Братья (Про Вика и Джейми)

- Ну, вот мы и дома, - бросив на пол чемоданы, сказал Росомаха и оглядел их с Кристиной жилище на последующие две недели. - Как тебе? Не жалеешь, что именно сюда приехали? Молодая миссис Хоулетт окинула взглядом обшитую деревом внутренность дома и нашла его довольно уютным. Небольшая прихожая с вешалками и каким-то винтажным рундуком, кухня со странной, какой-то почти сказочной белёной печью, столом, электрической плитой и небольшим холодильником – всё вызывало у неё интерес своей необычностью и кажущейся несовместимостью. В противоположной от входа стене виднелась закрытая дверь, наверное, в спальню. Всё это, пожалуй, можно было бы оживить какими-нибудь скатёрками и занавесочками, но и так смотрелось вполне приятно – во всяком случае, нестандартно. Вид морёного дерева создавал ощущение тепла и далёкого прошлого, приветом из которого был и сам муж Кристины. - А почему же я должна жалеть? – улыбнулась она, не торопясь снимать с себя верхнюю одежду, потому что в доме было не топлено. - Ну, как… - отозвался её супруг, сразу же начав колдовать над печью. - Вот твой французишка мне давеча все уши прожужжал, - и Логан на манер театрального комика схватился за голову и затараторил, пародируя Гамбита. - «Ах, mon Dieu, шакал я паршивый! За кого я выдал мою милую Кристин?! За форменного мужлана, который даже не знает, куда надо молодую жену везти. В Майами уж хотя бы, но не на Север же! Уж про вашу брачную ночь и думать не хочу. Бедная, бедная ma galette! Надо было отговорить её!». Кристина, слушая всё это, тихонько смеялась в кулак. На самом деле, потешались над этим уже давно и буквально все. Особенно Колосс. Он, загадочно улыбаясь, всё ходил и напевал по-русски какую-то забавную песенку, из которой новоиспечённая Хоулетт запомнила лишь четыре первых слова: «Мы поедем, мы помчимся…». А Мадемуазель, которая уже начала изучать родной язык Распутина, даже перевела кое-какие моменты из песни, и по всему выходило, что там какой-то очень богатый человек (не иначе как олигарх из золотоносной Сибири) обещал подарить своей девушке весь бескрайний Крайний Север. Ну, что ж, в этих суровых землях оказалось по-своему красиво. Очень даже! И молодая женщина ничуть не сожалела ни о выборе спутника жизни, ни о его оригинальном подходе к отдыху во время медового месяца. - Чего «ха-ха»? – Логан сам усмехнулся в бороду. - Вот именно так и высказал твой шулер. О том, что Лебо предлагал ему деньги на курорт, обидчивый Росомаха предпочёл умолчать, хотя Кристина прекрасно знала об этом. Знала и то, что Джеймс гордо отказался от «честнонажуленных», едва не вздув «наглеца» за такое непотребство. Пожалуй, спасло Реми от побоев лишь то, что буквально за пару дней до этого Хэнк провёл ему последнюю операцию на многострадальной правой руке, и та всё ещё была перебинтована. Ломать заново то, во что врач вложил столько трудов, не хотелось даже за столь вопиющее, с точки зрения Росомахи, хамство. Хотя кулаки, судя по всему, чесались. Логан, как оказалось, был ужасно ревнивым, и, не имея возможности разобраться с бывшим мужчиной своей жены, то и дело подкалывал её высказываниями вроде: «твой французишка» или «твой шулер». Боялся, что ли, оплошать? Кристина усмехнулась, покачала головой и стала распаковывать чемоданы. Много вещей супруги с собой брать не стали, так как в ближнем городе, в Силвер-Сити, можно было купить всё, что понадобится: хоть одежду, хоть утварь. Домик, где им предстояло жить, принадлежал Джеймсу и находился почти что в лесу, у самой границы национального парка Клуэйн. Росомаха, вроде бы, жил тут раньше, но последние несколько лет дом простоял запертым. А незадолго до свадьбы хозяин приезжал сюда, более или менее привёл всё в порядок, наладил имеющиеся удобства. Их, удобств, тут было немного, зато из окна можно было видеть заснеженные вершины горы Логан – самой высокой в Канаде. По всему видать, именно каменная тёзка и влекла Хоулетта в эти места, что раньше, что теперь. - Дров тут маловато, Кристи, - сказал он, подойдя к жене и поцеловав её, - а ночью метель будет. Так что я сейчас на снегоходе до леса смотаюсь, нарублю немного, хвороста наберу, а ты пока похозяйничай тут. - Хорошо, - молодая Хоулетт погладила мужа по тёмно-каштановым упрямым волосам, которые так и норовили выбиться из-под меховой шапки. Логан шумно и с наслаждением вдохнул её запах и вышел из дома. А женщина огляделась. В печи страшновато гудело от тяги и потрескивало, но было в этом, тем не менее, и что-то приятное, интригующее, завораживающее. Водопровод и электричество тут, по счастью, имелись – всё же сруб стоял не так далеко от обжитых мест. А на плите можно было пожарить свиные отбивные, мясом для которых Хоулетты закупились в Силвер-Сити. Первым делом надо было накормить мужчину, потому как сытый он неизменно добрел и расслаблялся. Да и вообще, любила Кристина заботиться о других: то о Мадемуазель, то о Гамбите, то вот теперь о Росомахе. Она достала из чемодана полотенце и мыло, вымыла руки. Хоть в доме и было всё ещё зябко, сняла пальто, достала из пакета с продуктами упакованный кусок окорока, соль, специи, нож, разделочную доску и молоточек для отбивания мяса. *** Готовые отбивные так вкусно пахли, что Кристина ждала своего когтистого супруга с минуты на минуту, ведь он наверняка уже почуял их аппетитный, манящий аромат. Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, и миссис Хоулетт старалась, как могла, а могла она многое. На самом деле, их с Логаном отношения складывались без спешки. Начавшись год назад, они долгое время носили скорее дружеский и деловой характер. Кристина стала появляться в Берлоге, наблюдала за жизнью её обитателей, быстро подружилась с ними и нашла способ, как уладить разногласия между строгим учителем и нерадивыми учениками, а Росомаха во всё это время поглядывал и поглядывал на неё. Своеобразно так поглядывал. Вроде бы и проявлял интерес, но как-то не торопился выказывать его ещё каким-либо образом. Разве что ревниво гонял от молодой женщины не в меру ретивых парней, строивших ей глазки. Но вот спустя почти одиннадцать месяцев всё же взял и без лишних слов, с налёту сделал предложение. Кристине этот вроде бы вечно угрюмый, нелюдимый и неприветливый человек начал нравиться с того памятного дня, когда ему пришлось нести её, пораненную, на руках через лес. Он, несмотря на весь его непростой характер, был ей очень симпатичен и интересен. С ним ей было приятно и легко молчать, утопая в жгучем и, кто бы там что ни говорил, добром взгляде, а немного дикая, в чём-то лишь наполовину человеческая красота и статность восхищали, влекли, заставляли думать, мечтать о близости с ним. Между ними пока ещё ничего не было. Чего выжидал супруг, было непонятно, однако Кристина очень надеялась на волшебство приготовленных с любовью отбивных, которые и её саму уже манили с неодолимой силой. Из грёз о вкусном и сытном ужине с последующей долгожданной брачной ночью Кристину вывел стук в дверь. «Учуял!» - улыбнувшись про себя, подумала она и побежала в прихожую, чтоб впустить мужа, у которого наверняка руки были заняты дровами и хворостом. Но как только деревянная дверная створка отворилась, молодая женщина, оторопев, встала, как вкопанная.