Тёплый мальчик

Пока кот, который неожиданно проявился, спровоцированный видимо крайней степенью нетрезвости и креативности Рамлоу, стелил на полу одеяла и раскладывал подушки, лениво покачивая задницей из-за нарушенной координации, суперсолдаты держались рядом друг с другом и наблюдали, смущённо обхватив себя руками. — Я не буду делать то, что он хочет, — категоричным шепотом заявил Стив, мертвой хваткой держась за свои принципы. — Будешь. Поспишь на полу, ничего с тобой не случится. В конце концов может быть тебе просто снится, как и ваши с ним прогулки, — передразнил его Баки, стараясь не пялиться на командирский зад, с которого еще несильно, но опасно к этому близко сползали штаны. — Никогда больше не возьму никаких подарков от Тора. — Он обидится. И Тор не раз уже извинился. В любом случае во всем виноват его брат. Это было правдой. Тор по широте душевной решил познакомить Баки с приятной стороной магии Асгарда, позволяющей в числе прочих пережить ещё раз в очень реалистичном сне самые приятные воспоминания, которых у Барнса за всю его насыщенную травмирующими приключениями жизнь оказалось не так уж много. Пожалуй, счастливее, чем итальянский период, как сам окрестил его Баки, ничего не нашлось. Стив наконец перестал стесняться возможностей своего тела, научился управляться с ними, не боясь причинить вред окружающим, и заинтересовался сексом настолько же сильно как и сам Баки. Теперь можно было не только дразнить щекотливыми темами, при этом не получая в ответ отповедь и сморщенный нос, но и предаваться разврату, соревнуясь между собой. И никто не подходил для этого лучше горячих и абсолютно безнравственных итальянских мальчишек, так откровенно соблазняющих и напрашивающихся на каждом шагу. В их родном Бруклине тоже существовали кварталы, где Баки впервые познал не только прекрасных дам, но удовольствие портил извечный страх неминуемой расплаты. Разнузданная Италия в сладострастии давала фору пуританской Америке. В общем, парный сон со Стивом, у которого тоже в современном мире не очень-то выходило с личной жизнью, показался заманчивой идеей им обоим. Если бы не Локи и Зимний Солдат, которым была одна часть сознания Баки, всё обошлось бы исключительно ожившими переживаниями, без наложенного на них лунатизма и участия Брока Рамлоу. Зимнему Солдату возвращаться было некуда, но было к кому. Не сразу, но ему удалось воспользоваться лунатизмом Баки и отправиться на поиски своего командира, того, кто вызывал у него самые приятные эмоции. Эти же эмоции в последствии передались и самому Баки, после чего все стало только запутаннее. Стив верил, что это просто сны, и они скоро закончатся, но то как зыркал на них Рамлоу, наводило Баки совсем на другие мысли. А теперь он определенно им мстил, причем самым безжалостным, но очень изящным способом из всех возможных. С ним ведь даже толком нельзя было поговорить и хотеть его тоже было нельзя. Мяукающий, пьяный, адски горячий он раскинулся на одеялах, томно потягиваясь всем гибким телом. Напрашиваясь совсем как те самые мальчишки. — Баки, — возмущённо шипит Стив, пытаясь его удержать, но слишком поздно реагирует, отвлечённый тем, как командир У.Д.А.Р.а гладит свой живот под задравшейся футболкой, обводя пальцами идеальные кубики пресса и наблюдая за ними из-под ресниц. — Что? — огрызается он, устраиваясь под боком невыносимого кошака. — Нас выселят, если он продолжит эти кошачьи звуки. Давай, Стиви, иди к нам. Правда, киса? Рамлоу трётся затылком по подушке в знак согласия и протягивает Стиву руку, ту самую, которой ласкал себя только что. У Стива просто нет шансов. — Ты такой засранец, Бак. — Понятия не имею, о чем ты. Стив нерешительно опускается на пол с другой стороны от Брока и вытягивается на своем одеяле в струну. Их кошак наконец успокаивается, издавая тихий довольный звук и закрывая глаза. Баки чувствует себя ужасно извращённо, рассматривая доступную взгляду обнаженную кожу. Но всё кажется обойдется, а на твердеющий в трусах член можно не обращать внимания. Ровно до той поры, пока Рамлоу не начинает вертеться, забрасывая на них руки и ноги, сжимая в пальцах то тут, то там напряжённые мускулы. — Это невыносимо, — жалуется Стив в потолок. У него такая же проблема, что и у Баки, а может быть и хуже, учитывая, что Рамлоу уткнулся носом ему в пупок, опаляя жаром дыхания чувствительную кожу. — Без тебя знаю, — вздыхает Барнс, пытаясь сдвинуть в сторону ерзающую в паху ступню. — Он скоро заснёт или я сорвусь. — Он пьяный, — напоминает Стив то ли ему, то ли себе. Брок делает очередное вращение, сползая по их телам. От него разит терпким запахом алкоголя, но он так близко, что легко разобрать аромат разгоряченной кожи. От выступившей смазки на трусах расплывается пятно. У Баки слишком много грехов, чтобы начинать изображать святого. Он сдавливает Рамлоу шею и притягивает к себе, вжимая щекой в одеяло, в которое так хочется втрахать его сейчас, подложив под живот подушку, чтобы удобнее растягивать членом наверняка тугую дырку. — Спи или придушу. Брок ухмыляется как безжалостный подонок, коим и является, но послушно закрывает глаза. Отпустить его и отстраниться уже просто нет сил. Штаны всё же сползли, предлагая глазам и рукам загорелые изгибы накаченных полушарий. Барнс бессознательно тянется к ним ладонью, воскрешая в памяти какие они гладкие и упругие на ощупь, но Стив перехватывает его пальцы в миллиметре от чужой кожи, не пуская. Рамлоу же по-кошачьи прогибается в пояснице, и под их руками одновременно оказывается эта чёртова задница. — Баки... — умоляюще выдыхает Стив, глядя вниз, туда, где под их трясущимися пальцами от каждого движения приоткрывается манящая щель неугомонной жопы. — Сучонок, — хрипит Баки и кусает Брока за топорщащуюся под футболкой острую лопатку. — Мы ничего не будем делать, просто немного спустим пар. Да, киса? Немного потремся об твою шкурку своими членами. Но киса только всхрапывает в ответ, наконец отрубившись, и остаётся лишь дрочить, и поглаживать ладонями крепкий зад, легонько, чтобы не разбудить. Ну так, на всякий случай.