Часть 3
29 декабря 2020 г., 10:03
Три года пронеслись, словно мимолетный сон.
(Тэхёну – 10 лет, Чонгуку – 19 лет).
Окончив школу, Чонгук поступил в художественный институт, где отдавался страсти к танцам. Тэхён же, очарованный магией красок, увлекся рисованием и записался в художественную школу.
За эти три года их связь стала крепче стали. Чонгук окружал брата заботой и вниманием: брал с собой на тренировки, делил с ним радость футбольных матчей и с готовностью откликался на любую его просьбу. Чонгук души не чаял в младшем брате. Каждый день он провожал Тэхёна в школу и встречал после занятий. Но в последний год в их отношениях наметилась трещина.
На совершеннолетие родители подарили Чонгуку квартиру, объяснив это тем, что ему, как взрослому человеку, необходимо личное пространство для построения собственной жизни. Чонгук был искренне рад подарку и спустя неделю переехал. Однако Тэхён не разделял его восторга. Он предчувствовал, что теперь их встречи станут реже, что больше не будет совместных утренних поездок в школу, игр до поздней ночи и засыпания на его кровати под тихий шепот сказок. Так и случилось.
А потом в жизни Чонгука появилась девушка. Она не была его истинной омегой, но он был увлечен ей. У неё был аромат свежих тюльпанов, который, по мнению Тэхёна, совершенно не гармонировал с запахом горького шоколада, исходящим от брата, – запахом, который он так любил. Девушка была красива и умна, и родители сразу же приняли ее в семью. За семейными ужинами они с воодушевлением говорили о будущем, о свадьбе и внуках. Все были довольны, кроме Тэхёна. Он не взлюбил ее, возможно, потому, что теперь Чонгук уделял ему еще меньше времени. Даже после переезда альфа редко, но навещал семью и играл с братом, но теперь он совсем перестал приходить. Тэхёну было горько и обидно. Он начал думать, что Чонгук больше не любит его.
***
Родители, уезжая в очередную командировку, оставили Тэхёна на попечение старшего брата. Сердце омежки ликовало – наконец-то они проведут время вместе, как в старые добрые времена. Вернувшись из школы на автобусе, мальчик решил скоротать время за приставкой, сгорая от нетерпения в ожидании брата из университета. Тот обещал, что по возвращении они снова пойдут на то футбольное поле, и они будут играть, как раньше. Этого не было уже целую вечность. Но Чонгук опаздывал. Прошло три, четыре часа, а его все не было. Сгущающиеся сумерки наполняли дом тревогой, и мальчику становилось жутко одному. Он попытался дозвониться до брата, но тот не отвечал. И спустя пятнадцать минут внизу раздался хлопок двери и приглушенные голоса. Радость вспыхнула в сердце Тэхёна – братик наконец-то вернулся, и страх отступил. Но, спустившись вниз, он замер на пороге, словно громом пораженный. Чонгук, в объятиях незнакомой девушки, жадно целовал ее. Его руки, бесцеремонно скользившие по ее телу, оставляли багровые засосы на шее, а она в ответ лишь громко стонала, изгибаясь в его руках. Брат был пьян, это было очевидно. Но больше всего Тэхёна поразило другое – не Лиса. Увиденное будто парализовало его. Глаза предательски наполнились слезами. Братик… любимый братик… обманул его. Впервые в жизни он поступил так. Обида жгучим комом подступила к горлу. Он не ожидал такого предательства. Застыв на месте, не отрывая взгляда от этой сцены, он прошептал слово, полное горечи и боли: – Братик… Чонгук, услышав голос брата, резко обернулся и рявкнул: – Съебался нахуй в свою комнату! И чтобы до утра не выходил! И только попробуй что-нибудь родителям сказать – пизда тебе! Понял? Тэхён, сломленный, едва заметно кивнул и бросился в свою комнату. Это был первый раз, когда Чонгук обрушил на брата шторм ярости, осквернив воздух грубыми словами и бросая угрозы, от которых стыла кровь. Омега, съежившись под тяжестью одеяла, захлебывался в горьких слезах. Любовь к брату, еще недавно такая светлая, теперь болезненно саднила в груди, словно рана, присыпанная солью. Душа выворачивалась наизнанку, терзаемая острыми когтями отчаяния. Чонгуку было плевать на брата. Он топил горе в алкоголе и дыму, бежал от предательства любимой, которая растоптала его чувства, словно сорняк. Вот и сорвался: пьяный, обкуренный, с незнакомкой в родительском доме, и с братом, ставшим невольной жертвой его боли. Мудак? Бесспорно. Подхватив девушку на руки, Чонгук впился в ее губы, словно утопающий хватается за соломинку. В ответ лишь истомные стоны и жадное прижимание тел. В комнате, бросив ее на кровать, он сорвал с нее одежду, торопливо расстегнул джинсы, натянул презерватив и, не теряя ни секунды, ворвался в нее, наращивая темп до исступления. Тэхён, свернувшись калачиком на кровати, захлебывался слезами. Сквозь тонкие стены проникали приглушенные стоны и ритмичный скрип кровати из соседней комнаты. Каждый звук вонзался в сердце осколком льда, усиливая и без того невыносимую боль. Мальчик никак не мог понять, почему Чонгук так обошелся с ним, почему разозлился. Ведь совсем недавно клялся в вечной любви, а теперь, словно одержимый, выплеснул ярость. Слезы не прекращались, обжигая щеки. Наконец, мучительные звуки стихли, и он услышал, как брат, срываясь на крик, выпроводил девушку: «Проваливай отсюда!» Та, спешно одевшись, покинула комнату, оставив после себя лишь тягостное молчание. Дом погрузился в звенящую тишину, и Тэхён, измученный горем, провалился в беспокойный сон, в котором обида на брата приобрела чудовищные размеры. А Чонгук, в свою очередь, терзал себя муками совести, не находя слов, чтобы искупить вину. Он проклинал свою несдержанность, чувствуя себя последним мерзавцем. С этими гнетущими мыслями он уснул, так и не придумав, как заслужить прощение брата.***
Тэхён проснулся с лицом, распухшим от слёз и бессонницы. С неохотой потянувшись, он словно вынырнул из липкого омута сна и побрёл в ванную, навстречу новому дню, который обещал быть не лучше предыдущего. После привычной рутины он направился на кухню в надежде хоть немного утолить голод. Поджарив яичницу, Тэхён машинально проглотил её, не чувствуя вкуса, и вернулся в комнату. Чонгук всё ещё спал, погружённый в беспробудный сон. В памяти Тэхёна вновь всплыли слова, брошенные братом, – слова, которые он не мог и не хотел прощать. Чонгук очнулся от невыносимой пульсирующей боли в голове. На ощупь нашарив таблетку, он проглотил её, запив водой, словно надеясь смыть ею и вчерашний вечер. Обрывки воспоминаний начали складываться в мучительную картину: вот он, разговаривает с Лисой, и вот она бросает его, словно ненужную вещь. Друзья рассказали, что она просто использовала его, вытягивая деньги. Дальше – бар, дешёвый коньяк, едкий дым травы, случайная омега… Потом дом, пьяные поцелуи, и вдруг – голос брата. Сломленный, полон грусти и обид. «Какой же я идиот! Он никогда меня не простит,» – пронзила мысль, заставляя Чонгука сжать волосы в руках от бессильной злобы на себя. Боль не утихала. Парень решил принять душ, а потом пойти к брату и вымолить прощение за свои гнилые слова. Как он мог накричать на своего любимого Тэхёна? Ненависть к себе душила его. Если Тэхён не простит, Чонгук никогда не сможет простить себя сам. Пусть в последнее время альфа и уделял брату мало внимания, он всё равно любил его всем сердцем. Слёзы вновь затопили лицо Тэхёна, обжигая щёки воспоминаниями о словах брата. В дверь постучали. Он знал – это Чонгук. Едва тот переступил порог, Тэхён выпалил, захлёбываясь обидой: – Проваливай из моей комнаты. Не хочу тебя видеть. Чонгук ожидал этих слов, но отступать не собирался. Он подошёл ближе, сел на край кровати. Из глаз хлынули слёзы, дорожки влаги пролегли по щекам. – Тэхёни, мой маленький, пожалуйста, прости меня. Я такой идиот… Я ужасно поступил с тобой. Виноват, что накричал. Не имел права повышать на тебя голос. Знаю, мне нет прощения, но я молю, прости меня. Я люблю тебя, солнышко. Ты мой самый любимый, единственный братик, а я – последний мудак, недостойный такого брата, как ты. Прости… – Голос Чонгука дрожал всё сильнее с каждым словом, глаза налились кровью, лицо распухло от слёз. Тэхён слушал брата и плакал ещё горче. Он слышал, как Чонгук рыдает, чувствовал, как отчаянно дрожит его голос. Он понимал – альфа сожалеет. Но почему-то не мог повернуться и сказать, что прощает. Обида сдавливала горло, но когда Чонгук рухнул на кровать, задыхаясь в рыданиях, омега не выдержал. Он повернулся и обнял брата. Чонгук, придя в себя, стиснул его в ответ. – Я прощаю тебя, но прошу… Никогда больше так не делай. Не кричи на меня так сильно. Мне было очень больно… Плохо от твоих слов. Я всю ночь плакал, ненавидел тебя… Я же люблю тебя, а ты накричал из-за пустяка… И привёл ещё эту девушку… Пожалуйста, никогда так больше… – прошептал Тэхён, прижимаясь всем телом к брату. – Обещаю. Больше никогда так не сделаю. Ты больше никогда не будешь плакать из-за меня. Я люблю тебя… Ты у меня самый лучший… Я так рад, что ты мой брат… – Парни в обнимку легли на кровать. Вскоре оба крепко уснули, с улыбками на лицах. Чонгук больше никогда не причинит боль своему брату. А ведь всё только начинается. Эта сильная братская любовь… В ней может таиться нечто, чего никто из них не ожидает. Но всему своё время. И совсем скоро станет ясно, что же кроется в этой любви…***
Тэхёну – четырнадцать, Чонгуку – двадцать три. Родители вновь оставили старшего сына присматривать за младшим, отбыв в очередную командировку. Чонгук, с отличием окончивший институт, заключил выгодный контракт с престижным агентством. Выпускной он решил отметить с размахом, устроив грандиозную вечеринку. Свою квартиру для этого он посчитал тесной, поэтому выбор пал на родительский дом. Получив согласие Тэхёна, Чонгук принялся за приготовления. В последний год мальчику становилось всё труднее отказывать брату. Тэхён кое-что понял… Он понял, что влюблён. Влюблён в своего брата. Любит его теперь не братской любовью, а как своего альфу. Тэхён часто размышлял об этом, пытаясь вспомнить тот самый момент, когда его чувства изменились. И он понял. С тринадцати лет Тэхён начал замечать, как его захлестывает злость, когда он видел Чонгука с другими девушками. Как тот воркует с ними, заигрывает, обнимает. Внутри разгоралась ревность, болезненная и жгучая. Он хотел, чтобы Чонгук обнимал и целовал только его, а не этих чужих. Он хотел быть всем для своего брата, а главное – чтобы тот любил его, как своего омегу. Тэхён стал внимательнее относиться к обычным объятиям, невинным поцелуям, ласковым словам, пытаясь уловить в них скрытый смысл. Пытался понять, не относятся ли эти жесты к нему не как к брату, а как к любимому омеге. Бред, – думал он. Чонгук никогда не полюбит его так, как он мечтает. Они братья, пусть и не кровные, но братья. Он это прекрасно понимает, но не может перестать любить Чонгука. Любить Чонгука – это как дышать. Эти отношения, о которых так грезит юное сердце, – неправильные. Родители не поймут, а может, и вовсе отрекутся от них. От этих мыслей Тэхёну было невыносимо больно, но он прятал свою боль глубоко внутри, никому не позволяя увидеть ее.***
Сегодня вечером Чонгук устраивал вечеринку и, с тревогой в голосе, попросил Тэхёна без лишней необходимости не покидать комнату, дабы избежать нежелательных происшествий. В ответ Тэхён лишь коротко кивнул, словно давая обещание. Омега заперся в своей обители, уютно свернулся калачиком на кровати, окружил себя любимыми лакомствами, вставил наушники в ноутбук, чтобы музыка не отвлекала от погружения в новую дораму, и отгородился от шумного мира за дверью. Тем временем Чонгук, в компании верных друзей, превращал дом в эпицентр грядущего праздника. Алкоголь рекой, горы закусок и прочая мишура, без которой не обходится ни одна уважающая себя тусовка, заняли свои места. С минуты на минуту должны были нагрянуть гости, и вот, словно по сигналу, дом наполнился оглушительной музыкой, а порог стали переступать одногруппники и прочие жаждущие веселья. Вечеринка началась. Чонгук, осушив уже третий стакан виски, почувствовал, как беззаботное настроение охватывает его. В доме яблоку негде было упасть – повсюду танцующие силуэты, звон бокалов, страстные поцелуи в укромных уголках. Казалось, все были довольны этим безумным вихрем. Чонгук, почувствовав прилив энергии, вырвался в центр танцпола, демонстрируя свои отточенные движения. Публика взорвалась аплодисментами и восторженными криками. Разгоряченный танцем, он подошел к девушке, которая весь вечер не отрывала от него взгляда, и, под одобрительный гул толпы, накрыл ее губы поцелуем. Не теряя ни секунды, альфа повел ее в гостевую комнату на первом этаже, подальше от посторонних глаз. Тэхён, поглощенный дорамой, провел в своей комнате около двух часов. Неожиданно его настигла острая необходимость посетить уборную. «Ничего страшного не случится, если отлучусь на пару минут. Что вообще может произойти? Не изнасилуют же меня в конце концов,» – промелькнуло в голове омеги, и он, с легким сердцем, покинул свою комнату. Справившись с нуждой, Тэ вернулся в свою обитель, вновь устроился на кровати и погрузился в мир дорамы. В спешке он совершенно забыл запереть дверь на ключ, и эта оплошность вскоре обернулась кошмаром. С оглушительным хлопком дверь распахнулась, и в комнату, шатаясь, вошел пьяный альфа. – Пожалуйста, выйдите из моей комнаты. Вечеринка этажом ниже, – процедил сквозь зубы омега, которого раздражало вторжение в его личное пространство. – Ох, уж нет. Кто бы мог подумать, что здесь прячется такая конфетка? И я очень хочу узнать, какая ты на вкус. Разрешишь, малыш? – Альфа стремительно приблизился к кровати Тэ, грубо стащил его на пол и прижал к стене. – Прошу, отпустите меня. Не трогайте. Если мой брат узнает, он вас убьет, – в голосе Тэхёна звучал неподдельный ужас, а из глаз градом катились слезы. Этот мерзкий тип лапал его и целовал в шею. – Рассмешил. Думаешь, я боюсь твоего брата? Да я его в порошок сотру, ты и глазом моргнуть не успеешь. А теперь, давай не зли меня и удовлетвори как следует, – альфа провел языком по шее мальчика, вызывая у Тэхёна приступ тошноты. Где же Чонгук, когда он так нужен? – Не трогайте! Отпустите! – Омега отчаянно сопротивлялся, вырываясь из хватки насильника из последних сил, но все было тщетно. Хрупкий омега оказался совершенно беспомощным перед грубой силой крупного альфы. Парень повалил Тэхёна на кровать, начиная раздевать. И Тэхён кричал, просил не делать этого, но насильник лишь смеялся и заводился ещё больше. Омега лежал уже в одних боксёрах, ещё чуть-чуть и он будет абсолютно голым, и над его ещё детским и девственным телом надругается этот человек. Дверь открывается, в комнату врывается разъярённый Чонгук. Он в одного мгновенье подлетает к этому ублюдку, стаскивает его с брата и начинает избивать, что есть силы. Тэхён укутался в одеяло, сел в угол комнаты и громко плакал, оставалось совсем немного, но Чонгук успел. Какие-то парни оттащили альфу от насильника, Чонгук вырвался, схватил эту тварь за шиворот и выкинул нахуй на улицу через входную дверь. Вырубил музыку в доме, встал по середине комнаты и закричал, что есть мощи Вечеринка вмиг обернулась хаосом. – Съебались все нахуй отсюда!– рявкнул Чонгук, и толпа, словно повинуясь невидимому дирижеру, загудела, принялась спешно собирать вещи и растворяться в ночи. Никто не понимал этой внезапной перемены в настроении хозяина, кроме двух парней, ставших невольными свидетелями произошедшего. Дом стремительно пустел, и словно очнувшись, Чонгук вспомнил о брате. Сердце бешено заколотилось, и он, подгоняемый страхом, рванул наверх, к Тэ. В комнате царил мрак, нарушаемый лишь приглушенными всхлипами. Мальчик съежился в углу, обхватив коленки руками, и его тело била мелкая дрожь. Чонгук бросился к нему, подхватил на руки и, прижав к себе, опустился на кровать. – Ну все, успокойся, мой хороший, все позади, я здесь, рядом, и больше ничего плохого не случится. Прости меня, пожалуйста, я так виноват перед тобой… Не стоило мне устраивать эту вечеринку… – Голос Чонгука дрогнул, а глаза наполнились слезами от осознания того, что он мог не успеть. Тэхён, слегка отстранившись, нежно вытер брату слезы маленьким пальчиком. В объятиях Чонгука было так тепло и безопасно, что весь ужас пережитого словно отступил на задний план. – Тебе не нужно извиняться… Это я… я забыл дверь закрыть… Я сам виноват… Мне было так страшно… Он же… еще чуть-чуть… – Голос Тэхёна сорвался, и он снова зарыдал. – Тише, тише, малыш. Все хорошо, я успел. И не смей винить себя в этом, ты ни в чем не виноват. Вина здесь только моя, понял? – Тэхён робко кивнул. – А теперь пойдем в ванну. Нужно отмыть тебя от мерзких рук этого ублюдка. – Чонгук поднялся с кровати, бережно неся брата на руках в ванную комнату. В ванной Чонгук аккуратно опустил Тэхёна на пол и, не говоря ни слова, начал наполнять ванну теплой водой. Он тщательно проверил температуру, чтобы не обжечь нежную кожу брата, и добавил немного пены с ароматом шоколада, зная, как Тэхёну нравится этот запах. Раздевая его, Чонгук старался не смотреть в глаза, чтобы не выдать свою собственную боль и гнев. Аккуратно усадив брата в воду, Чонгук взял мягкую губку и начал нежно омывать его тело. Он медленно и тщательно удалял каждый след прикосновений, словно стирая саму память о произошедшем. Тэхён сидел, молча, закрыв глаза, и лишь изредка вздрагивал. Чонгук говорил ему тихие, успокаивающие слова, обещая, что все будет хорошо, что он всегда будет рядом и защитит его от любого зла. Закончив с купанием, Чонгук завернул Тэхёна в большое махровое полотенце и вынес его из ванной. Он уложил его в кровать, надел чистую пижаму и укрыл теплым одеялом. Тэхён выглядел измученным, но в его глазах появилась искорка надежды. Чонгук сел рядом с ним на кровать и взял его за руку. – Я останусь здесь, пока ты не уснешь, – прошептал он. Тэхён кивнул и крепко сжал его руку. Вскоре его дыхание стало ровным и спокойным. Чонгук долго сидел рядом с ним, наблюдая за его сном. Он поклялся себе, что никогда больше не допустит, чтобы кто-либо причинил боль его брату.***
Утро ворвалось в мир омеги адской пляской боли в животе и нестерпимым зудом, исходящим откуда-то из глубин естества, откуда предательски сочилась скользкая смазка. Течка… Первая. Эта мысль, словно ледяной кинжал, пронзила сознание Тэхёна. Чонгук проснулся, и его обоняние мгновенно пленил терпкий, до боли знакомый аромат клубники. Сначала он не мог понять, откуда исходит этот манящий запах, но, увидев брата, скрючившегося на кровати в муках, всё осознал. Альфа опешил. Он вскочил с кровати, словно ужаленный, схватил телефон и пулей вылетел из комнаты. Клубничный дурман пьянил, кровь яростно пульсировала в венах, а член болезненно ныл. Что за чертовщина?! Почему его брат пахнет клубникой? Его, чёрт возьми, любимой клубникой?! Разве не так должна пахнуть его истинная пара? «Ладно, разберусь с этим позже. Нужно срочно позвонить папе», – промелькнуло в голове Чона. Он набрал номер отца и с замиранием сердца ждал ответа. – Привет, сынок. Что-то случилось? – обеспокоенно спросил Джин. – У Тэхёна течка началась. Папа, что делать? Где дома подавители и обезболивающие? Ему очень плохо. Пожалуйста, приезжай скорее, мне нельзя долго находиться рядом с ним, – выпалил альфа. – Что-о-о? Господи, вот же незадача… Так, слушай меня внимательно. Таблетки лежат на кухне, в верхнем шкафчике возле холодильника, там аптечка. Дай Тэхёну таблетку, помоги ему сходить в душ, чтобы хоть немного облегчить страдания. Пока он будет мыться, смени постельное бельё и открой окно в комнате. Потом уложи его в кровать, а сам бегом в аптеку за мазью, блокирующей запахи. И жди меня дома. Всё понял? – Джин был в панике, услышав новость. Ему было до боли жаль своего малыша, ведь он знал, что первая течка – самая мучительная. Он помнил это по себе. – Хорошо, папа, я всё понял, – ответил Чонгук, сбросил вызов, помчался на кухню, отыскал нужные таблетки, налил в стакан воды и поспешил к брату. Тэхён, свернувшись в клубок, стонал, словно раненый зверь. Боль терзала его юное тело, и Чонгук, с сердцем, сжимающимся от сочувствия, не мог спокойно смотреть на муки брата. Первая течка… Её положено встречать в объятиях своего альфы, но Тэ-Тэ был ещё слишком нежен, слишком мал для такой близости. – Малыш, выпей. Станет легче, – проговорил Чонгук, протягивая брату таблетки. Тэхён, проглотив их с водой, вновь обессиленно повалился на кровать. – Тебе нужно в душ, Тэхёна. Я пока перестелю постель. Папа скоро приедет, и всё наладится. Омега слабо кивнул, с трудом поднялся и, шатаясь, побрёл в ванную. Чонгук, следуя указаниям папы, заботливо уложил брата в свежую постель после душа. Открыл окна, впуская в дом свежий воздух, пропитанный весенними ароматами, и купил целебную мазь, которая уже поможет ему самому. Наконец, словно спаситель, появился обеспокоенный папа, окружив младшего сына вниманием и заботой. А Чонгук, запершись в своей комнате, лежал на кровати, и в голове его билась одна-единственная мысль: «Этого не может быть… Как такое возможно? Почему именно он? Он же ребёнок ещё… Тэхён не может быть моим истинным». Но куда бы ни бежала мысль, она неизменно возвращалась к горькой истине: «Да, Тэхён – мой истинный омега». И Чонгук, оглушенный этим откровением, не знал, что ему делать дальше. Они братья… Это неправильно, противоестественно, запретно. Отчаяние сковало Чонгука. Он чувствовал, как внутри него зарождается дикое, первобытное желание – желание обладать, защищать, любить. Но разум твердил обратное: Тэхён – его брат, его семья. Эта связь – табу, нарушение всех моральных устоев. Как он мог допустить подобное? Неужели его альфа-сущность настолько сильна, что затмевает здравый смысл? В голове роились обрывки воспоминаний: детские игры, совместные секреты, братская любовь. Как теперь смотреть в глаза Тэхёну? Как скрыть эту бурю эмоций, клокочущую внутри? Он боялся, что даже малейший взгляд выдаст его, разрушит их мир, построенный на доверии и родстве. Чонгук понимал, что должен подавить эти чувства, искоренить их, пока они не пустили корни. Он должен быть сильным, ради Тэхёна, ради семьи. Но как? Как заставить сердце не биться чаще при виде нежной улыбки брата? Как не чувствовать этот нарастающий жар, когда Тэхён случайно касается его руки? Он встал с кровати, чувствуя себя словно приговоренный. Ему предстояла нелегкая борьба – борьба с самим собой, со своей природой. Чонгук решил, что будет держаться от Тэхёна подальше, пока не сможет контролировать свои чувства. Возможно, время залечит раны, утихнет буря. Возможно, однажды он сможет смотреть на брата без этого мучительного желания. Но в глубине души Чонгук знал: это битва, которую он, возможно, проиграет. Ведь истинная связь – это не просто химия, это нечто большее, нечто, что невозможно сломить. И что делать, если Тэхён почувствует то же самое? Что тогда
Примечания:
Сегодня я выложила две части, надеюсь вам понравится.💜
