Война с «Клыком»

      Уорен сидел на втором этаже «штаба» и изучал документы, найденные в ящиках стола. В металлической печке потрескивали дрова.       «Так, очередная карта, масштаб три мили… Вот же понабрали, сволочи. Откуда вы их взяли, на принтере что ли напечатали? Так… Ладно, к черту. Стоп-стоп, а этого я раньше не видел…».       На глаза ему попалась какая-то бумажка, очевидно — листок, вырванный из блокнота. На нем были карандашом коряво написаны какие цифры. «Четвертое… Седьмое… Десятое сего месяца. Так, а здесь, похоже, изображен план какого-то помещения или склада. Интересно, что животные там забыли… Черт. Это складские помещения в доках, все по одним стандартам сделаны, искать какой-то нужный — как иголку в стоге сена. И сено спалить не получится… Они не записали, поленились. Между прочим, это показывает хоть какие-то задатки интеллекта у террористов. Вот же дьявол».       Затем Шервуд отыскал среди стопки карт одну, на которой была изображена территория порта Мантла. «Возможно, это грузоперевозки, оружия или очередных кандидатов на тот свет — неважно. По сути, эти маяки — отличное место для наблюдения, а с оптикой еще и лучше. Интересно, догадываются ли об этом вояки-полицейские… Хе-хе. Черти. Встретить их я точно не хочу. А впрочем, пусть ищут и берут — из тюрьмы сбегу».       GHK-109B для этого дела подходила как нельзя лучше. Достав ее из сейфа, Уорен принялся за чистку оружия. «Оружие всегда необходимо содержать в чистоте, полной исправности и постоянной готовности к боевому использованию», — вертелась в голове фраза из наставления по стрелковому делу. Этих учебников приходилось читать много, хотя для Уорена это не было проблемой — читать он любил. В подростковом возрасте любимыми книгами были мемуары участников Великой Войны — все книжные полки были заставлены ими.       Закончив с винтовкой, Шервуд принялся за пистолет. Это оружие всегда было при нем — привык к такому за время работы в охране. Свой табельный он назад не получил по неизвестной причине, однако использовать его было бы верным самоубийством — после первого же удачного выстрела определили бы, на кого оружие было оформлено.       Так же в другом кармане он носил патрон «для себя», хотя это походило на слишком хреновую шутку — застрелиться из пистолета калибром девять миллиметров можно было, только полностью истощив ауру. Нужно было что-то посерьезнее, скажем, «Лагранж» 357-го. А впрочем, к черту эти мысли! Еще рано помирать, незаконченных дел выше крыши. А когда они закончатся, глядишь, и со временем стимул для жизни появится. Однако, с другой стороны, что ждет Уорена, записавшегося в преступники, говоря языком законов? Пожизненное, если при задержании не убьют. Возможно, трупы террористов будут, как смягчающее обстоятельство. Но, несмотря на такое мрачное будущее, Шервуд твердо решил завершить дело до конца, он жил этим, он дышал воздухом и ходил по этой земле только для единственной цели — отомстить. Кто-то сказал: «Чем больше человек теряет, тем сильнее он становится». А древние в свое время тоже изрекли умную фразу: «Да совершится правосудие, даже если от этого погибнет весь мир».       В первое время после ранения Уорен мучался «синдромом выжившего» и мечтал о том, чтобы пустить себе пулю в голову. Не получилось — не было из чего. Откуда в больнице оружие? А затем, как говорится, «будто алмазная пуля пробила лоб» — можно же убивать не себя, а других. С тех самых пор Шервуд перестал думать о попытках суицида, от этих мыслей остался лишь идиотский черный юмор, причем больше было первого, чем второго. «Застрелиться? Забавно. Из миномета? Да не, не по карману такое».       Убрав пистолет в кобуру, Уорен сразу заготовил провизию на день, так как завтра пришлось бы валяться на одном из маяков в порту целые сутки — время прибытия, или, может, сделки было неизвестно. Что-то подсказывало Шервуду, что его догадки насчет перевозок верны. «Интересно, откуда и что же они отправляют морем?» — размышлял он. «Допустим, судно идет из Менаджери… Хм… Оружие? Вряд ли, у нас в Атласе его больше, чем во всех оставшихся королевствах и странах Ремнанта вместе взятых. Может, информация? А какой в этом смысл? Это тоже не подходит — шифрованные каналы связи еще никто не отменял… Хотя у животных хватит мозгов ими пользоваться? Загадка природы. Остается только одно — шаблоны для штамповки боевиков, — он криво усмехнулся, — людьми их назвать невозможно, мясо пушечное. Хотя, видел я отдельные… гм… кадры. Охотники-фавны изо всех академий, свернувшие на скользкую дорожку, белоклыковские подонки с хорошей подготовкой и личным опытом… Вполне возможно, что посылают инструкторов… Да к дьяволу их всех! Кто б там ни был, мне плевать. Вариантов немного — пан или пропал. Предпочитаю первое, всем несогласным — добро пожаловать в морг».

***

      На маяке было холодно, сыро и немало снега, который пришлось разгребать ногами. Распинывать, если быть точным. Расчистив место, Уорен лег на металлический пол, поставив винтовку на сошки и бросив рядом рюкзак. Глянул, на всякий случай, на часы — четыре утра. Да, рановато. В такое время Шервуд всегда был невыспавшийся и злой, как тысяча чертей, но что поделаешь — фавны сами себя не убьют.       Пока Уорен концентрировал свое внимание на различных, наиболее подозрительных, по его мнению, судах и складских помещениях, в его голову лезли различные мысли, некоторые едва ли не за гранью фантастики — например, высадка морского и воздушного десанта на Менаджери после бомбардировок ключевых объектов. Воображение даже рисовало такую картину — в небе купола раскрывающихся парашютов, морпехи пробиваются вперед, захватывая укрепления одно за другим, кругом валяются трупы боевиков, исковерканное оружие, раздолбанная техника и разрушенные блиндажи… И этот запах сгоревшего, отстреленного праха по утрам…       Шервуд помотал головой, отвлекаясь от размышлений, затем тихо рассмеялся: «Амбиции, как у генерала, а сам я кто? Но с другой стороны, если собрать все аргументы в одно большое дело, изложить на бумаге и передать, скажем, тому же начальнику разведки Айронвуду, если он еще жив. Он бы точно согласился, жаль, что Озпин не разрешит. Почему какой-то учитель командует человеком, занимающем высокий военный пост в другой стране? Впрочем, мне класть на этих политиканов, у них у всех наверняка есть желание упечь меня за решетку. А могли бы создать специальный отряд, допустим, для разведки и уничтожения террористических угроз. Я бы туда нижним чином пошел, причем с удовольствием».       Уорен имел странную черту — он мог думать о чем угодно, но и замечать то, что происходит вокруг него. Например, вон тот корабль, который завернул в порт. Шервуд прильнул к прицелу, надеясь разглядеть тех, кто был на борту, фавн уже вызовет подозрения. Главное, не потерять из виду это судно. Понаблюдав минут десять, он плюнул вниз. Это пустышка, хотя, с другой стороны, еще не вечер, а раннее утро.       Время шло, порт проснулся и начал жить своей жизнью — мимо проплывали, становились или покидали доки суда, пыхтели буксиры, раздавались корабельные гудки и даже иногда кто-то орал в рупор. Портовые работники сновали туда-сюда, и это мелькание даже начало утомлять Уорена — мало того, что ничего подозрительного он пока не увидел и терял время, так еще и хотелось спать, он провалялся на этом маяке несколько часов, иногда вставая и разминая затекшие конечности. Чтобы не вырубиться, он схватил пригоршню снега и начал просто-напросто растирать им свое лицо. Это помогло, спать больше не хотелось, только надолго ли этого хватит — непонятно. Кажется, что нет.       Уже начали сгущаться сумерки, когда уже полусонный Шервуд разглядел в прицел судно, шедшее малым ходом, похоже, что скоро сбросят якорь. На палубе толпились фавны — первый признак. Одеты они были в морскую форму флота Менаджери, и неизвестно — действительно ли они принадлежат к нему или же это маскарад.       Уорен, примерно определив место, где они собираются пристать, начал спускаться вниз по лестнице с маяка. Весь сон словно стряхнуло, появилось азартнное предчувствие схватки. Повесив винтовку на плечо, Шервуд бросился бежать, иногда пугая редко встречавшихся по пути докеров — большая часть из них уже разошлась по домам. Они лишь пожимали плечами, чесали пятерней в затылке и тихо произносили вдогонку какие-то фразы с ноткой непонимания и раздражения.       Оказавшись на причале, он, подождав, когда судно пришвартуется, заорал, вскинув оружие: — Стоять! Оружие на землю, руки за голову!       Террористы, быстро оценив свои шансы — восемь против одного, суетливо полезли за оружием кто в карман, кто за пазуху. Уорен, передвинув флажок ведения огня на автоматический, не целясь, навскидку открыл огонь первым, положив почти всех. Те, кто успел пригнуться, начали стрелять в ответ, но Шервуд запрыгнул прямо на палубу, лишь получив пару пуль, которые были блокированы аурой. Уорен, выстрелив в высунувшегося из-за укрытия фавна, повернулся ко второму, который расстрелял все патроны и судорожно перезаряжал пистолет. Боевик, увидев перед собой, как он подумал, полицейского, бросил пистолет и поднял руки вверх. Шервуд, отбросив оружие ногой, грозно спросил: — Что или кого вы перевозите?! — Мы… мы… перевозим наших братьев… — залепетал тот трясущимся голосом. — Где они?! Отвечай, быстро! — В… т-т-трюме… Не убивай…       «Понятно…» — решил Уорен, затем поднял винтовку и пустил пулю фавну в голову.       Внезапно дверь в каюту открылась, оттуда высунулся очередной фавн, вооруженный пистолетом-пулеметом, и начал стрелять. Уорен рухнул на палубу, выпустив короткую очередь, но все же террорист оказался проворным и успел закрыть дверь, все пули угодили в нее. Шервуд остался на месте, выжидая, не выглянет ли фавн снова, не попытает ли удачу. Так и получилось — видимо, боевик менял магазин в оружии, а затем снова выглянул, иногда постреливая в темноту. Шервуд нажал на спуск, просвистело несколько пуль. Фавн, не имевший открытой ауры, отшагнул назад, затем вдруг упал на живот. «Минус», — отметил в голове Уорен, отталкивая стволом винтовки дверь и осторожно заходя внутрь. В коридоре было светло, по бокам — еще несколько дверей в каюты, по три с каждой стороны, всего шесть. Сняв с винтовки оптику и повесив ее за спину, Шервуд вытащил из кармана пистолет, и, взяв его в правую руку, левой открыл дверь и заглянул в каюту. Никого. И во второй тоже. В третьей же оказался фавн, при виде постороннего схвативший дробовик. Уорен успел выстрелить ему в живот два раза, боевик скрючился, и, захрипев, упал на бок. В четвертой тоже никого не оказалось, в пятой было двое, но Шервуд пустил каждому из них пулю в лоб. Тщательно проверив судно и прикончив еще пятерых — четырех на камбузе и одного на мостике — он отправился в трюм, только вот пробиться туда не удалось — фавны-нелегалы при звуках стрельбы заперлись и не желали даже носа показывать наружу. — Вылезайте! — Уорен постучал сначала рукой, потом ногой, затем прикладом. — Военная полиция! — Докажи, падла! — Могу номер жетона сказать, только проверить вы не сможете! — Ты брешешь! — Открой и посмотри, если хочешь убедиться! — Почему ты один? — Остальные охраняют периметр. — Да хорош нам на уши приседать! Мы сейчас все судно на воздух поднимем! — Теперь моя очередь не верить. Ну, убьете вы меня одного, и что? Хотя вы, идиоты, мизинца на левой ноге не стоите. — Послушай, человек! Разве ты не догадываешься, что скоро всем вам конец?! Огонь революции невозможно потушить, он лишь набирает масштабы и скоро поглотит весь этот мир, и тогда вы, мерзкие людишки, не сможете его потушить! Ве… — Заткнись! Допустим, ты выиграл лишнюю минуту своей никчемной жизни, — процедил сквозь зубы Шервуд. — Все, финита ля комедия!       Он прикрепил на дверь подрывной заряд слабой мощности, и, отойдя на безопасное расстояние, нажал кнопку. Раздался взрыв, дверь выбило, а вслед за ней полетела противотанковая граната, потом противопехотная. Грохот, истошные крики, предсмертные хрипы, ругательства — все смешалось в дикую симфонию.       Бросив напоследок несколько дымовых шашек, Уорен покинул судно.

***

— Ну, что у нас на этот раз? — спросил Салливан, пройдя через заградительную ленту. — Сорок трупов в общей сложности. Снова «Бубновый туз», его метка, ответил лейтенант Грей. — Видимо, было, за что убивать… — пробормотал капитан, осматриваясь. — Судно ходит под флагом Менаджери, шестнадцать человек корабельной команды — граждане этой… гм… страны. У них, однако, оказались незарегистрированные стволы. Оставшиеся двадцать четыре так же уроженцы Менаджери, пытались нелегальным путём перебраться в Атлас. Несколько единиц автоматического оружия, тоже перевозимого в трюме, так же без лицензии. — Канал поставки новоиспеченных боевиков «Белого Клыка» к нам, — сделал умозаключение Салливан. — Очень похоже, — кивнул лейтенант. — Когда судно пришвартовалось, наш виджиланте сначала перестрелял всех, кто был на палубе, затем зачистил каюты, камбуз и мостик корабля, после чего спустился в трюм, подорвал вторую дверь, забросал сидевших внутри нелегалов гранатами, между прочим, одна из них высокой мощности, похоже на кумулятивную противотанковую, и четыре дымовые. Те, кто не погиб сразу, умерли от удушения или ран. — Жестоко, — без тени сожаления усмехнулся капитан. — Террористов жалеть нечего. — Парень реально псих, — продолжил Грей, — никого в живых не оставляет. — Сильно ему насолили эти террористы, — решил Салливан. — Кстати, вот вам и подозреваемый — нужно искать молодого человека от двадцати или двадцати пяти лет, потерявшего каких-либо родственников во время теракта «Белого Клыка». — Боюсь, что таких много будет. Между прочим, наши и секретники проверили список, который мы оставили — по нулям. Никто не подошел. — Систематизировать нужно, — наставительно сказал капитан. — Возраст от двадцати лет, работа в силовых структурах, потеря родственников. — Разрешите доложить? — к офицерам подошел детектив. — На маяке и около него нашли кое-что. Человек забрался наверх и пробыл какое-то время там, после чего слез. На снегу он оставил следы обуви. — Так-так, какие следы? — с живым интересом спросил лейтенант. — Армейский зимний ботинок с высоким берцем сорок третьего размера, новый, изъянов на подошве нет. — Такой в любом магазине обуви сейчас купить можно, — разочарованно пробормотал Грей. — Ошибаешься, это дает некоторые зацепки. Например, рост от ста семидесяти пяти, не ниже. И размер обуви тоже, между прочим. Добавь к описанию, — сказал Салливан, думая о том, что зря он бросил курить шесть лет назад.