Солнечный ожог

      — Мисти, мне нужно…       — Подожди, Ви. Не сейчас. Присядь пока… где-нибудь вон там.       Ей он подчинился охотнее, чем Винсенту — её спокойный мягкий голос не заслужил огрызаний и грубого тона. Спешить, в общем-то, тоже было некуда. Сегодня он не работал. Это почти чудо, если учесть, что Дженкинс, не добившийся его добровольного увольнения, теперь заваливал его работой так, как никого другого. Казалось бы, ничего сложного, сидишь себе, копаешься в файлах, изредка созваниваешься с нужными людьми, но никто лучше корпоративного работника не поймёт, как это на самом деле утомительно — в день Ви столько льстил, лгал, обещал и подкупал, что под вечер без стимулятора язык начинал опасно заплетаться. Того и гляди, сболтнешь чего лишнего. И как только Винсент это терпел? Ежеминутное расшаркивание, ожидание ножа в спину, паранойя… О да, она донимала Ви похлеще всего остального. Зная, что у корпоративных квартир хорошая система защиты, он спал с пистолетом под подушкой — не то для того, чтобы выпустить напоследок пару пуль в незваных гостей, не то оставив для себя одну-единственную, после которой он отправится в мир иной.       — Ви, ты же сделал, как я просила? — подала голос Мисти, продолжая раскладывать на столе карты.       — Что? — не понял он, очнувшись от собственных мыслей и посмотрев на неё.       — В прошлый раз я сказала, чтобы ты нашёл себе другую работу, — она обернулась к нему, слегка нахмурившись. — Ты должен уйти из корпорации.       — Если бы это было так просто…       — Глупый, и на склоне лет можно так всё изменить. Я недавно говорила Вику то же самое. Вот, решила погадать, убедиться, что у него и правда всё идет хорошо.       — У Вика всегда всё идет хорошо.       — Тебе так кажется.       Он откинулся на спинку кресла, покачивая закинутой на колено ногой и оглядываясь. В комнате пахло чем-то землистым и одновременно цветочным — благовония он покупал только у Мисти и больше ни у кого. Ви не имел ни малейшего понятия, подмешивает ли она что-то в их состав, но парочка вдохов помогала расслабиться и на время забыть о неприятностях. Жаль только, что этот дым не мог придать сил, как дорф, и не мог выгнать Винсента. Ви посмотрел на соседнее кресло и представил его сидящим там же в этом своём корпоративном костюме, с гладко выбритыми щеками, пристально взирающим на него своими серыми глазами. Он обрадовался тому, что на практике это невозможно. Винсент жил лишь в его голове, разговаривал только там и замолкал в редкие минуты, махнув на всё рукой.       Эй, а чего это ты тут уселся, почти разлегся, как тюлень на солнышке? Пихни уже эту чокнутую, скажи, что нам надо поговорить. Что я хочу поговорить.       Винсент-то? И о чем же ему вздумалось, интересно, поболтать с Мисти? Об особенностях шизофрении?       Да ладно тебе, чумба, сам же бубнил — мы должны помогать друг другу. А теперь что? Только моими усилиями мы еще на плаву, но ты как всегда не оценил полёт души, уёбок неблагодарный.       — Заткнись… — пробормотал Ви себе под нос.       — Ты что-то сказал? — Мисти встревоженно обернулась к нему. — Я почти закончила.       — Это не я. Это мой… моё альтер-эго.       — Да? — она грустно улыбнулась. — Злится, что его держат взаперти в этой черепушке и пускают на волю?       — Еще бы. Рвётся работать на благо «Арасаки», как всякий добросовестный корпорат, а мне потом лежать с бессонницей из-за стимуляторов и слушать его пиздёж. Я привык, но иногда… Иногда это утомляет. Я беспокоюсь, потому что не чувствую себя целым, понимаешь? Как…       — Как улитка без раковины?       Она подсела к нему, перебирая в руках колоду карт, и Ви, почти умиротворенный терпкими запахами, улыбнулся ей в ответ, подумав, что всё же не зря приехал сюда. В последнее время ему нечасто удавалось повидаться с Мисти и Виком — и снова он винил во всем Дженкинса, мнимого друга, который вцепился в него, подгадав момент, как ядовитая змея, впивается клыками. Винсент предупредил его, что, скорее всего, Артур приступит к более активным действиям, выходящим даже за рамки закона… Ну и черт бы с ним, фыркнул про себя Ви. Зря он, что ли, столько времени держал пистолет под подушкой? Пусть только начальство дёрнется, а уж они вдвоем позаботятся о том, чтобы это было последнее поползновение в их сторону.       — Да, — подтвердил он. — Когда раковина живет своей жизнью, а ты бессилен. Порядок не восстановить.       Ви, у нас давно полный порядок. Хренова гармония, две души поют в унисон, как тебе еще выразиться, чтобы ты допер своим куриным мозгом? Всё на мази. Ты сам мне говорил.       Да, когда-то он и правда так думал, а теперь уже ни в чем не был уверен. Его уверенность таяла с каждым днем, а с каждым часом они падали всё глубже и глубже, и надежда выбраться таяла. Ви лежал в кресле, устроив руки на подлокотниках. Ему не хотелось вставать и куда-то уходить. Не хотелось вспоминать о том, что завтра Винсенту нужно идти работать, чтобы они могли есть и спать в чистоте и тепле.       — Он… — Мисти замешкалась. — Винсент мешает тебе? Ты ощущаешь его как продолжение себя или как… инородный предмет? Как застрявшая пуля в черепе, может быть…       Ви горько усмехнулся.       — Представь себе пулю в черепе, которая кормит и одевает тебя, так еще и советы дельные даёт. Иногда. А чаще всего это просто сукин сын.       — Но ведь всё не так уж плохо.       Дело говорит, Ви. Ты поступаешь неправильно. Ты словно Барт Доус из «Дорожных работ», который не может смириться с тем, что на месте его дома проложат автотрассу.       В этом доме Доус растил своего умершего сына, а дорога пролегала в том числе через прачечную, в которой он работал. Дорога должна была забрать всё самое дорогое, и оставался лишь один выбор — отдать ей это добровольно, по своему желанию, или отбиваться.       — Он хорош только тогда, — процедил Ви, — когда спит зубами к стенке. Когда не указывает, с кем мне трахаться и что мне есть на завтрак. Ладно бы он просто делал своё дело, лизал бы задницу остальным корпо и получал за это деньги, но он возомнил себя главным. Он хочет, чтобы всё было так, как он сказал.       — Кто платит — заказывает музыку.       — Нет, блядь, это так не работает! — он схватился за голову. — Не должно работать!       Мисти молчала. На фоне играла какая-то медленная, расслабляющая, почти гипнотическая музыка, однако Ви слышал лишь стук крови в собственных висках. Даже Винсент заткнулся, и почти видно было, как он, склонив голову чуть набок, наблюдает за ним со стороны, поджав губы. Думает о чем-то своем, разглаживая свой костюм — костюм, ворот рубашки у которого сдавливал Ви горло, а манжеты обвивали запястья крепко-накрепко, и он задыхался в своей офисной комнатушке, судорожно открывая и закрывая ящики в поисках очередного стимулятора. Винсент же чувствовал себя как обычно — он сносил всё, кроме дешевого пойла и шмоток как у шлюхи, укусов клопов и заляпанных спермой простыней.       — Но оно работает, — заговорила Мисти тихо, даже как-то рассеянно и отстраненно. — Ты ничего с этим не сделаешь — только если не ляжешь в какую-нибудь клинику, где тебя начнут пичкать таблетками и выбивать из тебя дурь. На это уйдут месяцы, Ви. Может быть, целые годы. Годы, которые ты не захочешь терять в четырех стенах только для того, чтобы утонуть в долгах за лечение.       — Но…       — Может быть, будет проще, если мы разложим карты? Я помню, ты в это не очень веришь…       Колода в руках Мисти всё притягивала его взгляд. Ви замешкался, смотря на неё, и пробормотал:       — Нет, не надо, пожалуй. Мне кажется, что я непременно вытащу что-нибудь плохое.       — А Винсенту нравятся гадания?       Винсент терпеть не мог всякую потустороннюю чепуху — с этом они с Ви были абсолютно солидарны. Еще секунду поколебавшись, он мотнул головой.       — Не стоит. Убери их. Я заходил ненадолго, так, увидеть вас… Мне уже пора.       Он не был уверен в том, его ли это слова или слова Винсента, ненадолго взявшего всё под свой контроль. Наверное, так и было. Ви недолго понаблюдал за тем, как Мисти прячет карты в расшитый мешочек, бросая на его дно кусочек аметиста, и, не прощаясь, вышел на улицу. Стоял жаркий полдень — такой, что раскалившийся воздух дрожал над поверхностями канализационных люков, решёток, а от сухой пыли моментально засвербило в носу. Вывески тут и там задорно мигали, словно издевались над ним, заманивая внутрь, но он, памятуя об угрозах Винсента, не сделал ни шагу дальше, тупо уставившись перед собой. Вызвать свою машину? Слишком подозрительно будет выглядеть — парень в запылившейся, потрепанной одежде усаживается в чистенькую дорогую тачку. Нет, так никуда не годилось.       Позвонить Дженкинсу? Позвонить и заявить об уходе по собственному желанию… Ви ухмыльнулся мстительно, оглянувшись назад, на чернеющий дверной проём «Эзотерики Мисти». Не такой уж он и беззащитный на самом деле, если знает, как сделать Винсенту больно, как разозлить его, как красная тряпка приводит в бешенство быка.       — Я ведь позвоню… — прошептал он одними губами.       Что ты сделаешь, Ви?       В голос Винсента просочилась непрошенная тревога.       — Я скажу Дженкинсу, что брошу работу.       Ты не посмеешь, Ви. Нужно иметь стальные яйца, чтобы идти против меня. Нужно быть уверенным, что исход не заставит тебя пожалеть. Скажи, ты уверен?       Конечно, он не был уверен. Он почувствовал, как вспотели собственные пальцы, стиснутые в кулак и побелевшие от напряжения. Пот выступил на лбу, скатился парой горячих капель между лопаток — там, где его несколько часов назад целовал Джонни. Ви захотелось вернуться в тот промежуток времени хотя бы ненадолго, избавиться от необходимости думать о том, что будет дальше. Он нащупал оставленный им на шее след от укуса, налившийся кровью, отдающий приятной болью. Наверное, это ненормально — получить такой кайф от одной ночи, проведенной вместе с человеком, которого он толком не узнал, но всё же он кайфовал. Джонни перетрогал его за ночь везде, где только можно. Отпечатки его ладоней — живой, теплой и кибернетической, — горели по всему телу под одеждой.       — А ты, Винсент? — усмехнулся слабо он. — Тебе же тоже понравилось?       Винсент ему не ответил.

***

      — Сигнал отключен, — известил его бесплотный женский голос. — Добро пожаловать домой, Винсент.       — Ага, и тебе того же… — пробормотал он, закрывая за собой дверь — вспыхивавший повсюду белый свет был уже в некотором роде привычным делом. Когда у тебя в квартире, казалось, даже толчок может заговорить в любой момент — перестаёшь удивляться автоматическим лампам. Задержавшись немного в прихожей, чтобы сбросить с ног ботинки, он стащил с себя запыленную кожаную куртку и джинсы, и прошел в маленькую ванную, сняв с крючка халат. Личный компьютер мерцал новыми иконками, но Ви не торопился его проверять. Он посмотрел на себя в зеркало, прищурился едва, поджал губы. На улыбки настроения не было.       — Что, хочешь снова взять всё на себя? — спросил он в тишине, смочив ладонь холодной водой и проведя пальцами по щетине.       Молчание — знак согласия. Сама собой, рука потянулась дальше, к небольшому белому шкафчику, бесшумно открыла дверцу и зашарила по полкам в поисках необходимого. Ви не особо любил утруждать себя такими вещами, а это означало, что Винсент любезно принял его приглашение. Распределив пену по щекам, он принялся неторопливо бриться.       Он получил квартиру в новехонькой мегабашне, построенной совсем недавно специально для корпоративных сотрудников. Вещей было сравнительно немного. На первый взгляд могло показаться, что те, сверху, даже заботились о тебе — тут и новенькая кофеварка, после которой кофе не горчит и на вкус не полное дерьмо, еще завезли простенькую систему ИИ, которая следила за домом и вообще помогала в бытовых вещах. Твоё дело, считай, только кастрюлю на плиту поставить, а уж если ты и вовсе предпочитаешь уличную еду и не утруждаешь себя готовкой, она любезно и ненавязчиво позаботится о том, чтобы за время твоего отсутствия всё было выключено и ничего не замкнуло. Винсенту, ценившему порядок, это нравилось. Ви же пришлось привыкать к ежедневному приветствую несколько дольше.       Всё было замечательно, кроме одного. В любой эта прекрасная служебная квартирка могла достаться кому-то другому.       Ви закончил бриться и сполоснул лицо. Глянув на себя еще раз в зеркало, он тихо чертыхнулся и стёр пальцами выступившую на подбородке каплю крови. Порезался все-таки.       Дома не было ничего, кроме пива, какого-то плесневелого сыра и подозрительных остатков китайской еды, но он не чувствовал голода даже спустя столько времени. Открыв бутылку и небрежно швырнув крышку на кофейный столик, он направился к компьютеру и принялся разбирать почту. Первой на глаза попалась краткая записка от Артура Дженкинса, который иногда даже через экран умудрялся брызгать слюной в своих подчиненных — Ви замечал за ним в последнее время излишнюю нервозность, но молчал, хотя все догадки сводились к давлению со стороны «верхушки». Поскольку друзьями они с Арти теперь не являлись, влезать в его проблемы Винсент посчитал излишним. Он принялся листать дальше. Счета за аренду квартиры не нашел, да его там и не могло быть, иначе со стороны «Арасаки» это было бы несправедливостью по отношению к своим работникам. Письмо от Джеки, десятое за неделю, как попытка вытянуть Ви из водоворота дел, провалившаяся вместе со всеми предыдущими. Ему даже хотелось напечатать ответ, но желание сделать еще пару глотков из бутылки оказалось сильнее. Он позволил телу утонуть в кресле, вытянув ноги вперёд.       Когда-то давно еще целый, не расколотый надвое парень не мог и помыслить о такой жизни, а теперь смотри-ка, всё получилось. Ви допивал пиво, уставившись в потолок. Помедлив, он сказал:       — Включи красное освещение.       — Боюсь, — откликнулся ИИ, — что при таком уровне света вы можете ощутить дискомфорт при чтении и просмотре…       — Насрать. Красное освещение.       — Как скажете, Винсент.       Игрушки такого типа, те, что более продвинутые и умные, могли прослушивать владельца и отправлять данные обо всех его разговорах кому следует. Интересно, а его ИИ тоже этим занимался? Лампы работали на полную мощность — так, что стены окрасились в алый, словно кто-то опрокинул на них ведро крови. Но ему нравилось. Он лениво крутился в кресле и всё думал над заданным самому себе вопросом о возможностях умной системы. Если спросить её — она, конечно же, так просто ничего ему не расскажет, однако не изволь беспокоиться, Винсент, мы всё равно это выясним.       — Ты меня пишешь? Отвечай, железка.       ИИ молчал. Ви с громким стуком поставил недопитое пиво на стол и направился к постели — он откинул правую подушку и вытащил спрятанный там пистолет, прицеливаясь в пустоту.       — Рекомендую вам немедленно опустить оружие, — моментально ожил женский голос.       — Что, ссышь, сука? — хмыкнул он. — Правильно делаешь. Так что, пишешь меня?       — В соответствии с данными инструкциями я обрабатываю каждый ваш запрос, а также посторонние звуки и разговоры. Эта операция необходима для вашей безопасности, чтобы вы и дальше могли усердно трудиться на благо нашей корпорации.       Иными словами, в каждом шорохе они стремились найти хоть какой-нибудь намек на предательство или незаконную деятельность, чтобы с помощью шантажа держать его в узде. Бесплотная дамочка запрограммирована врать в открытую, её устами управляли единички и нолики, но Ви, помедлив несколько секунд, опустил пистолет. Он повалился на кровать, раскинув руки и ноги, и вздохнул. Не стоило даже перед самим собой делать вид, что он об этом и не подозревал, когда только въехал сюда. Нет, это было совсем не так. Разумеется, он не стал раздирать панели, раскручивать каждую вещичку в поисках прослушки, но по наивности когда-то ожидал большего доверия к себе. Большая ошибка, однако на ошибках принято учиться, что он и сделал.       — Бартон Джордж Доус, да? — спросил он негромко, глядя вверх, а красноватые отсветы гуляли по его лицу и телу. — А ты всегда говорил, что я читаю дерьмо.       Впереди еще столько дел, столько проблем, с которыми нужно разобраться, но ему не хотелось никуда идти. Может быть, сил хватило бы только на то, чтобы добраться до кухни и смешать себе коктейль из ликера и газировки. Ценители алкоголя скажут, мол, дрянь откровенная, а ему нравилось. Он бы посоветовал эту смесь Дженкинсу — хорошо спасала от шалящих нервишек, но, ясное дело, Артур предпочитал потягивать виски со льдом и делать вид, что всё в порядке.       Он спрятался за шторами от ночного города, заново привыкая к царящей в квартире тишине. Ви-угонщик спал бы сейчас, наверное, под каким-нибудь навесом, съежившись от холода, или ютился бы в одной комнате с Джеки, прижимаясь к его теплому боку — там всё в прошлом, но иногда, очень редко, приятно вернуться и прожить его еще раз, тем более что никто из них не был против. Ви бы обхватил рукой, насколько получится, пристроил бы ногу на бедре, утыкаясь в медвежью широкую спину и чувствуя, как Джеки инстинктивно сводит лопатки — не потому что ему неприятно, но потому что дыхание немного щекотное. Они пролежали бы так минуты две, прежде чем лениво перейти к раздеванию, а потом к взаимной мастурбации. Это была не игра в детскую неопытность — просто им некуда было спешить, они ничего друг от друга не требовали, в особенности верности. Не более, чем приятное развлечение, закончившееся, когда Джеки сошелся с Мисти.       Ошибкой было вспоминать про него. Ви опять ощутил потребность в чьем-то внимании — в конце концов, он был хорош, он нуждался в том, чтобы ему говорили об этом почаще, чтобы не льстили, выпрашивая лишние пару эдди, а признавали его достоинства. Дотянувшись до сигарет на столике и закурив, он задумался. Вызывать кого-то из своих, уже знакомых не стоило — будет скучно и совсем не так, как ему хотелось бы. Задача проститутки любого уровня — заработать деньги, а он хотел спутаться ради удовольствия и ничего другого, и потому набрал Джонни.       Ему ответили не сразу и всё это время, глядя перед собой, Ви думал о том, как же всё по-идиотски в итоге обернулось. Он ведь мог бы снова надеть те самые шмотки и пойти в тот же клуб. Или в другой. Вместо этого он звонил человеку, с которым его связывал лишь секс на одну ночь. Что уж говорить, он и номер вытянул только потому, что они были пьяны. Потому что Винсент по неизвестной причине на этом настоял, а сейчас заткнулся, притих, устав, видимо, критиковать каждый его шаг.       С той стороны раздался тихий щелчок.       — Что за сукин сын раскопал мой контакт… — донеслось до него злое ворчание.       Видишь, Ви? Он тебе совсем не рад. А чего ты ждешь? Что он приедет и удовлетворит твоё желание поебаться? Можно подумать, у него нет других дел. Ты вечно ждёшь, что всё внимание достанется тебе и никому другому. В какой-то степени ты такой же, как я. Заносчивый педрила.       — Это я, — сказал он, изо всех сил пытаясь избавиться от назойливого голоса Винсента. — Ви.       — Не помню, чтобы мы договаривались связаться, Вики.       — Знаю. Но я всё равно позвонил. Хочу встретиться. Только не в том клоповнике, который был прошлой ночью.       — Какой нежный, прямо-таки целочка, выбирающая, где бы получше отдать свою девственность. Как насчет пористых резинок со вкусом клубники и банана? Или тебе больше по душе такие, с усиками?       Ви слушал его, а заодно отчетливо уловил смешок Винсента в своей голове. Он почувствовал, что краснеет, но совсем не от сказанного, а от того, каким тоном все это было произнесено.       — Заткнись и приезжай к…       — Сегодня не могу, — оборвал его невозмутимо Джонни. — Миленько, что ты ищешь второй встречи, но не могу.       — Почему? — тупо спросил Ви, нахмурившись.       — Дела. Жизнь состоит не только из неистовой ебли, Вики. Я думал, ты знаешь.       — Знаю, но… — он помолчал, рассеянно почесывая лобок отросшими ногтями. — Было бы неплохо повторить.       Они замолчали — на минуту, кажется, или на две. Ви играючи оттягивал резинку немного сползших домашних штанов, прислушиваясь к чужому дыханию на той стороне. Потом он невозмутимо стянул их пониже, накрыв рукой пах и пытаясь представить, что это ладонь Джонни.       — Я уже закупаю оружие и патроны, — прошептал Ви. — Скоро выполню первый заказ и завяжу со взломом. Скажи, что рад за меня.       Он верил в собственную придуманную легенду про угонщика тачек. Даже улыбнулся блаженно, представляя её, эту жизнь наёмника, полную опасностей, но щедрую на эдди.       — Не скажу, — ответил Джонни. — Никакому соло бы так не сказал. Вы все в итоге плохо кончаете.       Но Ви было всё равно. Усмехнувшись, он слегка двинул рукой, потираясь об неё сквозь ткань белья.       — Да ладно тебе. Вдруг мне повезёт? Ты же не предсказатель, Джонни, ты — вредная сука, которая не хочет приехать и повеселиться.       — Можешь подрочить на мой голос, пока мы болтаем.       — Этого мало.       А ведь он делает тебе большое одолжение, Ви. Мог бы уже давно повесить трубку и послать тебя нахер с твоими влажными фантазиями под вечер. Лови момент!       — Не знаю, что мне нравится больше — то, как ты настойчиво просишься на член или то, как ты смущаешься от описания гандонов. Так как, пористые или с усиками?       — Лучше вообще без гандона, — прошептал Ви, осторожно потягивая вдетое в сосок колечко.       Блядь, Ви, только попробуй в следующий раз не предохраняться. Ты течная сучка без тормозов, черт возьми, как же я тебя ненавижу.       Заткнись, Винс.       — Предпочитаешь резвиться на голое тело?       Не выдержав, он подрагивающей рукой поскорее стянул с себя белье, сплевывая на ладонь.       — Хер с тобой, Джонни, уговорил.       Впервые ему было абсолютно насрать на то, что там себе думает Винсент — его время придет завтра, когда он набросит на плечи пиджак корпората, чтобы снова и снова шантажировать, убивать, подкупать и злить Дженкинса своей непреклонностью, а пока что… Ви поудобнее устроился на кровати, вытянув ноги, сглотнул, влажной от слюны ладонью обхватывая член.       — Уверен, что… — собственный голос звучал в ушах немного смазанно и глухо. -…не хочешь приехать?       — Поиграюсь с тобой на расстоянии, пока есть время. Готов, Вики?       Ему хотелось сказать, что никакой он на самом деле не Вики, а Ви, что это сокращение не от Виктора, а от Винсента, но язык в разом пересохшем рту шевельнулся иначе.       Интересно, почему я не кидаюсь сосать своему начальнику каждый раз, когда хочу повышение? Что ты думаешь, Ви? А ведь отличная идея.       — Да…       Он всегда трахался вживую и ни разу не пробовал делать это по связи, лишь слыша другого человека, но ему уже нравилось. Свободная рука свесилась с края постели, принялась шарить под кроватью в поисках коробки с игрушками, пока Джонни хрипловатым голосом продолжал с ним говорить:       — Знаешь, что было самым приятным в том мотеле?       — Что?..       — Тот момент, когда я вжал тебя в стенку и нащупал твой стояк. Как мало тебе нужно времени, чтобы возбудиться.       Ви не относил это качество ни к положительному, ни к отрицательному. Было бы хуже, подумал он, не вставай у меня вообще. Он прикусил губу, с судорожным выдохом сминая покрывало ногами.       — Ты же наверняка о чем-то думал тогда, — Ви, толкавшийся в собственный кулак, остановился, услышав вкрадчивое утверждение, больше походившее на вопрос.       Интересно, что именно заставило тебя продолжить это знакомство? Тебя возбуждают его патлы? Или его рокерский прикид? Или его хромированная рука?       — Да, — ответил он тихо, бросив попытки добраться до коробки и откинувшись на подушки. На той стороне отчетливо зазвенела пряжка ремня и вжикнула расстегиваемая молния — Ви сглотнул, краем уха поймав неровное дыхание Джонни. Он представил, что тот точно так же лежит на постели, полуодетый, и точно так же дрочит вместе с ним безо всякого стеснения. А тогда, когда они ехали в машине, он воображал, как Джонни положит ему на колено свою серебристую кибернетическую ладонь. От этого воспоминания по коже побежали мурашки и он проглотил стон, ущипнув себя за отвердевшую бусинку соска.       — Ну? Что это было, Ви? Какая-нибудь грязная порнушка с нашим участием?       — Это было…       Он обхватил большим и указательным пальцем влажно поблескивающую головку, как это сделал бы Джонни — пощекотал дырочку уретры, почти беззвучно дернувшись и стиснув зубы. Несколько подушек свалились на пол.       — Не тяни, Ви.       — Твоя рука, Джонни, — прошептал он сдавленно. — Я представлял себе, что ты можешь ею вытворять, и это… Это выебало мне мозг…       И Винсенту тоже. Винсенту, охочему до разных новых имплантов, это понравилось.       Я хочу, чтобы он держал меня за горло этой рукой, пока мы будем трахаться, Ви. Я хочу словить собачий кайф. Скажи ему об этом. Скажи ему. Скажи, Ви!       — Придуши меня, Джонни…       Ладонь, лежавшая до этого на груди, машинально потянулась к шее — как будто бы ею кто-то управлял, хотя Ви, конечно, осознавал, что это лишь он сам. Это лишь его фантазии. Его и Винсента. Он не знал о человеке буквально ничего, кроме имени, но и этого, казалось, было вполне достаточно. Пальцы сомкнулись, сжались посильнее — он слышал, как на той стороне что-то зашуршало, а потом что-то влажно и пошло захлюпало, как в дешевой порнухе. Говорить они больше не могли. По крайней мере, Ви не мог, не ослабляя хватки на горле и подергиваясь — тело, чувствуя опасность, противилось, отчаянно хотелось вдохнуть хоть немного воздуха, но он не позволял себе этого и Винсенту тоже не позволял, прокручивая в голове одни и те же злорадные фразы. Ты же этого хотел, сукин сын? Ты же хотел кайфа? Ты получаешь его прямо сейчас?       Он содрогнулся с тихим хрипом, впиваясь ногтями в шею и бурно кончив себе на живот, влажно блестевший от капелек пота.       — Ви… — он слышал дыхание Джонни — громкое, загнанное и совершенно сбившееся, но ничего не мог ему ответить. Лишь догадывался, что сорвались они почти одновременно.       Легкие слегка покалывало, блаженная дрожь в теле всё никак не проходила. Они молчали, приходя в себя.       — Позвонить тебе завтра? — прошептал Ви, медленно приоткрыв глаза. — Или пошлёшь меня? Скажешь, что я ебанулся…       Мы. Мы ебанулись, чумба. Не забывай об этом.       — Позвони, — ответил Джонни, щелкая зажигалкой на том конце. Ви бы на его месте сейчас курить не решился. — И не забудь адрес мотеля прислать.       Смятое покрывало липло к мокрой спине. Ви, совсем не обращая на это внимание, медленно перевернулся сначала на бок, а потом на живот, сверля отсутствующим взглядом стоявшую на тумбочке статуэтку из темного дерева, походившую на два переплетенных между собой тела. Он провалился в глубокий сон.