Once Upon a Time

- Парни… его нигде нет…       Вот тут Чонгуку действительно становится страшно. Он чувствует, как-что-то внутри ухает и стискивает его сердце. И он чувствует, как мгновенно стало страшно остальным. – Черт! Куда он мог деться?! – Чимин начинает метаться. – Одеваемся! Он не мог далеко уйти! – командует Намджун очень серьёзно и тут же кидается к выходу.       Чонгук, кажется, немного приводит в порядок мысли, соскакивает с дивана. – Стойте! – командует он.       Все замирают и разворачиваются на него в недопонимании. – Если с ним всё в порядке, то мы зря паникуем, если же нет… – Чонгук делает паузу. – Я просто проверю.       С этими словами Чонгук достаёт из воздуха зеркало. – Покажи мне Тэ, – командует он.       Все в нервном ожидании замирают, глядя на Чонгука. Лицо Чонгука же в мгновение меняется. – Чёрт! –выдыхает он с досадой. – Быстро горячий чай!       И тут же исчезает.       А оказывается уже посреди тёмного мрачного леса под завывание вьюги и по щиколотку в свежем снегу. Он вглядывается в темноту вперед, тут же различая в свете луны прислонившегося спиной к сосне и сидящего на корточках Тэхёна. Тот трясётся от холода, прижимая к груди закоченелые руки и чуть ли не плача. – Тэ! – выкрикивает он, тут же бросаясь вперёд и падая перед ним на колени. – Что ты тут делаешь?! Один!       Чонгук со всей силы прижимает к себе принца, выдыхая облегчённо. – Ч-чонгуки… – Тэхён трясущимися руками обхватывает его. – Зачем ты…       Он не договаривает, потому что Чонгук переносит их обратно в холл, сжимает в своих руках Тэхёна, усаживая его на диван. Все тут же кидаются к ним, пока Чонгук отрывается от Тэхёна и с размаху забрасывает в камин еще огня. – Тэхён!!! Мы так испугались!!! – кричат все невпопад.       Чонгук одним движением руки оставляет Тэхёна без верхней одежды и выдёргивает из воздуха одеяло, тут же заворачивая в него старшего. Джин прибегает с кухни с горячей чашкой чая, передавая Чонгуку, тот всовывает её в трясущиеся холодные руки и тут же достаёт из воздуха пушистый плед. Из-под одеяла достаёт чужие ноги, стягивая с них носки и оборачивая вокруг плед, после чего засовывает туда руки. Из пледа начинает валить горячий пар, и Тэхён блаженно вздыхает, прикрывая глаза, пока Чонгук разогревает магией свои руки ещё сильнее, сжимая в пальцах чужие ступни. Тэхён тихо серпает чаем. – Хён, влей это ему в кружку, – перед Джином, что сильнее заматывает Тэхёна в одеяло, в воздухе появляется тёмная склянка. – Чтобы он не заболел.       Джин послушно выдёргивает пробку и вливает содержимое в чай. – Тэхёни, ну как же так? – кажется, оживший Чимин подходит к дивану сзади и прикладывает тёплые ладони к чужим щекам. – Мы так испугались! – Хосок складывает руки на груди и смотрит нервно. – Что ты вообще забыл в лесу? – уже более спокойно интересуется Чонгук, усаживаясь на кофейный столик напротив Тэхёна, всё ещё не выпуская его ноги из ладоней и опуская их себе на колени, продолжая греть. – Один. Да ещё и ночью.       Тэхён в ответ сначала глотает чай. – Так… я же ждал тебя… – дрожащим голосом тихо выдыхает Тэхён. – Почему ты не пришёл? – в голосе одна обида, а глаза смотрят с непониманием и болью.       Все в непонимании замирают, глядя на картину. Чонгук сводит брови. – О чём ты?       Тэхён лишь молча протягивает ему одну из рук. Чонгук достаёт одну из ладоней, протягивая навстречу, и горячие от чая пальцы вкладывают ему в ладонь смятый кусок бумаги. Тэхён возвращает руку на кружку, а Чонгук, всё ещё не понимая, разворачивает большим пальцем клочок бумаги.

«Через 20 мин у большей сосны в полукилометре на юг. Чонгук»

      Чонгук поднимает на Тэхёна недоумённый взгляд. А внутри становится очень страшно.       Это его почерк. – Тэ… я… – Чонгук поражённо выдыхает. – Не писал этого…       Юнги подходит и молча забирает записку из его руки, и возвращается к остальным, позволяя всем посмотреть. – Где ты это взял? – уточняет Чонгук в ужасе.       У него всё внутри скручивается. Ведь он правда не делал этого, но что могут подумать другие. – Она сама… – тихо сипит Тэхён. – Я гулял у озера в паре шагов от дома, а она упала мне в руки с неба. Как по магии. Я час ждал в лесу, уже стемнело… а я ждал. Я хотел пойти домой, но лесную тропу замело, всё стемнело…       У Тэхёна начинают трястись губы. – Тэ, я правда не писал тебе этого.       Чонгук всё-таки решает взглянуть на друзей. И больше всего он боится увидеть то, что видит. Непонимающие, немного недоверчивые взгляды. Чонгука охватывает новая волна страха. – Я не писал это! – почти выкрикивает он снова. – Но… – непонимающе тянет Хосок. – Намджун говорит, это твой почерк, разве нет? – Это ещё ничего не значит, – возражает Намджун. – Тогда как ты объяснишь это? – Чимин трясёт перед Намджуном запиской. – Тэхён мог замёрзнуть насмерть. Или мало ли что могло произойти в Зачарованном лесу ночью. – Не говори сейчас того, о чём можешь пожалеть, Чимин, – Намджун смотрит по-отцовски строго. – Чонгук не мог этого сделать. Я хорошо чувствую его эмоции. Ложь распознаётся очень легко. К тому же, человек, который врёт, не будет испытывать страх и непонимание.       Чонгук продолжает следить за происходящим. Юнги выдёргивает из рук Чимина записку и снова внимательно изучает. – Давайте все сейчас же успокоимся! – агрессивно рявкает Джин. – Тэхён засыпает. И не хватало ещё поругаться перед праздниками.       Все тут же переводят взгляд на Тэхёна. Тот клюёт носам, и Чонгук аккуратно забирает из его рук кружку с почти допитым чаем. – Его разморило от контрастов температур, – сообщает Юнги, подходя к Чонгуку, тот вскидывает на него полные страха глаза. – Чонгук-и, – неожиданно для Юнги ласково обращается он, опуская младшему руку на плечо и заставляя того вздрогнуть. – Тише. Всё хорошо, слышишь? Собери всё своё хладнокровие сейчас, как ты умеешь, и внимательно глянь на это. – Юнги вкладывает ему в руку записку. – Я хоть и маг, но такая магия не мой профиль. – Магия? – непонимающе уточняет Джин. – Джун, – переводит взгляд Юнги. – Вспомни. Первый курс. Занятия по нейтральной магии. Волшебные чернила. – Заклинание лёгкой руки? – Намджун вскидывает бровь. – Что это за заклинание? – интересуется Хосок. – Это заклинание, которое накладывается на чернила, – неожиданно отвечает Чонгук уже более спокойно. – Оно позволяет человеку писать чужим почерком. Любому человеку, даже не магу. Для этого достаточно иметь хоть пару букв, написанных рукой того, чей почерк ты подделываешь.       Все замолкают, когда Чонгук проводит рукой над запиской, и из неё в чужую ладонь будто тянутся искры. Чонгук с Юнги снова смотрят на записку. Но вместо мелкого убористого почерка на нём мягкий округлый. Полная противоположность. – Я тебя поздравляю, – вздыхает Юнги протяжно. – Кто-то… пытается тебя подставить.       Повисает изумлённая пауза. – Подставить? – Намджун вскидывает брови. – Ну а на что это ещё похоже? – интересуется Юнги. – Некто от лица Чонгука пытается наговнить, и не абы кому, а Тэхёну, протагонисту его сказки. Интересно, что этот некто использовал простецкое заклинание против мага высшего класса. – Это всё объясняет, – Джин сам себе кивает. – Но кто тогда? – Чимин задумчиво чешет голову. – Это сейчас не важно, – Чонгук резко встаёт, обращая на себя внимание всех. – Завтра у Тэхёна день рождения. Послезавтра Новый год. А мы все устали от долгого дня. Такие вопросы решаются на свежую голову, поэтому… – Чонгук подходит к Тэхёну и аккуратно поднимает его на руки. – Сейчас я предлагаю просто пойти отдыхать, не думать об этом и не портить эти праздники. Сейчас я унесу Тэ в его комнату, прогрею ему камин и пойду выставлю барьеры на дом.       С этими словами Чонгук спокойно удаляется по лестнице вверх с Тэхёном на руках. Парни переглядываются. – Никогда не видел его таким напуганным, – шепчет Юнги. – Я думал, он ничего не боится. – Его всю жизнь все ненавидели из-за того, кто он. И бросали часто, – разводит руками Намджун. – Не удивительно, что он испугался, что мы изменим к нему отношение, если поверим в эту херню. – Это моя вина, – Чимин стыдливо опускает лицо. – Сболтнул лишнего. – Это не так, детка, ты не виноват, – Хосок обнимает Чимина за плечи. – Ты просто испугался за лучшего друга.       Чимин на удивление не язвит, а разворачивается и залезает в объятья Хосока. Со второго этажа возвращается Чонгук. – Знаю, что он не спит в незнакомых местах один, но пока его разморило, он будет спать, – Чонгук неловко мнётся посреди холла. – Я забил камин, гореть будет до утра, как милый. Я поставлю барьеры вокруг дома, чтобы тот, кто это сделал, не подошёл к нам, и… пойду в комнату. Нужно… отдохнуть, силы восстановить.       С этими словами Чонгук исчезает из комнаты. – Ну вот, – вздыхает Намджун. – А я столько сил и времени потратил на то, чтобы вытащить Чонгука из его панциря, а какая-то мразь всё изгадила. – Вот тебе и Новый год, – вздыхает Хосок в тон. – Да ладно вам, парни, ничего ещё не потеряно, – подбадривает Джин. – Сейчас выспимся, отдохнём, вот увидите, завтра всё будет хорошо. – Давайте не дадим какому-то пидорасу испортить нам праздники и назло оторвёмся, как следует, – Юнги разводит руками. – А по возвращении в академию будем думать, как и кого прищучивать. Я лично голову откручу. Это первый Новый год Чонгука не в одиночестве. И это день рождения Тэхёна. Давайте сделаем для них всё возможное, чтобы они ни о чём не переживали.       Все взбодрено кивают.

* * *

      Чонгук вслушивается в треск огня в камине уже час и разглядывает тёмный потолок над своей кроватью. Произошло именно то, чего он так боялся – стоило ему расслабиться, и жизнь снова напомнила ему, где его место. Конечно, сейчас друзья поверили ему, но их глаза в тот момент, когда они посмотрели на записку…       Чонгук тяжело вздыхает. Он должен всё проанализировать и попытаться понять, кто и зачем сделал это, но он так адски устал за этот день, что сейчас ему хочется вырубиться и проспать до обеда, чтобы накопить силы. Позже. Позже он во всём разберётся и обдумает свои действия. Сейчас же ему нужен только сон и попытаться не заниматься самобичеванием. Как в глаза Тэхёну смотреть?       Из мыслей Чонгука вырывает звук шагов. Босые ноги тихо шлёпают по деревянному полу по коридору, приближаясь и замирая у его двери. Чонгук уже знает, кто это. Раздаётся стук, и дверь тихо приоткрывается. Вспомни солнце – вот и лучик. – Ты спишь? – Тэхён прижимает к груди свою огромную подушку, выглядывая из-за неё одними глазами. – Нет ещё. А ты почему не спишь? – Чонгук приподнимается на локте, поворачивая голову в сторону двери. – Не могу спать в незнакомых местах, – жалуется Тэхён. – Я дремал, а потом проснулся. Глаза закрываю, а перед ними лес чудится. Чимин уснул у Хосока с Намджуном, и я не хочу его дёргать. Может хоть так с Хоби-хёном сблизится. В общем… я… – Тэхён мнётся. – Можно к тебе? – добавляет еле слышно.       Чонгук долю секунды молчит, удивляясь происходящему у себя в голове, после чего приглашающим жестом откидывает одеяло на правой стороне кровати. Тэхён тут же срывается вперёд и чуть ли не заныривает в кровать, подкладывая подушку под голову, пока Чонгук накидывает на него одеяло и опускается обратно на спину.       Повисает неловкая пауза. – Спасибо, – Тэхён улыбается еле заметно, прижимаясь щекой к подушке.       Чонгук мнётся, не зная, стоит ли задать повисший в воздухе вопрос, смотрит в потолок. – Почему ты пришёл? – тихо всё-таки уточняет Чонгук, поворачивая голову к Тэхёну. – Я имею в виду… после сегодняшнего. – Ну… – Тэхён глядит на него в ответ. – Ты же сказал, что это не ты. – И ты так просто поверил мне? – Чонгук поворачивается на бок, подкладывая предплечье под голову. – Откуда тебе знать, что я не вру? Это как-то безрассудно, Тэ.       Тэхён отводит взгляд от чужих ключиц, торчащих из-под одеяла, и будто пристыженно опускает взгляд. – Я доверяю тебе, – тихо изрекает он.       И Чонгук внутри крошится об это. – Нельзя же так просто верить кому попало. Это слишком опасно для тебя. – Но ты же не «кто попало».       И Чонгуку больше нечего ответить. Он думает обо всём сразу – о том, что Тэхёну нельзя быть таким доверчивым, о том, какой же он всё-таки светлый человек, о том, как ему приятно знать, что он заслуживает доверия. – И почему ты пришёл именно ко мне, а не к кому-то из ребят?       Чонгук только сейчас замечает, как близко они лежат. Между их носами не факт, что длина ладони поместится. – Не знаю… – признаётся Тэхён. – Я тебе говорил много того, чего другим не говорил. Даже Чимину. Ты никогда не воспринимал мои слова как-то не так и никогда не относился ко мне так, как все. С тобой… я чувствую себя в безопасности. Я знаю, что ты меня защитишь.       У Чонгука сердце сжимается и внутри прокатывается странное чувство. Кажется, это называется бабочками в животе. – Когда ты просто стоишь рядом, никто меня не трогает, я могу выдохнуть свободно, – продолжает Тэхён. – Ты вечно ловишь, когда я падаю, ты снял меня с дерева, пришёл на то собрание по поводу нашего с тобой общения и отчитал учителей, пришёл забирать меня с вечеринки, на руках тащил. И сейчас ты вытащил меня оттуда. Ты – это безопасность и комфорт, Чонгук. Не надо лечить меня о том, что я не должен тебе доверять.       Чонгук тяжело выдыхает и улыбается. – Не мне. Я имел в виду, в общем и целом. – Такова уж моя натура, – грустно усмехается Тэхён. – Но я не настолько доверчив, как кажется. В любом случае, эта черта досталась мне в наследство.       Тэхён снова опускает глаза, потом, напротив, поднимает, сталкиваясь взглядами, после чего подползает на локте ближе к Чонгуку. – Спасибо, – тихо шепчет он, неожиданно обвивая под одеялом чужие рёбра, аккуратно касаясь пальцами голой спины и прижимаясь ближе. – Что вытащил меня оттуда, – бубнит в чужую ключицу.       Чонгук только успевает сделать пару рваных глотков воздуха, прежде чем прижать принца к себе в ответ и уткнуться ему в волосы. Контакт нежной кожи щёк и ладоней Тэхёна к голой коже Чонгука греет будто изнутри. Именно сейчас Чонгуку открывается ответ на вопрос, каким он видит свое будущее. – Это ничего, – шепчет он в чужие волосы, – что ты такой доверчивый. Я буду тебя защищать и дальше.       Тэхён улыбается в его ключицу. – Я всегда буду рядом и не дам никому тебя обидеть. Я обещаю.       Тэхён молчит. Лишь сильнее прижимается к чужой коже. У Чонгука в голове выстраивается прямая линия и рассеивается туман. Ещё недавно он накручивал себя из-за того, что не видит собственного будущего после встречи с Тэхёном. Теперь же он знает, чего он хочет. Конечно, рассчитывать на то, что Тэхён так же полюбит его в ответ как во всех этих сказках, Чонгук не может. Он не тот, кто достоин своего личного «Долго и счастливо». Но он может надеяться на то, что он сможет остаться рядом. Что он будет чёрной тенью будущего правителя. Тем, при упоминании о ком, ненавистники короля будут трястись и даже не пытаться хоть как-то навредить ему. Тем, кто сможет всегда тихо следовать за возлюбленным, молча наблюдать за становлением величия Тэхёна, охранять и грустно радоваться чужому счастью. Чонгук хочет этого. Это будет его «Долго и счастливо». И Чонгук обещает не столько Тэхёну, сколько себе самому, что никому не позволит навредить его возлюбленному. А тот, кто устроил сегодняшний инцидент… Чонгук обещает, что как только разберётся с этим, открутит виновнику голову. Но это потом. А сейчас Чонгук с замиранием сердца вслушивается в тихое сопение самого прекрасного создания в его руках.       Часы на стене начинают отбивать двенадцать. Чонгук любуется чужими ресницами, считая удары. Десять… Одиннадцать… Двенадцать… – С днём рождения, моя любовь, – шепчет тихо в чужой лоб.

* * *

      Грузные быстрые шаги сильно бьют по ушам, когда проносятся по ступеням, после чего дверь с хлопком раскрывается, ударяясь об стену. – Чонгук! – вскрикивает Намджун испуганно.       Чонгук, валяющийся под одеялом с раскрытой книжкой на груди, агрессивно шипит в палец, прикрывая второй рукой ухо спящего у него на плече Тэхёна. Намджун замирает на мгновение, после чего опирается на косяк спиной и облегченно выдыхает. – Ты чего орёшь? Разбудишь же! – еле слышно ворчит Чонгук. – Чимин пошёл проверить, как там Тэхён, и не обнаружил его в кровати. Мы испугались, – тихо оправдывается Намджун. – Потеряли его. Что он тут делает? – Ночью пришёл прятаться от плохого сна. Думал, как уснёт, унесу его обратно, но сам уснул под его сопение. – Слава Кэрроллу! – Намджун аж за сердце берётся. – Долго он ещё спать будет? – Ну если бы я вовремя не наложил на него глухоту, он бы сейчас проснулся, – всё ещё ворчит Чонгук. – А что? – Мы готовились к его дню рождения. Нам нужно, чтобы он не просыпался ещё какое-то время. – Я прослежу.       Намджун снова выдыхает, отрываясь от косяка. – Пойду успокою всех. И это… тебе нужно будет вывести Тэхёна из спальни в холл, когда я подам тебе сигнал. – Хорошо.       Намджун исчезает в дымке, оставляя за собой улыбку в воздухе. Чонгук взмахивает рукой, заставляя дверь в комнату тихо закрыться, притирается щекой к чужой макушке, после чего возвращается к чтению. Но ненадолго. Минут через двадцать Тэхён начинает ёрзать щекой по его плечу, тихо мыча и сильнее сжимая обманчиво тонкими руками чужие ребра. Чонгук охает от неожиданно крепкой хватки, заставляя книжку исчезнуть в воздухе, улыбается и чуть разворачивает голову к старшему. – Чшшш… – тянет в чужую макушку, крепче обнимая, а свободной рукой оглаживая чужую щёку. – Спи, пока есть возможность. – Мгм… – соглашается Тэхён, вздыхает тяжело, однако всё равно с оттяжкой медленно распахивает глаза.       Чонгук лишь усмехается этому. – Эй, именинник, как спалось?       Тэхён несколько раз моргает, заторможенно принимая информацию. – Сказочно, – сонно сипит Тэхён, улыбаясь и снова прикрывая глаза.       Чонгука забавит такой сонный, ещё ничего не соображающий Тэхён. Ему думается, что он влюбляется сильнее с каждой минутой рядом с ним, в каждую мелочь. В то, как солнечный зайчик пляшет в серебряных волосах, нежных и мягких как шёлк, в то, как надуты после сна алые губки, соблазняя аккуратно чмокнуть в уголки, от чего Чонгук себя удерживает, в то время, как Тэхён, ещё не до конца понимая происходящее, забрасывает на Чонгука ногу, и Чонгук ахает про себя, ловя за коленку и заставляя приспустить бедро чуть пониже.       Чонгук тут же трясет головой, отгоняя напрашивающиеся неправильные мысли, и старается их игнорировать. С таким он, определённо, сталкивается впервые, и обдумает это позже, наедине с собой. – Сколько время? – бубнит Тэхён. – Полдень доходит, – сообщает Чонгук, поглаживая большим пальцем чужую коленку через ткань шёлковой молочной пижамы. – Как ты себя чувствуешь? – Отлично, – делится Тэхён, снова открывая глаза.       А потом, видимо, обнаруживает себя в пространстве и краснеет щеками, аккуратно убирая ногу с бёдер Чонгука и ладонь с его голых рёбер. Чонгук делает вид, что не замечает этого, и перекатывается на бок, продолжая обнимать Тэхёна рукой, на которой он лежит. – С днём рождения! – поздравляет. – Спасибо, – Тэхён улыбается в ответ.       На фоне у дверей маячит еле заметная кошачья улыбка. – Пойдём, нам пора завтракать, – Чонгук приподнимается на кровати и взмахом руки переодевает их в обычную одежду.       Тэхён недовольно надувает губы. – Может, ещё немного поваляемся? – с надеждой интересуется он, прижимаясь к подушке, и его глаза превращаются в две блестящие звёздочки, как если бы на Чонгука смотрел котёнок. – Я слышал, как урчит твой желудок, поэтому кончай мной манипулировать, я не поведусь, – Чонгук хитро улыбается и всё-таки сползает с кровати. – Уже полдень, давно пора. Давай-давай!       Тэхён с напускным видом обиженного ребёнка выбирается из одеяла и, потянувшись, направляется к двери. Чонгук следует за ним. – А почему так тихо? – не поворачиваясь, бросает Тэхён в коридоре. – ХЗ. Спят все что ли? – отвечает Чонгук и хитро улыбается, пока старший не видит.       Они неспешно проходят коридор, подбираясь к холлу. – Странно, все рано легли вро…       Тэхён не договаривает, потому что вздрагивает от взрыва хлопушек и ушезакладывающего «Сюрприз!». Его осыпает снегопадом из конфетти, всю залу пронизывает гудёж дудочек-язычков, а на голове, не без участия Чонгука, появляется праздничный колпачок. Тэхён обалдело хлопает глазами, пока устроившие засаду друзья выбираются из укрытий из мебели и углов, громко голося именинную песню. Чимин выносит из кухни огромный торт, останавливаясь перед Тэхёном, вместе со всеми громко крича. – Это мне? – растроганно вопрошает Тэхён, когда песня заканчивается. – Ребяяят! – Загадывай желание, – подбадривает Джин.       Тэхён, в полной тишине, смотрит на торт несколько секунд, после чего оборачивается на опершегося на косяк довольного Чонгука, а затем оглядывает всех своих друзей и, набрав в лёгкие воздуха, задувает девятнадцать свечей. Все дружно улюлюкают. – Это твой день. Чем хочешь заняться? – Чонгук подходит сзади и останавливается по правое плечо. – Да. Хочешь распаковать подарки сейчас или вечером? – интересуется Чимин, всё ещё держа в руках торт.       Тэхён растерянно озирается, будто ловит мысль. – Вечером. Давайте... – он ещё раз задумывается. – Давайте позавтракаем, нарядим ёлку, а потом... потом пойдём кататься на коньках! А вечером соберёмся здесь. – Отличная идея, идёмте завтракать, а то мой слух улавливает, как у всех тут желудки от пустоты слипаются. – ворчит Хосок.

* * *

– Поберегись! – входная дверь отворяется, и Хосок с толстенным стволом ели на плече протискивается в проём. – А меня попросить? – Чонгук отрывается от ковыряния в коробке с ёлочными игрушками на пару с Тэхёном. – Ну мы же не можем всегда полагаться на твою силу, – в проём, сидя прямо в зелёных ветках, въезжает Юнги с топором изо льда на плече, пока Хосок тянет ель за собой в центр холла.       Чонгук всё равно взмахивает рукой, заставляя дерево подняться в вертикальное положение, от чего Юнги еле успевает спрыгнуть с ветки, и колдует ему из дров опоры, надёжно устанавливая дерево. Тэхён тычет его локтем в бок, стреляя глазами в сторону Чимина, который с дивана с приоткрытым ртом взглядом облизывает бицепсы Хосока, и они тихонько прыскают от смеха в связку гирлянд, переглядываясь. – Есть какие-то… правила, как нужно украшать ёлку? – уточняет Чонгук. – Я давно этого не делал. С мамой мы вешали гирлянды, игрушки, а под ёлку ставили подарки. – Абсолютно никаких правил. Всё чисто на свой вкус, – отвечает вместо Тэхёна Джин, с огромной чашкой печенья врывающийся в зал, пока за ним по воздуху летит Намджун. – Налетайте, пока горячее.       Так проходят считанные часы. Семеро вместе украшают ель, весело общаясь. Намджун объясняет Чонгуку, что нельзя просто взять и нарядить ёлку магией, ведь украшение ёлки с близкими – это больше ритуал. Они обвешивают комнату гирляндами и пушистыми носками, засовывая в них леденцы, и в финале Тэхёну, как имениннику, достаётся роль водрузить на макушку дерева звёздочку. Чонгук приседает и подхватывает Тэхёна за икры, одной рукой придерживая ноги, а второй поддерживая ступни, и Тэхён гордо венчает дерево, пока Намджун заряжает магией гирлянду, чтобы та вспыхнула и засияла. Чонгук чувствует, как его сердце начинает трепетать, видимо, проникаясь атмосферой праздника и близостью с друзьями. В голове всплывают воспоминание, как они с мамой так же наряжали ёлку, как та гладила его по голове, пока он уплетал испечённое ей печенье. Глаза предательски щиплет. – Эй... – Тэхён взволнованно хватает его за руку. – Ты чего? – Ничего, – вздыхает Чонгук. – Просто… скучаю по маме.       Глаза Тэхёна начинают блестеть сочувствием так, будто он сам сейчас расплачется. Он притягивает Чонгука в объятья, и Чонгук, оказываясь в заботливых руках, прикрывает глаза глубоко выдыхает, не давая волю эмоциям. – Прости, – тихо шепчет он Тэхёну в плечо. – Всё хорошо, – Тэхён заботливо гладит по голове. – Эй... – Чимин первый замечает и реагирует на всё это, подлетая к ним и заглядывая к младшему в глаза. – Чонгукааа, ты как? Парни, облепиха! – будто командует он.       Все резко срываются с мест и кучей наваливаются на них, устраивая массовые обнимашки и наперебой пытаясь успокоить Чонгука. – Спасибо, – Чонгук улыбается, успокаиваясь.

* * *

– Я правильно понимаю? – Чонгук усмехается. – Ты позвал всех кататься…, но сам кататься не умеешь?       Тэхён поджимает губы и стучит по льду лезвием коньков, наколдованных всем Юнги. – Понимаешь, когда я просился у мамы кататься, она запрещала, боясь, что я провалюсь под лёд, а на каток выпускала только тогда, когда никого нет, чтобы не допускать травмоопасных столкновений, и за мной следили слуги, чтобы я не расшибся. А когда никого из людей нет, а за тобой по пятам следуют люди, готовые сдувать с тебя каждую снежинку, кататься желание пропадает.       Тэхён стыдливо опускает глаза, а Чонгук тяжело вздыхает. – Что ж, вполне в духе Белоснежки. Ладно, значит научим.       Тэхён тут же расплывается в яркой улыбке, вкладывая ладонь в протянутую, и отталкивается от ледяного борта корта, сотворённого Юнги на озере. – А ты умеешь? – интересуется Тэхён, аккуратно скользя за уверенно движущимся к центру Чонгуком. – В детстве я иногда ходил на озеро, да и когда живёшь один, тебе скучно, поэтому и не такому научишься. – Да? А чему ещё? – Тэхён внимательно смотрит на Чонгука и запинается, но Чонгук быстро дёргает его вверх, возвращая равновесие. – Готовить, шить… вязать. – Вязать? – Тэхён восхищённо округляет глаза. – Ага, – Чонгук посмеивается и останавливается в центре корта. – А ещё играть на контрабасе и саксофоне и рисовать. – Ты умеешь играть на саксофоне и молчал?! – Тэхён вскрикивает так, что все присутствующие отвлекаются от катаний и оборачиваются на них. – Я обожаю джаз! – Я знаю, – Чонгук усмехается ещё сильнее. – Давай, мы сюда вообще-то пришли учить тебя кататься, а не языками чесать.       И они учатся. Сначала Чонгук с Чимином возят его за руки за собой, попутно объясняя, как правильно ставить ноги, потом Намджун организует паровозик, и Тэхён сам перебирает ногами, вцепившись в толстовку Хосока, которому ни разу не холодно, пока его сзади толкает Чонгук. Потом Чонгук толкает его уже в одиночку, угрожая, что защекочет, если старший не поедет сам. – Всё-таки интересно получается, – изрекает Чонгук по прошествии нескольких часов, когда на улице начинает смеркаться; Тэхён едет уже сам, но с неистовой силой сжимает его ладонь. – Мать так сильно опекала тебя, но при этом… ты же принц, а значит должен уметь ездить верхом и махать мечом? Ну-ка давай сам. – Это так, – смеётся Тэхён, нехотя отцепляясь от Чонгука и пытаясь сделать несколько небольших кругов самостоятельно, – поэтому всему меня обучал лично папа со свитой слуг, готовых ловить меня в полёте. Папе это не особо нравилось, но таково было мамино условие. К слову, мечом я машу отлично. Хотя лук мне нравится больше. – Не было бы грустно, было бы смешно. Ты хоть раз в жизни… не знаю, разбивал коленки? – Конечно. Дети так или иначе не застрахованы от падений на ровном месте.       И ровно в этот момент Тэхён запинается и летит вперёд. Чонгук успевает выставить ладонь вперёд, и принц замирает, когда его нос остаётся в паре сантиметров ото льда. – Урок самостоятельности номер один, – невозмутимо вещает Чонгук. – Когда падаешь вперёд, выставляй ладони и колени, назад – задницу.

* * *

– Ну что? Готов? – интересуется Джин, опуская на пол, на ковёр, на котором все дружно валяются в холле, тарелку с испускающим пар яблочным пирогом. – Ага, – Тэхён возбуждённо кивает, сильнее кутаясь в пушистый плед. – Чур, я первый! – Чимин, кажется, больше всех ждавший этот момент, протягивает имениннику коробку. – Я увидел это в магазине, когда на выходные гонял домой, и сразу же подумал о тебе.       Тэхён с воодушевлением развязывает бант и сдирает красную обёртку, пока из неё не показывается коробка с символами LV на упаковке. – Ууу… – тянет кто-то.       Намджун наклоняется к уху Чонгука. – Луи де-Валентайн. Сын Купидона, выпускник нашей академии, – быстро шепчет. – Это его модный бренд. Пиздец какой популярный и пиздец какой дорогой. Самые элитные королевские семьи в него одеваются. Тэхён не исключение. – Чимин! Это же очень дорого! – Тэхён поднимает изумлённые глаза на друга. – Ещё бы. Эта вещь в одном единственном экземпляре, лично дрался за неё для тебя. Но поверь, твоё лицо, когда ты увидишь, что там, того стоит.       Тэхён заинтересованно поднимает крышку коробки. – Пресвятые Гримм, – ругается он себе под нос.       В коробке сумочка. Всего пару сантиметров в толщину и как тэхёнова ладонь в длину, небольшая, из красного глянца и на длинной цепочке. В форме яблока. – Чиминааа… – тянет восхищённо Тэхён. – Да, я знаю, что я охуенен. Тебе всё ещё, вообще-то, запрещены яблоки, но я ж не виноват, что ты их так любишь, – Чимин с осуждением смотрит на Чонгука.       Тэхён лезет обниматься и чуть ли не в слезах восторга благодарит. Джин следующим протягивает принцу подарок, и в упаковке оказывается толстенный сборник сказок Страны Чудес. Хосок, с ворчанием, мол вы, простые людишки, слишком мерзлявые, дарит огромный плед из натурального меха, а Юнги с Намджуном сообщают, что сговорились, и первый дарит Киму граммофон, а второй огромную стопку самого разного винила. Тэхён радуется как самый маленький ребенок, пока Чонгук нервничает, потому что он остался последним. – Ладно, видимо, моя очередь, – заключает Чонгук, когда Тэхён заканчивает благодарить.       Он отодвигается немного назад, освобождая чуточку пространства между ними, и после взмаха рукой на полу появляется белая с голубым бантом коробка. Тэхён счастливо улыбается. – Только… осторожно, хорошо? И обещай, что не будешь ругаться. – За что мне на тебя ругаться? – смеётся Тэхён. –Ну… – Чонгук разводит руками.       Перед тем, как Тэхён собирается потянуться к коробке, та мелко дёргается. Тэхён столбенеет, и все за его спиной, за исключением Намджуна, ошарашенно выпячивают глаза и подаются вперёд, чтобы разглядеть коробку. Тэхён всё-таки протягивает руки вперёд и аккуратно снимает крышку, тут же откладывая в сторону. Из коробки показывается чёрная пушистая макушка, после чего выглядывают такие же чёрные глазки, и раздаётся звонкое «Тяф!». Глаза всех расширяются ещё больше. – Малыш! – тихо тянет Тэхён, запуская руки в коробку.       Он выуживает за подмышки щенка и притягивает к себе, прижимая того к груди. – Чонгуки… – только и изрекает Тэхён растерянно, глядя тому в глаза и тут же возвращая внимание щенку. – Привет, малыш! – сюсюкается он, чмокая того в макушку.       Щенок же опирается лапками на чужую грудь и лезет лизать подбородок, от чего Тэхён заливисто смеётся. – Ладно, признайте, что Чонгук нас всех уделал, – констатирует Хосок. – Это мальчик или девочка? – интересуется Джин из-за тэхёнова плеча. – Мальчик, – отвечает Тэхён, продолжая обниматься с малышом. – Как его зовут? –Я не знаю, – Чонгук пожимает плечами. – Это же твой пёс. –До тех пор, пока ты не дашь ему имя, Чонгук называл «Угольком», – сообщает Намджун. – Уголёк? – улыбается Тэхён, почёсывая маленькое ушко. – Значит, будешь Ким Ёнтан. Танни.       Чонгук улыбается довольно, а внутри чувствует, как хочет наброситься на Тэхёна, чтобы заобнимать и зацеловать его также.

* * *

      Огоньки на ёлке двигаются крайне медленно. А может это Чонгук пьян? Да. Он определённо немного захмелел. На часах уже близко к полуночи, а все друзья, что кичились тем, что собираются устроить тусу и оторваться, уже закимарили на мягком полу и друг на друге. Видимо, катание на коньках дало о себе знать. Все дружно наелись, начали пить, потом пустились в пляс, все, кроме Юнги и Чонгука. Потом играли в неизвестную Чонгуку игру, где нужно изображать что-то или кого-то без слов и магии. Чонгук, разумеется, проиграл. Со слов Чимина, ему не хватило экспрессии. Зато Хосок утёр всем носы, его умение владеть телом из раза в раз заставляло отгадывать даже самые сложные задания за секунды. И в итоге за какой-то бессмысленной пьяной беседой, все по очереди начали вырубаться. А Чонгук вот сидит, чешет одной рукой белобрысую макушку Джина, что пригрелся у него на коленях, а второй приобнимая Тэхёна, откинувшегося ему на плечо. Его рука так и замерла на спинке у Ёнтана, которому стало уютно в гнёздышке между чужих бедер. – Эй… – тихо тянет Чонгук. – Тут есть, кто не спит?       В ответ тишина. Чонгук аккуратно гнёт поясницу, потому что тело устало находиться в такой позиции. – Потом будут спрашивать, как они оказались в кроватях, – фыркает себе под нос Чонгук и взмахивает рукой, что до этого чесала Джина.       Все тут же исчезают из холла. Все, кроме Тэхёна с Ёнтаном. Принц чмокает губами и спит дальше. Совсем шампанское разморило. Чонгук аккуратно поднимается, не убирая руки, которой обнимал Тэхёна, отчего тут же просыпается Ёнтан. – Танни. Пойдём, – тихо шепчет ему Чонгук и подхватывает Тэхёна на руки.       Он, конечно, мог бы его так же телепортировать, но хочется украсть полминуты наедине. Полминуты, когда Чонгуку можно притрагиваться и обнимать любимого человека. Полминуты, когда он может любоваться.       Чонгук направляется в сторону коридора, и Ёнтан тихо семенит за ним, клацая еле слышно коготками по деревянному полу. – Чонгуки… – тихо зовёт Тэхён, не открывая глаз и притираясь щекой к плечу, когда Чонгук было подходит к лестнице на второй этаж. – М? – Можно с тобой? – бубнит старший себе под нос.       Чонгук останавливается. – Чимин сегодня ночует в вашей спальне, – уточняет. – Я хочу с тобой, – капризничает Ким.       Чонгук усмехается. Знает, что Тэхён так делает, только когда в нём алкоголь. Да и опять же, кто такой Чонгук, чтобы противостоять желаниям его сокровища? Он разворачивается в обратную сторону и направляется к своей спальне. – М! – Тэхён вздрагивает в дрёме и приоткрывает один глаз. – Танни. – Он здесь, не волнуйся.       Дверь перед Чонгуком сама открывается, и он входит, оглядываясь назад, контролирует, чтобы Ёнтан шёл за ним. Он опускает Тэхёна в кровать, взмахом руки переодевает в пижаму, взмахом второй заправляет камин дровами и раздувает угли. В шкафу находит несколько крупных подушек и сооружает из них горку у кровати, чтобы Ёнтан смог залезть. Тот путается под ногами, бегает хвостиком, и Чонгук поднимает его, усаживая на кровать рядом с Тэхёном, который уже перекатился на бок и, кажется, окончательно уснул. Ёнтан обнюхивает его ладонь на подушке и, обойдя её, сворачивается между изголовьем и подушкой, уткнувшись носом Тэхёну в волосы. Чонгук какое-то время наблюдает, после чего стягивает футболку и запрыгивает в кровать, натягивая на них обоих одеяло.       Какое-то время он лежит на спине, повернув голову влево, на Тэхёна, и разглядывает чужое лицо. Сколько на него не смотри, всё как в первый раз, тогда, в кафетерии, когда дыханье спёрло. Алкоголь заставляет думать о том, о чём не хочется думать. Мог бы у Чонгука быть шанс, не будь он тем, кем по факту является? Смог бы он, будучи каким-нибудь принцем, настоящим, а не в кавычках, добиться внимания Тэхёна? Смог бы Тэхён полюбить его в ответ?             Чонгук не знает ответов. Но знает, что он бы попытался. Когда ты положительный персонаж, да ещё и главный герой, тебе все дороги открыты, а бояться нечего. Но Чонгук не главный герой, и уж тем более не положительный. Он может только смотреть.       Тэхён тихонько шевелится на своем месте, после чего его рука с подушки сползает на простыни и лёгкими прихлопывающими движениями движется к Чонгуку, будто Тэхён пытается что-то нащупать. Чонгук поворачивается на бок и протягивает руку, накрывая ладонью чужую. Та тут же замирает, но пальцы раскрываются, заставляя вплести в них свои. Чонгук бережно сжимает чужую ладонь, и дыхание Тэхёна снова выравнивается. Чонгук усмехается этому себе под нос, заставив себя отогнать гнетущие мысли. – Если бы ты только знал... – шепчет ему еле слышно и прикрывает глаза.

* * *

– Вдали от кучи людей наедине с друзьями, конечно, круто, но за две недели всё равно начинаешь скучать по привычным стенам и родной кровати, – первое, что изрекает Джин, бесцеремонно плюхаясь на кровать Чонгука, когда они все вместе оказываются в спальне Намджуна и Чонгука в академии.       Чонгук складывает руки на груди и делает оскорблённое выражение лица. – Какой у тебя упругий матрац. – игнорируя, Джин переворачивается на спину и растягивается звёздочкой. – Это вы, важные шишки и королевские особы, спите на пуховых перинах, – ворчит Чонгук. – Я как-то раз сел на кровать Тэхёна, поясница два дня болела. – Серьёзные дяди боятся слишком мягких кроватей, – вытянув губы бантиком Тэхён сюсюкается с Ёнтаном на руках, усаживаясь с ним в кресло.       Чонгук привычным движением руки избавляет всех от верхней одежды и чемоданов. – Дом! Милый дом! – Чимин блаженно плюхается на кровать рядом с Джином. – Это всё ещё моя кровать, – напоминает Чонгук.       Его снова игнорируют. – Я уже предвкушаю, сколько новых слухов Академии мне предстоит услышать, когда я выйду из этой комнаты. – А ты уши шире открывай, – советует Юнги с дивана. – Вдруг узнаешь, кто помимо нас покидал Академию не с целью съездить домой к родителям. – Ты всё-таки думаешь, что записка принадлежала кому-то из академии? – интересуется Хосок рядом. – Это почти очевидно, хён, мы же уже об этом говорили, – отвечает Чонгук. – Кто может знать о нашей с Тэхёном дружбе и о том, куда мы направимся отмечать праздники? Только человек, связанный с академией. – Ты спрашивал у зеркал? – уточняет Намджун, высовывая голову со своей кровати. – Спрашивал. Они могут ответить на мой вопрос только в двух случаях. Первый: ответ на мой вопрос – известный крупному числу людей факт. Например, если я спрошу, кто прекрасней всех на свете, они покажут Тэхёна, потому что буквально все это знают. Второй: я знаю в лицо хотя бы мельком человека. – То есть ты не знаешь в лицо человека, который это сделал. Более того, об этой пакости в нашу сторону либо никто не знает, либо знает ограниченное количество людей, – констатирует Юнги. – Верно. Зеркала могущественны, но не всесильны. К тому же, при желании на них можно наслать чары, чтобы сокрыть кого-то от их взглядов. Но это тяжелая светлая магия, на такое способна разве что Голубая, поэтому этот вариант я отмёл. – Может, это какой-то волшебник? – предполагает Джин. – Чернила ведь были зачарованы. – Маловероятно, – опровергает Чонгук. – Во-первых, зачаровать чернила может даже дилетант, во-вторых, их можно просто купить в любом магазине с магической ерундой. В-третьих, если бы это был маг, то я так или иначе пересёкся с этим человеком на учёбе. Да и маг бы придумал что-то поинтересней зачарованных чернил. – От этого круг подозреваемых не сильно сузился, – отмечает Тэхён. – Точно. Стоит быть настороже, вряд ли мы отделаемся одним разом. Тот, кто это сделал, не получил чего хотел, а значит, вероятно, попытается снова. И мы всё ещё не знаем мотивов. Пытается ли этот человек поднасрать мне самым банальным способом или навредить зачем-то Тэхёну также самым банальным способом. – В любом случае, под прицелом вы оба, – замечает Намджун.       «Если этот кто-то навредит Тэхёну, я сниму с него шкуру!» - думается Чонгуку.       Откуда-то начинает доноситься странный звук. – Ой… – тянет Тэхён растерянно. – Мама… – лезет в карман и достает визуального почтальона, маленький круглый артефакт. – Мы убегаем, – сообщает, вставая и поудобнее перехватывая Ёнтана.       Чонгук просто телепортирует его к себе. – Да, думаю, нам всем пора по комнатам, – Джин поднимается с кровати. – Надо вещи разобрать, встретиться со знакомыми, отчитаться, что мы вернулись. – Точно, – отмечает Чимин. – Встретимся за ужином.       Все тут же начинают суетливо покидать комнату. Чонгук молча смотрит на закрывающуюся дверь, потом движением руки поправляет помятую кровать и плюхается на неё, прикрывая глаза. – Я чувствую, что ты злишься, – сообщает Намджун, снова высунув голову из-под потолка. – Меня бесит, что я, буквально, самый сильный человек в мире, но не могу ничего сделать с этой хернёй. Бесит мысль, что этот человек пытается навредить мне, а страдает Тэхён. – Мы ещё не знаем, кому именно он хочет навредить – тебе или Тэхёну. – Я понимаю, что у Тэхёна тоже могут быть недоброжелатели, в основном из-за зависти. Но больше вероятность, что навредить хотят именно мне. – Ты прав, но ведь ты не допустишь, чтобы с Тэхёном что-то случилось, мы все это понимаем. – Да я голову откручу тому, кто кого-то из вас обидит. – Вот так? – уточняет Намджун.       Его голова начинает медленно проворачиваться на триста шестьдесят градусов, а потом со чпоком отстаёт от тела и повисает в воздухе. Чонгук заливисто смеётся, пока Намджун ловит руками на безголовом теле голову и прикручивает её обратно.       Они некоторое время болтают ни о чём. Намджун очень старается отвлечь младшего от мысли об откручиваниях голов, что у него выходит с завидным успехом. Чонгук веселеет и даже шутит в ответ. – Не-не, слушай, – Чонгук пытается перестать ржать. – Чем отличается алкаш от алхимического стола? – Чем? – Намджун уже заранее ржёт. –Алкаш отключается на жаре, а стол на морозе.       Намджун прыскает в кулак. – Или вот! – на ходу вспоминает старший. – Очень ленивый священник храма Купидона не приходит к первой паре. – Ахаха, бля! Вот ещё. Анекдот прямиком из Шотландии. – Чонгук, я не сильно секу в географии Зачарованного леса. – Королева Мирида. – Понял. – Шотландский анекдот: послал медведя за скотчем, а он клейкую ленту принёс. – Лол. OUaTский студент-куколд любит наблюдать за тем, как его домашку делают за него.       Они дружно гогочут, откинувшись на кровати. Чонгук было открывает рот, чтобы изречь ещё одну шутку, как резким сквозняком распахиваемся окно. В комнату заносится порыв ветра, неся в себе рыжие кленовые листья и снежинки. От стен отскакивает звук, похожий на трель неизвестной птицы. – Гейл? – Чонгук резко садится в кровати, признавая дух ветра.       Снежинки в нём падают, резко формируя пару ледяных статуй, а ветерок уносится, как не бывало. – Какого..? – Сообщение от Юнги, – Намджун быстро спрыгивает с кровати у статуй.       Чонгук быстро встаёт и осматривает фигуры. Одна из них – Тэхён, насупленный, с поджатыми губами и сведёнными бровями. Вторая, напротив Тэхёна, Белоснежка. – Не понимаю... – Намджун растерянно чешет затылок. – Белоснежка здесь, – поясняет Чонгук, не отрывая глаз от статуй. – Видимо, она связалась с Тэхёном, чтобы оповестить его о своем прибытии в Академию. Юнги, вероятно, решил, что мне стоит об этом знать. – Пойдём к Юнги, – предлагает Намджун. – Иди. Я пойду к Тэ. – Подожди, – Намджун будто даже пугается. – Белоснежке лучше тебя не видеть. – Она и не увидит. Но если Юнги решил, что я должен знать, значит что-то серьёзное, и я должен быть рядом.       С этими словами Чонгук привычно исчезает в клубах дыма.

* * *

– Родной, я не учила тебя врать, – Белоснежка смотрит на сына взволнованно. – Я не вру, с чего ты взяла? – Тэхён смотрит с непониманием. – Ты пытаешься убедить меня, что твоё… общение с этим… парнем не близкое, но я же знаю, что это не так.       Тэхён выдыхает, и его глаза почти закатываются. Разумеется, кто-то уже донёс его матери всё. На душе становится очень неприятно и нервно. Они стоят во дворе общежития, в укромном уголке, подальше от глаз. На плечо садится большая тяжёлая птица.       Тэхён вскидывает голову, смотрит на большого ворона, знает, чувствует. Белоснежка же не предает этому значения, для них обоих это обыденность, она говорит мягко, как самый пушистый плед, но в её словах чувствуется много излишней тревоги. – Я знаю, что он постоянно проводит время с тобой и твоими друзьями и давно уже стал частью вашей компании, я знаю, что ты очень дружелюбен с ним, что часто берёшь его за руку или обнимаешь, как раньше было только с Чимином. Ты меня очень пугаешь, ТэТэ. Врёшь мне, грубишь учителям, ввязался в стычку с сыном Авроры, и даже сейчас тебя как будто не трогают мои слова, глаза закатываешь. Я понимаю, возраст такой… – Мааам! – Тэхён всё-таки не удерживает себя, чтобы не закатить глаза. – Не преувеличивай. И причём тут возраст. Я не врал тебе, просто не хочу, чтобы ты нервничала. И учителям я не грубил, я лишь пытался донести до них мысль, а они не хотели слушать. Сын твоей любимой подружки сам к нам полез, ещё и начал кидать непристойные знаки внимания моему другу. Если бы, кстати, Чонгук его не спугнул своим появлением, он бы и не отстал.       От чужого имени Белоснежку передёргивает. Тэхён невольно чешет птицу на плече под клювом и как-то даже легче становится от чужой поддержки, но в тоже время очень стыдно за то, что Чонгуку приходится это слышать. – Золотце, я понимаю, что ты очень добр, и хочешь видеть добро в каждом. Я была такая же. Но, увы, мир бывает жесток. Милая старушка может оказаться колдуньей. – Верно, а благородный принц может заставить человека ходить в раскалённых башмаках.       Белоснежка звонко вдыхает, вздрагивая и прикрывая рот рукой. – Мам, мир не делится на чёрное и белое, пойми. И дети не обязательно идут по стопам родителей. Чонгук – один из самых добрых людей, что я знаю. – Тэхёни, ты ещё молод и наивен, я всего лишь не хочу, чтобы кто-то мог этим воспользоваться. Пойми же ты, что он может лишь делать вид, чтобы подобраться к тебе ближе. – Как я могу стать хорошим королём, если ты предлагаешь мне не доверять своей интуиции, фактам, а лишь устоям и правилам. – Тэхён, – Белоснежка вздыхает и прикрывает глаза. – Я правда не хотела этого говорить, но ты не оставляешь мне выбора. Я никогда тебе ничего не запрещала, но я запрещаю тебе так близко общаться с этим человеком. В противном случае, я вынуждена буду забрать тебя из Академии.       Тэхён торопеет. Его глаза расширяются, и он рвано выдыхает. Глаза начинают блестеть. – Но мам! – На этом всё, малыш, - Белоснежка массирует виски. – Я возвращаюсь домой, а ты… обдумай как следует своё поведение и мои слова.       С этими словами, Белоснежка, приподнимая подол платья, плавно удаляется, окружённая подоспевшей к ней охраной. Тэхён лишь в тихом ужасе смотрит ей в след, и его глаза наполняются влагой. Мгновение, и вместо птицы на плече рядом оказывается Чонгук. – Эй, тише, – шепчет он, когда Тэхён оказывается в его объятьях, начиная плакать вслух.       Тэхён утыкается лицом в чужое плечо, и у Чонгука сердце кровью обливается – он впервые видит, как Тэхён плачет. Казалось, такое светлое создание не умело этого делать. – Тэ, ну же, – Чонгук приподнимает чужой подбородок и, опустив ладонь на чужую щёку, большим пальцем начинает стирать крупные капли с кожи. – Твои глаза должны плакать только от счастья. Всё будет хорошо.       Тэхён лишь продолжает плакать, прижимая чужую ладонь своей к щеке. – Она правда может забрать тебя из Академии?       Чонгук, видя, что Тэхён продолжает плакать, снова прижимает его к своей груди, поправляет на нём берет. – Нет, – слышит он затерявшийся в его толстовке голос, и Тэхён мотает головой. – По закону правитель обязан отучиться в Академии. Без этого я не имею права занять трон. Она манипулирует мной.       У Чонгука от сердца отлегает. По крайней мере, Тэхён не покинет Академию из-за него. – Тогда почему ты плачешь?       Тэхён отрывается от чужой груди и смотрит на Чонгука заплаканными глазами. – Мне… – выдыхает он, пытаясь привести дыхание в порядок и всхлипывая, – мне просто так обидно! Почему никто вокруг не может меня услышать?! – Я тебя слышу, – шепчет Чонгук. – Ты единственный. – Они просто не хотят услышать. Но услышат, вот увидишь. Подожди немного, и весь мир тебя услышит. Какой бы крепкой не была горная порода, мягкая и гибкая вода всё равно рано или поздно её пробьёт, и ничего не сможет её остановить.       Дыхание Тэхёна постепенно успокаивается. – Теперь я до конца понимаю. Каково тебе, из раза в раз видеть и слышать, как люди вешают на тебя ярлык злодея и не хотят услышать, что думаешь ты по этому поводу. Я понимаю. – Ты единственный.       Они смотрят друг на друга, так близко, что Чонгуку приходится прилагать неимоверные усилия, ведь ему ещё никогда так сильно, как сейчас, не хотелось потянуться к чужим губам, алым и мокрым от слёз. – Всё будет хорошо, – только и может, что шептать, Чонгук, заправляя выпавшие серебряные пряди за ухо под берет. –Когда ты рядом, у меня всё получается, – шепчет в ответ Тэхён. – Потому что я не даю тебя в обиду? – смеётся Чонгук. – Может быть.       Тэхён какое-то время молчит, думая о чём-то своём, поджимает губы. – Чонгуки… ты… – неуверенно начинает он и замолкает. – Что такое? – Ничего, – выдыхает будто даже расстроенно. – Как ты узнал, что я тут?       Чонгук поднимает руку и пальцем тыкает в здание общежития. – Юнги увидел вашу перепалку в окно и решил доложить.       Тэхён поднимает глаза в том направлении, в котором должно быть окно старшего. Чонгук останавливает взгляд на красных от мороза щеках. – Пойдём внутрь, пока не замерз.       Не дождавшись ответа, они оказываются в комнате Чонгука вдвоем. Тэхён стягивает берет, и Чонгук движением руки избавляет его от пальто и головного убора, присаживаясь на кровать. Тэхён аккуратно присаживается рядом, болтает ногой и изучает полосочки на брюках. – Где Ёнтан? – интересуется Чонгук. – Оставил его изучать новое место обитания, а то бы лапки замерзли. – Верно, – кивает Чонгук.       Он видит, что настроение у Тэхёна хуже некуда, но, по крайней мере, он окончательно успокоился. – Знаешь, мама полностью уверена, что никогда ничего мне не запрещала. – А по факту только и делала, что не давала шаг самостоятельно сделать?       Тэхён кивает. – Она думает, что такая гиперопека не то же самое, что запреты, – Чонгук пожимает плечами, – её тоже можно понять, она волнуется за тебя. Я думал, она будет кричать и всё такое, а она… была достаточно ласкова. – Она никогда не кричит, эталон доброты, вот только от этого не легче. – Это точно. – Никогда ни с кем об этом не говорил, – снова признаётся Тэхён. – Я тоже никому раньше про маму не рассказывал, – соглашается Чонгук.       У него в голове крутится назойливая мысль, от которой он никак не может избавиться. – Есть ещё кое-что… – добавляет.       Тэхён поднимает на него глаза, показывая, что слушает. – Есть кое-что, чем я ни с кем не делился, – продолжает Чонгук, тоже поднимая взгляд, молчит пару секунд. – Хочешь… покажу?       Тэхён в непонимании и любопытстве выдерживает паузу, после чего снова кивает. – Пойдём, – Чонгук протягивает ему руку и встаёт, когда в его ладонь ложится чужая.       Тэхён встаёт следом. Чонгук делает пару шагов к зеркалу, проводит по глади двумя пальцами свободной руки, и та покрывается рябью. – Идём, – тихо зовёт, зашагивая в раму.       Тэхён завороженно смотрит на отражение зеркала, которое от исчезающего за ним Чонгука расходится волнами, будто бы тот ныряет в воду, и бесстрашно шагает за ним, прикрывая глаза. А когда открывает, видит перед собой кромешную тьму. Хоть глаз выколи, и Тэхён бы точно испугался, если бы его ладонь не сжимала чужая, если бы не слышал чужое дыхание рядом. В этой полной темноте загорается чонгукова магия, подсвечивая его ладонь, после чего звук шуршания штор по гардине, и Тэхён резко жмурится от ударившего по глазам света, прикрывает глаза предплечьем. А когда открывает, щурясь, видит перед собой нечто, что заставляет задержать дыхание.       Круглая небольшая зала, обложенная белым кирпичом, окна, расположенные только в половине окружности и обрамлённые массивными бархатными шторами, запускают в нее дневной свет, но не дают увидеть, что за ними. Под высоким куполообразным потолком такое же круглое окно, будто бы существующее для того, чтобы быть софитом. В центре же всего этого… море зеркал. Старинных, обрамлённых чёрными кованными рамами, все разные и в то же время похожие.       Тэхён восхищённо выдыхает. Осознаёт в это мгновенье, как, вероятно, важен этот момент для Чонгука, чувствует гордость, что ему такое доверили. Чонгук смотрит с ожиданием. – Боже, Гуки… – Тэхён отпускает его ладонь, чтобы сделать несколько шагов вперёд. – Ты… ты правда показываешь мне их? – Ты первый, кому довелось тут побывать, – Чонгук аккуратно подходит сзади и подталкивает в центр комнаты, позволяя войти в круг зеркал.       Тэхён аккуратно входит и оглядывается на младшего. – Для меня большая честь!       Тэхён осматривается. Маленькие и большие, круглые и прямоугольные, всего он насчитывает одиннадцать штук. – Каждое из волшебных зеркал имеет своё особое свойство. У некоторых из них, тех, что обладают хорошими свойствами, были дубликаты, когда гномы ещё занимались их изготовлением, но они были либо уничтожены в период смутного, бронзового и золотого века, либо навсегда утеряны. Это последние тринадцать зеркал, оставшиеся во всём Эвер Афтер. До сих пор неизвестно, кто является изготовителем именно этих. По слухам, чуть ли не сам Дьявол. – Подожди, тринадцать? – Тэхён снова оборачивается на Чонгука. – Но их… – Одинадцадь, да. Но не забывай, что ещё одно в моей спальне.       Тэхён снова осматривается, даже подходит и гладит пару рам. – Что они умеют? – Много чего. В моей комнате зеркало подпространства. Оно может спрятать в себе небольшое пространство, и найти его не сможет никто, кроме владельца, запечатавшего это пространство кровью. Именно в нём мама прятала зеркальную комнату, также делаю и я. Вот это, – Чонгук показывает на большое вытянутое зеркало, похожее на то, что в его комнате, – зеркало путешествий. Портал, проще говоря. – Но… мы же проходили в то зеркало, а не в это, когда отправлялись на каникулы? – Зеркало подпространства может искажаться по воле владельца. Я исказил пространство так, чтобы, проходя через него, мы проходили сразу через зеркало путешествий. Далее… вот это, – Чонгук указывает на ближайшее к Тэхёну овальное крупное зеркало. – Показывает правду. Зачастую именно его все знают из сказки про Белоснежку. Это, уже маленькое и круглое – помогает что-то вспомнить или забыть. С помощью этого, круглое побольше, можно следить. В это можно поймать человека как в ловушку. – А это? – Тэхён тыкает пальцем в зеркало, поверхность которого, в отличие от остальных, абсолютно мутная. – Я не знаю, – Чонгук усмехается и чешет затылок. – Это самое старое зеркало из всех, и его назначение неизвестно, оно запечатано. Мама билась над ним всю свою жизнь, и так и не разгадала загадку. Говорила, что, когда я стану старше, возможно, я смогу его познать. Дальше… самое опасное зеркало. Я называю его садистским. Если хозяин захочет, с помощью него можно заставить испытывать человека адские муки, проживать один момент, смерть свою, например, видеть ужасные вещи. До того, как оно попало к маме, его использовали самые страшные создания смутного века. За одну секунду оно может свести человека с ума и заставить морально умереть.       Тэхёна передёргивает. – Если… оно такое ужасное, почему твоя мама не использовала его против моей? – Она хотела заставить её мучиться, но она не садистка, это слишком.       Тэхён кивает. – Это – Чонгук продолжает. – Зеркало желания. Оно может показывать самые сокровенные желания человека. С виду приятная вещь, но лучше не заигрываться с ним. Вот это показывает только хорошее и приятное. А это позволяет познать любое существо. Понять, что у него в голове. С одной стороны, с помощью него можно понимать, скажем, язык животных, а с другой стороны читать мысли, так что тоже неоднозначная вещь. Вот это – брат зеркала-ловушки. Их ковали вместе. Только если то может поймать в себя кого-то так, чтобы он не выбрался, то это служит щитом. В нём можно спрятаться от чего угодно. И… - Чонгук взмахивает рукой и достает зеркало из воздуха, небольшое, на длинной кованной ручке. – последнее. – Это зеркало отвечает на формулировку «покажи, где?». С ним можно кого-то найти или просто посмотреть, чем человек занимается, допустим. Именно его я использовал, когда нашёл тебя в лесу. Ведь перед тем, как отправиться тебя искать, я подумал, что сначала нужно узнать, где ты, может мы зря устроили кипишь.       Тэхён стыдливо чешет затылок, улыбаясь. – Оно чем-то похоже на зеркало для слежки, только послабее. Я ношу его с собой на всякий случай. Вообще, все зеркала, вне зависимости от их способностей, имеют определённый базовый набор умений. Скажем, на некоторые вопросы они могут отвечать все. Например, на тот самый вопрос. – Покажешь, как они работают? – с интересом вопрошает Тэхён. – Хочешь, чтобы я спросил у них? – усмехается Чонгук. – А ты не спрашивал? – Не доводилось.       Чонгук подходит ближе к Тэхёну, в центр, аккуратно приобнимает за рёбра, опуская подбородок ему на плечо. - Зеркала мои, ответьте, кто прекрасней всех на свете?       По зеркалам проходится рябь, и их отражения меняются. Тэхён смотрит в зеркала, видя, как после ряби в отражениях появляется он один. Он будто бы смотрит на себя, как обычно смотрит в свое зеркало, за исключением одной детали. Чонгук в отражениях всё-таки присутствует, но будто покрытый мутной пеленой. Тэхён оглядывается, все одиннадцать зеркал показывают ему его самого. – Это нормально, что у меня по коже мурашки? Это так… странно? – Когда ты смотришь не в обычное зеркало, а в волшебное, но видишь в нём себя, ты… испытываешь странное ощущение, похожее на эффект зловещей долины. Поэтому тебе может быть немного не по себе, – поясняет Чонгук.       Тэхён встряхивает головой. – Покажешь что-нибудь ещё?       Чонгук усмехается чужому любопытству и осматривает зеркала, выбирая, какое бы использовать. – Смотри, – кивает в сторону одного из. – Давай последим за… Намджуном? Покажи Намджуна, – обращается уже к зеркалу.       По нему снова проходится рябь, и изображение меняется. Намджун сидит на ковре напротив Юнги, они что-то очень активно обсуждают, куря кальян, много жестикулируют и смеются. – Подслушивать не будем, – сообщает Чонгук. – Они у Юнги-хёна? Как Джун-хён не замёрз? Там же такой дубак вечно, бррр! – Намджун же не человек, ему плюс пятнадцать градусов не мешают.       Тэхёна лишь передёргивает от мысли о холоде. – А что может показать зеркало, которое показывает только хорошее? – Обычно что-то приятное.       Чонгук разворачивается к нужному зеркалу. - Покажи что-нибудь милое, – просит.       Проходится рябь, и… изображение не меняется. Тэхён смотрит на них с Чонгуком, на чужой подбородок на его плече. – Думаю, это значит, что зеркало считает нас с тобой милыми, – усмехается Чонгук.       Тэхён улыбается в ответ. – А ещё? – спрашивает Чонгук.       Изображение снова меняется, показывая, как маленький Ёнтан бегает по спальне Тэхёна, мотая головкой, пытаясь разодрать зубками свою игрушку. Тэхён улыбается ещё ярче. – А ещё?       Изображение меняется, и они видят, как по глади мелкой речушки на спинке плывёт выдра, пока на её животе её маленький детёныш обнимает маму. Тэхён прикрывает рот ладонью и улыбается ещё более ярко от умиленияя. – Прелесть, – выдыхает он.       Чонгук оглядывается, думая, что бы ещё показать Тэхёну, задерживается глазами на зеркалах. – Как думаешь, – задумчиво тихо тянет Тэхён. – у нас… есть шанс?       Сердце в груди резко замирает, обдавая тело волной шока, страха… надежды? – Что… ты имеешь в виду? – Чонгук настороженно смотрит в чужую спину.       Тэхён разворачивается. – Есть ли у нас шанс… – подходит ближе. – не смотря на осуждение общества оставаться рядом и… просто быть счастливыми вместе?       У Чонгука спирает дыхание. – Я… не уверен, что правильно тебя понимаю, – еле выдыхает он, прочищая горло и нервно облизывая губы. – Брось, – Тэхён подходит ещё ближе, они почти соприкасаются грудью. – Хотя бы со мной рядом не ври, хорошо?       Его ладони аккуратно устраиваются на груди младшего, и Чонгук машинально хватается за чужую талию. – Поцелуй меня, – еле слышно шепчет Тэхён.       Чонгук чувствует, как умирает внутри, но тут же тянется вперед. Чужое дыхание обдает губы, сердце заходится как бешеное в ожидании касания. – Чонгук?       Чонгук вздрагивает. Голову кружит, он с силой зажмуривается и трясет ей. – Что-то случилось?       Чонгук открывает глаза. Тэхён смотрит на него взволнованно. – Чёрт, – выдыхает и снова трясет головой. – Всё в порядке? – Нет, – Чонгук усмехается. – Кажется, я дольше положенного остановил взгляд на зеркале желаний и сам не понял, как попал в иллюзию. – Ты меня напугал, – Тэхён подходит ближе. – Я задал вопрос, а ты не ответил. Я повернулся, а ты красный как Чимин. – он прикладывает ладонь к чужому лбу. – У тебя жар? – Сейчас пройдет. Я просто немного охуел. Если бы ты не заговорил громче, я бы хер знает, когда очухался. Если очухался. А что ты спросил? – Я спросил, как думаешь, у нас есть шанс убедить мою маму в том, что ты не опасен?

* * *

- Как первый учебный день? – с усмешкой интересуется Намджун, оглядывая помятых друзей, присаживаясь со своим подносом за стол.       Чонгук падает рядом, тут же обращая внимание на хватающего его за ладонь в знак приветствия Тэхёна, оказавшегося, с другой стороны. В этот раз они собрались не в кафетерии общежития, а на фудкорте центрального корпуса Академии. Это помещение куда меньше, а столики тут круглые. – Чтоб я сдох, – вместо ответа выдыхает Юнги, растянувшийся на стуле и откинувшийся назад, будто пытается досыпать. – Аналогично, – соглашается Чимин.       Хосок гладит его ободряюще по макушке, и Чимин даже не реагирует на это. – А я говорил, надо было нормально спать ложиться, – усмехается Чонгук. – Сломали себе внутренние часы и всё. – Душнила, – закатывает глаза Чимин. – Я лёг спать вовремя, но долго ворочался, – жалуется Тэхён. – Я слишком привык засыпать в твоей кровати за эти две недели. – Зато спал нормально, а не как обычно, – неожиданно подаёт голос Джин. – Бедняжка, – подтрунивает Намджун, – хочешь поменяться со мной комнатами? – А потом выставляет ладони вперед, будто бы отказываясь от своих слов, когда Чонгук на него нечитаемо зыркает, – Шучу. –Что нового? – переводит тему Хосок. – Ничего, – Чимин запихивает в рот вилку, с наколотым на неё салатом и кусочком курицы, – преподы с первых дней второго семестра льют в уши про аттестацию в конце учебного года. – И про четырнадцатое, – улыбается Тэхён. – Да, судя по всему, подготовка уже начинается, – лениво шепелявит Юнги, не открывая глаз. – К таким весомым праздникам подготовка всегда начинается за месяц, а то и за два, – соглашается Хосок. – Ко мне сегодня уже несколько раз подходили студенты и учителя с вопросами, буду ли я организовывать танцевальную программу. А ещё предложили организовать флэш-моб для парочек. – Значит, танцы будут незабываемыми, – мечтательно выдыхает Тэхён. – Незабываемым будет внешний вид твоего шкафчика, когда ты его откроешь, – усмехается Джин.       Хосок начинает заливисто ржать. – «Мальчики! Помогите! Я не унесу это сам!» - пародирует, видимо, Тэхёна, - Я извиняюсь, конечно, но что за праздник? – интересуется всё-таки Чонгук.       Все резко замолкают и смотрят на него. – Ты угораешь? – вскидывает бровь Чимин. – Четырнадцатое февраля, Чонгук! – Я понял, по вашим словам, что за дата. А праздник-то какой?       Все просто в замешательстве хлопают глазами. – День Святого Валентина, Чонгуки, ты не знаешь? – даже немного взволнованно интересуется Тэхён рядом.       Чонгук чешет затылок. – Ну… что-то слышал. Это типа… праздник парочек, нет? – Так! – Джин хлопает в ладоши и выпрямляется на стуле. – Чонгука надо спасать. «День Святого Валентина», он же «Валентинов день», он же «День всех влюблённых» – это день, очевидно, всех влюблённых. Не только пар, но и просто влюблённых людей. В нашем поколении этот праздник является чуть ли не самым важным праздником в году.       Чонгук вопросительно вскидывает бровь. – Потому что это праздник любви, и потому что в нашем поколении большинство находит себе пару именно в Академии. В этот день сокращены занятия, весь день от рассвета до глубокой ночи все будут веселиться, танцевать, петь и так далее. Целый карнавал. – А при чём тут шкафчик Тэхёна? – Есть некоторые традиции, – вступает в диалог Чимин. – Во-первых, приготовься, что вся Академия будет до блевотни розовая, искрящаяся и в сердечках, во-вторых, в этот день принято дарить близким и парам шоколад. И в-третьих, что самое важное, в этот день принято дарить либо подкидывать своему Валентину, то есть человеку, который тебе нравится, валентинки, это открытки в форме сердечек, в которых ты признаёшься человеку в любви, анонимно или нет. Обычно их подбрасывают в шкафчик. В прошлом году, когда мы с Тэхёном были на первом курсе, шкафчик Тэхёна чуть не лопнул. Это было рекордное количество валентинок за всю историю Академии, они вылились из открытого шкафчика водопадом на пол. И столько шоколада я ещё не видел за пределами магазинов никогда. – Ну… не удивлён, – пожимает плечами Чонгук. – Хорошо, я понял. – А ещё конкурс, – напоминает Хосок. – Да, точно. – кивает Намджун. – Конкурс «Кто прекрасней всех на свете». Вся Академия анонимно голосует за самого красивого учащегося Академии, потом голоса считаются. В прошлом году, очевидно, выиграл Тэхён. В этом, полагаю, тоже. До этого два года подряд выигрывал Джин-хён. – Тоже не удивлён.       Парни переключаются на обсуждение того, что в этом году, по их мнению, будет на празднике. Тэхён привычно дёргает Чонгука за локоть, обращая на себя внимание, после чего придвигается ближе, будто хочет рассказать секрет. Чонгук опускает голову к нему на встречу. – Ты помнишь, что обещал мне вечеринку?       Чонгук усмехается. – О нет, я понимаю, к чему ты клонишь. – Ты пойдёшь на неё со мной, ты обещал, – Тэхён смотрит с некой обидой, видимо, всё ещё дуясь за новогоднюю вечеринку, и сильнее сжимает чужой локоть. – Да куда я денусь, я не выдержу ещё одного осуждения с твоей стороны, – Чонгук мягко накрывает ладонью чужую на своем локте, успокаивая. – Вот и умница, – Тэхён победно улыбается.       Юнги фыркает, красноречиво глядя на Намджуна. Последний лишь хитро улыбается в ответ. – Ещё немного, бро. – Сомневаюсь. – Ставлю десять золотых, до четырнадцатого февраля включительно, они сто процентов всё поймут.