Мой (не) родной братик

(Тэхёну – 16 лет, Чонгуку – 25 лет)       Последние два года мысль о Тэхёне, его любимом младшем брате, неотступно преследовала Чонгука, терзая душу невыносимым осознанием: Тэхён – его истинный омега. Эта мысль обжигала словно пламя, повергая в смятение и отчаяние. С шестнадцати лет Чонгук мечтал о встрече со своим истинным, лелея грезы о крепкой и дружной семье. И каким же горьким было разочарование, когда судьба указала на брата. Все воздушные замки, где они вместе, где их любовь рождает семью, рухнули в одно мгновение. Тэхён еще так юн, он – его брат… родители никогда не поймут, не примут эту связь, пусть даже они и истинные. Так твердил себе Чонгук. Но с каждым днем он все сильнее погружался в омут запретной любви.        Тэхён расцветал, превращаясь в дивного, стройного омегу, чья красота и обаяние могли свести с ума любого. Чонгук отчаянно боролся с собой, убеждая, что это неправильно, невозможно, но чувства лишь разгорались, подобно пожару в сухой траве. Если бы он только знал, что эта страсть взаимна… возможно, тогда он решился бы на безумный шаг. Но это лишь зыбкая надежда.       Тэхён, как уже было сказано, стал прекрасным омегой, обладателем бархатистого голоса, околдовывающего каждого, кто его слышал. Альфы стаями вились вокруг него в школе, жаждая хотя бы мимолетного взгляда, но все их попытки были тщетны. Сердце Тэхёна принадлежало брату, с которым ему не суждено быть вместе. Эта мысль мучила его, заставляя искать выход, убеждая себя двигаться вперед, похоронить эту обреченную влюбленность и попытаться построить отношения с кем-то другим. Он даже попробовал. С Джису они встречались целый месяц, и Тэхён даже привел его домой. В один из таких дней, когда они вместе переступили порог, их встретил Чонгук. И брату явно не понравилось видеть Тэхёна в компании альфы. Flashback       Джису, как обычно, напросился в гости к Тэ. Омега, хоть и с неохотой, согласился. Джису изводил его желанием поцеловать, что дико раздражало Тэ. Почти месяц отношений, а желанного поцелуя так и не случилось. Тэхён отмахивался, твердя о неготовности, но правда была куда горче – он просто не хотел. Его губы жаждали лишь прикосновения брата. Мысль о том, что этот спектакль пора заканчивать, с каждым днем становилась все навязчивее. Забыть брата не получалось, разлюбить – тем более. Тэ всё так же тонул в его омуте и мечтал лишь об одном – признаться во всем.       Войдя в дом, они, как и ожидалось, не встретили ни души. Тэхён отправил Джису в свою комнату, а сам направился на кухню в поисках чего-нибудь съестного. Роясь в холодильнике, он услышал тихие шаги за спиной. – Джису, я же просил подождать в комнате. Вечно ты меня не слушаешь, – обернувшись, Тэ замер, увидев вместо Джису Чонгука. – Кто такой Джису? Твой приятель? – спросил альфа, опасно приближаясь. – Вообще-то, мой парень, – гордо, сам не понимая зачем, выпалил Тэхён. – У тебя есть парень, а я узнаю об этом лишь сейчас, – в голосе Чонгука проскользнула неприкрытая грусть. – В последнее время мы не особо близки, да и с чего вдруг я должен тебе отчитываться? – ответил Тэхён, собираясь уйти, но брат преградил ему путь. – Потому что я твой брат, и я должен знать всё! А вдруг этот Джису какой-нибудь извращенец, который воспользуется тобой и бросит, опозорив на весь свет, – с явным раздражением прорычал Чонгук. – Ах, вот как ты заговорил! И вообще, что тебя сюда привело? Ты в последний раз здесь был, когда за документами приезжал. Что случилось на этот раз, м? – Тэхён не сдержался, повысив голос. Какое право имеет Чонгук требовать от него отчёта? – Может, я просто соскучился по своему брату и решил провести с ним время? – ответил Чонгук, по-прежнему сжимая запястье Тэхёна. – Ах, если так, то прости, братец, но у меня гость, и он ждёт меня в моей комнате. Родителей нет, и я давно мечтаю перейти с Джису на новый уровень. Так что уходи и не мешай, – голос Тэхёна сорвался на крик. Он попытался вырвать руку, но хватка альфы лишь усилилась.       Чонгук не выдержал. Слова Тэхёна и упоминание этого парня вывели его из себя. Какой ещё новый уровень? Совсем совесть потерял, когда есть истинный! Нет, этому не бывать. Схватив Тэхёна за волосы, он резко оттянул его голову назад и впился в его губы грубым, требовательным поцелуем, прикусывая до крови. Тэхён опешил от неожиданности, его глаза широко распахнулись, а на ресницах заблестели слезы. Его брат только что украл его первый поцелуй. Конечно, втайне он всегда мечтал об этом, но не так. Он совершенно не понимал намерений Чонгука и зачем тот это сделал. Собрав остатки сил, Тэхён оттолкнул брата и влепил ему пощёчину. – Уходи. Не хочу тебя видеть, – прокричал он дрожащим от слез голосом. – Прости… прости меня… Я идиот, боже, прости! Я не хотел… Я… – От пощёчины Чонгук словно очнулся и осознал, что натворил. Отвращение к самому себе затопило его, а к глазам подступили слёзы.       Чонгук развернулся и выбежал из дома. Тэхён опустился на пол и разрыдался. Вспомнив о Джису, он привёл себя в порядок и пошёл к нему.       В тот же день Тэхён бросил парня, сказав, что не может полюбить его и видит в нём лишь друга. Джису, опечаленный, покинул дом. Весь вечер и всю ночь Тэхён плакал, не в силах понять, зачем Чонгук его поцеловал, что он хотел этим сказать. Джин, обеспокоенный состоянием сына, часто заглядывал к нему. На вопрос «Что случилось?» Тэхён ответил, что расстался с парнем. Это была чистая правда, но плакал он совсем не из-за этого. И папе об этом знать совсем не обязательно.

***

      Две недели, словно в тумане, протекли с того злополучного дня. Тэхён, обуздав бурю чувств, решил: пора. Пора взглянуть в глаза брату и рассеять завесу над мотивом Чонгука. Без предупреждения, как гром среди ясного неба, омега решил нагрянуть в гости. Собрав немногочисленные вещи, он спустился на кухню, где хлопотал папа, и робко нарушил его кулинарные хлопоты. – Пап, я к Чонгуку. Скорее всего, останусь у него на ночь, можно? – спросил Тэхён, замирая в ожидании. – Хорошо, милый, иди. Как доберешься, позвони, – ответил Джин, увлечённо нарезая овощи для салата. – Спасибо, пап, – пробормотал Тэхён, разворачиваясь к выходу.       Вызвав такси, омега погрузился в мысли, пока машина неслась по улицам города. Минут через пятнадцать, расплатившись с водителем, он оказался у заветной двери.       Пять долгих минут Тэхён колебался у порога, не в силах нажать на звонок. Папе он уже успел сообщить о прибытии, и теперь тот пребывал в спокойствии. Но уверенность и решимость, что переполняли его в дороге, словно испарились, оставив после себя лишь страх и сомнения. Что, если Чонгук не захочет его видеть? Выставит за дверь, не желая слушать? Но, собрав остатки смелости, омега все же нажал на кнопку звонка. Через несколько томительных секунд дверь распахнулась, и на пороге возник Чонгук, закутанный лишь в полотенце. «Только из душа», – промелькнуло в голове у Тэхёна. Альфа явно не ожидал увидеть брата и на мгновение стушевался, вспоминая о том, что не сдержался тогда, и стыд вновь опалил его душу. – Привет, – робко произнес Тэхён. – Привет. Проходи, не стой на пороге, холодно, – альфа посторонился, пропуская брата внутрь. Тэхён вошел и принялся раздеваться, а Чонгук отправился на кухню, чтобы поставить чайник, а затем в комнату, чтобы одеться.       Когда Чонгук вернулся на кухню, Тэхён уже сидел за столом, нервно ковыряя ранку на пальце. Чайник закипел, альфа налил чай, поставил на стол вазу с конфетами и печеньем. Все это происходило в тягостной тишине, которую Чонгук решил прервать. — Итак, зачем ты пришёл? Явно не чай попить. — Э-э-э… я, в общем, я пришёл сюда, чтобы узнать, зачем ты тогда меня поцеловал. Это вообще-то был мой первый поцелуй, а ты украл его у меня, — выпалил омега на одном дыхании, с ноткой возмущения в голосе. Чонгук усмехнулся. — Ты уверен, что хочешь это знать? Не думаю, что тебе понравится правда, братик, — ответил альфа. Тэхён энергично закивал головой. — Ну, тогда слушай. Я не знаю, когда именно это началось, но могу сказать одно: я люблю тебя, Тэхён. Не как брата, а как своего омегу. И тогда, когда ты заговорил о желании попробовать что-нибудь новенькое, у меня словно крышу сорвало. Меня захлестнула ревность от мысли, что кто-то будет трогать тебя, целовать, и этим кем-то буду не я. Ведь я не могу этого делать, потому что ты мой брат, и мы не можем быть вместе. Да и у тебя уже есть альфа, — слова давались Чонгуку с трудом. Он не хотел говорить об этом Тэ, но тот попросил, и он больше не видел смысла скрывать свои чувства. — У меня больше нет альфы. Я бросил его в тот день, — тихо произнёс Тэ. Честно говоря, он совсем не ожидал услышать такого от брата. В его сердце расцветала надежда и радость от осознания, что Чонгук тоже его любит. — Что? — переспросил альфа, словно не веря своим ушам. — Говорю, что у меня бол… — внезапная острая боль пронзила низ живота, из глубин тела вырвалась смазка, а воздух наполнился густым ароматом спелой клубники. «Течка… Как я мог забыть?» — Господи, Тэхён. Зачем ты пришёл ко мне, когда у тебя вот-вот должна начаться течка? — Чонгук в отчаянии схватился за волосы. Запах дурманил разум, он боялся потерять контроль и причинить боль брату. — Я… я забыл. Господи, да сделай же ты что-нибудь! Я больше не могу. Течка с каждым разом становится всё болезненнее, даже обезболивающие не помогают. Папа говорит, что это, возможно, из-за того, что я где-то встретил своего истинного, и организм требует его, но я не понимаю, где я мог его встретить, — Тэхён упал на колени, сгибаясь пополам от мучительной боли. — Прошу, Чонгук, сделай что-нибудь. Я доверяю только тебе, потому что я люблю тебя… — сквозь слёзы, застилающие глаза, Тэхён умолял брата облегчить его страдания, надеясь на его помощь.       Чонгук долго колебался, взвешивая все «за» и «против». Но взгляд, брошенный на скорчившегося от боли омегу, его омегу, издающего болезненные стоны, развеял последние сомнения. Он не мог допустить, чтобы его любимый страдал. Подхватив Тэ на руки, Чонгук понёс его в спальню.       Осторожно уложив омегу на кровать, альфа навис над ним, осыпая шею горячими поцелуями. Тэхён застонал от новых ощущений. Лежать под братом, подставляя шею для его ласк, казалось таким правильным, таким естественным. Чонгук заглянул в глаза Тэ, ища разрешения на дальнейшие действия. Получив утвердительный кивок, он впился нежным, но страстным поцелуем в его губы. Чонгук старался изучить каждый миллиметр его рта, нежно касаясь языком зубов и нёба. Тэхён простонал в поцелуй и ответил, сплетая их языки в безумном танце. Чонгук прикусывал кончик его языка, нежно сминая губы и улавливая каждый стон, срывающийся с губ омеги. Я так давно мечтал об этом, я безумно хочу тебя, хочу испить тебя всего, до последней капли, – прошептал Чонгук, оторвавшись от губ Тэхёна и обжигая его ключицы горячим дыханием. По коже омеги пробежала дрожь предвкушения.       Словно околдованный, Чонгук начал освобождать брата от одежды. Тэхён не отставал, дрожащими пальцами подцепил край футболки альфы и стянул её, открывая взору рельефное, натренированное тело. Увиденное заставило омегу задохнуться от восторга. Полностью раздев брата, Чонгук осыпал поцелуями его живот, спускаясь все ниже. Тэхён трепетал от возбуждения и ожидания дальнейших ласк. Альфа, словно художник, выписывал поцелуями узоры, пока не достиг паха Тэхёна. Нежно обхватив его возбуждённый член, он начал ласкать головку, обводя её языком, и одновременно массировать яички. Тэхён простонал и прогнулся в спине, ощущения были нереальные, он так давно мечтал о том, что они с Чонгуком займутся сексом, что он подарит свой первый раз брату. Гук, не имея особого опыта в оральных ласках, с головой погрузился в процесс, обводя языком каждый бугорок и венку на члене Тэхёна. Это был его первый опыт с парнем, ведь обычно он предпочитал девушек. После нескольких последних, неуверенных движений, Тэхён сдавленно простонал и изверг семя прямо в рот альфе. Гук, не моргнув глазом, проглотил всё и с нескрываемым удовольствием облизнулся. Тэхён залился краской, прикрывая лицо руками. – Малыш, не стоит стесняться. Ты идеален и невероятно вкусен. Обожаю клубнику, и тебя обожаю, я схожу от тебя с ума, – прошептал Чонгук, отнимая дрожащие руки от лица брата и вновь припадая к его манящим, словно спелая клубника, губам.       Отстранившись от его губ, он опустился ниже. Подложив подушку под поясницу Тэ, Чонгук коснулся языком алеющей дырочки. Тэхён вспыхнул краской, инстинктивно пытаясь отстраниться, но крепкая хватка на бёдрах не позволила ему этого. Альфа, не медля, проник языком в податливую плоть, лаская его изнутри. Застенчивость отступила, уступая место обжигающей похоти. Тэ подавался навстречу, жадно стремясь к более глубокому проникновению. Чонгук, усмехнувшись, исполнил его желание. Язык скользил по влажным стенкам, вычерчивая огненные узоры, вытягивая сладкую смазку. В этом безумном танце ощущений Тэхён вновь достиг пика, изливаясь семенем на свой живот.       Чонгук, словно хищник, навис над ним, рукой нашаривая на тумбочке заветный пакетик. Нежно раздвинув податливые ягодицы, альфа погрузил в трепещущий анус сразу два пальца. Терпение рвалось, как тонкая нить, но нужно было подготовить брата к предстоящей буре. Тэхён, сдавленно простонав, подался навстречу, жадно насаживаясь на дразнящие пальцы. – Ещё… прошу, ещё… – захлебываясь в стонах, молил омега, уже нетерпеливо двигаясь навстречу ласкам.       Чонгук, повинуясь мольбе, добавил третий палец, начиная выверенный танец внутри податливого тела. Коснувшись простаты, он услышал судорожный вздох. Тэхён выгнулся дугой, впиваясь ногтями в спину альфы, оставляя багровые росчерки. Чонгук, глухо прорычав, облачил плоть в латекс и, не давая опомниться, вошёл до самого основания, заполняя брата собой. Внутри Тэхёна было обжигающе узко и влажно, податливые стенки сжимались в неистовой пляске, грозя сорвать альфу в пропасть преждевременного наслаждения. Чонгук заглянул в глаза омеги, в уголках которых дрожали хрустальные слезинки. Нежно коснувшись их кончиком пальца, он стер влагу и осыпал лицо брата поцелуями, такими нежными, каких тот ещё не знал. – Всё хорошо? Я могу двигаться? – прошептал он, сгорая от нетерпения, но желая убедиться, что Тэхёну приятно. – Да вы*би же меня уже! – простонал Тэхён, обессиленный ожиданием, – Хватит спрашивать!       Чонгук уловил настрой и, подчиняясь инстинкту, начал двигаться, наращивая темп, пока каждое движение не превратилось в безудержный вихрь. Стоны Тэхёна, полные наслаждения и боли, затопили квартиру, казалось, их слышно даже сквозь стены, но сейчас это было неважно. В этот момент существовали только они, сплетенные в танце страсти. Рык вырвался из груди Чонгука, возвещая о приближающейся разрядке. Несколько глубоких, обжигающих толчков – и их накрыла волна экстаза. Чонгук излился в презерватив, а Тэхён – на живот брата, окропляя его семенем своей любви.       Переводя дыхание, Чонгук отстранился, снял презерватив, завязал и выбросил в мусорное ведро, словно избавляясь от последних оков, связывавших их прошлую жизнь. Повернувшись к Тэхёну, он заключил его в объятия. Тэхён, сияя от счастья, прижался к нему еще теснее, стремясь раствориться в его тепле. – Я так счастлив, что ты стал моим первым, – прошептал Тэхён, осыпая лицо Чонгука нежными поцелуями. – Знал бы ты, как долго я храню эту любовь в своем сердце, любовь не к брату, а к моему альфе. – Я боялся, что после того поцелуя ты возненавидишь меня, – признался Чонгук, сжимая его в объятиях. – Я не смел и мечтать о том, что ты придешь ко мне сегодня. Твоё появление стало самым счастливым моментом в моей жизни. Теперь ты мой, и мне все равно, что скажут родители. Ты мой омега, мой истинный омега. – Альфа был переполнен благодарностью к судьбе, подарившей ему такое сокровище. – Истинные? Но как? – изумленно выдохнул Тэхён, не веря своим ушам. – Неужели ты удивлен, малыш? Я понял это давно, еще когда у тебя началась первая течка, тебе тогда было всего четырнадцать. Твой запах… он сводил меня с ума. Клубника, ммм… Я обожаю клубнику с детства, и мой омега должен пахнуть именно так. А ты любишь горький шоколад, которым пахну я, – объяснил Чонгук, любуясь замешательством на лице своего омеги. – Я мог только мечтать об этом… И это оказалось правдой? Я так люблю тебя, – прошептал Тэхён, утопая в безграничном счастье. – И я тебя, малыш.       На следующее утро Чонгук позвонил отцу и сообщил, что Тэхён останется у него на время течки. Он заверил его, что не причинит брату вреда, ведь любит его. Джин, не вдаваясь в подробности, разрешил ему остаться. Как только звонок был завершен, Чонгук набросился на Тэхёна со страстным поцелуем, предвкушая неделю, наполненную жаркой любовью и неутолимой страстью. Что скажут родители, когда почувствуют запах Чонгука на теле Тэхёна, они решат потом. Сейчас у них были дела поважнее.

***

      Переведя дыхание, Чонгук рухнул на свободную половину кровати. — Ух, и неделька выдалась! Ты просто великолепен, малыш, — проворковал он, сгребая Тэхёна в объятия и осыпая его губы поцелуями. — Это точно, неделька была жаркой, — устало отозвался Тэхён. — Течка закончилась, и мне пора домой. Что мы скажем, когда родители учуют наш смешанный запах? — Если рассуждать логически, ты целую неделю провел у меня, так что вполне естественно, что от тебя пахнет мной. Так и скажем. Думаю, они поверят, — уверенно заявил альфа. — Надеюсь на это…       Течка Тэхёна бушевала целую неделю, и за это время они успели увековечить свой союз на каждой поверхности квартиры Чонгука, от простыней в спальне до прохладного подоконника. Сначала, как и все, они предавались страсти исключительно в кровати, но вскоре и это наскучило, и они решили расширить границы своих владений. Кухонный стол, прикроватная тумбочка, кафель в ванной, подоконники каждой комнаты – их тела сплетались повсюду. Однажды, обуреваемые ленью, они даже не стали искать подходящую поверхность и сошлись прямо на полу, на жестком ковре, после чего спина Тэхёна пылала алыми росчерками. И вот, наконец, мучительная течка Тэ закончилась, и они смогли выдохнуть с облегчением.

***

Вечер окутывал город, когда Чонгук подвез Тэхена к родному дому. Не желая откладывать визит, он решил зайти вместе с ним, чтобы поздороваться с родителями. Войдя, они направились на кухню, где семья как раз собралась за ужином. – Пап, отец, привет. Приятного аппетита, – с улыбкой произнес Чонгук. – Здравствуй, сынок, спасибо. О, Тэхен, и ты с ним. Солнце, как ты себя чувствуешь после течки? Сильно мучился? – с тревогой в голосе спросил старший омега. – В этот раз было не так болезненно, как обычно, – ответил Тэхен. – Это радует. Может, присоединитесь к нам? – предложил Намджун. – Мы только что перекусили у Чонгука, спасибо, – ответил Тэхен, поспешно увлекая брата прочь из кухни. – Кажется, ничего не заподозрили, – облегченно выдохнул он. – Отлично! – Чонгук, не в силах сдержать порыва, притянул Тэхена к себе, осыпая его губы поцелуями. – Ты что творишь? Если родители увидят, нам несдобровать! – возмущенно прошептал Тэхен, отстраняясь от него. – Да ладно, все хорошо. Пошли в комнату, – промурлыкал Чонгук, не подозревая, что именно в этот момент за ними наблюдал Сокджин. Увиденная сцена подтвердила его худшие опасения: его сыновья целовались. Джин, молча, вернулся на кухню, доедая рагу. Он решил не делиться увиденным с мужем, пока не поговорит с обоими сыновьями наедине.       Чонгук посидел еще немного и засобирался домой.

***

Родители Тэхёна, отдав того в детский дом, не испытывали ни малейшего сожаления – ни тогда, ни сейчас. Мальчик был им в тягость. Но что-то кольнуло в сердце Минсока, и отцовское любопытство заставило его узнать, как сложилась судьба сына. Не говоря ни слова мужу, он привел себя в жалкое подобие приличного вида, стараясь скрыть следы алкоголизма, и отправился в детдом, надеясь беспрепятственно проникнуть внутрь.       Минсок, дрожащими руками нашаривая нужный кабинет, поднялся по скрипучей лестнице. Наконец, отыскав табличку "Директор", он робко постучал и, получив разрешение, вошел.       За массивным столом восседал новый директор, Кан Вонхо. Джун и Джин, узнав от Тэхёна о жестоком обращении и безразличии прежнего руководства, не оставили это безнаказанным. Судебные тяжбы привели к тому, что прежний директор и воспитатели оказались за решеткой. На их место пришли квалифицированные специалисты, и детский дом преобразился. Насилие и унижения остались в прошлом – за этим следили строго.       Вонхо оторвался от бумаг и внимательно посмотрел на вошедшего. – Здравствуйте, меня зовут Ким Минсок. Двенадцать лет назад я отдал сюда своего сына, так как не мог обеспечить ему достойную жизнь. Я решил, что как только встану на ноги, сразу же заберу его обратно. И вот, наконец, этот день настал… – ложь, наглая, циничная ложь. – Хорошо, назовите имя вашего сына, – попросил директор. – Ким Тэхён. Ему было четыре года, когда я его оставил. – ответил омега, стараясь придать голосу дрожь волнения. – Минуту, поищем в архивах… Ага, вот оно. – лицо мужчины омрачилось. – Боюсь вас огорчить, но вашего сына усыновили девять лет назад. Очень хорошая семья. Вам что-нибудь известно о компании "Kim Golden"? – Минсок поспешно закивал, в голове уже зрел коварный план. – Так вот, именно они стали родителями Ким Тэхёна. – Ах, какое несчастье… Что ж, тогда я, пожалуй, пойду, – пробормотал омега, изображая на лице глубокую скорбь, и поспешно вышел из кабинета.       Вернувшись домой, Минсок сразу же направился к мужу, чтобы поделиться своими замыслами. – Ханюль, я только что был в детдоме, где оставили Тэхёна. Представляешь, его усыновили очень влиятельные люди! И знаешь, что мы можем с этим сделать? – проговорил он с лихорадочным возбуждением. – Кажется, я понимаю, к чему ты клонишь. Ты хочешь явиться к ним домой, сыграть роль любящего отца и потребовать вернуть сына, а они, конечно же, попытаются откупиться. Я правильно понял? – На лице альфы заиграла хищная ухмылка. – Именно так! Хоть что-то поимеем с этого отпрыска, – злобно захохотал Минсок.

***

      Минсок отыскал адрес сына и направился туда. Когда он подъехал, его взору предстал ошеломляющий вид – огромный, роскошный дом. «Ну и повезло же Тэхёну с приемными родителями, – промелькнуло в голове, – но ничего, сейчас я его обрадую». С этими мыслями омега нажал на кнопку звонка.       Через несколько томительных секунд дверь отворилась, и на пороге появился Тэхён. Его взгляд был полон недоумения. Он впервые видел этого человека и не понимал, что ему нужно. В этом районе жили только обеспеченные люди, но этот незнакомец явно не принадлежал к их числу. – Здравствуйте, а вы кто? – робко спросил Тэхён. – Тэхёни, милый мой. Как же я рад, что нашел тебя, – проговорил Минсок, выдавливая из себя жалкую подобию слезы. – Откуда вы знаете моё имя? – омега был сбит с толку. – Я твой папа, и я пришёл забрать тебя, – выпалил Минсок. Тэхён был ошеломлён. Неужели перед ним стоит его родной отец? Это казалось нелепым сном. – Папа, подойди, пожалуйста, – позвал Тэхён. – Что случилось, сынок? Почему дверь открыта? О, здравствуйте, а вы кто? – Джин был так же озадачен, как и его сын. – Я папа Тэхёна, и я пришёл забрать его. Прошу, отдайте его мне, у меня никого кроме него нет, – взмолился Минсок. Джин расхохотался. Его смех был настолько громким, что у Тэхёна заложило уши. – У Тэхёна есть только один папа, и это я. И вы не имеете никакого права на него. Вы бросили маленького, беззащитного ребёнка одного в незнакомом месте, где над ним издевались и били. Никакие жизненные обстоятельства не оправдывают того, чтобы отдать своего родного ребёнка в детский дом. Всегда можно найти выход, выбраться из любой ямы. И теперь, спустя столько лет, вы заявляетесь к нам домой и заявляете о каких-то правах на моего сына? Тэхён – мой сын, я его воспитал, и я никому его не отдам. Уходите отсюда, – в ярости выпалил Джин. Он не мог сдержать гнев, который клокотал в его груди. – Я пришёл сюда, чтобы поговорить с сыном, а не с вами, – процедил Минсок, бросая взгляд на Тэхёна, словно ожидая от него поддержки. – Папа абсолютно прав. Если бы ты действительно любил меня, ты бы никогда не отдал меня в это проклятое место. Я был совсем маленьким, я не понимал, почему меня бросили и почему ТЫ не приходишь за мной. Я плакал днями и ночами, мне было так страшно и больно там. Меня постоянно били, синяки не успевали заживать, как появлялись новые. А я всё ждал и надеялся, что ты вернёшься за мной. Но ты не приходил. А потом пришли эти люди и забрали меня. И я гордо могу назвать их своими родителями. Они воспитали меня, подарили мне свою любовь и заботу, дали мне образование. А что сделал ты? Думаешь, что теперь сможешь нажиться на нас? Закатай губу и проваливай отсюда, откуда пришёл. Ты ничего не получишь, – выкрикнул Тэхён, не в силах больше сдерживать гнев. Он захлопнул дверь перед носом Минсока и, дрожа всем телом, направился на кухню. Джин поспешил к сыну, желая утолить его тревогу нежным теплом отцовских объятий. – Тэ, мой маленький, всё в порядке? – прошептал Джин, заключая сына в крепкие объятия. – Всё хорошо, папа, – всхлипнул Тэхён, прижимаясь к родному телу. – Спасибо… Спасибо огромное, что забрали меня из детского дома. Я так вам благодарен, так сильно люблю вас. Боюсь даже представить, что могло бы случиться, если бы не вы… – Тише, тише, моё сокровище, – пробормотал Джин, чувствуя, как сердце наполняется щемящей нежностью. – Всё хорошо. Я безмерно счастлив, что именно ты стал нашим сыном. Ты такой замечательный… Я так тебя люблю.       Эмоции захлестнули Джина, и он, не в силах сдержать слёз, прижал к себе Тэхёна.       В этот момент на кухню вошёл Чонгук и замер, поражённый картиной: два дорогих ему человека утопали в слезах. Тревога пронзила его, и он поспешил к ним. – Что случилось? Почему вы плачете? Папа? Тэхён? – голос Чонгука дрожал от испуга. – Всё в порядке, не волнуйся, сынок, – успокоил его Джин, вытирая слёзы. – Тэхён тебе всё расскажет позже. А сейчас, пока отца нет, у меня к вам обоим серьёзный разговор.       В голосе Джина послышались стальные нотки, и братья, встревоженные, переглянулись. О чём же хочет поговорить папа? Неужели он что-то узнал?       Они прошли в зал и опустились на диван. Чонгук присел рядом с Тэхёном, ища поддержки, а Джин уселся напротив, сверля их взглядом. – Ну что, голубки мои, расскажете, как давно это у вас?       Тэхён закашлялся, не в силах вымолвить ни слова. На помощь пришёл Чонгук. – О чём ты? Мы не понимаем, к чему ты клонишь, – спокойно ответил альфа, стараясь скрыть волнение. – Не притворяйтесь, я всё видел. Я видел, как вы целовались вчера… И это не выглядело как братский поцелуй, – отрезал Джин, нахмурив брови. В этот момент Чонгук и Тэхён осознали, что попали по полной и что делать дальше они не знали.