. Юнги закатывает глаза. – Ты что-то знаешь? – Джин таращится на Чимина. – Не смотри на меня, я сам только с утра обо всём узнал! – защищается Чимин. – Узнал о чём?! – глаза Хосока округляются ещё больше. – Андерсен, вы такие слепошарые! – качает головой Юнги.

* * *

      Чонгук появляется в шатре неожиданно, заставляя Тэхёна и его помощников вздрогнуть. Те помогают принцу справиться с формой, затягивают шнурки, цепляют крючки. – Привет, – очень нежно здоровается Тэхён.       Его костюм тот же, что и на тренировке. Только сверху натягивают металлический нагрудник. Чонгук молча ждёт, подходит и гладит лошадь по белому носу, та довольно фыркает. – Спасибо. Дальше я сам, – сообщает Тэхён, и двое парней, кланяясь, покидают шатер.       Тэхён тут же направляется к Чонгуку, падая в чужие руки, засовывая холодные ладони под распахнутое чонгуково пальто. Обнимать Тэхёна в плотной, хоть и обтягивающей форме, не так удобно. – Нервничаешь? – Не то слово. – Я уже говорил, ты лучший. Ты справишься. – Ты так говоришь, потому что хочешь поддержать меня, или ты действительно так думаешь? – Тэхён поднимает на него голову. – Во-первых, я так говорю, потому что уверен в этом, а во-вторых, потому что люблю тебя, – Чонгук убирает прядь от чужих глаз.       Тэхён улыбается. – Мне скоро выходить, поцелуешь меня на удачу?

* * *

      Чонгук телепортируется на место, когда один из рыцарей теряет меч, и к его горлу приставляет лезвие его противник. Стадион долю секунды молчит и взрывается овациями. Чонгук мельком бросает взгляд на верхние ряды в противоположной стороне стадиона. Белоснежка улыбается и сдержанно хлопает ладонями в рукавицах. Чонгука передёргивает. Надо забыть о её присутствии. Тэхён правильно сказал, это проблема их завтрашних. – А сейчас последний и самый ожидаемый бой нашего турнира! – разносится над стадионом; овации становятся ещё громче. – С западного крыла стадиона под знаменем розы принц Ли-де-Слиппинг Филипп младший! С восточного крыла под знаменем подснежника кронпринц Ким-де-ВайтЧарминг Тэхён Первый!       Стадион кричит как в последний раз. Из шатров верхом на лошадях выезжают двое. Чонгук смотрит лишь на одного. Чимин рядом разрывается криками. С момента их расставания несколько минут назад Тэхён надел корону. Та из белого золота, торчит лучами из венка на его голове. Мелкие цветки яблони с зелеными листьями очаровательно сидят в его волосах. Оба начинают двигаться против часовой стрелки вдоль барьеров у зрительских мест. – Поприветствуйте наших воинов! Представителей двух сильнейших домов Зачарованного леса и всея Эвер Афтер! Принц Филипп как всегда держится уверенно! И не зря его назвали в честь отца, только посмотрите, как они похожи! Сможет ли он сегодня одержать победу и отстоять честь своей семьи и своей сестры, кронпринцессы Фиби? Кронпринц Тэхён не отстаёт! Подобно снегу, он блистателен и спокоен! Удержит ли он лидерство своего Дома? Но… что же это? Вы видите? Кажется, в волосах Вайта совсем не подснежники, как ожидалось! Какая интрига!       Слиппинг останавливается у барьеров в паре метров от них. С верхних рядов к нему сбегает девушка, явно принцесса, перевешиваясь через барьер и обнимая за шею. Он снимает с головы пышный венок из красных роз и опускает на голову девушке. Та чмокает его в щёку, и он опускает её обратно за барьер. – Какие тёплые объятья! Принц Филипп явно дал понять, кому посвящает возможную победу! Чем ответит принц Тэхён? – разносится над ареной.       Тэхён в этот момент у противоположного конца арены, движется спокойно и не смотрит по сторонам. Слиппинг продолжает движение, и они движутся параллельно. Пока зрители продолжают кричать, рыцари преодолевают полкруга, оказываясь там, где начинал их противник. По мере приближения Тэхёна к ним, сердце Чонгука бьётся всё быстрее. Намджун посматривает на него с интересом, о чём-то перешёптывается с Юнги за ним, но Чонгук игнорирует. Слиппинг оказывается с противоположной стороны стадиона, когда Тэхён уже почти подъезжает. Они встречаются глазами. Чонгуку думается, что он должен встать.       Тэхён притормаживает лошадь рядом с друзьями. Чимин что-то кричит о его победе, прикрывая ушки Ёнтану, но Чонгук не слушает, когда встаёт. Намджун с Юнги резко кидаются через спинку сидения, подхватывая Чонгука под колени с двух сторон, от чего Чонгук охает. Его на двух плечах поднимают на один уровень с Тэхёном. Тот смеётся в ладонь, поднимает руки, снимая с себя венок и опуская его Чонгуку на голову, когда младший опускает её и прикрывает глаза, после чего перехватывает чужую ладонь, чтобы оставить на казанках лёгкий поцелуй. – Вот это поворот событий! Вы можете себе такое представить?! Кажется, принц Тэхён впервые обозначил свой любовный интерес, и кто бы мог подумать, для кого этот венок?!       Стартует Тэхён с улыбкой и красными щеками. Стадион сходит с ума, крики настолько громкие, что режет по ушам. Когда парни опускают Чонгука в венке на место, первое, что он видит – охуевшие глаза Джина и Хосока, направленные на него. – А я говорил, что вы просто слепошарые! – кричит им Намджун. – Кстати, – наклоняется к плечу Чонгука. – ты в курсе, что по правилам обязан носить его до конца дня? – Ага... – больше на автомате кивает Чонгук.       Разумеется, он не в курсе, он где-то в другом измерении, не веря, что это всё происходит. Он кидает взгляд на вип-ложу, хоть и страшно, но хочется знать реакцию Белоснежки. Но её на месте уже нет. – Она сбежала почти сразу как увидела, – тихо на ухо сообщает Намджун, ей богу, будто мысли читает.       Тэхён тем временем завершает круг, возвращаясь к месту старта, и они со Слиппингом начинают сходиться, двигаться друг другу на встречу. Стадион начинает наперебой скандировать то «Слип-пинг!» то «Вайт!», подбадривая фаворитов. Чонгук не отводит глаз от тонкой белой фигуры. Двое сходятся и начинают ходить друг за другом хвостом, как рыбки в пруду, протаптывая копытами маленький круг в центре арены на промёрзшей земле, усыпанной песком. Руки обоих в готовности лежат на рукояти меча. Чонгук вдаётся в слух, благо магия может позволить слышать на таком расстоянии. – Значит вот так, да? – с усмешкой вопрошает Слиппинг.       Его золотисто-каштановый конь будто вторит усмешке хозяина, фыркая. – У тебя какие-то проблемы? – Тэхён неожиданно ядовито отвечает, самодовольно улыбаясь сопернику. – У меня-то как раз нет, а вот как твои подданные отреагируют на то, что им придётся идти под началом жеманного пидораса? – Смотри, как жеманный пидорас надирает тебе зад, гомофобное чмо.       Хосок чуть ли не вскрикивает, когда они с Намджуном и Чонгуком разом выпучивают глаза. – Что? Что там? – нетерпеливо вопрошает Джин. – Тэхён ругнулся… – Чонгук глупо удивлённо моргает. – Кого??? – Чимин чуть ли не вскакивает. – Что он сказал? – Кто-то хоть раз слышал, чтобы он ругался? – оглядывается Хосок.       Красная дымовая ракета с громким хлопком оповещает о начале сражения, и в это же мгновение лошади останавливаются валетом друг к другу, а мечи лязгают. Первым ударяет Слиппинг, но Тэхён простым отточенным движением руки блокирует мечом удар, даже не шевелясь телом, и не единый мускул на его лице не дёргается, и первого это, кажется, бесит.       Кажется, они не дерутся, а играют в шахматы, выбрав разные стратегии. Слиппинг сильно и резко нападает, как змея, что прыгает, пытаясь захлопнуть на горле жертвы пасть. Тэхён же чётко и выверенно обороняется, не пропуская ни одной атаки. Если Чонгук хоть что-то в этом понимает, то при удачном моменте, когда первый откроется, Тэхён атакует. И Чонгук прав, потому что как только Тэхён молниеносно отражает три поочередные атаки, Слиппингу нужно несколько секунд, чтобы восстановить баланс и снова ударить. Этим Тэхён и пользуется, проводя атаку. Вместо новой атаки Слиппингу приходится на ходу перестроиться в защиту, из-за чего меч вылетает из его рук. Чонгуку кажется, что его пальцам должно быть больно в этот момент.       Меч втыкается в песок в паре метров за спиной Слиппинга. Если Тэхён его отберёт – победит, поэтому они мгновенно спрыгивают с лошадей; старший мечется в сторону меча, а Тэхён упирается дальней ногой в седло и прыгает, пролетая в воздухе через чужую лошадь и приземляясь между ней и соперником. И этот человек поскальзывался на льду, хватая Чонгука за локоть? Зрители восторженно кричат. Слиппинг хватает меч и направляет в Тэхёна. Мгновение они друг на друга смотрят, и уже Тэхён атакует первым. Удар, удар, ещё удар, чёрт, как же Тэхён хорош! Они движутся так быстро, что мечи размываются в воздухе. Слиппинг делает выпад, но Тэхён бросается вправо, и сопернику приходится блокировать удар правой рукой слева, от чего он отшатывается, и Тэхён в последнем порыве давит вперёд, опрокидывая противника на спину, подставляя клинок к горлу и наступая ботинком на руку, блокируя меч. Мгновение тишины и взрыв оваций. – И победа достаётся принцу Тэхёну! – оповещает диктор.       Чимин кричит рядом, направляя ладони как рупор. «Вайт! Вайт! Вайт!» - скандирует арена. Чонгук лишь восторженно выдыхает. Он не знает, что сводит его с ума больше, что Тэхён победил, что Тэхён, кажется, его парень, или насколько Тэхён горяч, тяжело дыша и прижимая противника к земле. – Держи руки так, чтобы я их видел, – с усмешкой просит Намджун.       Чонгук благополучно игнорирует пошлую шутку. – Я же говорил, – повседневно замечает Тэхён, убирая меч и ногу и протягивая руку, тем самым предлагая подняться. – Нечего разбрасываться оскорблениями, если собрался проигрывать.       Слиппинг отбивает чужую ладонь, видимо, посчитав её оскорбительной, и поднимается сам. Тэхён пожимает плечами, убирая меч в ножны, забирает лошадь и пешком, не спеша удаляется в шатер. Чонгук ждёт, пока Тэхён скроется за навесом, после чего исчезает со своего места, оставляя за собой ворчание старших.       Когда Чонгук появляется в шатре, Тэхён перед столом залпом глотает воду из бутылки, но, завидев младшего, прекращает, отставляя бутылку. – Ты был великолепен! – всё, что может сказать сейчас Чонгук.       Он подлетает к Тэхёну, неожиданно притягивая его к себе и сцеловывая капли воды с губ. Тэхён торопеет от неожиданности, но тут же хватается за чужое лицо. От их поцелуя в воздух поднимаются клубы пара. От Тэхёна сильно пахнет телом, и это сводит с ума, побуждает желание уткнуться носом в шею и провести так остаток дня. Пальцы Тэхёна на чужих щеках холодные, как и кончик носа, и Чонгук уже привычно колдует тепло, чувствуя, как Тэхён тут же расслабляется в его руках, мышцы теряют напряжение. – Это оказалось немного легче, чем я ожидал, – сообщает Тэхён чужим губам. – Потому что ты лучший, – Чонгук упирается поясницей в стол, не отпуская чужой талии перед собой.       Тэхён тянет ладони, поправляя венок на чужой голове. – Вот же ж парни вычудили, – улыбается. – Додумались тебя поднять. – Я сам не ожидал. – Кажется, они всё поняли. – Если честно, не знаю, как Юнги, а Намджун, судя по всему, понял всё уже давно. А может даже раньше нас. – Неудивительно, он же эмпат. – Я тоже эмпат, как видишь, на чувства в мою сторону это не распространяется. А то, какой сам Намджун бывает слепой, если ты понимаешь, о чём я, доказывает мою теорию. – Если честно, я думал, что я очевиден, и ты всё давно понял, - смущение снова касается лица Тэхёна. – Как видишь, мы оба великие слепые.       Тэхён смеётся. Чонгук протягивает ему раскрытую ладонь пальцами вверх, и Ким тут же прижимает к ней свою.       Пальцы Тэхёна длиннее, но тоньше, его ладони идеально гладкие и ухоженные, будто вообще не предназначенные для оружия, будто выточенные из камня очень искусным скульптором, каждая костяшка, каждая складочка. Даже здесь он идеален. Руки Чонгука не такие. Более широкие и грубые от вечной работы за алхимическим столом и тягания штанг. – Мама видела? – тихо спрашивает Тэхён, разглядывая их сомкнутые ладони. – Да, – честно отвечая Чонгук; его глаза направлены туда же. – Намджун сказал, она тут же куда-то ушла. – Ну… раз она ещё не здесь и не отчитывает меня, значит, она пытается совладать с эмоциями и придёт ко мне, как успокоится, а это значит, что этот день мы можем не переживать о её появлении. – Тебе виднее. – Не переживай. Она ничего не сможет сделать… с нами. – С «нами»? Хорошо звучит.       Чонгук улыбается, снова прижимаясь к чужим губам. Ему думается о том, что теперь он не сможет не говорить Тэхёну постоянно о своих чувствах, и уж тем более не сможет не целовать чужое лицо, не обнимать чужую талию. Их сомкнутые ладони – вот, что сейчас важно. Их чувства – вот, что сейчас аксиома. Как он вообще жил без этого раньше? Как терпел невозможность касаться Так? Тишину их минимирка разрушает шуршание завесы на входе. – Ёб тво… – раздаётся и тут же глушится ладонью Намджуна голос Джина.