Солнечный ожог

      Наступила очередная рабочая неделя. Ви уже давно научился определять этот момент по настойчивому звонку будильника, хотя, признаться, тот был включен даже на время выходных — сверхурочные, в конце концов, никто не отменял. Он проснулся от этого мерзкого, раздражающего шума под ухом, и с трудом удержался от того, чтобы не достать покоившийся под подушкой пистолет и выстрелить в проклятую штуковину. Самому ведь придется потом новую покупать. Ви приоткрыл глаза, слабо пошевелившись. Заботливый ИИ любезно выключил красное освещение, когда он уснул, распылил по квартире аромат яблок с мятой и запустил кофеварку, когда он сел на постели, массируя виски.       — Умеренное освещение, — приказал он тихо, жмурясь, и поскреб ногтями по жутко чесавшемуся животу — Ви не сразу вспомнил, что случилось вчера. Высохшая сперма на теле неприятно стягивала кожу — выругавшись, он скрылся в ванной, оперся на умывальник, глядя в зеркало. Если бы не вчерашнее бритье, видок был бы тот еще. Он избавился от грязного белья и встал под душ, лихорадочно смывая все следы вечернего веселья. Джонни и собственные руки довели его, пожалуй, до сильнейшего оргазма за последнее время — такого Ви не испытывал ни с одной из холеных шлюх, с которыми обычно проводил время. В первые секунды он думал, что совсем сошел с ума, свихнулся окончательно, даже предположил, что его мозг расплавился до состояния серой лужицы, сжег нейроны, ведь это было настолько хорошо, насколько можно было вообще себе представить. Он отключился практически сразу, вымотанный напряженным днем, проведенным в раздумьях, но сегодня нельзя было раскисать. Сегодня Винсент брал всё под контроль. Время до следующих выходных целиком и полностью принадлежало ему. Ну почти.       — Доброе утро, Винсент, — поприветствовал его ИИ. — Время: семь часов утра. Погода ясная, семнадцать градусов. Влажность: сорок процентов. Дождей сегодня не предвидится. Вам необходимо прибыть на ваше рабочее место в течение часа, иначе возможно…       — Да, да… Я знаю.       Полная кружка кофе слабо дымилась в прохладном воздухе квартиры. Ви остановился у столешницы, протянув руку — перед глазами разом всплыл десяток уведомлений. Отчет по физическому состоянию, отчет по суточному потреблению калорий, на который он обычно не обращал внимания… Он вспомнил, что ни крошки не держал во рту со вчерашнего дня, и почему-то его это даже не встревожило — на фоне стресса с аппетитом творилась какая-то чертовщина. Вот она, работа в корпорации. Постоянный страх за жизнь, пустой желудок и полное равнодушие. Он и рад был бы запихать в себя хоть какую-то еду, но… Ви прижал кулак к губам, сглатывая и прогоняя подступившую к горлу тошноту.       Эй, стоп. Стоп. Найди поскорее стимулятор, чумба, иначе на ногах не будешь стоять. Нам еще работать, забыл?       Он выронил кружку — та разлетелась на осколки, разбрызгивая повсюду смесь из кофе и сливок. На белой крупной плитке расплывавшееся пятно напоминало чернильную кляксу на листе бумаги. Эта мысль мимолетно проскользнула у него в голове. Ви зажмурился, пошатнулся и повалился на пол — прямо-таки колосс на глиняных ногах. Он ощущал коленями холод пола, но почему-то именно сейчас куда сильнее его нервировало молчание ИИ, как будто бы он наблюдал за своим временным хозяином со стороны, хладнокровно и со слабым любопытством — выкарабкается или нет? Перед глазами зарябило, как если бы вместо новейшей оптики поставили откровенный ширпотреб, от которого картинка напоминала изображение в древних экранах из двадцатого века.       — Винс… — захрипел он. — Винс, у меня что-то с имплантами…       Не с ними, уёбок. Ты настолько зациклился на поиске идеального члена, что и думать забыл о других потребностях. Ищи стимулятор, пока не сдох.       — Да, да… Стимулятор…       Он дополз до кофейного столика на трясущихся коленях и нащупал на поверхности маленькую баночку. Крышка была почти развинчена — наверное, с прошлого раза он так и оставил таблетки лежать незакрытыми, однако сейчас Ви беспокоился об этом в последнюю очередь. Зажмурившись, он раскусил капсулу, повалившись в мягкий ворсистый ковёр, пропахший средством для чистки.       Тошнота и шум в висках постепенно отпускали, словно бы кто-то просто нажал на переключатель. Щелк! И тебе уже легче. Правда, Ви пугала мысль о том, что этот кто-то запросто может передвинуть рычажок в другую сторону, и уж тогда ему точно не поздоровится. Он лежал, закрыв глаза, и мысленно считал секунды. Сколько минут прошло? Пять? Десять? Значит, есть еще пятьдесят для того, чтобы одеться, сесть в машину и добраться до офиса. Выходных по болезни у корпоратов не существовало — разве что, если тебе оторвут руку или ногу. Ви, облизнув пересохшие губы, стиснул в пальцах ковровые ворсинки, усилием воли заставляя себя подняться сначала на четвереньки, а потом и во весь рост.       — До начала рабочего дня сорок минут, — возвестил его ИИ. — Вероятность опоздания: тридцать процентов.       — С чего это вдруг? — прохрипел Ви, но откашлялся, сплюнув в пепельницу в виде пустой банки из-под кофе. — Хочешь сказать, я могу не успеть доехать?       — Вычисляю загруженность дорог. Уровень загруженности: средний.       Он рассеянно кивнул и побрел к платяному шкафу. Рабочий костюм был в порядке, вычищенный и отглаженный. Ви дотронулся до рукава рубашки. Он чувствовал себя странно… Почему-то это ощущение походило на то же, что испытывал исследователь, оказавшийся на неведомой земле и протягивавший ладонь к красивому на вид цветку, который мог в любой момент стать чем-то более страшным. Например, отгрыз бы ему кисть, как в фильмах ужасов дерьмового качества. Но на самом деле это была лишь рубашка. Поколебавшись, он надел её и застегнул все пуговицы едва подрагивающими пальцами, потом затянул потуже ремень брюк и набросил себе на плечи черный пиджак.       Перед тем, как уйти, он еще раз заглянул в ванную, чтобы смочить виски ледяной водой и еще раз посмотреть на себя в зеркало. Калифорнийское солнце вполне могло спрятать мертвенную бледность, но не потухший тяжелый взгляд. С той стороны на него уставился уже совершенно иной человек. Он неприятно ухмыльнулся Ви в ответ, кивнув на темневшую за его спиной дверь.       — Ну что, — шевельнулись губы в отражении, — за работу?       Ви отпрянул от зеркала и вышел в прихожую.       — Желаю вам продуктивного рабочего дня, — ожил ИИ.       — Спасибо.       В то, что он действительно будет продуктивным, Ви готов был поверить. Спускаясь на лифте вниз и едва-едва прислушиваясь к болтовне вещавших с экранов людей, он пытался собраться с мыслями. Не сказать, что пустой желудок и утренний инцидент этому способствовали, но теперь он по крайней мере не помирал на полу корпоративной квартиры. Никто не увидел его минутной слабости, кроме умной системы, да и та, видно, предпочла тактично промолчать. В какой-то момент лифт остановился на нижних этажах, чтобы подобрать кого-то из коллег, и Ви вежливо поздоровался с ними, посторонившись, чтобы дать немного места — они, наверное, заметили его нездоровый вид, и сразу же поспешили полюбопытствовать, всё ли в порядке… Однако он понимал, как им на самом деле насрать на его самочувствие и на то, что он вообще стоит подле них. Погруженные в изучение своих ежедневных отчетов, они пустым взглядом сверлили закрытые двери лифта до тех пор, пока те приглашающе не распахнулись.       Поправив воротник, он сделал первые за сегодняшний день шаги в шумный, живущий своей жизнью город. Плотно застроенный корпоративный район с утра гудел, как улей. Тут и там сновали такие же, как он сам, фигуры в черных с красным пиджаках, мимо неторопливо проплывали дроны. И вывески. Десятки, сотни, тысячи вывесок, больших и маленьких, объявления об открытии новых японских ресторанчиков и о снижении цен на страховку в «Травма Тим». Ухоженные зеленые лужайки у каждого дома, такие нелепые на фоне всего остального — этакие островки спасения для глаз, уставших от неона и абстракций. Корпоративные тачки и ави, видеть в небе которые было привычнее, чем птиц.       Он жил в этом лабиринте из почти одинаковых квартирок и почти одинаковых мегабашен. Почти как в муравейнике. Будешь стараться — проскочишь куда-нибудь повыше. Проколешься или дашь ударить себя в спину — потеряешь даже то немногое, что уже есть.       — Доброе утро, Винсент! — какая-то светловолосая женщина прошла мимо него, приветливо улыбнувшись. Он не сразу узнал её, но вежливость обязывала улыбнуться в ответ.       — Доброе утро, Ева, — кивнул он. Её имя само собой всплыло в голове. — Как там твои ребята? Пускают пыль в глаза «Милитеху»?       — Справляемся, — пожала плечами она. — Сам знаешь, Сабуро Арасаке они как кость в горле. Дело принципа. «Милитеху» в этом плане куда проще — они не руководствуются личным, для них важна прибыль.       — Японцы в этом плане жутко сентиментальные.       — Говорят, Император ненавидит Америку. Может быть, поэтому нашим людям так редко удается подмазаться, когда кто-то приезжает из Токио.       Она была одета с иголочки, с хорошим макияжем и аккуратно уложенными волосами, но почему-то Ви заметил на её лице горькую улыбку, которая всё портила. В глубине души он знал, что множество корпоративных работников здесь носили такие же улыбки — разве что, предпочитали прятать их под масками самодовольства. Он приподнял бровь.       — Ты так откровенна сегодня. Такими темпами тебе точно повышения не видать.       — Я к нему и не стремлюсь, — помрачнев, корпоратка достала портсигар и зажигалку. Закурив, она блаженно затянулась дымом и усмехнулась. — Ребята еще трудятся, а я-то знаю, что мы уже всё просрали. Я в частности. Завтра шеф вызовет меня на ковер и потребует объяснений, а я просто возьму и промолчу. Может быть, на прощание швырну в него окурком. Ты же в курсе, что он меня подставил?       — Дженкинс?       — Нет, Винсент, сам Сабуро Арасака и вся его семейка. Конечно же это Дженкинс. Ему уже некого подкидывать Абернати в качестве живого корма, чтобы она не сожрала его самого. Будь готов к тому, что тебя это тоже ждёт. Зря ты не перешёл в другой отдел. Впрочем, это не моё дело — я отработаю свой последний день и завтра со всем покончу. Посмотрим, кто будет смеяться последним.       Она прошла мимо него к своей машине. Ви, кажется, хотелось еще что-то сказать ей на прощание, но он не успел. Перед глазами высветился новый входящий вызов.       Звонил Джеки.       Разом вспотевшими ладонями он огладил свой и без того ни разу не измятый пиджак, прежде чем ответить.       — Слушаю.       Почему-то у него не получилось выдавить из себя банальнейшего «привет» — наверное, из-за того, что Винсент и с друзьями говорил не иначе как с деловыми партнерами. А он был сейчас именно Винсентом, а не Ви. Оттого чувство раздражения и опасение, что кто-то подслушает их разговор, лишь усиливались. Нужно было поскорее сесть в тачку.       — Mano.       — Я на работе, — сказал как отрезал он.       — Да я ведь в курсе.       Голос у Джеки был усталый, как у человека, не спавшего несколько дней кряду. Продержаться в таком режиме и без стимуляторов можно, но стоило готовиться к тому, что весь организм даст сильнейший сбой. Он тяжело вздохнул, так, что Ви сразу стало ясно — Джеки готовился к этому звонку основательно. Оно и ясно, довольно долгое время они предпочитали сообщения, не пересекаясь в жизни, а теперь даже такая простая вещь, как разговор, давалась с трудом. Каждая реплика звучала совсем неискренне. Оставить бы это на потом, до лучшего времени, однако Ви, захлопывая за собой дверцу машины, всё же осмелился спросить, сохраняя прохладный тон:       — Это что-то важное, Джек?       — А тебе что, дали повышение? Суетишься, как пчела.       — Много дел, — Ви пожал плечами. — Мой гадюшник, как ты однажды сказал, даёт мне жильё, кормит меня и одевает. А я его за это благодарю исправным трудом. За год ни разу не отдался боссу ради премиальных.       — Ты всё язвишь, — горько усмехнулся Джеки. — Язва корпоратская.       — Конечно. Ведь я — это всё еще я.       Он услышал тяжелый вздох и слабо дернул уголком губ. Джеки, помнится, говорил, что они все забудут со временем. Говорил, что будет не так тяжело. Обещал даже, что привыкнет, но Ви знал, что это невозможно.       — Тебе нравится меня бесить, cabrón. Ты с этого кайф ловишь, я знаю. Выставил себя обиженкой и ждешь, когда побегут извиняться.       Руки, лежавшие на руле, слабо дрогнули. Ви раздраженно прикусил губу.       — Ты знаешь причину, Джеки. И это была совсем не обида.       — Ну да, ну да, ese — запереться в четырёх стенах, стирать мои письма, игнорировать мои звонки. Это ведь то, что ты обычно делаешь, когда всё в порядке.       Ви чувствовал, что совершенно не готов к этому разговору. По крайней мере, не сейчас, не в эту минуту, когда он вёл машину, посматривая на время. У него еще оставалось в запасе двадцать минут.       — Ты позвонил только ради того, чтобы нотации мне читать? — процедил он сквозь зубы. — Не знаю, пилит ли тебя в твои тридцать Мама Уэллс, когда ты задерживаешься на свиданках с Мисти на пять минут, но на меня это не действует. Не забывай, что ты первый стал морозиться.       — Ви…       — Винсент. Моё имя — Винсент, Джеки.       — Для меня ты Ви, mano. И я совсем не морозился. Я сказал, что еще никому не пошли на пользу голоса в голове.       — Они мне не мешают! — он невольно повысил тон.       — Ви, послушай…       — Почему бы не написать старым приятелям из «Валентинос»? Что тебя держит? Воспоминания о том, как было классно? Уж извини, я собираюсь в очередной раз гавкаться с начальником, а по связи не то что переспать — даже подрочить тебе не смогу. Знаешь, что это? Пустая трата времени. Время — самый ценный ресурс, Джек. Говорю тебе как корпорат.       Выговорившись, Ви умолк, постукивая пальцами по рулю. Джеки тоже не нарушал тишины — слышно было лишь его дыхание, всегда шумное, которое он не был способен унять. Наконец, он заговорил, на удивление негромко и ровно — это почти заставило его пожалеть о непрошеном всплеске ярости. Но только почти.       — Приезжай сегодня, ese. Как закончишь работу на эту свою… кормящую десницу. С меня пиво и тайская лапша. Голодным не останешься.       Его проняло от ощущения дежавю, от отчаянного желания отказаться, оборвать звонок, но Ви неопределенно мотнул головой.       — Если успею. Сам понимаешь, это тебе не по головам стрелять и потом грести за это эдди.       Джеки издал едва слышный смешок, который с трудом получалось как-либо трактовать.       — Понимаю. Ты из-за этого такой дерганый?       Ви помедлил с ответом.       — Да. Из-за этого.       Звучало слишком соблазнительно — хорошая еда, ледяное пиво, возможность поговорить по душам и, возможно, зарыть этот дурацкий топор недовойны, начавшейся с того, что Джеки, в отличие от Мисти, гораздо серьезнее озаботился его душевным состоянием. Настолько, что его неосторожное предложение лечь в клинику Ви воспринял не то что в штыки — как удар ножом в спину. Он не собирался лечиться. По крайней мере, не так, как хотелось другим людям. Он не станет пускать слюни, наевшись транквилизаторов, и не будет терять времени, снова и снова проходя однообразные бесполезные тесты по типу «что вы видите на этой картинке?». Ви достаточно было посмотреть на свою жизнь и сказать, что он видит одну большую задницу.       — Мне уже пора, — угрюмо сказал он, сворачивая к парковке. И тут же подумал о том, что эта, вроде бы, обыкновенная фраза прямо-таки намекала Джеки на то, что ему надо отъебаться.       — Конечно, mano. Приезжай, если найдешь время.       До начала оставалось десять минут. Этого должно было хватить на то, чтобы подняться на лифте на свой этаж и на ближайшие несколько часов погрузиться в работу. Все еще сидя в салоне, он слабо прищурился, глядя на эмблему «Арасаки» на самой вершине здания.       — Что ж, Ви, — сказал он сам себе, усмехнувшись. — Пора и мне, наконец, сделать хоть что-то полезное для нас обоих.       На улицах было оживленно. Выйдя с парковки и лавируя между спешившими людьми, он случайно со всей силы пихнул кого-то плечом, но уже не мог позволить себе остановиться и принести извинения. Ви ускорил шаг, теряясь среди таких же корпоративных сотрудников, облаченных в черную с красным форму, когда уловил краем уха чей-то окрик за своей спиной:       — Эй!       Ви смахнул разом выступивший на висках пот, растолкал беседовавшую на входе компанию мужчин, прорываясь к дверям, как будто бы за ними было безопаснее, чем где либо еще. Он игнорировал несшиеся ему вслед ругательства, наступил кому-то на ногу, запачкав вычищенную туфлю, но успел под биометрический сканер до того, как преследовавший его человек успел бы ухватить его за рукав. Двери захлопнулись и вместо утреннего шума Найт-Сити воздух наполнился десятками голосов. Ви тяжело выдохнул, прикрывая глаза, и опустился на низенький темный диванчик, мельком оглядев холл офиса «Арасаки». Никто не обратил на него внимания — впрочем, всегда можно было сказать, что он всего лишь боится опоздать. Неоновые алые растения в японских вазах расплывались перед глазами в мутные пятна. Он поспешил уверить себя, что ему всего лишь показалось, что это лишь очередное доказательство его безумия, но там, на улице, Ви, кажется, столкнулся почти нос к носу с Джонни.

***

      — Ви! Решил все-таки заскочить на огонёк?       Вспышка! Все тот же салон его собственной тачки, звонок Джеки — опять дежавю, с той лишь разницей, что теперь они разговаривали глубоким вечером, а не ранним утром.       — Я ненадолго.       Вспышка! Распахнувшаяся дверь его квартиры, наполовину обклеенная стикерами — черт знает, проделки ли это самого хозяина или окрестной ребятни. Ви стоял прямо, хотя ноги были почти ватными. Он посмотрел Джеки в глаза, улыбнулся — от этой улыбки губам стало почти больно.       — Заходи, mano. У меня всё как обычно.       Вспышка! «Всё как обычно» — значит, что в квартире полнейший бардак, такой, какого у Ви никогда не бывало и не бывает. Он поймал себя на мысли о том, что ему тут, вроде как, совсем не место. Это теперь было обиталище Джеки и Мисти. Здесь стояли её вещи, здесь пахло благовониями, которые она любила поджигать. Он увидел одну из её пестрых объемных кофт, лежащую на спинке потертого дивана, и почти решился уйти, пока не поздно, сослаться на какие-нибудь срочные дела, но Джеки вынырнул с кухни совсем не вовремя, ухватил его за локоть, вернув на место и со стуком опустив перед ним на стол открытую бутылку пива с бегущей по стеклу вниз густой пеной. Ви смотрел на неё, старательно пряча растерянность во взгляде — оттого, наверное, что сам не мог понять, как ему вести себя сейчас, как отвечать на такое гостеприимство.       — Ви, ты в норме?       Джеки уселся рядом — он в растянутой майке и домашних штанах, в которых уместилось бы, наверное, двое таких как Ви. Нетронутая бутылка пива всё продолжала исходить пеной.       Дурацкое воображение.       — В норме, — ответил он — так, как должен был. Так, как подсказал дружище Винсент.       — Ты прости, Ви, — продолжил Джеки, помолчав несколько секунд. — Само собой, никто бы не упёк тебя в психушку, но сам подумай, ese, ты…       Ви охота горько усмехнуться — Уэллс ведь ничего и не понял. Однако, ради сохранения хоть какого-то баланса, он нашел в себе силы на улыбку.       — Забей. Просто забей, Джек.       В глубине души он все равно злился. Или это была злость Винсента? Неважно. Ви в каждом чужом слове прослеживал ненавистную снисходительную интонацию — ту, от которой дети начинают плакать, хоть она и звучит ласково. Он ведь не псих. Не больной. Не сумасшедший. Нет, всё совсем не так.       — Что у тебя с Мисти?       Винсент в ярости. Разбередили старую рану.       — Она классная, mano. С ней есть о чем поговорить. Мы неплохо уживаемся, хотя я, как видишь, позволяю себе немного халтурить в плане уборки. Но если ей нужна чистая энергия или какая-то подобная муть…       Ви уже пожалел, что спросил. И без того всё ясно, всё видно.       — Как у тебя там дела в твоем гадюшнике?       Джеки уже допил своё пиво, а бутылка Ви постепенно покрылась капельками конденсата. Он помотал головой и отрешенно ответил:       — Дерьмово.       В зеленых глазах напротив мелькнуло замешательство.       — Ви…       Он хотел уйти, но не ушёл.       — Забей, Джеки. Это всё в моей голове.       Вспышка! Они все еще сидели на диване, уставившись на экран — миллиард часов развлекательных программ, а смотреть было нечего. Потом легли. Вернее, Ви попросту сполз, утягиваемый Джеки за собой — ему это показалось нормальным, хотя бы потому, что несчастный диванчик был для Уэллса маловат. Темный силуэт бутылки, оставшейся стоять на столе, не давал покоя — содержимое уже никто не станет пить, но на ней всё еще были капельки воды, как будто бы кто-то на секунду сунул её под дождь. Ви был отрешен. Он отвечал либо односложно, либо невнятным мычанием. Он почему-то думал о светловолосой женщине-корпоратке, намеревавшейся швырнуть в Дженкинса окурком. Не самый гуманный подход. Винсент бы поступил иначе.       — Хочешь?       Он задремал под бормотание диктора, разморенный теплом. Хочется думать, что это лишь из-за жаркого дня, а не потому что Джеки сам по себе горячий, как пески Флориды.       — А как же Мисти?       — Ви.       — Не говори, что это ради моего же блага, всё равно пиздеж.       Он с самого начала не верил в хороший исход этой встречи.       — Ты же хочешь, mano.       Чего именно? Чего хотел Ви? Чего хотел Винсент?       — Не знаю.       Крайне уклончиво, но к тому моменту стало уже конкретно так наплевать. Ви перевернулся на другой бок, лицом к нему, опустив руки на пояс чужих штанов. Джеки уцепился ловкими пальцами за ремень его форменных брюк.       — На счет «три»… — угрюмо пошутил он.       — Заткнись.       Никакой спешки. Никакой суеты. Ладонь Джеки была больше его собственной, перстни холодили выбритую щеку. Зачем он взял его за подбородок? Ви открыл глаза — они у него серые, большие, пронзительные и самую малость как у ребёнка. Он поморщился, попытался отвернуться — не вышло. Зачем, опять подумалось ему. Он уже безнадежно помял рубашку, пока ерзал на диване, устраиваясь поудобнее, поэтому ему было всё равно — Ви принялся неторопливо расстегивать пуговицы. Вот так просто, словно каждый день перед кем-то приходилось раздеваться. Ему всё еще странно, да и свитер Мисти, яркая точка, маячившая над головой слегка нависшего Джеки, не давал покоя. Никакого. Тело не реагировало на прикосновения к соскам. Джеки распаковал его из корпоратской формы, как ребенок распаковывает подарок из пестрой обертки и ленточек. Замер, пытаясь понять, что не так, а потом, уловив, куда направлен взгляд Ви, раздраженно цокнул языком, бросая свитер в кресло-мешок неподалеку.       — Порядок?       Более-менее. Ви (или Винсент?) улыбнулся.       У Джеки были огрубевшие, теплые руки с не раз выбитыми пальцами, почерневшим ногтем на мизинце и белеющими полосками мелких шрамов. Вот одна опять скользнула к груди, забралась под воротник, массируя напряженную шею.       — Перестань…       Эти прикосновения были приятны по-своему, но заставляли думать о том, что они сейчас займутся не дрочкой, а неуместным петтингом.       — Mano, с тебя песок еще не сыпется? Дай разомну как следует…       Зато Винсенту нравилось. Мурлыкал, как довольный кошак, проглянув на мгновение из тихо сопротивляющегося Ви.       — Сними рубашку, жарко.       — Слишком хорошо смотрится на тебе, когда не застегнута на все пуговицы. Оставлю, пожалуй.       — Джеки…       Красный поверх бледноватой кожи. Кажется, Ви понимал, почему ему это так нравится.       — Не тяни, Джеки…       Грудь и проколы всегда были его слабым местом — только потяни пару раз за стальное колечко и уже чувствуешь, как в низу живота разливается слабый, но приятный жар. Ви заскулил, дернулся, чуть не свалившись с дивана. Места слишком мало для них двоих, но Уэллс вовремя прижал его к себе, спасая от падения. Они разделись, сбросив одежду под кофейный столик.       — Подожди.       Кажется, ему хотелось что-то сказать, но не вышло — рука Джеки, как большая медвежья лапа, накрыла его член. Ви последовал его примеру. Они обхватили друг друга, взяв каждый свой темп.       Ви любил мягко и неторопливо, однако Винсенту нравилось что-то погрубее. Впервые в жизни ему захотелось все же уступить.       — Джеки…       Достаточно было только произнесенного вслух имени, чтобы всё понять. Кольца обжигали холодком чувствительную тонкую кожу. Ви, растиравший смазку по головке большим пальцем, прикусил губу. Ему хотелось сделать это тихо. Он крепче сжал член Джеки в руке, скользя ладонью вверх вниз, не требуя стонов или гримас удовольствия. Они столкнулись носами, но не целовались, лишь ощущая на губах дыхание друг друга. Пару раз Ви слышал, как Джеки грязно ругается на испанском — и неясно было, на него ли или, быть может, на себя, за то, что позволил этому случиться, хотя так не должно было произойти. Ему нравилось прощупывать каждую бугрившуюся венку, ловя краем уха приглушенное рычание, порой полное досады, потому что Ви останавливался и молчаливо дразнил — до тех пор, пока сам, распаленный ласками, не замирал, поджав пальцы на ногах и сдерживая оргазм.       — Ви…       Вспышка! Он кончил, дернувшись и выдохнув с тихим присвистом, как выдыхают успокоившиеся после долгого плача дети. Джеки в последний миг, стиснув его поперек пояса рукой, снова ткнулся губами ему под ухом, но молчал. Потом выпустил его из своей стальной хватки, шумно дыша и прикрыв глаза. Ви, прислушиваясь к его сопению, тоже ничего не говорил — все возможные слова в его голове звучали неправильно и по-дурацки.