Тёплый мальчик

Брок Рамлоу любил свою работу. За захватывающий каждую клетку в теле адреналин, за уверенное чувство контроля над непобедимым, казалось бы, страхом за себя и за тех, за кого он в ответе. За власть над жизнью и смертью, которую ему дарило начищенное до блеска родное оружие. Он жил движением, борьбой, четкими целями и победой. Брок Рамлоу ненавидел свою работу. За должностные обязанности в виде отчетов, брифингов и планерок, за протирание штанов на затекшей от сидения жопе. За больничный цвет текстовых редакторов, за мягкий пластик хрупкой клавиатуры вместо приятной тяжести нагретого работой металла. За мигающий курсор на белом полотне и орущий в тишине собственного кабинета желудок. - Нет во мне таланта административного, уебал бы мышкой я начальство вшивое. Жрать хочу до чертиков и батончик кончился, пристрелить директора временами хочется. Напевая негромко, Рамлоу поднялся со стула, похрустел затекшей шеей и плечами и, послав недоделанный отчет ниже собственного ремня на брюках, двинулся в сторону общей кухни. Время было далеко нерабочее. В пустых коридорах царила приятная тишина. Брок устало тер глаза, предвкушая, как схарчит остатки своей пиццы, предварительно разогрев ее в микроволновке. Жизнь уже не казалась настолько дерьмовой. Выруливая на финишную прямую, Брок услышал тихий шум открывающегося лифта. Видимо он не единственный неудачник этого вечера. Из любопытства, не иначе, он притормаживает, вглядываясь в открывающееся пространство. Барнс стоял неподвижно, грустно свесив голову и пряча лицо за свою прирученную расческой копну волос. Неожиданно одинокий и явно расстроенный. В этот момент собственный желудок напомнил Броку, что он тоже не в нирване, и пора бы вспомнить про пиццу. Барнс резко вскинул голову на звук, заставляя Рамлоу в ужасе отшатнуться. Эти холодные, безжизненные глаза временами все еще снились Броку, напоминая, свидетелем чего он стал, пока работал под прикрытием на гидровский нью-йоркский отдел. - А-актив? – тихо выдохнул Рамлоу, не веря собственным глазам. - Командир, – сказал Зимний Солдат и выбрался из лифта. Как такое могло случиться? Барнсу же лечили голову долго и упорно, прежде чем зачислить в супергеройский состав обновленного ЩИТа. Видимо вакандские штучки все же дают сбой. А Роджерс, интересно в курсе? А сам Барнс? А ему-то что теперь со всем этим делать? - Ты… это… чего здесь забыл? – выдал Брок невнятную хрень и поморщился. - Задание. Забыл. - А? - Не помню задание, – жалобно протянул Зимний Солдат, уставившись на носки своих ботинок в ожидании наказания. Брока передернуло от слишком знакомого зрелища. За все время работы под прикрытием ему не приходилось наказывать Актива, зато смотреть доводилось. И это казалось намного хуже, особенно в пору, когда он подчинялся не Пирсу, а очкастому лысому уроду, имя которого он намеренно заставлял себя не помнить. - Твое задание на сегодня пожрать и отправиться спать, – справившись с голосом, уверенно выдал Брок и поманил Зимнего за собой на кухню. Так они и устроились на кухне в абсолютном комфортном молчании, пока Рамлоу вытаскивал пиццу из холодильника, разогревал ее в микроволновке, раскладывал по тарелкам ароматно пахнущие куски с тягучим сыром. Изображенные с любовью череп и кости на прикрепленном к коробке стикере делали свое дело – жратву у Брока никто не таскал, и он мог позволить себе поделиться с Зимним парой аппетитных кусочков. Тот ел как-то механически и безрадостно, но Рамлоу все равно согревала мысль о маленьком добром деле для этого жестоко и несправедливо покалеченного человека. Собрав со стола тарелки, Брок тщательно ополоснул их под горячей водой, а когда обернулся, обнаружил, что Зимний спал, уткнувшись лицом в сгиб собственного локтя. Будить его не было никакого желания. В конце концов, до утра еще много времени и Барнса здесь никто не потревожит, если Роджерс не обнаружит пропажу в ближайшее время. На самом деле не было ни шанса, что Зимний Солдат заснет в присутствии постороннего. А это значит, Барнс вернулся в свою непутевую голову, и его со спокойной совестью можно предоставить самому себе. Об остальном же Брок подумает позже.