Временные неприятности

Бражник со стоном падает на колени и рыдает. Это крик души, который обычно его успокаивал. После становилось легче, но не сейчас. В отчаянии он стучит кулаком по полу до тех пор, пока не разбивает в кровь костяшки пальцев. Кровь стекает по пястям быстрым потоком и вот тогда он почувствовал облегчение. Это так странно… Даже приятно… Это некий наркотик, который не даёт ему думать о насущных проблемах внешнего мира. Натали крепко берёт его за руку, очищает рану перекисью водорода, накладывает тампон с мазью и крепко перебинтовывает кулак. Габриэль удивлённо смотрит на свою помощницу, но возражать не осмеливается. — Только не вздумайте заниматься самоистязанием. Это не приведет ни к чему хорошему. Не загоняйте сами себя в тупик. Вы ни в чём не виноваты. Произошла какая-то нелепая случайность. Поверьте мне, оно того не стоит. Вам просто необходимо сделать передышку. Он слегка скривляется, награждает её долгим измученным взглядом и выразительно отворачивается. На Натали тоже нахлынуло уныние, словно оно было заразным. Потайная пещера давно уже напоминает ей пруд, в котором она будто безнадежно утонула с камнем на шее. На глаза моментально навернулись непрошеные слёзы, но Санкёр заставляет себя отогнать грусть в самый дальний и пыльный угол сознания. Габриэль вдруг чувствует, как лёгкая женская рука бережно берёт его под локоть и ведёт куда-то вперед: он старательно смотрит только перед собой — на усыпанную разноцветным камнями дорожку, и знает, что любое движение глаз может обернуться новым приливом дурноты. Ему настолько нехорошо, что почти не стыдно. Понятно, что позже стыд непременно придёт: ещё бы — плакать, как обиженная пятилетка. Да ещё в присутствии женщины! Его уже усадили в кресло в большом светлом холле, и он сумел сфокусировать взгляд на обладательнице обеспокоенного голоса, высокого, немного капризного, но совсем не жеманного. Такой голос бывает у девчонок, которые с детства уверены, что все их любят, сколько бы этим девчонкам ни было лет. У хороших девчонок. Очень маленькая и очень тоненькая молодая женщина в синем жакете, тёмных штанах и в чёрных лодочках стоит перед ним и внимательно в него всматривается. У неё почти чёрные волосы, стянутые в несвойственный для неё хвостик, и остренький подбородок хитренького миловидного лица. Лёгкая посадка головы и общая грациозность выдают хореографическую подготовку. — А Вы..? — В её глазах нет ни отвращения, ни осуждения, а только доброжелательный и в то же время почти профессиональный интерес. — Я..?.. — пытаясь вникнуть в суть вопроса, он тупо смотрит на неё. — Прости?.. Ах, нет, я в порядке… Просто перенервничал. Натали больше ничего не спрашивала, просто предложила чай и пирожные. Неожиданно для себя в её молчаливой компании Габриэль расслабляется, перестав следить за выражением своего лица. Они встретились взглядами. Её — с выражением бурного беспокойства и сострадания и его — с выражением удивления и счастливой успокоенности. Наконец-то, тоска и мученья самобичевания закончены, от сердца отлегло, грудь наполняется жаждой жизни. Они молча смотрели друг на друга и оба читали мысли друг друга. Они растворялись друг в друге. В груди Агреста снова противно заныло, стоило только мыслям скользнуть в старое русло, и мельком дотронуться до дна прошлого. Ужасное чувство обречённости и безнадёжности накрыло с головой, ему захотелось упасть и больше не вставать. Не время и не место предаваться жалости к себе. Он и раньше-то часто занималась соплеразводительством, так чего уж начинать. Единственное, что ему оставалось, — искать новые письменные свидетельства, ждать, а по ночам снова и снова перечитывать книгу. Габриэль ещё раз посмотрел на Санкёр. Она как будто отгоняла тоску и чувство бесконечного одиночества, с которыми, кажется, ему было суждено прожить всю жизнь. Мужчина еще раз шумно втянул носом воздух, медленно выдохнул и прикрыл глаза, позволяя себе ненадолго расслабиться. Ему захотелось познакомиться поближе с этой прямодушной, честной и удивительно доброй женщиной. Впрочем, он признавал, что на самом деле она еще и хорошенькая. Её глаза словно гипнотизировали, а нежные губы вызывали сонм грешных мыслей. Но больше всего ему хотелось постичь душу прелестной девушки. К счастью, благодаря своей выдержке Габриэль преодолел искушение весь вечер разглядывать секретаршу с раскрытым ртом. Натали же, долго копаясь в шкафу, наконец ,вытащила книгу с растрепанной обложкой. Долго смотрела на неё и по слогам прочитала название. Потом медленно начала перелистывать. Вот страница, на которой объясняется способ получения дополнительных сил с помощью диковинных растений. На следующей — способы применения новых сил. Починка талисманов. О том, как подчинить себе большее количество человеческих душ… Женщина перевернула страницу, задумалась на некоторое время, потом оскалила зубы: «Вот то, что мы искали!» Она положила закладку на страницу, потом продолжила перелистывать книгу. «Устранения негативных последствий контакта с нестабильным камнем». На следующий день закипела работа, взрослые, сосредоточенно морща лбы и почёсывая за ухом, приступили к решению сложной задачи. Периодически слышался звон склянок, бульканье различных жидкостей и шипение при смешивании различных ингредиентов. Габриэль внимательно следил за тем, как Натали подбирает ключи к шифрам и что-то помечал в своей тетради. Через несколько минут Санкёр перегнулась через его руки, чтобы взять пузырек с азотной кислотой и случайно увидела на листе свой портрет. Женщина так смутилась, что выронила сосуд из руки. Хорошо, что у Агреста оказалась хорошая реакция, и он подхватил пузырёк, а затем вложил его в руку Натали и накрыл её своей. Санкёр почувствовала, что её щёки запылали. И причина была не только в прикосновении, но и во взгляде, которым одарил женщину мужчина. Было видно, что он ею восхищается. — Натали, ты так хорошо разбираешься в этих химических реакциях, пропорциях. Скажи, ты где-то этому училась? — мужчина в галстуке и с многолетним выношенным лоском в облике свысока глянул с интересом, выдержал вопросительную паузу. — Ну что Вы заладили, месье, — она смутилась ещё сильнее, — Да, я долго изучала эту тему, но сейчас важны не мои знания в химии, а процесс приготовления лекар... — И всё же, это невероятно! — перебивает он помощницу на полуслове. — В этом нет ничего удивительного, если хотите, я Вас кое-чему научу? Натали оказалась замечательным рассказчиком, ходячей энциклопедией со своеобразным чувством юмора. Она рассказывала о травах, перемежая повествование шутками и историческими фактами. Очень много, даже слишком, знала о ядовитых растениях. На удивлённый взгляд Габриэля после повествования о растительных составляющих загадочного зелья из арсенала южноамериканских индейцев, лишающего человека аппетита, сна, положительных эмоций, способности концентрировать мысли и внимание, и в итоге медленно убивающего жертву, весело рассмеялась и немного пояснила свой интерес к этой теме. Она, оказывается, училась на фармацевта и мечтала попасть на работу в известную корпорацию, не в качестве мастера ядов, конечно. Просто любое лекарство — это яд в правильных дозах. Чтобы работать с веществами, спасающими жизни и здоровье, нужно знать о них всё, в том числе и как нейтрализовать их действие, как приготовить противоядие. Дальше шла работа с тепловым двигателем — тут нужна теплота, чтобы превратить воду в пары; этого они достигают, соединяя углерод дров с кислородом воздуха; но чтобы углерод был в дровах и находился в свободном состоянии, Габриэлю и Натали понадобилась работа солнца. Через полчаса в капсулу с Эмили поступает транспортный раствор, тело погружается в гигроскопичный гель, а специальные приборы отправляют женщине прямо в мозг сигналы. Эфирные масла впитываются через поры кожи, и целебные пары проникают в дыхательные пути. Агрест после процедуры долго лежала, не двигаясь, но шевелила губами, точно размышляя, разговаривала сама с собой. Потом вдруг открыла глаза, гортанно вскрикнула и, приподнявшись, схватилась за грудь. — Всё хорошо, Эмили, всё хорошо... — ласковый шёпот ожёг её лицо трепетно и пылко. — Га... Габриэль... Она находилась в величии гремучего звона, а огонь стремительно разливался внутри тела. С этого огня безудержного проливалась любовь и на мужчину. Обвила его шею своими нежными руками и прижалась к нему всей плотью. Дух примялся невнятно, но и он сегодня силился понять волю женского очарования. Вся округа будто закипела, даже как-то невнятно задрожала. Агрест с нежностью, но без лихой страсти, поцеловал свою жену в губы, и ему, ему не чуждо это земное дыхание, но только он не увлёкся игрою чувств, поцеловал быстро и застыл в преддверии будущего, которое звало его вперёд. Эмили обеспокоено посмотрела в задумчивые и притягательные глаза, в которых читалось какое-то глубокое, неземное чувство. Она отыскала в них рябящее отражение и улыбнулась так нежно, насколько только могла. Натали чувствует, как сердце сжимается маленькой улиткой, прячущейся в раковине. Наступает такое резкое и паршивое чувство падения, её будто хватают за ноги и спускают на землю. Все её мечты разбиваются вдребезги и тогда, она снова превращаешься в того человека, кем была раньше и мир снова потерял краски. Безусловно, Санкёр любила мадам Агрест. Эмили была её подругой. С ней Натали могла говорить почти свободно. Но чаще говорила она, а Санкёр слушала. Агрест рассказывала ей о мире, о дальних странах, где побывала в юности. Но больше всего о чудесном Тибете — лучшей области на свете, где снежные горы, сосновые леса и синие озёра, а все жители — такие же, как она, справедливые и благородные. Вот туда бы поехать в отпуск! Сама Натали была с Эмили откровенна, но не до конца. Иные вещи, которые приходили ей в голову, она ни за что в жизни не рассказала бы подруге — именно потому, что дорожила её дружбой и не хотела бы её потерять. Для тайных мыслей у неё был другой собеседник — личный дневник. Вот ему она могла рассказать всё что угодно. Санкёр слабым голосом предложила пройти в гостиную, присесть и всё обсудить. Потом стало тихо. Поразительно тихо. Они пару минут смотрели на огонь, потом Агрест плюхается на диван, кладёт ноги в ботинках на прочный журнальный столик. В окна проникает тусклый послеобеденный солнечный свет, в камине горит огонь, в голове Агреста беспорядочно кружились мысли. Ему нужно думать. Но как, чёрт побери, он будет думать, если чувство радости сводит его с ума? Эмили села в кресло возле окна, занавешенного золотистыми шторами, намеренно выбрав такую позицию, чтобы оказаться спиной к свету. Вместо того чтобы тоже присесть, Натали обошла комнату, прекрасно осознавая, что напряжение возрастает с каждой минутой. — Так о чём мы будем говорить? — певучим голосом спросила Агрест. Муж поднял глаза и лучезарно улыбнулся так, что женщина почувствовала тепло в груди и даже не заметила, как смутилась. Правда, ей понадобилось несколько секунд, чтобы узнать его. Трудно было узнать в этом элегантном молодом мужчине, одетом в строгий костюм, мрачного бунтаря мира моды, который так по-доброму отнесся к ней когда-то, увидев её, заплаканную, возле лицея. Тогда он был более мягким, более понимающим. Тогда, в подростковом возрасте, он казался ей сияющим рыцарем, красивым, как киноактёр. Она снова посмотрела в эти стального цвета глаза, что так пристально рассматривали её. Нет, все-таки он очень изменился за прошедшие несколько лет. Мягкость молодости сменилась аскетичностью черт лица, все еще привлекательных и аристократичных. Он вовсе не был бесхребетным неженкой, а, наоборот, бескомпромиссным, рожденным для власти человеком. Его нетрудно было представить верхом на коне, с мечом в руках, защищающим фамильную честь. Много лет назад она смело встретила его испытующий взгляд. Не важно, насколько он был красив и как привык командовать людьми, она не поддавалась. Этим-то она когда-то и заинтересовала мужчину, вызвала у него желание продолжить знакомство. Эмили очнулась от воспоминаний и огляделась. Потом были бесконечно долгие разговоры ни о чём, от которых на душе у всех стало тепло, как от старого камина. И Агрест очнулась, только когда старинные часы пробили три часа. — Папа, Натали, я дома! — заглянув в дверь, Адриан чуть не обомлел от счастья, — М-мама?! — сердце мальчика трепетно забилось, на глаза навернулись слёзы радости. Мама обняла сына и украдкой потерлась о его волосы, чтобы промокнуть набежавшую слезу. — Я так скучал! — шепчет он и глубоко вздыхает, стараясь сдержать плач. Эмили продолжает исступлённо сжимать его в объятиях. Санкёр умиляется сердцем и испытывает в своей душе неописуемое блаженное чувство, глядя на эту сцену. Семья небрежным, но быстрым шагом вошла в столовую, бесшумно отодвинула стулья, не позволяя им скрести о пол, и развернула на коленях льняную салфетку. Натали ушла на кухню за уже подостывшим обедом. Некоторое время семейство слышало топот её удаляющихся шагов, ведь она всегда носила туфли на каблуке, а потом негромко хлопнула входная дверь, и дом погрузился в тишину, нарушаемую только тиканьем часов в гостиной да птичьими перекличками, доносившимися сквозь приоткрытое окно. Время было обеденное, и, наверное, не мешало бы хоть что-нибудь съесть. Пока Эмили отсутствовала, готовка и все хозяйственные дела целиком и полностью лежали на плечах Санкёр, но теперь все изменится. Это точно. Мадам Агрест умопомрачительно готовит. Её булочки и пироги — это что-то необыкновенное. Так и кажется, что с очередным кусочком проглотишь язык. Натали же просто помешана на порядке. Она любит раскладывать вещи по местам, тщательно протирать пыль со всех полок. Наверное, дай ей волю, она будет заниматься этой кропотливой работой круглые сутки. Вскоре Натали принесла обед, и на столике, накрытом скатертью, уже стоят нагретые тарелки, накрытые серебряными куполообразными крышками, сверкают хрустальные бокалы с вином. Эмили уставилась на все это великолепие, невольно вспомнив, как они летели с Габриэлем в первый раз в Грецию и как восторгалась она тогда этой роскошью. Тогда они с мужем, как и сейчас, ворковали, точно парочка голубков, склонив головы друг к другу, болтая и смеясь, и лучились счастьем. Месье Агрест приподнял крышку на одном из блюд, и взору открылся бифштекс с винно-красным соусом. Семейство накормили ячменной кашей с мясом и горячими лепёшками, потом подали два вида сыра к вину. Расслабившись, Агресты не спеша наслаждались едой и отдыхом. — Мама, как же хорошо, что ты вернулась! Жаль только, что Бражник постоянно зверствует, но Леди и Кот каждый раз одерживают победу! — довольно улыбается парень, повернувшись к матери. Миловидное аристократическое лицо Эмили исказилось злостью. Она вдруг резко повернула голову, и Габриэль ощутил, как мощно давит тяжестью её уничтожающе мрачный взгляд, невыносимо жёсткий, властный и пронзительный. Агрест запустила руки в волосы, как делала всегда в минуты сильного волнения. Потом резко встала из-за стола, отчего стул откатился и гулко ударился об пол. — Адриан, мы уходим! — ледяным голосом процедила Эмили...