Принеси пыльные розы на мою могилу.

Царапая пальцы об железную дверь, Валери почему-то с трудом открывает её. Странно, ведь в веке, где всё доведено до автоматизма, и дверь не стала исключением. Однако худые руки так и тянулись ободраться обо что-нибудь, разбить костяшки до крови, порвать сухожилия. Последствия её никогда не пугали, дело даже не в заботливом рипере Викторе, а в самом простом похуизме, который пришёл к ней совсем недавно. Его проявления были странными, по типу приступов киберпсихоза, только, как ей казалось, сложнее. Как одновременно может быть похуй, но и не похуй? Она обожала логику, но здесь она не работала, ставя в тупик все её размышления, прерывая поток разумных мыслей. Да даже отталкивая от себя осознание причины, что наёмница крайне не любила, но сегодня решила сделать себе некий отнул, она понимала, что это всё какой-то бред собачий, взрыв мозга в прямом и переносном смысле. И самое страшное, он читал её мысли, следил внимательно, знал наверняка уже всё, блять, смеялся над ней в голос. Только вот смеха слышно не было. Свидание с Бестией что-то в ней перевернуло. Нет, не факт того, что она возможно целовалась с человеком, который был ей, как родная тётка или та самая старая подружайка матери, с которой они пили кофе по пятницам, а сам факт свидания. Ви добровольно дала Джонни контроль над телом, чтобы тот пошёл… …на свидание. » — Ты самый близкий человек для меня на данный момент, Ви… Руки тянулись к нему. Рукам нужны были его руки. Плечи, шея, торс, волосы, всё всё всё. Но девушка вновь опускала их в карман, доставая сигареты с зажигалкой. — Надо бы сводить её в кино. Что думаешь? Губы дрогают, сминая ещё не зажжёную сигарету. — Я согласна» Откуда-то из ванной слышится тревожно мяуканье, а после мягкий стук лысых лапок по кафелю. Кот смотрел на неё большими зелёными глазами, почти не моргая, будто анализировал, вообще понимал, как это делается и что это такое. Ноги наёмницы, шатаясь, с трудом дотащили её до кровати, и тело повалилось на неё безвольной куклой, застывая. Факт наличия одежды был полностью проигнорирован. Валери молилась, чтобы не появился Он. Молилась, хотя она не верующая. Разве что только в наличие особых небес для Уэллсов, да и молиться там возможно разве что самому Джеки. — Блять… До этого пытавшаяся не говорить что-либо вслух, Ви не смогла сдержаться от раздраженного шипения. Тело загибалось пополам, в глазах мутило, а в голове гудело — известные последствия принятия колёс из той самой ораньжевой упаковки. Она даже запарилась и однажды решила задуматься о значимости цвета. Одни голубые, вроде те, что зовутся омега-блокаторами, хорошие в самом узком понимании, помогут, защитят. Они же голубые. Добрый цвет. Такое мнение прививали ещё игрушками с детства. А вот другие оранжевые. Яркий цвет, опасный. Уничтожат. Сотрут. Дадут контроль над телом. Над разумом. Который Валери сама же добровольно и отдавала, каждый раз страдая от нуобдуманных действий хренова конструкта, вспоминая после по кусочкам, что произошло. Поцелуй с Бестией. ≪-- Мне нравится Бестия из две тысячи семьдесят седьмого. Аккуратно убирает локон тонких крашеных волос за ухо, целует. — Я бы сделал всё…≫ --…чтобы не потерять тебя. Она, задумавшись, невольно поговаривала слова Джонни так, будто сама их говорила. Будто сама любила старую фиксершу. Будто не страдала из-за этого факта. — Блять, не думал, что ты вспоминать начнёшь. Он появляется неожиданно, помехами сверкая в оптике, Ви чувствует, как рядом матрас прогибается от ощутимого веса. Только для неё, естественно. — Это же всё-таки, как ты зовёшь, личное. В иной бы момент наёмница вывела всё это в какую-нибудь шутку, как учил Уэллс, или вовсе проигнорировала. Но её впервые за долгое время вообще не парило, что будет дальше. — Ты дворовой спиной вгрызаешься в мои нейронные связи, Джонни. Наши сознания сливаются, и естественно я буду знать твои воспоминания и мысли. Послышался глубокий вздох и шабуршание одеяла. — Ты вроде бы была не против тогда отдать контроль над телом для моих целей. Дружеская уступка. Что сейчас не так? Включила сраную обидку, ибо снова что-то не понравилось? Девушка закрывает глаза и молчит, не двигаясь. Единственное что сводит брови к переносице, от чего аккуратные черты лица постепенно хмурятся. Игнорируй и он уйдёт. Игнонируй и он уйдёт. — Блять, ты меня слышишь вообще? Ви чувствует, как буквально рвётся внутри от неопределённого, но не то чтобы незнакомого чувства. Оно казалось неправильным, странным. Страшным. И она правда боялась его. Больше всего на свете. Губы дрогают, а тонкая рука тянется в карман штанов, пальцами пытаясь выкурить знакомую голубую баночку, пока вдруг чужие пальцы не хватают запястье, сжимая крепко. Джонни смотрит прямо в её светлые глаза своими тёмными, и будто тепло с холодом они путаются друг в друге, не имея возможности перебороть яркий контраст, разделивший их. Он отпускает её руку. Она замирает. Губы шевелятся в попытке сказать что-то, но связки, будто их заменили на дешёвый имнлант, который сломался через месяц, не могут издать ни звука. — Тебе лучше правда забыть это. Тяжесть с кровати пропадает, как и ощущение присутствия кого-то ещё в комнате.