Временные неприятности

Преодолев пару лестничных пролетов, Эмили с Адрианом вышли из особняка. Времени поговорить по дороге особо нет, но парень не отпускает руку матери, и мадам Агрест переживает, что её рука потная, но старается не думать об этом, потому что так она вспотеет ещё больше, и тогда сын поймёт, что она потная, вот чёрт. Она в аду. Им пришлось идти быстрее, чем хотелось бы Эмили, но медленнее, чем она ожидала. Она чувствовала себя обманщицей от того, что скрывает от сына тайну его отца, делает вид, что всё нормально, когда на самом деле мир перевернулся вверх дном. И спрашивала себя: а как же Габриэль все эти годы хранил свою тайну? Как умудрялся представать перед коллегами, друзьями, родными обычным добропорядочным гражданином, а не суперзлодеем? Может, пришло время раскрыть секреты его довольно специфической работы? И она рассказала сыну обо всём. Адриан находился в шоке. Никогда отец и Натали не говорили с ним на эти темы. В поступках отец был смелым человеком, но подспудно, в глубине сознания, ощущение своей чуждости, ощущение постоянной опасности не покидало парня. Вот они, тайны отца. И тут уже начинается чувство вины. И за свои грехи, а они есть — есть у каждого, даже такого чистого человека, каким был Адриан Агрест. Но не только за свои. Вина от стыда за несправедливость, которой не смог противостоять, за невозможность помочь жителям Парижа или за недостаточную помощь. Как личную вину он переживал физическое и моральное насилие, коснувшиеся близких и дальних знакомых, любые злодейские выпады отца, откровенную ложь и смелые заявления. Черты донкихотства были не только во внешности Адриана, но в его натуре. Однако вражеские силы были так скрытны, что добраться до них было практически невозможно. Они использовали магию, дробя и ломая судьбы. А ему оставалось только размахивать руками, пытаясь их отвлечь. И от этого было стыдно, и было постоянное чувство вины, бессилия. Адриан сотню раз безнадёжно пытался забыться и быть весёлым, как в детстве, когда ещё не знал, не видел, недопонимал всё плохое, что происходило. Но отец… Именно он своей волей и из лучших побуждений сломал сыну жизнь.

***

Габриэль чувствовал себя в отчаянии, беспомощным и побежденным. Ему транслировались все эмоции Адриана, его чувства обиды и досады в сочетании с гневом и разочарованием. Вдруг из угла, медленно махая сонными крыльями, вылетела большая бабочка и села на руку Бражника. Нервы и так были на пределе, зачем ещё сильней усложнять ситуацию? Но другого способа сохранить семью в данной ситуации, кроме как продолжать идти по этому порочному кругу, не существует.

***

Парень услышал мягкий шелест крыльев в воздухе. Его сердце судорожно забилось, голова запылала, уши наполнил шум; он ощутил чьё-то присутствие, что-то давило его, он задыхался; всякое самообладание покинуло его. И он позволил демону вселиться в своё тело, безусловно отдавая себе отчёт, к каким последствиям это приведёт. Он вдруг услышал в голове голос, так сильно испугавший его в первые мгновенья. — Какая интересная ситуация, кхем, но сейчас не об этом. Кот Блан, ты же хочешь сохранить семью? Присоединяйся ко мне, сын, и мы вернём всё на круги своя. Может тогда, все несчастья наконец-то закончатся? — с надеждой в голосе предположил Бражник. В голове Габриэля резко заворочалась боль, и связь с акумой оборвалась мгновенно. Тьма окружала Адриана, без теней и просветов, ровная и густая, как тушь. И он отдаётся ей. Все светлые мысли просто отходят на второй, пятый или десятый план, уступая почётное первое место помыслам, возникшим в его голове под действием дьявольского искушения. Человек каждый момент своей жизни делает выбор, кого ему слушать — ангела или беса, и Кот выбрал то, что казалось более привлекательным… Теперь ему ясно слышались пронзительные крики матери, но уже слишком поздно. Парень обернулся, и под его взглядом пролетающий лист каштана вспыхнул ярким пламенем, превратился в мерцающий уголёк и съёжился обрывком тьмы. Ветерок тут же развеял пепел. Эмили зарыдала. Из темноты на неё смотрели горящие безумием глаза, в которых не было ничего кроме яростного неприятия происходящего. — Тьма… она шепчет мне на ухо, — голос Кота Блана осел почти до шёпота, и в нём отчётливо слышались нотки боли и отчаяния, — она говорит о жутких вещи, да… да, она выбрала меня… Лицо мадам Агрест побледнело, ужас и удивление переполняли, от страха её начало жутко тошнить, ноги стали подкашиваться сами, в глазах медленно, но уверенно темнело. — А-Адриан, прекрати, пожалуйста! — её хрустальный голос дрожит, вибрирует. — Она шепчет мне… велит убивать… — Блан захохотал замогильным жутким смехом, заставив кожу покрыться мурашками. Глаза Эмили медленно поднимаются и встречаются с внимательным, даже можно сказать, изучающим взглядом сына, который в ту же секунду своими когтистыми лапами хватает за женскую глотку, и мадам безжизненной куклой виснет в его руках. — Папочка, Натали, присоединяйтесь к нам! — Кот издал истерический смех, плавно перешедший в приглушённые рыдания.

***

Мысли, чувства, ощущения — всё спрессовывалось в секунды, за которые Габриэль успел понять, с недоступной обычному человеку спокойной рассудительностью, суть происходящих вокруг процессов разрушения и одновременно ужаснуться им, увидеть частицу прекрасного в мрачной энергетике разрушения и осознать, что если ничего не делать, то спустя некоторое время его убьёт собственный сын. Чёрт. Он создал монстра, способного уничтожить само понятие жизни. Кот Блан может в любой момент разрушить стены, обратить в развалины и пепел имущество, положить на него тяжкие оковы смерти, но страх не победит и не покорит сердце месье Агреста. Последняя мысль внезапно стала доминантой, она заполнила рассудок, требуя немедленных ответных действий. Мгновенный ужас прошелся отрезвляющей волной, вновь вернув сознанию кристальную ясность проносящихся с бешеной скоростью мыслей. — Натали, возьми камень чудес бабочки и создай акуму, способную дать мне силу перемещаться во времени! — в приказном тоне обратился к женщине Габриэль. — Но, сэр… — Никаких «но»! — с некоторой поспешностью перебил её Агрест. Осторожно, будто опасаясь того, что от резкого движения украшение нападёт на неё, она взяла брошь. Натали вложила в подлетевшую бабочку всю силу, что хранило в себе магическое украшение. Выброс магической энергии давал о себе знать, перед её глазами уже плавали расплывчатые тени. И вдруг стена треснула. В воду посыпались куски, похожие на штукатурку. В проломе стены показался Кот Блан. — Папочка…кха-ха, ты забыл, что нельзя оставлять своего котёнка, ха-ха, одного, — с широко открытыми, наполненными безумием глазами, Блан изогнулся неестественной дугой. От мощи его разрушительной силы нет спасенья, его ярость не знает пощады, он обратил в прах Санкёр, вставшую на его пути. Габриэля понимал, что времени нет, и всё равно огляделся в родном доме, чувствуя, как сжимается душа от накативших воспоминаний. Он построил этот особняк, чтобы прятаться в нём от остального мира. Сидя в доме в полном одиночестве, он позволил собственным страхам завладеть его жизнью. В конце концов, испытываемый ужас стал настолько сильным, что вывел его из раздумий, и Габриэль в обличии Времехода прорвал дыру в реальном мире и создал временной портал. Так уж сложилась его судьба, что ему придётся не раз путешествовать в прошлое. И не по своей воле, а по воле обстоятельств.

***

Мужчина медленно открыл глаза и сквозь мокрую пелену увидел знакомую комнату. Номер на третьем этаже выходил окнами на улицу. Не особо большой, но чистый и какой-то домашний. Месье открыл окно, чтобы впустить свежий воздух. Ещё оставалось немного времени до перемещения в другой год, но у него не получалось сосредоточиться. В раздумьях он стоял у открытого окна. Снизу доносился шум улицы. Гостиница располагалась вблизи Сены, до моста Понт-о-Шанж рукой подать. Габриэль прекрасно помнит тот день, кажется это было в двухтысячном году, когда они с Эмили решили остаться здесь на ночь после затянувшейся вечеринки. Он сел в кресло с жёсткой деревянной спинкой и сиденьем из тростника, всё также целиком погружённый в раздумья и воспоминания о прошлой жизни. Впервые в жизни месье ощутил, что время бежит намного быстрее, чем ему бы хотелось, а блаженные грёзы прошлых лет ему никогда не вернуть. Колесо фортуны пришло в движение, и на сей раз он не успел сделать свою ставку. В коридоре послышались быстрые шаги, и в следующее мгновение тяжёлая дверь распахнулась. Но Агреста уже и след простыл. Лавина новых временных пространств с такой силой захлестнула его, что на первых порах он мог только нестись по течению. Остановился приблизительно через десять минут у дверей с надписью «2003 год». Замок заскрипел, дверь отворилась, в прямоугольнике света возник знакомый силуэт. Натали бегала как ошпаренная, демонстрировала активную усердную работу; рвала на себе волосы, уверяя, что никто из её помощников не справится с такими сложными задачами; с пеной у рта она доказывать свою незаменимую пользу для компании «Gabriel». Сейчас она вела с кем-то из персонала разговоры о торговле, о том, каким образом нужно ею заниматься. Собеседники смотрели на неё не сердито, а очень приветливо. А когда узнали о её головных болях, вызванных непрерывной работой, то стали создавать вокруг неё тишину: разговаривали между собой шёпотом, ходили на цыпочках, включали принтер только тогда, когда её не было в офисе. В следующем кадре она долго спорила со швеёй на тему правильного и неправильного отношения к подчинённым и к чужому мнению, но факт остаётся фактом — Санкёр всегда побеждает в спорах. — У нас будет ещё время поговорить. А сейчас я вынуждена идти на встречу с заказчиком, чтобы снять груз обязанностей с шефа. По телу Агреста сразу же разлилась тёплая волна, возвращая утраченное спокойствие. Приятное покалывание постепенно смыло отголосок жуткой головной боли. Боковое зрение у него резко затуманивается, потом картинка размывается совсем. Окружающий мир виден был плохо, словно на него приходилось смотреть сквозь толщу воды. Стояла настолько плотная тишина, словно кто-то натолкал Габриэлю ваты в уши, и тишина эта казалась зловещей. Наконец, ему удалось различить белую фигуру, бьющуюся в приступах безумного смеха… или плача. Опомниться месье не успел, как перед глазами всё померкло. После короткого приступа паники в темноте забрезжил свет, неожиданно зрение вернулось. Кот Блан с хищной улыбкой стал приближаться к жертве, беспомощно сидящей на земле. Глаза Эмили обожгло слезами и в этот момент месье останавливает время. В одно мгновение Блан замер в своём движении, остановился, и теперь немигающим взглядом уставился в одну точку. Мадам Агрест подбежала к мужу и, повиснув у него на шее, едва сдерживая эмоции, прошептала «спасибо». У Агреста отлегло от сердца, и он с нежной улыбкой посмотрел на жену. Через миг выражение её лица вновь стало серьёзным. — Габриэль, мне надо высказаться, прошу, не перебивай, у нас мало времени, — она шумно набрала в грудь воздуха, — Я не должна была рассказывать Адриану правду, зная, что она перевернёт его мир. А ты… ты не должен был использовать его эмоции и воскрешать меня, — продолжила она голосом, в котором появились более жёсткие нотки, — Я знаю, ты сможешь всё исправить, но только не трогай тот день, когда мы нашли талисманы, в противном же случае, Адриан не станет Нуаром, не сможет найти свою любовь и не почувствует себя счастливым. Агрест уже дал ей обещание. Он не может забрать его обратно. — Габриэль… пойми, нас уже не спасти, не вернуть назад, — чистейшая правда укладывалась в голове Агреста не сразу, — Знаю, ты любишь меня… когда-то любил, — дрогнувшим голосом продолжала она, — Наши отношения разрушились давно, из-за твоей ненаглядной работы, — она не сразу договорила, только улыбнулась с лёгкой грустью в глазах, — Так что тебе нужен человек тесно связанный с ней. Например, Натали. Я верю, она сделает тебя счастливым, — тихий нежный голос проникает в самое сердце, — А теперь вперёд, спаси этот мир! — почти в приказном тоне произнесла она. Тут он окончательно понял, что не время расслабляться. Всё поплыло перед глазами, и месье отключился. Ему с трудом удалось разлепить тяжелые веки. Габриэль стоял рядом со стеллажом с реактивами и полками с химическим оборудованием, находящимися друг напротив друга, неподалёку располагался большой титановый стол. А прямо над ним к потолку был прикреплён блок питания, обеспечивающий электричеством лампу, свёрла, лазеры и другие хитроумные приборы, о назначении которых знала только Натали. В тёмной комнате глухо и гулко раздался звук шагов. Контур фигуры приблизился, увеличился в размерах, обрисовался чётче, и Агрест с удивлением посмотрел на себя из прошлого. Он смотрел на себя глазами какого-то внешнего наблюдателя — по сути, чужими глазами. Габриэль из прошлого держал в руках маленький блокнотик и делал зарисовки карандашом. — Эй! — окликнул он себя без особого энтузиазма. Тот посмотрел на человека, как две капли воды похожего на него, с удивлением и недоверием, крестясь и качая головою. — Габриэль, у меня мало времени, поэтому буду краток. Я — это ты из будущего. Пришёл, чтобы переубедить тебя воскрешать Эмели, так как, во-первых, она никогда не простит тебя, во-вторых, это приведёт к катастрофе, — почти скороговоркой протараторил он. — П-понял! — Агрест из прошлого был в шоке, испуган, не понимал, что происходит. — Ах, да, ни в коем случае не отнимай у Адриана кольцо разрушения и постарайся свести его с Леди Баг. И ещё, дай Натали шанс, — совсем тихо и немного смущённо добавил он. Опять появилась сонливость, мысли замедлились и месье начал впадать в дрему… тело ослабло. Проснувшись в кресле, Габриэль обнаружил, что укрыт тёплым пледом, а под головой — маленькая подушечка, вышитая крестиком. — О, ты уже проснулся! — Натали принесла кофе и разлила его по чашкам. На её среднем пальце сверкал перстень с бриллиантом, на безымянном он заметил обручальное кольцо, такое же, как у него. — Время три часа… занятия у Адриана закончатся через десять минут, если ничего не случится, конечно же, — из-под очков выглядывают хитрые глазки, — Интересно, когда Леди и Кот начнут встречаться? И что или кто послужит «волшебным пенделем» для них? — по её лукавой усмешке он догадался, что здесь дело неладно. — Это вызов, мадам Агрест? — Габриэль недоверчиво ухмыльнулся в ответ. — Он самый, дорогой, — улыбнувшись, она поднялась и залпом допила кофе.