До встречи на том берегу

      Матвей никак не может вырваться из затянувшегося кошмара. В нём он тянется сквозь толщу воды к Алексу, даже касается его, но не чувствует сопротивления живого тела. Пальцы проходят сквозь руку капитана. Матвей задыхается и резко открывает глаза, видя над собой лишь потолок его комнаты. Он уже давно не понимает, что из этого всего реальность. Но Матвей рад, что может увидеть родное лицо, хотя у него нет возможности его спасти, вытащить из воды и дать шанс на жизнь.       Алиса с каждым днём всё более обеспокоена состоянием Матвея. От него осталась лишь тень того человека, которого она впервые встретила на своём балконе. Если ему не напомнить, он забывает есть и двигаться, может просидеть почти весь день в одном положении. И это пугает Алису до чёртиков.       Она знает лишь один способ вернуть Матвея в жизни. И надеется, что тогда, в госпитале, ей правильно описали спасителя её мужа.       Трубецкой крайне удивлен приходом Вяземской, но понимающе усмехается, когда у него пытаются вызнать местоположение шайки карманных воришек. Удача на стороне Алисы и буквально на следующий день она стоит у дверей неприметного дома на одной окраин Петербурга. На стук появляется Чингиз, удивлённо округляющий глаза. Впрочем, он без каких-либо вопросов пропускает Алису внутрь и она оказывается в небольшом помещении, являющемся, судя по всему, гостиной.       Она даже не удивляется, увидев, кто сидит в кресле с небезызвестной книгой в руках. Лишь злость вскипает где-то глубоко внутри. Ей не понять, как можно оставить человека, зная, как он тобой дорожит.       — Ты.       — О, несравнимая представительница враждебного класса, — по губам мужчины расползается такая знакомая улыбка.       В глубине души он рад её видеть. Но всё ещё не готов. Он всегда знал, что рано или поздно это должно было случиться. Но не думал, что его найдет она, а не он, его слишком светлый мальчик.       — Зачем ты пришла, Алиса?       Он боится услышать того, что он скажет.       — Пойдемте со мной. Вы должны увидеть это сами.       — Какой мне резон?       — Матвей. Ему плохо из-за тебя, Алекс.       Одно слово. Шесть букв. И лишь оно одно заставляет мужчину подорваться с кресла и в спешке накинуть на себя пальто. Он ещё помнит, что произошло и два года назад, и два месяца. И не может себе позволить, чтобы с его Мотей ещё что-нибудь произошло. Снова. Только не из-за него.       Во время поездки на локомобиле в гостевой дом Вяземских Алекс успевает рассказать Алисе все, что с ней произошло за эти два долгих года. Да и как не рассказать, если на тебя смотрят так пристально и с упрёком?       Себя Алекс начал осознавать лишь ближе к лету 1900 года. Со слов Марго, которую он первую увидел, придя в сознание, он знал, что его нашли и выходили неизвестные люди. Пуля, метившая в сердце, попала в лезвие конька. Вся проблема была лишь в большой потери крови из-за раны в бедре и сильного переохлаждения.       Узнав, что Матвей уехал вместе с Алисой в Париж, он лишь усмехнулся и закрылся в себе. Он понимал, что к этому все и шло, но где-то в глубине души он надеялся, что был для Моти не простым развлечением на короткое время. Но увы и ах.       Увидев Матвея на краю корабля, он был сильно удивлен, не ожидая увидеть его в Санкт-Петербурге. Он думал, что Марго лишь пошутила над ним, рассказав о встрече. Когда же Матвей сорвался и полетел в воду, тело Алекса действовало отдельно от его сознания, на автомате ныряя за ним и оттаскивая обмороженное тело в госпиталь.       Он заставил всех молчать о том, что жив. Матвей не должен был узнать об этом. Он не хотел снова портить своей душе, бо́льшей её части, жизнь. Ведь кто он, Алекс? Всего лишь уличный воришка, недореволюционер, подпитывающийся идеями Маркса. Муха сказал правильно в первую их встречу, Матвей всегда был слишком чистеньким и беленьким для них. Человек других взглядов. И если бы не Алиса, постучавшаяся сегодня в дверь их дома, он бы всё дальше скрывался. Но то, что Вяземская рассказала о Матвее… Он не смог снова бросить его. Кого угодно, но только не его. И будь что будет. Они победили смерть и имеют право на жизнь по своим правилам.       Матвей, услышав скрип отворяемой двери, даже не шелохнулся. Бросив взгляд на часы в своей руке, он понял, что для прихода Алисы было слишком рано. Но кроме неё никто больше не имел доступа в его личные комнаты.       Коснувшаяся низа шеи рука заставила вздрогнуть и зажмуриться. Она были слишком знакома. Перстень на безымянном пальце, узкие, почти аристократические руки с тонким, но различимым шрамом, пересекающим ладонь от запястья до указательного пальца. Но такого не могло быть. У него снова бред. Хотя… А не плевать ли? Если в нём он сможет снова быть рядом с самым дорогим для него человеком.       Матвей оборачивается и пристально смотрит в такие до боли знакомые глаза.       — Алекс.       — Вот мы и встретились, Моть. Я же обещал. До встречи на том берегу. Помнишь?