Братья (Про Вика и Джейми)

Вскоре из-за леса и впрямь показались братья. Старший, завидев невестку, с силой оттолкнулся ногами и отправил своё большое, но ловкое тело в полёт и в несколько стремительных прыжков оказался возле Кристины. Но не успела она и руки поднять в упреждающем жесте, как Саблезубый, приземлившись, наткнулся на незримую преграду и отскочил, разбрызгивая кровь по белому снегу. Разбил голову. И тут же, встав на ноги, завертелся, точно зверь, попавший в клетку. Он, как и Кристина, тоже оказался пленником непонятного психосилового поля. Оба они теперь были как будто каждый в своём тесном и нерушимом вольере. В этот миг к жене и брату подбежал Росомаха, и так же попал в ловушку. Нахмурился, догадавшись, что тут произошло, но ни сказать, ни предпринять ничего не сумел – тут же был атакован Каллисто, появившейся возле него будто из воздуха. Должно быть, её соратница умела так манипулировать своими полями, чтоб можно было провернуть что угодно, и теперь щупальца женщины-каракатицы, непонятным образом проникнув сквозь барьер, обвили тело Логана, а он, хоть и выпустил адамантитовые клинки своих когтей, пошевелиться не мог. Одно из щупалец, всё в мелких острых зазубринках, обхватило его горло и стало вдавливаться в кожу под кадыком. Кристина вскрикнула, а Виктор, прекратив в исступлении метаться в своём коконе, в неосознанном жесте вскинул когтистую руку и заорал: - Отпусти его! Отпусти, он тут ни при чём! Лицо его в тот момент было таким, какого Кристина ещё не видала. Оно бывало кровожадно оскаленным и нахальным, свирепым и, точно у сытого зверя, довольным, но страха в этих серых глазах, кажется, до сей поры не водилось. Тем более такого: дикого, всепоглощающего, невыносимого. - Дорог тебе твой брат, Саблезубый? – нарочито мягко, с нескрываемой издёвкой проговорила Каллисто, сжимая колючее щупальце на шее хрипящего, уже всего в крови Росомахи. Кристина, не в силах ни смотреть на это, ни отвернуться, пыталась что-то придумать, что-то сказать, но вместо этого лишь ощутила, как из глаз полились слёзы. Она, эта мстительная атаманша из подземелий, сейчас ведь просто возьмёт и убьёт ни в чём не повинного Хоулетта, просто для того, чтобы побольнее ранить Крида перед казнью. И адамантитовый скелет не спасёт - достаточно лишь найти место, где один позвонок соединяется с другим. - Н-не… не надо! – заикаясь, умолял старший брат, ошарашено глядя на то, как младшему вот-вот отрежут голову. – Он же не виноват ни в чём! Я, я виноват! - Да, виноват ты, а пострадает он, - безжалостно продолжила предводительница морлоков, и жертва в её смертоносных объятиях уже обмякла. Умер… Кристина зажмурилась, не в силах принять это. - Нет! – взревел Саблезубый и кинулся на невидимый барьер, но это ничего не дало, конечно же. - Да! И это твоя расплата, Крид, за то, что не разумеешь одной простой вещи. Все, ВСЕ, кого ты убил просто ради того, чтоб потешить свою звериную сущность, все они были чьими-то братьями, сёстрами, родителями, детьми, друзьями, любовниками… Все, все люди для кого-то что-то значат. Порой значат всё, буквально всё. Сейчас ты поймёшь это и сдохнешь с преисподней внутри. - Нет! Нет! Джейми не должен расплачиваться. Это я, я проклят, я, а не он. Он всегда меня останавливал, он… - Теперь поздно об этом вспоминать, Саблезубый. - Нет, нет, нет! Его нельзя убивать! Друзьям нужен, жене нужен – его нельзя, нельзя убивать! – в отчаянии частил старший брат, чуть ли не плача от ужаса перед неизбежным и лихорадочно искал, за что можно было бы ухватиться для спасения своего Джейми. - Каллисто, прошу вас! – взмолилась и Кристина, совладав, наконец, с собой и сумев снова заговорить. Обитательница подземелий ничего не ответила и не выпустила тело жертвы из щупалец. Пока голова не отделена от тела, Росомаха всё ещё мог ожить, но ведь озлённая бестия сейчас разрежет плоть окончательно и не станет на свете одного когтистого вояки. Потом уйдёт из жизни и его брат, который уже на коленях: воет диким зверем и скребёт перед собой снег. А что станет с вдовой Хоулетт?.. Да, верно, тоже убьют, как свидетельницу. Да что же за жизнь-то такая!.. Кристина, не зная, как поверить в происходящее, дала волю эмоциям и разрыдалась, а с той стороны, где бился в своём страшном горе Виктор Крид, доносилось едва слышное и ранящее в самое сердце: - Это я во всём виноват… я, я, я… Это я никому не нужен… Это я должен умереть, я проклят, я, я, я, я, я! Нельзя убивать Джейми, нельзя! Нельзя, нельзя, нельзя… Джейми человек, а Вик – животное. Животное нужно пристрелить. Пристрелить животное… Каллисто долго молчала, слушая, как плачет жена того, кого она избрала орудием своей страшной мести, как стенает его брат, а потом вдруг заговорила, совсем по-иному, другим голосом, будто сменила пластинку. - Да не собиралась я убивать его. Кристина, заслышав это, встрепенулась и подняла взгляд. Каллисто и впрямь отпустила Логана. Очень хотелось надеяться, что знаменитая росомашья регенерация не подведёт и сейчас, но пока что Хоулетт лежал, не подавая никаких признаков жизни. А его старший брат смеялся. Нервно, сквозь слёзы, которые всё же вытекли из его глаз, но смеялся. Облегчение оказалось даже сильнее отчаяния, и Виктор уже, казалось, совсем ничего не соображал, только радовался, что всё обошлось. Ликовал, как зверь, не знающий ни приличий, ни прочих надуманных условностей. А Каллисто продолжала, неторопливо подходя к его невидимой клетке. - Ни к чему мне, Саблезубый, конфликт с Людьми Икс – мы, морлоки, и так только недавно еле-еле оправились после всего того, что ты и твои дружки сотворили в наших подземельях. Да и гадко это – уподобляться таким, как ты, и умерщвлять невинных. Отнять чужую жизнь – это просто. Вернуть вот никак нельзя… Понимаешь ты это своей пустой башкой? Крид молчал, и неясно было, что происходит в его душе. Но смотрел на уродливую женщину как-то очень спокойно, слишком даже спокойно для своей озлобленной, дикой и взбалмошной натуры. Серые глаза устремили свой льдистый взгляд на невестку, потом на брата, который – о, счастье! – захрипел, возвращаясь к жизни, и тут Каллисто, приблизившись вплотную к кокону, проткнула его, вонзив сразу все свои острые, крепкие, точно из гибкой стали, щупальца в тело тому, кому так стремилась воздать по заслугам.