Братья (Про Вика и Джейми)

- Виктор?! Ошарашенная Кристина ничего, кроме имени, вымолвить не смогла, а мужчина, вместо её мужа пришедший на запах отбивных, пошатнулся и всеми своими, наверное, шестью с лишним футами роста ввалился в прохладную, не успевшую прогреться прихожую. Но, боже мой, в каком он был виде! В одной рваной рубашке и в ещё более драных штанах (и это в такую-то погоду!), весь в воспалённых ранах, следах обморожения и гнойных коростах. На почерневших пальцах все когти выдраны, губы в запёкшихся корках дрожат, не в силах произнести хоть что-то членораздельное. Кристина без лишних слов взяла его под руку и кое-как усадила за стол. Схватив тёплый палантин, который привезла с собой, она накинула его на трясшиеся от холода плечи деверя, присела рядом и спросила: - Виктор, что с вами такое? Кто вас так? - Д-да у-ж-ж т-точно н-не Дж-жейми, - выстукивая дробь зубами, половины из которых во рту почему-то не было, Саблезубый попытался оскалиться в своей самодовольной хищной ухмылке, но зрелище вышло жалким. – Ч-чего эт-то ег-го д-дома н-нету? Н-ну, п-приб-бежит с-сейчас… Кристина, не оценив этого убогого остроумия, спохватилась: - Сейчас вам попить дам. Морс вкусный есть, у местных купили. И она, торопливо достав из сумки стеклянную бутылку с насыщенно-красным напитком, протянула её своему странному, теперь, как ни крути, родственнику. - Ааа, в-витаминки! П-пригодятся. Крид, почти не способный двигать пальцами, попытался отвинтить крышку, но и тут его невестке пришлось прийти на выручку. - В-вот в-ведь… - шепеляво выругался он и жадно отпил кисло-сладкой жидкости из бутылки, которую Кристина поднесла к его губам. – У м-морлок-ков п-побывал… р-радушно встретили. Т-только т-таких, как я, сразу к-кончать н-надо. А они, п-придурки, сперва п-потешиться возжелали. Ну, я и сбежал. Они з-за мной. Гн-нали без продыху, в-вот чуть ли не до эт-тих мест. Н-ни пожрать, ни поспать, ни од-деждой разжиться… Я всп-помнил про этот домик, р-решил тут отсидеться. А т-тут ты… м-мясо ж-жаришь… Виктор шумно втянул чутким носом аромат, наполнявший всё помещение, и Кристина поняла, что морса неожиданному гостю, чтоб поправить здоровье, точно не хватит. - Ах, да, подождите, Виктор, - засуетилась она, - сейчас накормлю вас. Она подбежала к плите и принялась резать одну из отбивных на мелкие кусочки, чтоб мужчине было проще прожевать угощение. Крид, увидав мясо на тарелке, невольно дал понять, что без колебаний всего себя продал бы за эту «пищу богов», но так как руки не слушались, не смог взять вилку. Поэтому Кристина, недолго думая, наколола кусок мяса на вилку и поднесла её к израненному рту Саблезубого. Он этим нисколько не смутился, сделал пару жевательных движений, но отчего-то болезненно сморщился, только что не заскулив по-собачьи. - Что такое? Горячо? Кристина сама не заметила, как взяла деверя за обмороженную левую ладонь, всё ещё дрожавшую на столе и так же невзначай её погладила. В тот момент ей и в голову не пришло, что она сейчас сидит и сочувствует кровавому убийце, который сроду, наверное, никому и ни в чём не сочувствовал. Как смерть уравнивает всех, так и страдания человека заставляют забывать о том, что кто-то их вполне заслужил и что кому-то досталось поделом. - Неее… - промямлил он, мотнув головой (Кристина заметила, что уши у него тоже почернели). – Зубы… Твари! Все зубы выдрали, а дёсны расковыряли… - Ох, Виктор! – вздохнула молодая женщина и крепче сжала пальцы мужнина брата. – Не торопитесь, а то ещё желудок не выдержит. В ответ на это Саблезубый одарил её благодарным квёлым взглядом и продолжил своё мучение. Вот за этим и застал их, воротившись из леса, Росомаха, который буквально влетел в дом с жуткими когтями наизготовку. *** - Какого рогатого?! – взрыкнул Хоулетт, втянув когти, но не торопясь разжимать кулаки. Всё его нутро так и полыхало праведным гневом. Ну, а как ещё, простите, он мог смотреть на то, что его непутёвый братец сидит за столом на ЕГО законном месте, с ЕГО молодой женой и наворачивает с её рук предназначавшиеся ЕМУ отбивные? - А, Джейми, братишка! – прошамкал Вик с набитым ртом, в котором, судя по виду, не было половины зубов, и с привычной для себя наглостью обратился к невестке. – Я ж говорил, что сейчас прибежит. Кристи встала (ну, наконец-то, оторвалась от деверя и решила-таки встретить мужа!) и подошла к нему. Вот так вот просто, как ни в чём не бывало, как будто бы так и надо, чтоб в отсутствии мужа принимать мужика да ещё и так мило держать его за руку. - Логан, не сердись. Виктор вот пришёл, - улыбнулась она, подкупая своим спокойствием, и положила руку на плечо Джеймса. Погладила. Вся такая мягкая, что и кулаки сами собой разжались. Что и говорить, умела она утихомирить. - Вижу, - бросил Росомаха, оставаясь сердитым больше для порядка. И ещё потому, что не нравилось Логану, как она называла деверя: Виктор. Ну, вот прямо столько любви и восхищения в каждом звуке! Чего она его так произносит? Логан – как-то просто, обыкновенно, а Виктор… - Чего стоишь-то, Джейми? Садись, - точно у себя дома раскомандывался Вик. – А то отбивных не достанется. Вкуснее, кажется, ничего и не пробовал за всю жизнь. Не жена у тебя, а… Ух! - Ты чего тут забыл? Мир так огромен – иди, куда хочешь, но нет же, ты припёрся именно туда, где я с молодой женой собираюсь провести медовый месяц. Росомаха сел, и Кристина тут же подала и ему тарелку с отбивными. Правильно – мужа тоже надо кормить, а не только его брата. - Для нас с тобой, Джейми, мир тесен, - с умным видом изрёк Саблезубый и, кое-как (опять – провались он в тартарары! – при помощи невестки), допил морс из бутылки. - Джейм… то есть, Логан, - оговорилась и тут же поправилась Кристи, отчего Хоулетту вновь пришлось недовольно сжать губы. – Виктору помощь нужна – его морлоки преследуют. - Поделом ему. Нечего было у них бойню устраивать. Упрямый Росомаха был неумолим и непоколебим в своём мнении. Однако в тот же миг, как только он высказался, супруги Хоулетт обнаружили, что их незваный гость спит. Похрапывает прямо на стуле, ни на кого и ни на что не обращая внимания. *** Кристина, переглянувшись с мужем, поняла, что тот внутренне рвёт и мечет, но из последних сил держится, чтобы не вспылить. Такой уж характер: поспешные выводы – и сразу в бой. Ещё он был ревнив. Просто до чёртиков. Молодая миссис Хоулетт и раньше это знала (Гамбит и Шельма предупреждали обо всех возможных сюрпризах буйного росомашьего нрава), но лишь теперь Кристина воочию узрела всю силу его собственнических замашек. Во всяком случае, ей так показалось. Глаза его, которые на самом деле были скорее светлыми, но из-за вечно насупленных бровей казались тёмными, горели, да что там, – пылали! – раздражением, губы время от времени кривились, и с них слетало нечто невразумительное, но явно ругательное. И всё это было обращено к спящему брату. Двигаясь порывисто и размашисто, он подошёл к рундуку в прихожей, достал оттуда какие-то старые одеяла и ушёл с ними на улицу. Через полминуты вернулся (Кристина догадалась, что вытряхивал пыль из одеял), вновь ворвался на кухню, бросил подстилки на пол и с ворчанием: «Таскать ещё такого кабана!» - поднял родственника со стула и уложил на застеленный пол. Кристине совсем не хотелось злить его ещё больше (не думала, конечно, что начнёт грубить ей, но всё же), однако укрыла Саблезубого тем самым палантином, который перед тем накидывала на его плечи. - В этом доме хозяину добавки давать собираются? Или всё только для его братца? Грозным в тот момент Росомаха не казался, скорее забавным в диких и совершенно необоснованных порывах своей ревности. Кристина ничего «такого» к Виктору Криду не испытывала. Воспринимала чисто как родственника мужа, коим он ей, собственно, и приходился. Проявляла к нему, не взирая ни на что, какую-то чисто человеческую симпатию, но и только. Однако ревнивец об этом, кажется, не знал. Жена, про себя качая головой, без лишних слов поставила перед ним тарелку с добавкой, села напротив и принялась наблюдать, как он уплетает за обе щёки. Сытый мужчина – добрый мужчина. Наевшись, Логан перестал, наконец, смотреть на супругу волком, вздохнул, встал, подкинул дров в печку и, так как дело было к вечеру, а они устали с дороги, позвал жену в спальню.